Dénier

      Беатрис с трудом разлепила отекшие веки и тут же сощурилась. Всю ее комнату заполонял яркий солнечный свет, а шторы игриво колыхались от порывов ветра, просачивающихся из приоткрытого окна. Девушка приподнялась на локтях, часто моргая, и огляделась. На прикроватном столике стояло много маленьких темных скляночек, лежали многочисленные ткани и бинты.       Беатрис взглянула на собственные ладони. Они все так же были обмотаны, и она не могла рассмотреть состояние ран, однако смело могла сказать, что боли не чувствовала. Герцогиня медленно поднялась на ноги и, опасно качнувшись, вновь села. Голова кружилась. Она подождала еще немного и снова встала, направившись к двери.       В доме было тихо и совершенно пустынно. Как будто все разом испарились. Беатрис, как была в одной лишь ночной рубашке и с непослушным ворохом волос на голове, спустилась на первый этаж и услышала тонкий звук, доносящийся с кухни.       — Госпожа, боже мой! Зачем Вы поднялись? — сетовала Джейн, завидев Беатрис на пороге. — Желаете чего-нибудь откушать?       — Не откажусь, — ответила девушка, слабо улыбнувшись. — Где матушка?       — Отъехали с маленькой герцогиней в церковь. Совсем недавно, так что будут нескоро. А папенька Ваш, скорее всего, в замке. Судили тех негодяев, госпожа. Будьте покойны.       — Не хочу даже слышать о них, — Беатрис махнула рукой, нахмурив брови. — Как Гарольд?       — Ох, — лицо женщины в миг преобразилось, сделавшись бескрайне печальным. — Ему несколько лучше, чем было, но состояние все еще тяжелое. Бедняга неведомым образом добрался до поместья.       — Когда на нас напали, он среагировал молниеносно. Я прибывала в таком шоке, что едва ли могла дышать. Со страху я начала бросаться на преступников, словно бешеное животное, но Гарольд сразу сказал мне бежать прочь. Это, вероятно, и спасло мне жизнь.       — Вы невероятно храбры для столь молодой барышни, госпожа. Право, я поражена. А что же было после? Когда Вы оказались в лесу?       — Я долго блуждала по тропинкам, пока в какой-то момент не упала. Тогда меня одолело такое отчаяние, что я была готова лечь и дожидаться собственной смерти. Однако потом… — Беатрис вздохнула, опуская взгляд на руки.       — А потом на Вас напали, — безотрадно продолжила Джейн. — Представить не могу, как Вам было страшно. Что за ироды такие, не могу понять. Решиться напасть на герцогиню Ричмонд! Уму не постижимо. А Феликс-то каков! Рванул аки ястреб, когда узнал, что на Вас напали. Только пятки сверкали. То ведь изначально мистер Ричмонд хотел отправиться на Ваши поиски.       Беатрис боролась со смущением, которое приятной волной окутало тело. Она скрыла яркую улыбку ладонью, а затем нервно закашлялась.       — Подать в столовую?       — Нет-нет, я буду есть тут. А затем готовь туалет. Я поеду в замок.       — В какой замок, госпожа? — пораженно спросила Джейн. — Матушка строго-настрого велела мне проследить, чтобы Вы не напрягались.       — Скажешь, что я сбежала, — пожала плечами герцогиня, — придумай что-нибудь.       — Госпожа, — беспомощно протянула женщина.       — Не делай такой вид, он все равно не сработает. Как приготовишь мой наряд, вели запрягать.       Джейн громко выдохнула, уперев руки в бока. Она смотрела на герцогиню осуждающим взором, однако та и бровью не повела. Ее голубые глаза сверкали решимостью и прытью, несмотря на уставший и осунувшийся лик. Джейн раздосадовано скривила губы, вразумить молодую госпожу было нереально.       Когда Беатрис поела и оделась, она решила написать матери короткую записку на тот случай, если та приедет домой раньше. Девушка подошла к большому зеркалу и осмотрела себя еще раз. Джейн умело скрыла бледность ее щек румянами, и теперь Беатрис выглядела лучше. Ноги все еще подрагивали, однако теперь не от слабости, а от волнения, которое начинало подступать к горлу тяжелым комком.       — Обратной дороги нет, — прошептала герцогиня своему отражению и уверенно устремилась к выходу.

