Dénier

      Беатрис перевернулась на левый бок и опустошенно посмотрела в темноту комнаты. Стояла глубокая ночь, но ей не спалось. Здоровый сон покинул ее несколько дней назад, и более не удосуживался посетить. Сердце неугомонно металось в груди, волнение то и дело распространялось по каждой частичке тела. В мыслях стоял образ Феликса. Беатрис как ни старалась, не могла изгнать его. Книги — до этого прекрасные помощники от всех бед — покорно сдались, не пытаясь сражаться. Строки безобразно уплывали, сливаясь в одну кашу. Беатрис злилась, в порыве эмоций швыряла вещи, но почти сразу же приходила в себя после таких всплесков.       Молодая герцогиня поднялась с кровати и направилась к окну. На темно-синем небе ярко сиял полный диск луны, покрывая млечной вуалью все вокруг. Беатрис посмотрела на ночное светило, будто в поисках ответа или же поддержки, но, разумеется, ни того ни другого ждать не приходилось. Луна лишь наблюдала за ней с непоколебимым спокойствием, скрывая снисходительную улыбку за серыми облаками.       Длинные золотистые волосы спутались, принимая неопрятный вид, и больше напоминали гнездо. Тело горело, будто температура крови повысилась на несколько градусов, вдоль висков катились неприятные капельки пота. Девушка подошла к кувшину с умывальной водой, которая осталась с утра, и налила небольшое количество в изящный таз, что стоял подле. Она окунула пальцы, а после коснулась ими разгоряченного лица и шеи. Герцогиня была уверена, что от нее уже шел пар, и когда спасительная прохлада коснулась ее кожи, она облегченно выдохнула. Беатрис промокнула влажное лицо сухим полотенцем и вернулась в постель, искренне веруя в то, что все-таки уснет. После еще часа метаний она, наконец, провалилась в беспокойный сон.       За завтраком Беатрис сидела с едва открытыми глазами. От невысыпания они позорно слипались, посему герцогиня запросила не чай, а кофе. Элизабет вопросительно посмотрела на нее, однако ничего не сказала. Освальд уже был на военных учениях, близилось отправление армии. Дел было невпроворот, и миссис Ричмонд начала приготовление к дальнему и долгому отъезду мужа. Беатрис старалась помогать матери, но от рассеянности только мешала, поэтому Элизабет поручила ей заботу о Ивэнджелин, у которой начинал разыгрываться характер. Она хоть и была маленькой, но в ее глазках сверкал ум, и девочка понимала, что отца несколько месяцев не будет рядом, он будет на войне, каждую секунду подвергаться опасности. Ив нервничала, как и все остальные женщины, но старалась не безобразничать. Прилежно училась, почти не перечила старшей сестре и пыталась ее слушаться, но временами случались промахи.       — Бетти, ты бледна как мел, — обеспокоенно сказала мать, когда они закончили трапезничать.       Ивэнджелин убежала играть, а они медленно поднялись из-за стола, намереваясь отдохнуть после плотного завтрака. Беатрис сложила салфетку и положила ее на стул, не в силах поднять глаза на мать. Ей было стыдно за то, что переживания, терзающие ее душу в данный момент, не были связаны с отцом. Да, разумеется, ее волновало, как же все будет проходить, как папенька справится с важной миссией, но сердце ее бесновалось по другому поводу. А причиной она точно не могла поделиться с матерью, она не могла даже произнести ее вслух.       — Тревожусь, матушка, — Бетти неловко махнула рукой и нечаянно смахнула со стола красивую чашку, из которой пару минут назад пила кофе.       Та упала и с пронзительным звуком раскололась. Ее части разлетелись, а Беатрис оторопело разглядывала то, что осталось от посуды. Тут же подлетела служанка и принялась убираться.       — Боже, простите, маменька, — шепотом произнесла герцогиня и посмотрела на Элизабет.       — Пустяки, милая, забудь, — миссис Ричмонд махнула рукой, жестом призывая к себе дочь. — Тебе однозначно надо отвлечься, так не пойдет. Быть может мне лично написать миссис Эттвуд, чтобы она отпустила Адалин к нам?       — Благодарю, матушка, — Беатрис прижалась к теплому женскому плечу, — но сначала я напишу самой Адалин, может быть она теперича освободилась.       — Прошу, не печалься, — Элизабет нежно гладила дочь по спине, — у меня опускаются руки, когда я вижу тебя такой.       — Простите, — девушка закрыла глаза, наслаждаясь уютом, который дарила ей мать.

