Dénier

      Утро выдалось суматошным. Приготовления к приезду важных гостей всегда были весьма тщательными, однако, когда в дело вмешивалась спешка, все обстояло куда сложнее. Необходимых продуктов, конечно, не хватало, а посуда почему-то оказывалась недостаточно изысканной. Миссис Ричмонд не уставала давать указания и пылала энергией, которую ей придавала мысль, поселившаяся с ночи. Если это прием в честь замужества ее дочери, она должна постараться и сделать все идеальным.       Мистер Ричмонд спал долго. Стоило ему оказаться в мягкой и сухой постели, тело облегченно выдохнуло. Долгие месяцы, проведенные в ужасных условиях, не могли не сказаться на здоровье уже не молодого мужчины. И только когда стрелки часов приблизились к часу после полудня, герцог появился в столовой. Его лицо было слегка опухшим, но умиротворенным, светлые глаза сияли ярче любого драгоценного камня. Элизабет, завидев столь счастливый лик мужа, нервно поджала губы и решила отложить печальный разговор на еще чуть-чуть, чтобы дать Освальду спокойно насладиться пищей и милым диалогом с дочерями.       И только тогда, когда солнце скрылось за линией горизонта, а мистер Ричмонд захотел проверить любимых лошадей, герцогиня поняла, что тянуть уже некуда. Она усадила мужа в кресло, а сама — рядышком. Беатрис примостилась недалеко и ободряюще смотрела на мать, готовая в любой момент подхватить беседу.       Герцог принял новости с достоинством, ни одна мышца его лица не дрогнула, однако в глубине его глаз разлилась всепоглощающая печаль. Мисс Ричмонд подскочила к отцу и крепко обняла, устраивая голову на массивном плече. Она знала, сколько для него значили его животные, такая утрата жестоко ранила его сердце, Беатрис была уверена. Девушка сдержала слезы, что подступили к горлу, едва воспоминания завладели ее разумом.       — Благодаря Феликсу, никто из людей не пострадал, — медленно проговорила Элизабет, не в силах поднять взор на герцога. — Он говорит, что кто-то целенаправленно хотел навредить именно конюшням.       — У него есть доказательства? — спросил Освальд, потирая веки.       — Вероятно, нет, но ты можешь спросить у него сам. К вечеру он вернется из города. Его мать приболела, он отправился ей помочь.       — Хорошо, известите его, чтобы зашел ко мне сразу же, — Освальд погладил дочь по голове. — Милая, все прошло. Более мы не допустим такого.       Беатрис кивнула, но ей пришлось крепко стиснуть кулаки, дабы не расчувствоваться. Отец редко показывал то, что испытывала его душа, однако в этот раз она незримо ощущала горе, что переживал мистер Ричмонд. От этого ей становилось еще хуже, но она не имела права выказывать свои переживания. Бетти хотелось быть папеньке поддержкой в такой ситуации, быть стойкой, как ее мать.       — Уильям говорил, что невероятно скучает по твоему обществу, душенька, — сказал Освальд.       — Правда? Я тоже тосковала по нему.       — Он ужасно нервничал, что не смог отправить подарок на твой день рождения. Вероятно, сегодня тебя ждет сюрприз, но даже не проси меня выдать его тайну! Я не в праве нарушать обещание, данное Его Высочеству, — мужчина лукаво сощурился, щипая тонкий пальчик дочери.       — Папенька! Полно ехидничать! — Беатрис рассмеялась, с любовью всматриваясь в светлые глаза. — Позвольте спросить, а где же Ваш подарок?       — Мисс Ричмонд, будьте милосердны к старику! — он виновато дернул уголком губ. — Поедемте в город, и я куплю Вам все, что пожелаете.       — Ловлю на слове, — герцогиня щелкнула отца по носу и встала с места, намереваясь покинуть комнату.       Время близилось к вечеру.

