canes puer invicemа

Начало мая. Солнце светило так ярко, что приходилось жмуриться всякий раз, когда вздумается взглянуть на чистое безоблачное небо. В глазах тут же появляются яркие жёлтые круги, если посмотреть туда, и нужно несколько раз поморгать, чтобы привести зрение в норму. Однако, много тепла от солнца не поступало и до летней жары было еще далеко, но несмотря на это — дворцовый сад уже благоухал всевозможными ароматами и пестрил яркими красками цветов. Погода была прекрасная: лёгкий ветерок обдувал молодую листву; чистый, свежий воздух заполнял легкие и кружил голову. Отличное время для прогулок по саду. Почти все члены династии выбрались из дворца в сад, чтобы насладиться этой красотой. Взрослые сидели в небольшой беседке, а дети играли. Сулейман восседал на троне в свободной позе, смотря на своих наследников ясным взором. Даже сейчас, когда повелитель отдыхает — он выглядит грозно и властно. Рядом на подушках сидела Хюррем, как всегда обтянув бюст яркой тканью и выставляя его через декольте, чтобы Сулейман ни на секунду не забыл её красоту. Она тихо хихикала и пила прохладный щербет, что наливали ей служанка из серебряного кувшина. Михримах сидела рядом с матерью и ела фрукты. Семейная пара смотрела, как их старший сын упражняется на мечах с Бали Беем. Оба не могли сдержать широкой улыбки от успехов их шехзаде. Мехмед держал спину ровно и делал манёвры, которым его научил Малкочаглу. Деревянные палки громко ударялись друг об друга. Конечно, Бали Бей поддавался, чтобы у шехзаде была мотивация учиться. Сильно замахнувшись, Мехмед выбил меч из рук Малкочаглу, и тот поднял руки в жесте сдаюсь. Хюррем широко улыбнулась и взглянула на дочь, которая завороженно смотрела на Бали Бея и это вызвало у госпожи ещё большую улыбку. Весна время любви. Рядом с прудом сидели маленькие Баязед и Селим, гипнотизируя рыбёшек с пёстрой окраской. За ними смотрели не менее трех служанок, потому что боялись, что они решат последовать примеру своего старшего брата Мехмеда, и канут в воду, но шехзаде быстро наскучило занятие, поскольку рыбы никак не отвечали им. Поэтому, Баязид нашёл себе куда более интересное занятие: он зачерпнул в руки немного мокрой земли и кинул в старшего брата, от чего тот закричал, вызвав у него улыбку. На светлом кафтане было грязное пятно и служанки тут же кинулись к шехзаде, но тот быстро убежал в сторону высоких кустов роз. У кустов стоял старший наследник Сулеймана — Мустафа. Тоненький юноша с выразительными карими глазами и смуглой кожей. Он не упражнялся на мечах с младшим братом и не сидел с женщинами в беседке. Это потому, что он омега. А к ним относятся странно, даже с подозрением, если это мужчина. Его вторичный пол запрещает ему выполнять тяжёлую работу, но при этом он не хочет слушать бабские разговоры. По праву престол его, но юношу никогда не обучали владеть оружием, а лишь учили выстраивать тактики и продумывать планы. Его больше обучали глупо хлопать глазами и вышивать цветы, а так же быть хорошей женой. Мустафа не похож на других. Он единственный сын омега у Сулеймана и многие считают его недостойным. А особенно Хюррем. Многие не понимали как к нему правильно обращаться. Дети часто выдавали что-то странное, ещё не разбираясь в чём отличие альф от омег, и постоянно просили Мустафу объяснить, кто же он: девочка или мальчик? Поэтому, юноша предпочитает одиночество, собирает розы в корзину, чтобы сделать настоек и масел. Мустафа и сам походил на этот цветок: такой же нежный. Рукава белого кафтана, больше похожего на платье, закатаны до локтей. Его наряд нельзя охарактеризовать как кафтан или платье: это скорее кафтан с пышными рукавами и юбкой, украшенный изящным золотым поясом и узорами. Ворот кафтана высокий, Мустафа не любит выставлять шею и другие части, как это делает