Dénier

      — Душенька, выходит чудно! Уильям будто вот-вот выйдет из картины, — восхищенно проговорила Беатрис, стоя позади Адалин.       Мисс Эттвуд неясно хмыкнула, продолжая внимательно вглядываться в собственное творение. Она ловко перебирала кисть пальцами, а в другой держала палитру, которая пестрила буйством оттенков. Адалин металась в раздумьях, беспомощно осматривая картину. Ей словно чего-то не хватало, крохотного мазка, который бы стал завершающим.       — Глаза невероятно живые, как у тебя так получается? — мисс Ричмонд любовно посмотрела на подругу, хватая ту за плечо. — Тебе пора отдохнуть, душенька.       — Бетти, полно, не мешай, — Адалин отмахнулась от нее, сердито зыркнув.       Беатрис удрученно выдохнула, но решила не отвлекать герцогиню Эттвуд и подошла к окну. На дворе стоял погожий день, солнце было еще высоко, а в доме во всю кипела работа. Все готовились к отъезду мистера Ричмонда, а посему забот было невпроворот. Бетти и Адалин заперлись в библиотеке, дабы никому не мешать и не мозолить глаза. Мисс Эттвуд уже заканчивала портрет принца, над которым усердно работала несколько дней к ряду, потому что должна была закончить до своего отъезда. Ее мать прислала письмо буквально вчера с просьбой вернуться не позже следующего воскресенья. А это значило, что Адалин меньше, чем через неделю уедет, и Беатрис вновь останется в одиночестве.       Близился август. Дни становились несколько короче, солнце вставало позже, но грело с не меньшей любовью, а потому две герцогини много времени проводили на улице, наслаждаясь приятным ветерком и головокружительным ароматом цветов. Пару раз они прокатились верхом, но так как обе не были великими наездницами, быстро уставали и долго восстанавливались после поездок. Беатрис и Адалин множество раз встречали Феликса, который был как всегда учтив и не проявлял лишних эмоций. Бетти терялась и чувствовала себя несколько некомфортно, так как в их крайнюю встречу была очень эмоциональна и не сдерживала чувств. Феликс будто бы и забыл обо всем, что несказанно обижало мисс Ричмонд. Печаль одолевала ее, и Адалин, заметив необоримую грусть в глазах подруги, решила серьезно поговорить. В тот вечер они сидели на веранде и мило чаевничали под волшебное стрекотание.       — Бетти, я не буду называть имен, — осторожно начала мисс Эттвуд, убедившись, что помимо них двоих никого рядом нет, — но позволь узнать. Это и есть тот человек, который тебя взволновал?       — Ты права, душенька, — почти шепотом сказал Беатрис, опустив голову. — Мое сердце и разум будто слепы, я, право, не знаю, как быть.       — Прошу, не горячись, повремени с громкими словами, — умоляюще произнесла Адалин, схватив ладонь подруги. — Быть может тебе стоит уехать и отвлечься? Тогда, возможно, наваждение пройдет, и ты вернешь себе ясность рассудка.       — А что, если не уйдет? — спросила Беатрис, посмотрев в глаза напротив, которые в мраке стали напоминать два малахита. — Я безумно страшусь того, что расстояние совершенно обезумит мое сердце.       — Если будет так, решение будем принимать соответствующее, — твердо сказала Адалин, крепче сжимая ее ручку в своей. — Ты же осознаешь, что будущее с ним рядом весьма туманно?       — Если оно вообще есть, — Беатрис горько качнула головой.       — Я рада, что ты это понимаешь, душенька, — сказала мисс Эттвуд, облегченно выдыхая. — Это может быть только морок или же чары этого молодого человека. И в этом нет чего-то страшного или непоправимого, пока ты отдаешь себе отчет. Пока слишком рано что-либо судить, правда?       Мисс Ричмонд согласно кивнула, кратко утерев слезу, что изменнически блестела на щеке. Адалин задумчиво глядела на Беатрис, уныло подметив, что ранее такого с подругой не было. Ее неподдающаяся силе разума тоска одолевала весь образ, а аквамариновые глаза поблескивали грустью, даже когда та смеялась. Но когда Бетти смотрела на Феликса в глубине ее очей загоралось пламя, сжигающее все на своем пути, вновь поднимая в ней радостные чувства. Такая ситуация может стать абсолютно патовой, и пока есть возможность, надо все заканчивать.       Адалин не упустила бы шанса побеседовать с человеком, который является причиной лютого замешательства подруги, однако понимала, что с ней он не будет откровенен. Она сомневалась в том, был ли он честен даже с самим собой. Когда Бетти вернулась после разговора с Феликсом совершенно безликая и с глазами полными слез, Адалин осознала, что молодой человек отдает себе больше отчета, чем чувственная Беатрис. Феликс явно был очарован своей госпожой и испытывал к ней что-то теплое, мисс Эттвуд это твердо знала. Она помнила его смягчившийся взор, как только появилась Беатрис. Их уже связывала тонкая нить, но ее необходимо было разорвать, так как ни к чему хорошему она бы не привела. При следующих их общих встречах Феликс держал лицо, всаживая тем самым колы в разгоряченное сердце Бетти, но это было к лучшему. Она стремилась к нему, словно глупый мотылек к огоньку, но он не подпускал ее к себе. Его сердцем управлял разум, а Беатрис же мучилась от противоположного. Их энергии, будучи рядом, незримо перемешивались, создавая для обоих яд, отравляющий душу.