***

      Роскошный королевский экипаж, запряженный четверкой белоснежных коней, стремительно появился из мглы и остановился подле главных входа дома Ричмонд. Двери кареты раскрылись, и из них точно хищная птица вылетел Уильям. На нем было пальто, полы которого были распахнуты, несмотря на холодную погоду, а под ним виднелся темный сюртук, как всегда сидящий идеально по фигуре. За ним следом появился и король, одетый почти так же, но его вид был более сдержан и щепетилен, как и полагалось. Джозеф снисходительно улыбнулся, наблюдая за сыном, но не высказал недовольства, и они вместе прошествовали дальше к дому, где их встречала пара слуг.       — Совсем забыл, — принц вдруг остановился ровно у дверей, — будьте добры, занесите сундук. Я извещу, когда он понадобится, — мужчина, к которому он обратился, коротко кивнул и направился к карете.       — Моветон, Уильям, забывать про подарки даме, — улыбаясь, сказал король, хлопнув молодого человека по спине.       — Я слишком взбудоражен, отец, — спустя мгновение они оказались в доме, окутанные приятным теплом после мороза.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, — счастливо проговорил мистер Ричмонд и склонил голову, не оставляя привычную воинскую выправку.       Все дамы присели в реверансе. Элизабет была одета в строгое, но невероятно красивое платье, которое подчеркивало ее стать и чудесно шло к глазам. Плечи были закрыты, но линию декольте украшало сказочное кружево, придавая образу элегантности. Беатрис выбрала изысканный наряд, сочетающий в себе сразу два тона одного цвета: закрытый верх был несколько темнее с золотистым узором и россыпью камней, что напоминали звезды ночного неба, а юбки — пастельно-бирюзового цвета — с едва заметной линией бахромы у подола.       Ивэнджелин впервые надела парадное платье и была несказанно собой довольна, что выражалось в прелестном повороте ее головы, яркие глазки внимательно следили за окружающими и их реакцией на ее несравненную красоту. Она держалась весьма свободно, но тем не менее прекрасно осознавала статус гостей, и ни разу не допустила вольности в поведении, чем несказанно удивила и мать, и сестрицу. Беатрис подумала, что Ивэнджелин непременно в будущем сделается светской львицей и будет покорять бомонд своим легким и живым нравом. Этим она отличалась от старших сестер, ведь и Амелия, и Бетти больше слыли затворницами, нежели заводилами.

***

      После пышного ужина, заполненного громким смехом и занимательными историями мужчин, все направились в гостиную. Ивэнджелин отправили спать, время было позднее. Девочка быстро согласилась, потому что шквал эмоций, свалившийся на нее за столь короткое время, изрядно утомил, и она уже начинала клевать носом.       — Извините, сэр, — раздался робкий голос мисс Торн. — Феликс вернулся, Вы просили известить.       — Да-да, проси, — мужчина махнул рукой.       Беатрис, услышав знакомое имя, едва заметно вздрогнула и невольно приосанилась. Уильям, что сидел подле нее, этого не заметил. До того, как замолчать, он рассказывал ей удивительный случай, что произошел с ним в море, а Беатрис не переставала смеяться с забавного выражения его лица. Ее маменька и папенька сидели чуть поодаль вместе с королем и беседовали о своем. Их разговоры были сложны и нудны, поэтому молодые люди быстро переключились на свой диалог.       Феликс появился в комнате совсем скоро. Его лицо зарумянилось, а волосы были растрепаны еще больше, чем обычно. Он склонил голову, ожидая вопросов. Беатрис сглотнула вязкую слюну и попыталась принять расслабленный вид. Присутствие Уильяма рядом успокаивало и несколько дисциплинировано, однако сердце все же забарабанило в груди. Герцогиня жадно рассматривала образ черноволосого молодого человека, впитывая каждую черту его острого лица. За время разлуки он еще больше возмужал, руки стали крепче, и из его образа начисто пропала прежняя застенчивость.       — Феликс, мне доложили, что ты предотвратил большие потери в пожаре, — Освальд встал с места, поправляя мундир.       — Если так можно выразиться, сэр, — ответил молодой человек.       — И как же тебе это удалось? — подал голос Джозеф, наблюдавший за Феликсом.       — Везение, Ваше Величество.       Король, улыбаясь, кивнул. В облике этого юноши было что-то отличающее от остальных, однако он не мог понять что. То ли во взмахе бровей, то ли во взгляде имелась та сила характера, обыкновенно не присущая людям его сословия.       — Когда Феликс появился на пороге с нашей дочерью на руках, я так и обомлела, мистер Ричмонд, — сказала Элизабет, дернув плечом от нахлынувших неприятных воспоминаний.       — Душенька, — глаза Уильяма удивленно расширились, — Вы поранились? — обратился он к Беатрис.       — Госпожа лишилась чувств, — ответил за нее Феликс и посмотрел на молодую герцогиню.       Беатрис перехватила его взгляд, и сердце пропустило удар. Черные глаза быстро отпустили ее, но трепет успел растечься по всему телу. Бетти прикусила губу, чтобы прийти в чувства.       — И что же, ты уверен, это был злонамеренный поджог? — спросил мистер Ричмонд, расхаживая по гостиной, как делал всегда, когда нервозность овладевала им.       — Да, сэр. Кто-то хотел, чтобы загорелись именно конюшни, но по счастливой случайности я ночевал там и быстро почувствовал что-то неладное.       — Что ж, ты проявил настоящее мужество, Феликс, — Освальд крепко хлопнул юношу по плечу, одаряя благодарной улыбкой. — Я знал, что могу на тебя положиться.       — Из какой ты семьи, Феликс? — поинтересовался король. — Кто твои родители?       — Моя отец — Генри Брикман — скончался несколько лет назад от тифа, мать — Патриция, в девичестве Одли. Мой дом находится недалеко от Тисовой рощи.       — Как здоровье твоей матушки, дорогой? Ей полегчало? — участливо спросила миссис Ричмонд.       — Да, мадам, благодарю, — Феликс склонил голову, — ей достаточно было немного отдохнуть.       — Как поживают твои братья и сестры? — подала голос Беатрис, справившись с волнением.       В одно мгновение пять пар глаз обратились на нее. Мисс Ричмонд смогла остаться невозмутимой, несмотря на пристальное внимание к своей персоне. Она с ожиданием во взгляде взирала на Феликса, который на сотую долю секунду нахмурил черные брови, но Беатрис это заметила.       — Все хорошо, госпожа, благодарю, — ответил молодой человек, разорвав зрительный контакт.       — Милая, ты что же, знакома с ними? — задала вопрос миссис Ричмонд.       Беатрис вдруг поняла, что так и не рассказала матушке о том, что в день фестиваля огней навещала семью Брикман. Она забылась в собственных чувствах и совсем потеряла ясность рассудка. Мисс Ричмонд коротко рассказала о своем знакомстве с детьми, то и дело расплываясь в улыбке, вспоминая чудные лица, которые светились радостью. Она ощущала на себе взгляд черных глаз, но упорно игнорировала его.       — Что же, тогда следует немного порадовать ребятишек. Дорогой, я отправлю повозку в их дом, — заявила миссис Ричмонд, счастливо прихлопывая в ладоши. — Я бы очень хотела познакомиться с ними лично. Феликс уже стал частью нашей семьи, надобно выразить признательность его матушке.       — Это честь для меня, — его лицо просветлело, он с теплотой смотрел на Элизабет.       — Конечно-конечно, душа, — согласно кивнул мистер Ричмонд. — Джозеф, этот юноша как-то мимолетом обмолвился, что наши тяжелогрузные корабли лучше заменить более легкими и маневренными.       — Вот как? — удивился король, сверкнув голубыми глазами. — И в чем же их преимущество? Воды наших морей в два счета перевернут все корабли, точно бумажные.       