***

      Беатрис вышла во двор, дабы отдохнуть в саду. Ей впервые было душно в родном доме, и она давно мечтала вновь встретиться с принцем. С ним было легко и свободно, они могли бы снова покататься на лошадях. В этот раз Беатрис с удовольствием сама бы побыла наездником. Однако в письме, что вчера она получила от Уильяма, он писал, что пока у него нет и свободной минуты, но как только будет возможность, ее непременно известят. Весточки от него были единственным глотком воздуха, дуновением морского ветра, что вдыхал в тело силы.       На задворках сознания мелькала мысль о том, что здесь — на улице — она может встретить Феликса. Трепет распространялся по всему нутру только лишь от его имени, мурашки беспричинно бегали от головы до пят. Беатрис робела, смущалась, руки и ноги не подчинялись ее воле, собственное тело подводило ее.       Она заприметила его еще издали. Феликс шел с охапкой дров, взвалив их себе на плечо. Его лик выражал отрешенность от всего происходящего, и когда они поравнялись он лишь коротко на нее взглянул. Черные глаза не выражали абсолютно ничего, ни единого отблеска эмоции, в то время как Беатрис едва ли не горела в собственных ощущениях.       — Госпожа, — он учтиво склонил голову, но, не останавливаясь, прошел мимо нее.       Беатрис открыла рот, чтобы хоть слово сказать в ответ, однако так и замерла. Она застыла на месте будто вкопанная, пока Феликс удалялся от нее все дальше и дальше. Беатрис вдруг осознала, что выглядит донельзя смешно, и медленным шагом пошла дальше. На секунду она забыла, куда идет, но быстро опомнилась. Феликс выглядел так, словно ничего не случилось, словно он не ловил ее под проливным дождем, словно не держал ее крепко в своих руках, словно между ними не пролетала искра. Беатрис задумалась, а если действительно ей все приснилось, если все это игра ее сознания. Но она была уверена, что прикосновения теплых ладоней на ее спине и ощущение сердца, что билось ровно под ее грудью, не могли быть выдумкой. Никак не могли, потому что все было слишком реально. Беатрис еще не сошла с ума, по крайней мере не окончательно, но стремительно близилась к этому. Ей необходимо, чтобы Адалин приехала, иначе она точно потеряет рассудок.

***

      «Милая Адалин,       Молю всем сердцем, чтобы ты навестила меня. Я будто медленно лишаюсь ума. Бесконечный поток невысказанных мыслей съедает меня без остатка. Я страдаю. Не могу спать, не могу есть. Самое страшное то, что я никогда не смогу озвучить то, что проносится в моей голове. Ты говорила выяснить, что чувствует тот человек. В один момент мне показалось, что он пылает в том же огне, что и я. Но сейчас скажу, что он не испытывает даже сотой доли, чем горю я. От этого мне становится невыносимо печально, я чувствую ком горькой обиды, что стоит у меня в горле. Обиды за саму себя. Боже, я не понимаю, что пишу. Адалин, моя душенька, прошу приезжай скорее. Я не справлюсь одна.»       Едва Беатрис закончила писать, из ее глаз хлынули слезы отчаяния. Она была в комнате одна, поэтому никто не мог увидеть ее эмоций. Вязкое уныние обуревало ее, заполняло легкие омерзительной тиной. Но вместе с печалью в ней птицей билось светлое чувство, которое тянуло ей руку помощи и давало дышать, когда заканчивался воздух.       К великому счастью Беатрис ответное письмо от подруги не заставило себя долго ждать, и уже следующим вечером она распечатывала конверт. Глаза лихорадочно пробежались по короткому, но ясному тексту. Герцогиня прижала листок к груди и почувствовала, как внутри расплывается облегчение. Адалин обещалась приехать через три дня.