***

      Беатрис нарезала круги по приемной в ожидании Уильяма, который задерживался. Вероятно, герцогиня отвлекала его от важного дела, но больше она не могла сдерживать горящие чувства и мысли в себе. Прошло по меньшей мере полчаса прежде, чем принц залетел в комнату, совершенно запыхавшийся. С широко раскрытыми от удивления глазами он подошел к герцогине, склоняя голову и целуя ее запястье, потому как кисти были перемотаны бинтами.       — Бетти, я, право, пришел в изумление, когда мне доложили о твоем приезде. Разве тебе не нужно отдыхать? Я планировал заехать в поместье сегодняшним вечером, дабы проверить твое самочувствие. Прошу прощения, что заставил себя ждать. У меня был гонец с донесениями с границы.       — Уильям, выдохни, ради Бога, — Беатрис улыбнулась, перехватывая предплечья юноши.       Принц громко выпустил воздух через рот, и его лицо немного расслабилось. Некоторые пряди, смело выбившиеся из его прежде аккуратной прически, прилипли ко лбу. Он поправил их легким движением руки, но Беатрис заметила дрожь его пальцев. Уильям, как и она, нервничал.       Они сели за переговорный стол — Уильям на стул в его главе, а Беатрис по его правую руку. Девушка внимательно оглядела лицо молодого человека, собираясь с мыслями, однако принц заговорил первым.       — Сегодня утром прошел суд над сбежавшей бандой грабителей. Выяснилось, что они помимо разбойничества не гнушались и убийствами. Тебя уберегло чудо, Беатрис, — он сложил крупные ладони перед собой, заключая их в крепкий замок. — Посему их смертный приговор не подлежит сомнению.       Девушка кивнула, ощутив вновь возникшую в голове звенящую боль. Тело вспомнило тот страх, который испытывало всего день назад, и напряглось струной.       — Мистер Ричмонд рвал и метал, его едва сдержали, — сказал Уильям, а затем горько усмехнулся.       Он поднял синие глаза на Беатрис, о чем-то раздумывая. А затем потупил взор, потирая костяшки своих пальцев, и продолжил.       — Феликс с трудом призвал герцога к спокойствию, однако сам, я больше, чем уверен, внутренне рвался лично убить каждого. Рядом с ним и цветы бы завяли, настолько он был мрачен. Меня пробрала дрожь, когда я столкнулся с ним взглядами. Беатрис молча впитывала каждое слово Уильяма с расплывающимся в груди теплым чувством. Вероятно, это отразилось на ее лице, и принц, взглянув на Бетти, опечаленно выдохнул. Его плечи сгорбились.       — Беатрис…       — Свадьбы не будет.       Принц заторможено взглянул на герцогиню немигающим взором. От его лица отлила кровь, кожа в одно мгновение сделалась мертвецки-серой, а синие глаза потемнели. Беатрис же ощутила невероятную свободу в груди, будто цепи, что тиснили ее долгое время, наконец, опали. Девушка счастливо улыбнулась, выхватывая ладонь Уильяма.       — Нашей свадьбы не будет, — повторила она еще тверже. — Я не выйду за тебя замуж.       — Бетти, ты в своем уме? — прошептал Уильям растерянно.       — Абсолютно, — ответила девушка и крепче сжала руку юноши. — Я люблю его. Ты же знаешь? Я бы не пошла на такой безрассудный шаг, если бы не была уверена в своих чувствах.       — Беатрис… — принц освободил свою руку рваным движением.       Он поднялся со стула и дошел до другого конца переговорной. Беатрис наблюдала за его метаниями стойко и даже не допустила тени сомнения, что сделала ошибку, приехав сюда. Ее разум отпустило волнение, и теперь она довольствовалась тем, что свободна от лжи и позерства, которому долго подчинялась.       — Ты хоть осознаешь, что будет потом? — спросил Уильям, когда вновь оказался подле герцогини, и его голос потерял прежние спокойные ноты, окрасившись агрессией.       — Тебе нет нужды повторять то, что мне говорили сотни раз. И Адалин в их числе, когда с мокрыми от слез глазами прижимала к груди твою тетрадь, — Беатрис сощурила аквамариновые глаза, вставая с места, чтобы хоть как-то сократить разницу в росте.       — Не переводи тему, — жестко проговорил юноша, упирая руки в бедра, и даже под тканью мундира было видно, как напряглись его мышцы. — Вся твоя жизнь перевернется с ног на голову. Я не могу допустить этого.       — Ты сам сказал, что это моя жизнь. И я вправе делать с ней то, что хочу.       — Позор будет окружать тебя годами, уверена, что справишься с этим? — его лицо ожесточалось все больше с каждой прошедшей секундой. — Твои родители будут вне себя от горя, ведь это коснется и их тоже. Об Ивэнджелин ты подумала?       — Я обо всем подумала, Уильям! — выкрикнула герцогиня, не сдержавшись. — Все грязные пятна достанутся мне. Честь моей семьи затронется, но не случится чего-то смертельного. Я уверена.       — Он об этом знает? Твой Феликс? — принц угрюмо скривил уголки губ.       — Не позволяй себе эту неприятную снисходительность в его адрес, — Беатрис насупилась. — Разумеется, он против, как и все остальные. Но это не мешает мне стоять тут, перед тобой.       — Ты безумна.       — Пусть будет так, но я не хочу обращаться в несчастную женщину, что всю жизнь копит в себе печаль о том, что вовремя не сделала то, о чем просила ее душа.       — Ты считаешь, что роль моей жены причинит тебе только одни страдания?       — Страдания мне причинит то, что я буду не с Феликсом. Мое место рядом с ним.       — Боже мой, Бетти, что ты творишь, — тихо проговорил Уильям, опадая на стул. — Я не позволю тебе.       — В таком случае я пойду к королю сама. Ты меня не остановишь, не пытайся.       — Отца нет в замке.       — В таком случае я приеду завтра. И буду приезжать до тех пор, пока не поговорю с ним. Или ты займешь мою сторону и поддержишь в таком ответственном решении.       — Я всегда на твоей стороне, но то, о чем ты меня просишь не идет ни в какие рамки, Беатрис.       — Я никаких рамок не ставила, заметь. Сейчас я еду домой, чтобы известить родителей, а завтра жду от тебя письма. Если ты не найдешь сил, то я сама поговорю с Его Величеством. За сим, дабы не продолжать этот бессмысленный спор, я откланиваюсь, Ваше Высочество, — Беатрис сделала глубокий реверанс, низко склоняя голову, а затем вихрем вылетела из переговорной, не дав Уильяму промолвить и слова.

