Прекрасные сторожи могил

Сон выпорхнул из полуоткрытого рта Херëн, возвращая её с цветочных полей на школьную парту. Пробуждение принесло девушке смутную тревогу и покалывание в затëкшей руке. В висках плескались мазутные реки, потопившие бумажный кораблик сновидения. Мрачное беспокойство на мгновение завладело сознанием Херëн, из её мыслей будто выкрали предзнаменование чего-то важного. Интуиция прокралась в сон и хотела напомнить девушке о чём-то. - "Странно," - Херëн задумчиво потëрла щёку, убрала прилипшие к ней пряди - "ничего на ум не идёт... стоп! А когда я уснула?" Взгляд девушки стеклянными шариками покатился по классу, сталкиваясь с партами, стульями, подростками. Осталось лишь несколько человек, ждущих дополнительные, да дежурные. - "Я проспала собрание," - констатировала Херëн, виновато вздохнула и ещё раз осмотрела помещение в поисках подруг - "куда они подевались?" Неспеша сгребая канцелярию и тетради в сумку, девушка мысленно набрасывала эскиз планов на оставшийся день: предупредить шальные головы в количестве трёх штук, а именно, лисью с крашеной прядью, обесцвеченную с заколкой Hello Kitty и влюблённую в препода и острые ощущения, чтобы не налегали на высокоградусные напитки. Это первое и самое важное. Второе: разъяснить прибившейся пару недель назад кошке о том, что такое личное пространство и почему горшкам с растениями место на подоконнике, а не на полу. Дальше шли дела меньшей значимости. Они костяшками счёт самопроизвольно отщëлкивались в голове Херëн, закинувшей сумку на плечо и покинувшей класс, сочувственно помахав оставшимся заключённым. - "Постирать физкультурную форму, сделать лавандовые свечи для тётушки Со," - на каждый шаг по опустевшему коридору приходилось по делу - "точно, надо же решить, что дарить Наëн на день рождения, о и кого же в итоге выбрали старостой?" Об этом полагалось спросить подруг, но девушка никак не могла их найти. Ни на одном из подоконников, испещренных памятью о стёртых надписях на самобытном школьном наречии, не маячила пустая коробочка из-под клубничного молока - Сана отрицала порядок и мусорки. На полу, отпинываемое к батареям смотрящими лишь вперёд подростками, не валялось пластмассовое зеркальце с оленятами - Йеджи умело закрывала рты, но не могла справиться с собачкой на рюкзаке. Не торчала из-под двери в учительскую бумажным язычком любовная записка - когда-нибудь Джису точно достанется. Ни следа. Даже в капище подростковой мысли, амфитеатре школьного народа - туалете - где велись философские беседы о необходимости отмены домашки, высокоинтеллектуальные споры касательно задниц Ким Намджуна и Чон Хосока, референдумы по присваиванию учителям бранных прозвищ, порицание цен в столовке и прочих важных тем Херëн не обнаружила подруг. - "Видимо курят на закрытой лестнице. Точно ведь попадутся однажды," - мысленно вздохнула девушка, закрывая дверь в туалет, чтобы не выпускать наружу словесные препирания об органолептике хлеба. Школа стремительно теряла учеников, эритроцитами выбегающими из раны ворот. Сквозь окна коридор заливали косые клинья солнечного света, выползала из-под плинтусов тишина, пережевывала невидимыми беззубыми челюстями остатки призрачного веселья. Херëн на секунду замерла, постояла, улыбнулась. Школа была неотъемлемой частью еë жизни, а всë, что окружало девушку, хотело с ней дружить. И Херëн принимала чувства старого здания с вечно юными голосами. В этих стенах заточено бессмертие и знания. Их очень много так, что из кабинетов невозможно изгнать духоту, а меж половиц паркета навечно поселилась пыль и крошки. - "Не могу представить, что однажды больше не вернусь в школу," - девушка поправила сумку, мягко скользя по стенам глазами. Неожиданно хлопнула дверь мужского туалета. Тишину спугнули судорожные всхлипы и громкие мысли. В коридор вышел Хван Хëнджин, оставив у раковин двух подростков. Херëн поймала взгляд юноши. Вся школа знала, что он болен и это нервировало Хëнджина. Его глаза швыряли камни, лёгкие заполнялись бессильной злобой. Дверь захлопывается, тишина бесплотным существом вновь выползает из стен. Девушка улыбается выкрашенному в погребальную бледность подростку. Она понимает ненависть Хëнджина к жалости, роем мушек преследующей его по пятам. Если бы только школьник позволил с ним поговорить, Херëн объяснила бы, как избавиться от всеобщего сочувствия, пинками подгоняющего в могилу. Я ведь тебя понимаю... Взгляд девушки робко тянется к заточенному на глазном дне ребёнку. Не лезь. Ответ краткий, не терпящий возражения. Кроме дактиля, шрифта Брайля и азбуки Морзе, есть ещё один алфавит. Его знают все приговорённые к смерти. Херëн улыбается и отступает. Лëгкие Хëнджина - вместилище медикаментов, изуродованного детства и лопнувших мыльных пузырей - будет пытаться спасти медицина. А душа подростка ещë обязательно кому-нибудь откроется, девушка в этом уверена. Нельзя же умирать совсем одному.