***

      — Значит, так, — заявил мистер Ричмонд, энергично перемещаясь по своему кабинету, — необходимо достать все свитки со шкафа и уложить их по дате — от старого к новому.       Феликс встретился взглядом со светлыми глазами мужчины и коротко кивнул. За последнее дни он привык к герцогу, с которым стал проводить больше времени. Мистеру Ричмонду была необходима помочь с документами и прочей бумажной работой, а так как глаза к возрасту стали подводить, ему нужен был тот, кто сможет читать мелкий текст без сложностей. Феликс являлся одним из немногих слуг, кто был грамотен, а к тому же молод, потому Освальд, долго не раздумывая, привлек его. Мистер Ричмонд сразу же испытал отцовскую нежность к молодому человеку, ведь Бог ему подарил троих дочерей и ни одного сына. Уже через несколько встреч Феликсу доверили переписывать те материалы, которые подверглись частичному изнашиванию. Делал он все быстро и правильно, чему Освальд не уставал радоваться. Когда находилось лишнее время, герцог объяснял молодому человеку основы военного дела, которые тот схватывал налету.       — Феликс, послушай меня внимательно, — сказал мистер Ричмонд, когда все свитки были уложены. — Уезжая, я оставляю своих драгоценных дам на твои плечи. В слугах только пожилые мужчины, которые в случае чего не смогут защитить моих девочек. Ты — крепкий и сильный — сможешь, — его голубые глаза остро смотрели на молодого конюха.       — Я понял, Ваше Сиятельство, — твердо сказал Феликс. — Госпожи будут в безопасности, я клянусь.       Освальд сердечно улыбнулся и похлопал собеседника по плечу. В его темных глазах он видел силу и нрав, которые отзывались в сердце теплотой и возвращали мыслями в буйную молодость, когда он только начинал свой путь. Мистер Ричмонд думал о том, что Феликс был бы превосходным военным, и, если бы только его положение было чуть выше, он вполне вероятно стал бы полковником или даже генералом. Однако он был крестьянином, а посему кем-то кроме как обычным рядовым, ему быть не светило. Освальд чувствовал горечь каждый раз, когда думал об этом, и сетовал о тех мужчинах, что родились без имени и благородной крови, но имели ум и страсть к военному ремеслу.       Мистер Ричмонд уехал двумя днями позже. Провожали его всем домом и хором горестных вздыханий. Госпожи держались достойно и не проронили при главе семейства ни слезинки, однако стоило его карете скрыться, как Ивэнджелин заревела в голос, бросаясь к матери. Элизабет прижала к себе дочь, смахивая и со своих глаз непрошенные слезы. Беатрис проявила себя мужественнее всех, однако в ночи позволила себе погоревать.       Вскоре уехала и Адалин, напоследок убедительно настояв на том, что Беатрис следует отправиться отдохнуть, пока погодой правит август. Мисс Ричмонд приняла ее предложение, однако все еще раздумывала над ним. Душа ее стремилась к Феликсу, однако Беатрис понимала, что исход никак не будет хорошим. К тому же она совершенно не ведала, какие чувства горят в его душе. И, вероятно, ей лучше не знать о них, чтобы не стало еще тяжелее.