***

      Беатрис прибыла в поместье еще до того, как вернулись мистер и миссис Ричмонд. Решимость не покинула ее, однако смешалась с трепетом предвкушения разговора с родителями. Их мнение она особо ценила и почитала, а потому их реакция была для девушки важна. Но несмотря на это, Беатрис была не готова отступать. То было веление ее сердца.       Ближе к вечеру возвратились и папенька, и маменька с сестрой, и даже Феликс. Последний в дом не зашел, однако Беатрис увидела его промелькнувший образ за окном перед тем, как входная дверь отворилась и в парадную зашли родители.       — Бог мой, Бетти! Ты почему на ногах?       — Живо в постель, юная леди, это нарушение режима, — с шутливой грозностью в голосе проговорил мистер Ричмонд, заметно обрадовавшийся, что с его дочерью все в порядке.       — Мне нужно Вам сказать нечто очень важное, — выпалила Беатрис, мечась взором от отца к матери. — Ив, милая, подойди.       Девочка подскочила к старшей сестре, обнимая ту за талию. Бетти нежно погладила ее волосы и поцеловала в макушку, а затем зашептала ей что-то на ухо. Ив согласно закивала головой и улыбнулась, а после скрылась на втором этаже в комнате Беатрис.       Элизабет проследила за дочерями со странным чувством внутри. Женщина посмотрела на мужа, но тот упорно игнорировал взгляд жены и лишь нахмурил брови. Беатрис коротко указала рукой на гостиную и прошла туда первая. Освальд и Элизабет, несколько помедлив, проследовали за девушкой.       — Я была у Уильяма, — начала Беатрис, когда родители сели на софу, — у нас состоялся весьма непростой диалог. Теперь я должна поговорить с Вами.       Миссис Ричмонд ухватила руку герцога, которая на ощупь была холоднее льда. Она посмотрела на мужчину, на лице которого не отражалось ни единой эмоции. Он молча ждал, когда Беатрис продолжит.       — Матушка, помните Вы говорили, что видели за свою жизнь множество искалеченных любовью душ? Вы тогда сказали, что меньше всего хотите, чтобы эта участь коснулась Ваших дочерей. И еще Вы добавили, будто если я выйду замуж за Уильяма, то Вы с папенькой вздохнете с облечением. Но были бы Вы покойны, если бы знали, что я несчастна в таком красивом браке? Если я люблю другого?       — Милая, — просипела Элизабет, — не горячись в решениях, прошу.       — Я не горячусь, маменька, мой разум кристально чист, — с улыбкой проговорила девушка. — Я долго все обдумывала. Не один день и не один месяц. Я не имею права просить Вас принять мое решение, мне не хватит смелости, однако я должна донести его.       Беатрис вытерла слезы с глаз. Миссис Ричмонд тоже плакала. Герцог же, казалось, не понимает происходящего. Он сидел с идеальной прямой спиной и, не моргая, взирал на дочь.       — Я не выйду замуж за Уильяма. Простите, папенька, что не стану женой будущего короля. Вы так этого хотели, — девушка улыбалась сквозь пелену слез и смотрела на отца. — Мне так жаль, что я не оправдала Ваших надежд. Но я не смогу жить в роли той, кем не хочу быть. Я не смогу притворствовать. Вы же знаете, я ужасна в игре.       Девушка подлетела к родителям и упала на колени перед ними. Она поцеловала их руки поочередно, прижавшись к каждой из них щекой. А затем Беатрис обратилась к матери.       — Вы будете считать, что я полюбила не того, но заверяю Вас, то будет ошибка. Элизабет заторможено поняла смысл ее слов. Она хотела остановить дочь, но та успела покинуть гостиную, оставляя за собой горьковатый шлейф слез. Женщина поднялась на ноги, но тут же осела.       — Освальд, — прошептала она.       — Дай мне минуту прийти в себя, дорогая.       Мужчина встал и шаткой походкой добрался до стола. Он достал свои сигары, которые не трогал несколько месяцев, и закурил, наполняя комнату терпким дымом.