Феликс неистово стушевался и крепче стиснул собственные руки перед собой. Ему было непривычно и ужасно неуютно находиться в обществе столь высокопоставленных людей будто наравне, и вдруг все слова улетучились из головы. Он бросил оробелый взгляд на мистера Ричмонда, но тот лишь улыбнулся и ободряюще кивнул.       — Ваше Величество, — его голос огрубел, и ему пришлось прочистить горло, — я предположил, что, если форма корабля будет несколько длиннее, даже если каркас будет легче, чем должен, судно не опрокинется. За счет более продолженной линии соприкосновения с водой. Такой корабль будет проще построить и пустить на воду. Но это лишь мое мнение, — Феликс впервые смог посмотреть прямо на короля и заметил в его глазах искры симпатии.       — Какова идея, Джозеф? — мистер Ричмонд повелел служанке подать вино. — У меня не было времени ее досконально обдумать, но что-то в ней есть.       — Несомненно, — Его Величество сдержанно улыбнулся, расправляя необъятные плечи. — В таком случае нужны чертежи, дабы детальнее увидеть достоинства и недостатки такого судна.       Феликс не мог принять то, что к его мысли отнеслись с уважением. Он растерянно моргал и молча слушал разговор короля и мистера Ричмонда. Кровь била в ушах, однако прежняя тревога отступила. Он поймал теплый взгляд Элизабет и не смог не улыбнуться в ответ, едва заметно поднимая уголки губ. Он медленно и бесшумно выдохнул, окончательно справляясь с напряжением в мышцах шеи.       — Маменька, — негромко произнесла Беатрис, пока ее отец и Его Величество увлеченно и на повышенных тонах продолжали обсуждение. — Позвольте мы с Уильямом откланяемся. Пройдем в библиотеку.       — Разумеется, — миссис Ричмонд кивнула, не скрывая одобрения.       — Тебя ожидает приятный сюрприз Уильям, — сказала Бетти, вставая с софы.       — Это то, о чем я думаю? — предвосхищение загорелось в синих глазах, и принц поднялся следом за герцогиней.       — Вероятно, — мисс Ричмонд игриво повела плечом, укладывая ладонь на сгиб мужского локтя.       Молодые люди поклонились родителям. Джозеф и Освальд едва ли бросили и взгляд на них, будучи полностью погруженные в горячий диалог. Миссис Ричмонд проводила детей взглядом со счастливой улыбкой на лице. Смотрелись они вместе великолепно, словно их союз был создан на небесах. Уильям и Беатрис были даже внешне схожи, а также походили друг на друга во вкусах и взглядах. Нравы у обоих были подвижные, однако никто из них никогда бы не предпочел исключительно светскую жизнь.       Неожиданно внимание Элизабет обратилось к Феликсу, который смирно стоял недалеко от дверей. Он все еще являлся участником разговора, но мужчины слегка отвлеклись от основной темы и теперь бились в только им понятном споре. Молодой человек с интересом слушал их речи, однако сосредоточенность на несколько секунд оставила его. Голова легким движением повернулась, а взор направился на Беатрис, что проходила мимо под руку с Его Высочеством. Уильям с энтузиазмом что-то рассказывал своей спутнице, изредка взмахивая свободной рукой от излишней эмоциональности.       По едва заметному взмаху волос дочери, миссис Ричмонд поняла, что Бетти перехватила взгляд Феликса. Между ними будто пролетела незримая молния. Женщина невольно замерла, наблюдая за тихой сценой, происходящей прямо перед ней, и вновь посмотрела на молодого человека. Его глаза уже упирались в пол, а линия челюсти вдруг стала острее, плечи несколько напряглись. Миссис Ричмонд непонимающе продолжала взирать на конюха, но ее отвлек чересчур громкий восклик мужа, и она вздрогнула.       — Дорогой, ты разбудишь Ивэнджелин своими криками, — сказала Элизабет, касаясь мужской руки.       — Прости, душа, — он виновато посмотрел на нее, как вдруг в его глазах загорелась мысль. — Как ты думаешь, миссис Ричмонд, не пора ли перестать затягивать со свадьбой детей?       — Да, Элизабет, — вступил король, пригладив растрепавшиеся волосы. — Мой сын доказал мне, что вырос и стал настоящим мужчиной. Однако необходимо твое опытное мнение. Тебе все же, как женщине, виднее.       — Думаю, они готовы к браку, — ответила миссис Ричмонд, недолго помолчав.       Феликс услышал, как сердце в груди неистово заметалось. Горло будто оказалось в железных оковах, и кто-то забил легкие ватой. Пальцы рук онемели. Разум громко кричал о том, что его эмоции несуразны. Будущий союз его госпожи и принца был однозначен и ясен с самого начала, только вот Феликс не хотел верить в него до самого конца. Пожар нахлынувших горестных чувств во всю бушевал, самообладание держалось из последних сил. Ему хотелось выйти, уйти из дома, подышать свежим воздухом. Рассудок с трудом отобрал главенство и окутал Феликса спасающим холодом отчужденности.       — Коли так, решено, — Освальд ликующе потер ладони.       — На грядущем балу я объявлю во всеуслышание о невесте сына, — лик короля сделался мечтательным, как у мальчишки. — А, Освальд почему бы не пригласить и этого юношу на наше празднество?       Он посмотрел на Феликса. Молодой человек огорошено взглянул на него в ответ. Нет, такого быть не должно. Бал в честь замужества Беатрис он не вынесет. А как он будет смотреться среди господ, курам на смех. Он даже танцевать не умеет. К тому же нет подходящей одежды. Такому как Феликс суждено ожидать на улицу, карауля экипаж.       — Почему бы и нет!       — В моем кабинете есть некоторые чертежи, на которые тебе следует взглянуть, Феликс, — Джозеф обратился к молодому человеку, — считай это официальным приглашением на светское мероприятие.       — Я подготовлю наряд, не беспокойся, — мягко проговорила миссис Ричмонд, завидя на лице черноволосого юноши абсолютную растерянность. — И участвовать в танцах тебе не обязательно.       — Благодарю, Ваше Величество. Это огромная честь, — Феликс почтительно склонил голову, прибывая в лютом замешательстве.       — Давай выпьем, Освальд. Совсем скоро мы породнимся, представить не могу. Знали бы мы двадцать лет назад, что станем сватьями! — король поднял бокал, и мужчины чокнулись.       — И дай Бог, будем нянчить внуков!

***

      — Бетти, к чему такие сложности? — рассмеявшись, спросил Уильям с закрытыми глазами, пока герцогиня усаживала его в кресло.       — Для пущего эффекта, Ваше Высочество, — ответила мисс Ричмонд и стремительно подошла к закрытому полотном мольберту.       Она бережно стянула ткань и еще раз оглядела творение подруги. Сердце окутала добрая тоска. Надо бы написать Адалин.       — Открывай глаза, Уильям, — подала голос Беатрис.       Юноша поднял веки. Его лицо несколько мгновений ничего не выражало, однако вскоре принц вскочил на ноги, абсолютно возбужденный. Синие глаза засверкали огнями всех звезд, а губы расплылись в неимоверно счастливой улыбке. Уильям медленно, будто не веря, подошел к собственному портрету и пораженно остановился подле него.       — Бетти, это самое настоящее сокровище. Мисс Эттвуд невероятно талантлива!       — Я говорила это, — с гордым видом сказала герцогиня, наблюдая за ослепляющей радостью принца.       — Я обязан выразить благодарность ей! — его лик обратился к Беатрис.       — Напиши письмо, — предложила мисс Ричмонд и подошла к столу. — Вот, возьми бумагу, перо, а я отправлю завтра вместе со своим.       — Отлично, — Уильям рухнул на стул, широко расставляя ноги. — Право, я будто забыл, как писать.       — Ваше Высочество, Вы что же, тушуетесь? — рассмеялась Беатрис и встала позади юноши.       — Не глумитесь, Бетти. Я совершенно очарован работой Вашей подруги, оттого и робею, — тем не менее он выводил аккуратные буквы ровными строчками и не скупился на комплименты.       Закончив письмо, Уильям вновь подошел к полотну. На него взирала его точная копия, сверкая живыми глазами. Идеально подобранные тона и точные мазки выражали его образ также тонко, как и зеркало. Однако принц точно помнил, что, позируя, он старательно пытался выразить то светское очарование, что добивался от него каждый натурщик. Несколько лицемерная улыбка, дабы выказать доброе снисхождение, всегда претила Уильяму, и тот его лик, что был запечатлен на портрете во дворце, оттого ему и не нравился. Но юная Адалин решила отобразить совершенно другого принца, иную его сторону — искреннюю и непосредственную, с чуть более широкой улыбкой, чем того позволяли правила, но с потрясающе горящим взглядом.       — Бетти, я так поражен, право. Мисс Эттвуд за столь короткое общение смогла понять мою натуру и достоверно отразить ее на холсте.       — Адалин невероятно умна и проницательна, — герцогиня легко кивнула.       — Душенька, благодарю за эту встречу! Если бы не ты, я бы не повстречал герцогиню Эттвуд. Благодарю! — Уильям вдруг обнял и, приподняв, закружил, крепко удерживая своими сильными руками.       — Уильям, полно! — Беатрис рассмеялась, вцепляясь в ткани его сюртука.       Через пару секунд он поставил ее на пол. Бетти продолжала держать его за плечо, так как ее не отпускало головокружение, и запоздало поняла, что Уильям смотрит за ее спину с вопросом на лице. Мисс Ричмонд повернулась и замерла. В проходе стоял Феликс.       — Ваше Высочество, Его Величество передал, что необходимо отправляться, — его ровный тон заполнил комнату.       — Как жаль, Бетти, — Уильям обернулся к герцогине и взял ее ладонь в свою, тут же оставляя на ней поцелуй.       Беатрис нервно улыбнулась, бросая взгляд на Феликса. Ее мысли наполнились картинками давней ночи, когда его губы трепетно касались ее руки. Сердце загрохотало в груди, и девушка даже не заметила, как Уильям отпустил ее кисть, отвлекаясь на то, чтобы бережно накрыть полотно. Бетти загнанно смотрела на черноволосого юношу, однако его глаза напоминали два ледника.       — Я непременно заменю этим портретом тот, что висит у отца, — сказал Уильям, — загрузите его в экипаж, — обратился он к Феликсу.       Тот принял холст, отрывая взор от Беатрис. Герцогиня невольно сравнила двух молодых людей, поражаясь их разномастности. Уильям был крупнее и выше, он едва помещался мощными плечами в обычных дверях. И весь он был столь светел и ярок, что напоминал безоблачное небо в самый погожий летний день. Феликс же уступал ему в росте, вероятно, около двух дюймов, его фигура напоминала клин, плечи выделялись на фоне узкой талии и бедер. Черты его лица были острыми, за прямым носом следовал широкий размах бровей, который выражал упорность нрава. Образ его был колючим, темным как бушующий небосвод в грозу, но он таинственно манил неведомой притягательной силой.       Беатрис поняла, что время разлуки не потушило ее чувства. Казалось, что теперь они клокотали еще пуще. Феликс же с точностью до наоборот разил холодом, пронизывающим до самых костей. Словно ему абсолютно все равно на нее и что он не ощущал ту волну, что поднялась между ними в ту трагичную ночь. Беатрис злилась на собственную слабость по отношению к нему. Феликс вынуждал ее рассудок теряться, заставлял ее бедную душу гореть. Ей необходимо взять себя в руки и принять такой же отвлеченный вид. Адалин была права, когда говорила, что не стоит делать поспешных решений. Однако она ошиблась, когда посчитала ее чувства лишь наваждением. Теперь Беатрис тонула в океане, в который нырнула по своей воле.