***

      — Мисс Ричмонд, карета! — в комнату вихрем залетела Джейн, хватаясь за сердце.       Беатрис молча вскочила с кресла и стрелой пролетела мимо служанки. Ухватив платье одной рукой, она бежала по лестнице, стараясь активнее перебирать ногами. Она бойко долетела до двери и порывистым жестом отворила ее, устремляясь на улицу. У крыльца уже остановилась карета, и кучер направился дабы открыть ее. В окошке Бетти заметила до боли родной лик.       — Адалин! — радостно воскликнула она, когда показалась фигура мисс Эттвуд.       — Душенька! — едва оказавшись на земле девушка кинулась к подруге с объятиями.       — Как я рада! — Беатрис взглянула в улыбающиеся глаза и не смогла сдержать слез.       — Полно-полно, Бетти, — Адалин успокаивающе гладила ее по спине, — не то я зареву вместе с тобой!       Беатрис, смеясь, смахнула слезы и оглядела лицо подруги, которое видела впервые за столь долгое время разлуки. На щеках сверкали очаровательные ямочки, придавая образу наивности и открытости, а глаза цвета леса пестрели вкраплениями охры. Адалин была облачена в роскошное платье кремового оттенка с закрытым горлом и длинными рукавами, вдоль которых змеями стремились узоры кружева. Талию опоясывала атласная лента, туго затянутая на спине бантом. Волосы глубокого каштанового цвета были прибраны под аккуратную шляпку.       — Я так хочу сменить платье, душенька, — досадливо протянула Адалин, неприязненно осматривая свой же наряд. — Точно кукла на витрине.       — Ты чудесно выглядишь, — заверила ее Беатрис и, взяв подругу под руку, направилась в дом.       — Корсет уж слишком тугой, мой желудок находится где-то у горла, — Адалин смешно скривилась, указывая на свою шею. — Мама нарядила меня, как на выданье, хотя я говорила, что дорожное платье подойдет ничуть не меньше.       — Я подготовила для тебя удобные вещи, можешь не переживать, — Беатрис предусмотрительно занялась этим делом, так как знала, что у Адалин в чемодане будут только чрезвычайно вычурные и неудобные платья.       — Благодарю, Бетти, — мисс Эттвуд счастливо улыбнулась.       Герцогиня Ричмонд видела, как за спиной Адалин раскрываются крылья свободы каждый раз, когда она приезжала к ней погостить. Семья Эттвуд была известна Беатрис своими железными правилами и непоколебимыми устоями, которые ей приходилось не единожды испытывать и на себе. Мистер и миссис Эттвуд были хорошие люди, славились в своем королевстве старинной фамилией и обширной родословной, которая включала в себя по-настоящему великих людей. Их положение обязывало придерживаться обычаев и требовало от представителей семьи определенных манер. Адалин воспитывалась в строгости под четким контролем матушки, которая слыла известным педагогом, и через ее руки прошли сотни господских детей. С дочери Поллин спрашивала не меньше, посему мисс Эттвуд выросла чрезвычайно образованной и интеллектуально развитой особой, однако ее душа страдала взаперти оков порядка. Адалин, несмотря на все, оставалась ярой мечтательницей и поражала своей одухотворенностью. Кисть в ее руках творила немыслимые вещи, отражала пейзажи и лица людей с такой точностью и жизнью в мазках, что стоило только диву даваться.

***

      — Душенька, я не могу назвать тебе имени! Не упрашивай, молю, -Беатрис расхаживала из стороны в сторону, цепляясь за собственные запястья.       Девушки находились в библиотеке. После шикарного ужина и задушевных разговоров с миссис Ричмонд, они решили уединиться там, где их никто не сможет подслушать. Адалин сразу по приезде заметила на лице подруги горькое противостояние, что боролось в ее голове. На расспросы та не поддавалась, ни в какую не хотела дать даже малейшую подсказку о человеке, что вызывал в ней столь сильные душевные метания.       — Позволь мне только предположить, — сказала Адалин спокойным тоном и в ответ Беатрис махнула рукой. — Быть может дело в принце?       Мисс Ричмонд не подняла глаз и никак не отреагировала на слова подруги. Герцогиня Эттвуд поняла, что очень далека от правды. По словам Бетти, их с принцем отношения были очень теплыми и искренними, однако чем-то чувственным не отличались. Уильяма она описывала как невероятно воспитанного симпатичного джентльмена, с которым можно поговорить на любую тему. Он был обходителен, однако не переходил дозволенные грани, и Беатрис ощущала себя рядом с ним невероятно комфортно. Мисс Ричмонд также упомянула о том, что возможен их скорый брак, однако в королевстве об этом никто не знал, так как не хотели пустых слухов.       — Уильям и тебя бы очаровал, я уверена. Он обворожителен и галантен, — сказала Беатрис, рухнув в кресло.       — Не сомневаюсь, — губ Адалин коснулась ухмылка.       — А что ты смеешься? — изумленно спросила мисс Ричмонд. — Не веришь мне, я вижу тебя насквозь. Когда ты с ним встретишься, посмеюсь я, — довольная собой герцогиня прикрыла глаза.       — Когда же я с ним встречусь, душенька? — смеясь, спросила мисс Эттвуд. — Это вряд ли случится.       В библиотеку неожиданно вежливо постучали. В комнату заглянула мисс Торн, осторожно открыв дверь. Беатрис повернула голову и увидела, что ей протягивают письмо. Завидев на нем королевский штамп, она лукаво улыбнулась. Мисс Торн покинула их, а Бетти раскрыла листок. Ее лицо становилось все ярче и ярче, пока она просто не расхохоталась. Беатрис молча протянула письмо подруге, которая ошеломленно приняла его. Ее светлые глаза пробежались по тексту несколько раз, пока смысл слов окончательно не дошел до нее.       — Завтра и встретишься, милая, — мисс Ричмонд подскочила с места совершенно воодушевленная весточкой от Уильяма, которая пришла как нельзя вовремя.       — Но как он узнал, что я тут? — растерянно спросила Адалин, наблюдая, как Бетти скачет по комнате точно ребенок.       — Голубка нашептала, — ехидно ответила ей мисс Ричмонд. — В одном из писем я упоминала, что ко мне едет дорогая подруга. Не тушуйся ты так, — завидев на лике напротив замешательство, она поспешила добавить, — Его Высочество очень хороший человек. Он не заставит себя ощущать неудобство, поверь мне.       — Ты самая великая авантюристка, Бетти, — на выдохе произнесла Адалин, снисходительно качая головой.       — А вот и нет! — заявила мисс Ричмонд. — Просто я желаю, чтобы ты чувствовала себя иначе, пока гостишь у меня. Новые впечатления подогреют твой творческий запал, я уверена.       — Быть может, ты права, Бетти, но впредь не удивляй меня такими неожиданным известиями. В конце концов, я не каждый день навещаю королевскую семью, — Адалин изящно встала с кресла, дабы изучить полки с книгами.       — Какая же ты зануда, душенька, — Беатрис подошла к подруге и пустилась в рассказ о недавно привезенных ей томах известного поэта.