Хюррем. Волосы у Мустафы короткие и едва ниже ушей, смешно торчат в разные стороны. Он бы с радостью их обрезал, но Сулейман говорит, что ничего так не украшает омегу как волосы. Мустафа ненавидит это слышать. Он в принципе ненавидит, что его выделяют среди других детей и ему запрещают некоторые вещи, и раз в месяц ему приходиться сидеть в покоях, чтобы его никто не обесчестил. Но что он может сделать? Он таким родился. Тонкие пальцы Мустафы нежно оглаживают лепестки роз, как бы извиняясь, что он их срежет. Он срезает их большими ножницами, прикладывая не мало усилий. Он старается не задеть колючки, ведь крайне чувствителен к боли, как и другие омеги. Юноша чувствует, как кто-то дёргает его за подол платья. Он оборачивается и видит младшего брата, что сжимает ткань маленькой ручкой, жалобно смотря на него. Мустафа замечает, что кафтан брата испачкан, а глаза мокнут. Шехзаде отложил ножницы и сел на корточки, не заботясь, что он испачкает подол платья. Он мягко обхватил пухлые щёки младшего брата. Селим ещё слишком маленький и не понимал чем же брат от него отличается. Вроде бы девушка, а вроде бы парень. И куда он пропадает каждый месяц? Но из всех братьев Селима больше всего тянуло к Мустафе. Ему очень хотелось узнать, почему брат не дерётся на саблях и не ездит на лошади. Он относился к нему с каким-то сочувствием и считал самым спокойным. А ещё от Мустафы всегда приятно пахло розами. И у него красивые волосы, которые он разрешает трогать. — Где ты так вымазался? — Мустафа указывает на пятно. Селим дует губы и хмурит светлые брови, вызывая у брата ласковую улыбку. — Это Баязид! Он обкидал меня грязью, — шехзаде топнул ногой. — Тебе стоило бы сходить помыться, — Мустафа ткнул пальцем в нос Селима. — Но я не хочу. Я вообще больше не хочу гулять с другими братьями! Я хочу гулять с тобой. Ты не кидаешься грязью и вообще спокойный. Как Михримах… Но у тебя нет груди. Почему ты тогда не дерёшься на мечах и всегда проводишь время в одиночку? — Селим задаёт много вопросов, как любой ребёнок. Эти вопросы вызывают у Мустафы смущённую улыбку. Он не любит про это говорить. Как ему объяснить, что он не может проводить время с братьями из-за глупых законов? Шехзаде из омег знают только свою сестру и брата, ведь во дворце только альфы и беты. Омеги тут могут находиться, только если они члены правящей династии. Поэтому, они осведомлены о вторичном поле лишь частично. Им плохо известно о строении организма омег и особенностях. Когда они подрастут — смогут сами подробнее изучить этот вопрос. Он им ни к чему, потому что в гаремах будут только беты. Поэтому, личность Мустафы очень интересовала и вызывала множество вопросов, на которые, обычно, отвечал только он, в то время как другие не считали эту тему нужной для обсуждения. Ну не играет Мустафа с другими и что? — Ох, Селим… — вздыхает юноша, — Мой пол немного… Отличается от вашего. Я не такой сильный и выносливый, как вы. Я не девочка. Ты — альфа. А я — омега. Мы оба мальчики, но немного разные. Я могу быть наследником престола, а твоя сестра Михримах — нет. Потому что она девушка, а девушки не способны принимать важные решения и так положено по закону, что правит только мужчина, в независимости от вторичного пола. Ты можешь сражаться на мечах и бегать, а я не могу. Мне нельзя напрягаться, чтобы… Родить здоровых детей, — последнее Мустафа сказал струдом. От мыслей, что ему когда-то нужно будет рожать — бросало в дрожь. Но это простая истина и предназначение всех омег, и его в том числе. — Значит, у тебя будет столько же детей, как у моей мамы? — перебивает Селим, наивно хлопая глазами. Мустафа устало вздохнул. Как же ему надоели разговоры о замужестве, беременности и детях. «Столько же детей, сколько у Хюрем султан.» –с ужасом вообразил Мустафа и мысленно нервно усмехнулся.