***

      Беатрис проснулась от неясного шума, который в момент заполонил душу необъяснимой тревогой. Она открыла глаза и огляделась. Ничего подозрительного подле себя она не обнаружила, однако с течением секунд мисс Ричмонд поняла, что в комнате слишком светло, в то время как на дворе все еще царила ночь. Она поднялась с кровати и, ступая босыми ногами по полу, подошла к окну. Молодая герцогиня несколько мгновений оторопело моргала, не в силах принять сцену, что стремительно развивалась прямо пред ее взором.       Часть конюшен и дом прислуги были охвачены жутким огнем, что поднимался высоко в воздух яркими языками пламени. Повсюду бегали люди, кто с ведрами, кто с вещами, и суетливо размахивали руками. Беатрис почувствовала комок душащего страха, который оковывал ее шею, и поспешила выйти на улицу. Она схватила накидку и кое-как облачилась в нее, надела обувь и вылетела из комнаты.       Как только она оказалась на улице, ее оглушил леденящий душу крик лошадей. Беатрис увидела, как слуги пытаются вести бедных животных за поводья, но те, прибывая в ужасе, совершенно не желают подчиниться. К ним приходится применять грубую силу, что, конечно же, поселяет в них еще больший страх. Несчастные лошади брыкаются, неистово ржут и топают копытами, выказывая недовольство и лютый испуг.       Герцогиня, окаменев от непонимания, молча наблюдала за происходящим несколько секунд, а когда где-то рядом раздался грохот падающих досок, она отмерла. Беатрис перехватила служанку, крепко вцепившись в ее руку, и обратилась к ней, сталкиваясь с ошалелым взором.       — Что произошло?       — Госпожа, загорелись конюшни и наш дом! Вспыхнули в одно мгновение, ей Богу! — ее глаза метались от лица герцогини к происходящему за ее спиной ужасу.       — Все целы? — спросила Беатрис загробным тоном, услышав, как падает ее собственное сердце от мысли, пронзившей голову.       — Я не знаю, госпожа, — девушка растерянно покачала головой, — все в такой суете, что трудно проследить.       — Феликс… — мисс Ричмонд на секунду прикрыла веки, когда страшные картинки пронеслись перед ее глазами, — где он?       — Я не знаю, госпожа, — беспомощно простонала бедная служанка, — простите, мне пора.       Она унеслась со скоростью ветра, оставляя Беатрис один на один с нарастающей паникой. Герцогиня огляделась, пытаясь высмотреть в толпе нужный лик, но все было бесполезно. Она подходила к слугам с вопросами, но те были слишком заняты, чтобы внятно ей ответить. Когда она оказалась недалеко от эпицентра пожара, в глазах потемнело. То место, где обычно спал Феликс, сравнялось с землей, и лишь пепелище громко говорило о том, что раньше здесь что-то было. Беатрис прижала ладонь ко рту и едва не упала, почувствовав резкую слабость в коленях. Сердце исступленно вопило в груди. Огонь еще бушевал, поглотив дом прислуги, и все силы брошены были на то, чтобы его ликвидировать. К тому же необходимо было увести лошадей в безопасное место, так как звери нервничали.       — Джейн, ты видела Феликса? — с отчаянием в голосе спросила Беатрис, когда сумела выловить служанку. — Никто не говорит мне, молю, хоть ты скажи.       — Я не видела его, госпожа, — покачала головой женщина и сорвалась с места, скрываясь в доме.       — Боже, спаси, — прошептала герцогиня, выискивая глазами нужную фигуру.       Тревога подступила к горлу, перехватывая весь кислород, Беатрис чувствовала, что ей становится тяжело дышать. Она не могла найти Феликса, никто его не видел, место его ночлега сгорело дотла. Мысли в голове проносились самые ужасные, сердце охватывала слепая и всепоглощающая паника, напрочь лишая холодного разума. Беатрис стояла на одном месте и бестолково озиралась по сторонам вместо того, чтобы хоть как-то помочь. Но она не могла справиться с собственным телом, мышцы все до единой налились свинцом и отказывались двигаться. Слезы отчаяния катились по щекам градом, истерика заполняла нутро до краев. Бетти едва что-то видела перед собой, но, когда ее глаза зацепили ворох черных волос, что появился из густого и беспросветного дыма, в ее голове что-то щелкнуло. Она вытерла мокрые глаза и еще раз вгляделась.       — Феликс, — просипела герцогиня хриплым от страха голосом и двинулась в его сторону рваными шагами.       Спустя несколько секунд она ускорилась, а затем и вовсе перешла на бег. Легкие были заполнены едким дымом и вязким напряжением, которое не давали ей дышать в полную силу. Она задыхалась, слезы предательски затуманивали взор.       — Феликс! — закричала Беатрис, когда поняла, что глаза ее не подводят, и он стоит перед ней живой и невредимый.       Молодой человек, услышав свое имя, оглянулся и непонимающе посмотрел на нее. Его руки и одежда были покрыты копотью, но более герцогиня ничего не заметила. Черные глаза сверкали решимостью, а плечи были напряжены. Он ошеломленно наблюдал за Беатрис, которая неслась к нему во весь дух. Ее лик был искажен жутким беспокойством, глаза сияли слезами. Она влетела в его объятия, крепко цепляясь за шею. Феликс невольно отступил на несколько шагов, но удержался. Его пальцы коротко коснулись ее плеча, но он тут же их одернул, как от раскаленного железа.       — Господи, благодарю, — донесся до его ушей срывающийся шепот.       Окаменев, он не знал, что делать. Ее хрупкое тело, тесно прижимающееся к нему, сбитое дыхание и чудный аромат волос неистово кружил голову. Феликс чувствовал грудью ее тонкие одежды и слышал яростное сердцебиение. Его нутро рвалось, чтобы обнять девушку в ответ, но разум кричал громче.       — Госпожа, — осторожно позвал он, когда понял, что паника частично покинула Беатрис.       — Я так боялась, что с тобой стряслось недоброе, — она оторвала лицо от его плеча и взглянула в глаза.       Феликс изумленно взирал на нее в ответ, не находя слов, в то время как его сердце охватывал дьявольский огонь. Он изо всех сил старался не слушать его искушающие речи, но тепло ее рук на шее с трудом позволяло ему это. Кончики его пальцев неистово кололо, так сильно ему хотелось коснуться пряди, что упала на ее прекрасный лик, на котором отблески пламени плясали причудливый танец. Госпожа стояла настолько близко, что он мог ощутить ее дыхание кожей и разглядеть каждую ее ресничку. Через несколько мгновений мисс Ричмонд смущенно разжала руки и отошла.       — Я в порядке, — сказал Феликс, вырвавшись из омута ее небесных глаз. — Вам стоит укрыться в доме, так будет безопаснее.       — Все целы? — спросила Беатрис, проигнорировав его просьбу. — Конюшни не сильно пострадали, как я вижу, но дом прислуги…       — Люди не пострадали, — ответил молодой человек мрачно, — но несколько лошадей, — он замолчал, сглатывая, — погибли.       — Что? — одними губами произнесла мисс Ричмонд, пытаясь осознать слова, которые эхом отозвались в голове.       — Мисс Ричмонд, отправляйтесь в… — он замер на полуслове, когда его предплечье обхватила ее рука.       — Феликс, — ее грудь вздымалась от частого дыхания, — покажи мне.       — Госпожа, — он покачал головой и попытался освободиться из ее крепкой хватки, — Вам не стоит на это смотреть.       — Феликс, — девушка сделала шаг вперед, вновь нарушая его личное пространство.       Конюх вглядывался в ее глаза, стиснув челюсти, и понимал, что она абсолютно непреклонна. Ему ничего не оставалось, кроме как исполнить то, о чем госпожа просит. Феликс шумно выдохнул, а Беатрис отпустила его руку, и они пошли куда-то за дом. Молодая герцогиня прижимала к себе собственную накидку, еле-еле переставляя ноги. Она не могла поднять глаза и смотрела только вниз — на траву. Феликс шел чуть впереди, и, когда он остановился, Беатрис вдруг поняла, что сердце совершенно затихло в груди. Будто умерло.       — Госпожа, прошу, только не переживайте, — до ее ушей донесся глухой голос молодого человека, и она подняла взор.       