***

      Впервые за несколько дней завтрак посетил мистер Ричмонд. Он был несказанно рад узнать, что их навестила мисс Эттвуд, которая всегда ему была по душе. Освальд никогда не упускал случай побеседовать с юной особой, которая блистала умом среди старших господ. Ее кругозор был необъятен, посему Адалин была в состоянии поддержать абсолютно любой разговор. К тому же таким образом у мистера Ричмонд появлялся еще один человек, которому можно было поведать о любимых лошадях.       Уже ближе к десяти часам велели запрягать карету. Две герцогини были почти собраны, и оставались только малейшие штрихи. Адалин пыталась выискать в своем образе несуществующие изъяны, и Беатрис порядком утомилась заверять, что все отлично. Сама мисс Ричмонд почти порхала, предвкушая долгожданную встречу с принцем. Тревожные мысли ее почти покинули, а если она увидит лик Уильяма станет совсем счастливой.       — Прекрати потешаться надо мной, Бетти! — требовательно воскликнула Адалин, когда оказалась на улице.       Позади нее раздалось милейшее хихиканье мисс Ричмонд, которая не преминула возможности подколоть подругу. Это ее несказанно забавляло на протяжении всего утра, однако мисс Эттвуд совсем не обижалась. Она понимала, что ее растерянность и суетливость выглядит со стороны так, будто Адалин, которая ни разу не встречала Уильяма, уже влюблена в него. Такая легкомысленность вовсе не к лицу герцогине. Адалин запоздало заметила у кареты молодого черноволосого человека, который придерживал дверь. Она скользнула по нему взглядом, оглядывая статную фигуру и безэмоциональное лицо, словно высеченное из гранита. Он учтиво держал голову в наклоне и даже не взглянул на госпожу. Молодой человек ждал, пока она подойдет ближе, чтобы подать руку.       — Душенька! Прошу, не гневайся на меня! — Беатрис спешила к ней со светящимся от счастья лицом.       Юбки ее синего платья закружил ветер, а волосы, которые она не захотела убирать в прическу, заслонили взор. Мисс Ричмонд остановилась, дабы привести вид в порядок, не переставая хохотать над собой. Адалин не могла не улыбнуться от забавного вида Беатрис, но желала быстрее сесть в карету, чтобы скрыться от воздушных порывов. Приблизившись к карете, она подняла ручку, ожидая, что ее ухватят, однако этого не последовало даже через несколько мгновений. Мисс Эттвуд вопросительно посмотрела на конюха и поняла, что тот не обращает на нее ровно никакого внимания. Его взор был устремлен туда, где находилась Беатрис, и в черных глазах бешено закручивались спирали эмоций от самых нежных до самых горьких. Адалин ошарашенно вглядывалась в мужское лицо, что прежде разило только холодностью, и видела в нем красочное буйство, что творилось в его душе.       — Голубчик, — окликнула она его.       Он запоздало, но все же обернулся, и сразу помог ей забраться в карету. Адалин села, упорядочивая хаотичные мысли. Ее взгляд кинулся к Беатрис, и она заметила, что та уже приближается. На секунду, когда Бетти посмотрела на черноволосого молодого человека, ее лицо потеряло краску, но она быстро взяла себя в руки и уже спустя пару мгновений сидела подле подруги. Адалин слышала ее сбившееся дыхание и отголоски яро бьющегося сердца. Мисс Эттвуд плавно прикрыла вмиг потяжелевшие веки, втягивая носом воздух. Их карета тронулась.