– «Так ведь это же с ума можно сойти… Разве беременность это не трудно? Разве рожать это не больно? Так почему же никто не придаёт значение тому, что беременность истощает организм, а во время родов человек испытывает ужасную боль… Я не хочу рожать.» –как вихрь пролетели мысли в голове Мустафы. Он вышел из раздумий и немного растярянно посмотрел на Селима. Этот ребенок, кажется, единственный, кому интересно узнать личность Мустафы. Единственный, кто пытается его понять, и возможно только до него Мустафа сможет донести одну простую истину–он не хочет рожать. Селим всё так же, хлопая глазками, внимательно смотрит на старшего в ожидании ответа. Ему очень хочется узнать обо всём, что связано с Мустафой, даже если понять это будет сложно. Старший все никак не решается ответить на, казалось бы, такой простой по сути вопрос. Ответить–да, язык не поворачивается. Ответ нет нужно обосновать, но не рано ли Селиму слушать подобные рассуждения? В конце концов шехзаде решает, что другой возможности может и не быть, а так, хотя бы один человек во всем дворце будет знать о чем думает и переживает старший наследник. Мустафа специально чуть ниже наклоняется к Селиму и вглядывается в его личико. Взгляд у Селима по-детски добрый и наивный, но в то же время спокойный и осмысленный, совсем не то что у неспокойного Баязеда. —Ты спросил будет ли у меня столько же детей, сколько у твоей мамы? Селим, понимаешь…–шехзаде мнётся в нерешительности запинается и не знает как начать, но в итоге собирается с духом и выстраивает полноценную мысль.–Нет. У меня не будет столько же детей. —Нет? –шехзаде удивленно приподнимает бровки и спрашивает. –А сколько тогда? Еще больше? Мустафа немного опешил от такого вопроса. Кажется Селим немного не так понял. «Упаси Аллах от такой судьбы."–подумал шехзаде.–"Еще больше детей, чем у Хюрем султан… Подумать только, немыслимо!» —Нет, Селим.–решительно заключает шехзаде. –У меня не будет много детей.–Мустафа некоторое время размышляет, а затем продолжает. –У меня вообще не будет детей.–такой вердикт произносит старший и от этой мысли, произнесенной вслух, становится даже легче и спокойнее на душе. Селим пытается понять и переварить полученную информацию, но от этого появляется только больше вопросов. —Почему у тебя не будет детей? Ты ведь говорил, что не можешь заниматься тяжёлой работой, потому иначе не сможешь родить здорового ребенка? Разве не все омеги должны рожать? Ты ведь омега, да? Почему же у тебя тогда не будет детей? –Селим непонимающе хмурит бровки в ожидании ответа, который следует незамедлительно. —Я не буду рожать детей, потому что не хочу, понимаешь? Я такой же шехзаде, как и ты. И я не обязан рожать детей. —Но ты же омега… Мама говорит…–Селим немного стушевался. У его мамы и Мустафы были немного напряженные отношения, и поэтому шехзаде продолжил чуть более тихо.–Мама говорит, что когда ты вырастешь, тебя выдадут замуж, как Михримах. —Ну и что с того? –Мустафа нахмурился.–А может я и замуж не хочу? Может быть я не хочу быть как все омеги. Я не хочу рожать, не хочу выходить замуж, не хочу… Внезапно послышался громкий возглас, от которого и Селим непроизвольно вздрогнул, старший оборвался на полуслове. —МУСТАФА! –это был султан Сулейман. Как оказалось он слышал весь разговор, так как вот уже несколько минут стоял неподалёку. Оба шехзаде не заметили его присутствия и теперь Мустафа многократно пожалел о том, что вообще завел этот разговор. Падишах стремительно подошел к старшему шехзаде в полной боевой готовности. По выражению его лица было видно, что он настроен очень серьёзно и сейчас Мустафе непоздоровится. Даже Селим отлично понимал, что сейчас будет–старшего собрались ругать и отчитывать. Не понимал рыжик только одного–за что? Разве Мустафа сделал что что-нибудь плохое? Сорвал