Перед ней открылась самая страшная картина, которую только она могла себе представить. Стройным рядом в паре метров от нее лежали 7 безжизненных скакунов. Восхитительные и молодые лошади навсегда закрыли глаза, они не смогут насладиться бегом, не ощутят вкус чистой воды или свежего зерна. Уже никогда. Беатрис сделала несколько шагов ближе к ним, смахивая слезы с глаз и отчаянно хмуря брови. Она не могла поверить в то, что видела, и лишь исступленная боль в груди доказывала реальность происходящего. Ее ноги подогнулись, и девушка рухнула на землю, больно ударяясь коленями. Она коснулась руками холодной земли, опуская голову. Золотые волосы тут же испачкались, как и ночная рубашка, но герцогиня не обращала на это внимание.       — Госпожа, — голос Феликса прозвучал так, словно находился далеко-далеко.       Беатрис ничего не слышала, истерика схватила ее голову клешнями, душа истошно кричала. Слезы непрерывно текли по щекам, а глаза горели от соленой влаги. Она решила подползти еще ближе к одному из тел, чтобы точно удостовериться, что в нем нет жизни. Но герцогиню схватили за плечи и подняли.       — Госпожа, не стоит, — Беатрис не видела перед собой ничего, только чувствовала жар рук сквозь одежду.       — Они мертвы, — горько шептала она, — такие красивые… Что же делать? Феликс, они мертвы, Феликс, — ее душили рыдания, слова беспорядочно вылетали из ее рта.       — Я знаю, госпожа, — он осторожно встряхнул ее, надеясь привести в чувство. — Прошу, не переживайте так сильно.       — Феликс, семь лошадей. Семь. Боже, что же делать, — светлые волосы прилипли к мокрому лицу, ее тело трясло.       — Мисс Ричмонд, — он смотрел на нее, потрясенный беспокойством, и не мог поймать ее взгляд, который бегал из стороны в сторону.       — Семь молодых скакунов мертвы, лежат вот тут, — теперь ее била крупная дрожь, она металась в его руках.       Феликс с силой стиснул ее хрупкие плечи и ощутимо тряхнул. Ее голова, точно кукольная, мотнулась, но взгляд наконец сфокусировался на мужском лице. Феликс смотрел в аквамариновые глаза и почувствовал, как его сердце сорвалось вниз. Ее чудные небесные озера потухли, погрязли в отчаянии и безвыходности. Лик стал совсем белым, словно всю ее кровь выкачали за несколько мгновений.       — Феликс, держи меня, пожалуйста, — ее последние слова утонули в шепоте.       Он запоздало понял их смысл. Когда тело в его руках совершенно ослабло, Феликс неосознанно прижал госпожу ближе к себе, крепко перехватывая талию. Ее голова обессиленно свесилась, а глаза закрылись. Он молниеносно поднял Беатрис на руки и стремительно направился в господский дом.       Уже на входе его встретила миссис Ричмонд, явно ошарашенная и происходящим во дворе, и тем, что ее дочь переступила порог не своими ногами. Феликс не сказал ни слова и большими шагами преодолел коридор, оказываясь в гостиной. Он бережно уложил госпожу на софу, убирая из-под ее головы большие подушки. Феликс проследил за ее дыханием, убедился, что оно не вызывает опасений, и хотел было приподнять ее ноги, но остановился на полпути. Он оглянулся и заметил, что миссис Ричмонд стоит позади него и непонимающе оглядывает дочь.       — Мадам, тут есть нюхательные соли? — спросил Феликс.       — Да-да, кажется, были, — женщина несколько растерянно оглянулась, но быстро вспомнила, где надо искать, и спустя несколько секунд протянула флакончик молодому человеку. — Что стряслось?       — Госпожа лишилась чувств, когда увидела мертвых лошадей, — мрачно отозвался Феликс. — Поднимите ноги мисс Ричмонд, так кровь поступит в голову.       Женщина тут же выполнила просьбу, а Феликс поднес к носику Беатрис соли. Она почти сразу поморщилась и мотнула головой. Феликс осторожно придержал ее подбородок и еще раз поводил флакончиком. На этот раз ее веки раскрылись, и его взору предстали покрасневшие глаза. Беатрис подняла брови в испуге, но, когда она узнала перед собой Феликса, сразу расслабилась. Она часто заморгала и попыталась приподнять голову. Феликс ладонью придержал ее затылок, помогая госпоже сесть. Элизабет, отпустив ноги дочери, подлетела ближе к ее лицу.       — Доченька, полно, не отчаивайся, — женщина примостилась на краешке софы и нежно коснулась ее руки.       — Матушка, — ее глаза вновь заполнили слезы, — этой картины я никогда не забуду. Какой кошмар, Господи, несчастные животные.       Она поджала ноги и спрятала лицо на своих коленях. Феликс и миссис Ричмонд обменялись потерянными взглядами. Они сидели подле Беатрис, совершенно не зная, что делать. Снаружи доносились крики, но казалось они стали тише, чем прежде.       — Я принесу успокоительные капли, — сказала Элизабет и вскоре скрылась из гостиной.       Феликс остался наедине с мисс Ричмонд. В полумраке комнаты ее волосы и белые одежды отливали серебром. Ее тело сотрясал плач, но к счастью истерика отступила. Кудри закрывали лицо, а тонкие руки обхватили собственные плечи.       — Госпожа, — тихо позвал ее Феликс.       Она не откликнулась и даже не дернулась, продолжая задыхаться от слез. Он озабоченно смотрел на ее печальный образ, сидя на коленях подле софы, и чувствовал, как тоска заполняет его всего изнутри.       — Беатрис.       Молодая герцогиня спустя несколько секунд подняла голову, встречаясь с Феликсом взглядами. Его черные глаза взирали на нее смущенно, но искренне. Бетти шмыгнула носом и вытерла мокрое лицо ладонями.       — Госпожа, так сложились обстоятельства. Мы старались спасти лошадей, но увы некоторые пострадали. В этом нет ничьей вины.       Беатрис молча слушала и смотрела в его беспросветные омуты. Страшная тревога медленно начинала отпускать ее, горло перестало сжимать железной хваткой, и она смогла свободно вздохнуть. Сердце все еще отдавало болью, но чем дольше Беатрис вглядывалась в темные глаза, тем легче ей становилось. Последняя слезинка сорвалась с пушистых ресниц. Феликс, совершенно забывшись, поймал ее, ласковым движением касаясь девичьей щеки. Беатрис почувствовала грубость кожи его пальцев, и ее лицо вспыхнуло. Он вдруг нахмурился и резко оторвал свою руку, но тут герцогиня перехватила ее своей.       — Благодарю, Феликс, — сказала она тихим голосом. — Благодарю, что ты не пострадал.       Его лицо приняло изумленный вид, а взгляд опустился на их сцепленные руки. Она крепко, но нежно держала его ладонь своей крохотной. Этот контраст отозвался теплом в душе и далеко в голове. Феликс легко, едва заметно повел большим пальцем и дотронулся тыльной стороны ее кисти. Он услышал, как она задержала дыхание, но не остановился. Молодой человек бросил на госпожу быстрый взгляд из-под черных бровей и приподнял ее ладонь, удерживая в своей. Он коснулся ее ручки в трепетном поцелуе и ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь желанным моментом.       — Феликс, — на выдохе произнесла Беатрис, когда ощутила дурманящую мягкость его губ.       Он поднял голову и посмотрел в голубые глаза, абсолютно плененный ее образом. Мисс Ричмонд замерла, ее рука бешено горела в его крепкой ладони. В ушах звенело, время замерло.       Донеслись торопливые шаги, Феликс молниеносно оторвался и встал на ноги, отступая на безопасное расстояние. Он поддался порыву, упустил прежнюю сдержанность. Кровь ударила в голову, и он с силой сжал кулаки, дабы справиться с чувствами. Он выпрямился до предела, до хруста позвонков, и прикусил губу, не в силах посмотреть на Беатрис.       — Милая, вот, выпей, — сказала миссис Ричмонд, оказываясь в комнате.       Благодаря темени, она не заметила зардевшихся щек дочери и ее смущенного вида, но тем не менее интуитивно ощутила изменившуюся обстановку. Феликс сказал, что мисс Ричмонд следует дать ложку меда или напоить сладким чаем, чтобы ее состояние быстрее пришло в норму. Герцогиня кивнула, и молодой конюх откланялся. Она проводила его растерянным взглядом. Что-то странное закралось в ее душу, но мысли в голове не строились.       Беатрис выпила стакан, что принесла матушка, до дна, а после с ее помощью отправилась в свою комнату, чтобы лечь в кровать. Вскоре она уснула, а Элизабет еще долго сидела подле нее и ушла лишь тогда, когда за окном забрезжил рассвет.