***

      Беатрис быстрым шагом обогнула периметр дома и наткнулась на Феликса, который сидел на одной из многочисленных скамеек под раскатистым деревом. Он задумчиво смотрел на небо. Беатрис бесшумно подошла к нему и коснулась плеча. Феликс обернулся и сразу же поднялся с места.       — Госпожа, — удивленно протянул он, а его черные глаза окрасились нежностью.       — Я сделала это, — радостно прощебетала Беатрис.       Юноша непонимающе взирал на девушку несколько секунд, а затем его лик потемнел. Он взялся за голову и отвернулся от герцогини. Беатрис ожидала похожей реакции, поэтому она не смутила ее. Она обошла его фигуру и встала ровно перед ним.       — Феликс, я люблю тебя, — девушка протянула к его лицу ладони, но он увернулся от них, как от огня.       — Зачем Вы это сделали?       — Что за глупый вопрос? Я говорила зачем.       — Я не думал, что Вы действительно решитесь на этот абсурд.       — Абсурд?       — Идите к родителям и извиняйтесь, сейчас же. Молите, целуйте ноги, что угодно. Вы обязаны вернуть все обратно. Езжайте к принцу, просите прощения. Еще можно исправить недоразумение.       — Феликс, что ты говоришь? Я не поверну назад, — Беатрис нахмурилась, качая головой. — Все решено. Теперь мы можем быть вместе. Мне безразлично мнение общества.       — Мы не будем вместе, госпожа. Боже, о чем Вы? Нам никогда не быть вместе. Я говорил Вам это сотни раз и повторю еще столько же, если будет необходимо. Быстрее идите к родителям.       Феликс перехватил ее локоть и насильно повел к дому, однако Беатрис вырвалась через пару шагов. Девушка с болью в голубых глазах смотрела на юношу.       — Я бросила весь свой мир к твоим ногам, а ты заявляешь, что нам никогда не быть вместе?       — Я не просил Ваш мир, госпожа.       Беатрис изумленно хлопала ресницами, чувствуя, как кровь покидает ее сердце. Оно билось медленнее и медленнее, норовя замереть.       — Ради нашей любви я пошла против всех, а ты не можешь, выходит?       — Эта любовь не стоит ни единой Вашей пролитой слезинки, ни единой слезинки Вашей матушки и ни единого горестного вздоха Вашего отца.       — Как ты можешь такое говорить? — Беатрис старалась разглядеть в черных глазах хоть что-то, но они были совершенно пусты.       — Мы не будем вместе. Никогда.       Феликс живо развернулся и направился прочь, однако девушка догнала его и цепко ухватила предплечье. Юноша остановился, но даже не взглянул на госпожу, нарочно уводя взор к небу. Беатрис была вне себя от злости. Она толкнула молодого человека в грудь.       — Ради тебя я поставила все на кон.       — Я не просил этого.       Беатрис проглотила липкий ком.       — Я отдаю тебе всю себя.       — Я не просил Вас об этом!       Феликс, наконец, посмотрел на девушку. Однако его непроницаемый ледяной взгляд пробил в ее душе огромную зияющую дыру. Беатрис отшатнулась. Она сжала пальцы добела.       — Я говорил Вам, что не желаю биться за призрачное счастье. Да еще и такой ценой. Нам не суждено быть вместе, понимаете? Это было прописано еще задолго до нашего рождения. Не идите против судьбы, это бесполезно.       — Замолчи.       — Вы хотите сказать, что с легкостью променяете светские торжества и наряды на тяжелую работу и скудное питание? Со мной Вам не суждено довольствоваться благами, к которым Вы привыкли с малых лет. А еще Вы будете спасаться от позора, на который Вы так рьяно стараетесь напороться. В Вас будут тыкать пальцами и мерзко смеяться, плевать в след, а может даже в лицо. Вы желаете такой жизни?       Беатрис молча смотрела на черноволосого юношу, впитывая каждое его слово и каждую эмоцию, что буйствовала на его лице, но не в глазах. Они были стеклянны. Напоминали черный мрамор, холодный и мертвый.       — Нас с Вами будут гнать отовсюду. Мы уедем из города. Ах, как же я мог забыть! Мы будем вместе с моей матерью и со всеми братьями и сестрами. Потому что они тоже лишатся уголка в этом королевстве. Отличие Ваших родителей от моей матушки в том, что она простая женщина, без заслуг перед родиной и особых статусов.       Феликс говорил спокойно, словно и не о себе вовсе. Он до предела распрямил позвоночник, и его фигура превратилась в натянутую тетиву.       — Я не обреку свою семью и Вас на такую жизнь. Возвращайтесь к родителям.       От равнодушного тона его голоса по телу Беатрис прошла волна отвратительных мурашек. Она взирала на Феликса своими сияющими от слез голубыми глазами, ощущая, как силы покидают ее. Девушка подошла к юноше на трясущихся ногах.       — Я позволила тебе занять мое сердце, а теперь ты выжег все в нем дотла. Я больше не хочу тебя видеть.       Беатрис медленно повернулась и пошла вперед. Она смотрела под ноги, на молодую траву, которая ослепляла своей зеленью, но ничего не видела, все превратилось в одно пятно. Герцогиня остановилась подле конюшен.        Она взглянула на ровный ряд стойл и в один момент столкнулась взглядами с одной из лошадей. Девушка вытерла мокрые глаза и направилась к ней. Спустя несколько минут Беатрис мчалась верхом с раздирающей до костей болью, которая поднималась изнутри, как лава в вулкане, и уничтожала все живое на своем пути.