розы, которые нельзя было срывать? Запачкал платье? А может… Сказал что-то нехорошее? Маленький шехзаде вновь был готов засыпать взрослых вопросами, но понимал, что сейчас, к сожалению, не время. — Селим, сынок иди к маме, — ласково улыбнулся Сулейман, но его улыбка была обманчива. Селим послушно кивнул и направился в сторону беседки, понимая, что никак не может помочь старшему брату… Сулейман не хотел, чтобы младший сын стал свидетелем ссоры, ведь отсчитать он должен Мустафу и только Мустафу. Как только фигурка шехзаде скрылась, Сулейман отвёл сына чуть поодаль, и с силой вцепился огромными ладонями в хрупкие плечи. Он дёрнул сына за плечи, вынуждая посмотреть на себя. И Мустафа смотрел в светлые глаза отца, наполненные ненавистью и гневом. Казалось, он реагировал на не желание иметь детей, как на красную тряпку. Откуда в прелестной голове его сына, его красивого сына такие отвратительные мысли? Детей не имеют только падшие женщины, а никак не шехзаде. — Мустафа, что за бред я от тебя слышу?! Что ты такое говоришь?! А если, не дай Аллах, твои слова сбудутся? И в твоём чреве никогда не будет зачат шехзаде?! Как ты смеешь такое говорить, это твоё предназначение, ты обязан! Как и подобает омегам, — грубый голос султана отдавался звоном в ушах, а земля, казалось начинала уходить из-под ног. Он с силой сжимал плечи сына и трясёт его, думая, что так сможет вразумить. Мустафа не на шутку испугался, и пождимал губу, хлопая глазами. Наконец-то султан немного успокоился, и отпустил плечи сына, с отвращением оттряхнув руки. — Хорошо, отец… — Мустафа наконец-то перевёл дыхание, всё ещё мелко подрагивая. Ему нужно хоть как-то удовлетворить своим ответом султана и убрать его гнев. — Посмотри на себя, — Сулейман схватил ладони сына, рассматривая их, и вынуждая посмотреть тоже, — Разве могут эти нежные ручки сжимать толстую грубую рукоять меча? Мустафа… Твоё тело создано не для этого. А что с твоим платьем? Разве так подобает омеге? Ты его испачкал, как маленький шехзаде! Ладно Селим, но ты.! Тебе не подобает себя так вести, Мустафа. Своими словами и поведением ты меня очень разочаровал. Я считал тебя благоразумнее. Впредь думай, что говоришь и больше не позволяй себе забивать голову подобными мыслями. Ты меня понимаешь? Смотри мне в глаза и отвечай, когда я с тобой разговариваю. Мустафа растерянно смотрел то на свои руки, то на отца, часто моргая глазами. От страха и обиды хотелось расплакаться, но это последнее до чего он мог опуститься и опозориться окончательно, поэтому шехзаде решил– что угодно, но только не плакать перед отцом. Мустафа вдохнул побольше воздуха и тихо пролепетал. — Я вас понял, отец. Правда. Такого больше не повторится, даю вам слово…– Мустафа предано глядел в глаза родителю, к горлу поступал ком а по телу шехзаде прошла мелкая дрожь, что было весьма заметно по его состоянию. Султан смотрел на сына непоколебимым и грозным взглядом, в глубине души желая унять дрожь в теле любимого чада и успокоить. Всё же его сын омега. Ещё совсем юный, беззащитный и неопытный омега, который очень тяжело переносил любые наказания, крики и ссоры. Немного погодя Мустафа продолжил, —Я тотчас поменяю платье. Я случайно запачкался… Сулейман еще какое-то вреся колебался, но в конце концов решил сменить гнев на милость. — Хорошо, Мустафа. Я рад, что ты всё понимаешь. Постарайся больше не огорчать меня, подобными выходками. Ты мой сын. Ты шехзаде. И тебе подобает выйти замуж. Обещаю, что подберу тебе подходящую партию,– Сулейман аккуратно взял его за плечи и кротко улыбнулся. – Ну хватит. Погляди на себя, у тебя глаза на мокром месте. Разве это хорошо? Мустафа в свою очередь тоже изобразил подобие улыбки и отрицательно покачал головой, а затем поцеловал руку отца. — Простите меня. — Ничего. Надеюсь такого больше не повторится.