***

      — Освальд, прошу, держи себя в руках, — рвано проговорила Элизабет, обмахиваясь веером.       — Ты слышишь себя? Мне держать себя в руках, когда этот малец лишил чести мою дочь?! Я уверен, что было именно так, иначе Беатрис не пошла бы наперекор нам.       Речь герцога прервал звук тяжелых шагов. Вскоре в гостиной появился Феликс. Его лик был остер, как никогда прежде. Он склонил голову. Мистер Ричмонд глубоко затянулся, яростно взирая на вошедшего юношу. А в следующее мгновение вскинул руку и саданул по лицу. Феликс отлетел в сторону по инерции, хватаясь за покалеченную скулу, однако ничего не сказал.       — Освальд, — жалобно прошептала миссис Ричмонд, прижав руку к груди.       — Помолчи, милая, — грубо отозвался герцог, не отнимая свое внимание от юноши. — Опорочил мою дочь, значит. Да как ты посмел, мерзавец. После того, что я для тебя сделал. Наша семья для тебя сделала. Как ты посмел?!       Мужчина подлетел к Феликсу и еще раз ударил того по лицу. Его кулак пришелся на нос, и сразу же рухнула кровь. У Феликса была прекрасная возможность увернуться, но он ей не воспользовался. Он безмолвно подчинялся, стал куклой.       — Я считал тебя своей надеждой. Строил планы на будущее, однако я совершенно упустил тот момент, когда ты воспользовался добротой Беатрис и обесчестил ее. Так и было, признавайся!       Феликс не отвечал и только смотрел в пол, сложив руки перед собой. По его губам текли кровавые струйки, падая на белую рубашку и распускаясь красочными бутонами. Мистер Ричмонд стоял перед ним, горя от бешенного гнева. Он замахнулся еще раз, но его руку остановили.       Подле Феликса неожиданно возникла величественная фигура короля, который удерживал кулак герцога в своей крупной ладони. На лице Джозефа плескались неописуемые эмоции.       — Будь осторожен, Освальд. Перед тобой мой сын.