* * *

Старая лестница, закрытая на ремонт с незапамятных времён, была Нарнией для прогульщиков и рабов никотина. Херëн тихо проскользнула на неё через запертую на честное слово и веру в благонадëжность школьников скрипучую дверь. В балетки тут же с жадностью вцепились строительная пыль и сигаретный пепел. Тишина, воровато вращая бесцветными глазными яблоками, обгладывала окурки в жестяных банках из-под энергетиков, чей-то красный кроссовок, блокнот с чернильными бабочками на пожелтевших страницах, сдутый баскетбольный мяч, похожий на сгнивший апельсин, рулоны стенгазет - эссенция чьих-то бессонных ночей. Херëн подошла к перилам и взглянула на лестничный пролёт. Никого. На широком подоконнике матового от грязи окна лежали забытые кем-то очки в чёрной оправе, по полу рассыпаны крошки сжëванной на сухую лапши быстрого приготовления. - "Не похоже, чтобы они были здесь," - девушка задумчиво нахмурилась, прикидывая где могут шкериться её подруги - "ладно, спущусь к чёрному выходу и посмотрю ещё там." Стоило девушке поставить ногу на первую ступеньку, как кто-то с силой толкнул еë в спину. Херëн не успела ни о чëм подумать, полетев вниз по лестнице. Резкие удары кафельных ступенек, привкус крови во рту и темнота - глухая и беззвучная.

* * *

В первую минуту девушка думала, что ослепла. Сплевывая вязкую, свернувшуюся прямо во рту кровь, рисуя неведомые символы ушибленными, распухшими пальцами на кремационном пепле подростковых лёгких и мысленно прогоняя из-под рëбер жгущих медуз, Херëн пыталась приподняться на заклинивших локтях. Задравшаяся рубашка не защищала от ледяного кафеля, царапающего живот бетонной крошкой и холодом.  Потребовалось время, чтобы приподнять на затекшей шее голову. Тогда девушка наконец увидела через мутные стекла свет поражённого катарактой хрусталика ночного неба.  - "Что произошло?"  Херëн медленно и очень осторожно пыталась шевелиться. Ресницы слипались от пыли и засохших слез, во рту ощущался привкус крови, бетона и пепла.  Память ртутными шариками разбегалась от пальцев девушки, сломанным калейдоскопом преломляла события - Хван Хëнджин, стены коридора, забытая учителями лестница, гомон в туалете.  Когда девушке наконец удалось привстать на четвереньки, боль глумливыми кострами разбрелась по телу, сорвала с разбитых губ отвратительный стон. Стыд за жалкое мычание - уродливое эхо прежнего голоса - привëл в чувства разум Херëн.  - Ты долго. Я думал, мы уже не сможем поиграть  Скарабеи в животе стягивали кишки в узлы, от голоса соучастника ночи разило выцветшим трипом. Девушка уронила голову, снова подняла, сфокусировалась взгляд на сидящем на ступеньке подростке в чёрной кожанке. Его лицо могло бы принадлежать Азраилу - проводнику в мир мёртвых - но Херëн уже видела смерть.  Светлые волосы ненавязчиво выбеливал потусторонний лунный свет, он же незаметно крал с его лица бледные веснушки. Серые немигающие глаза в темноте казались кварцевыми. Застывшие, мутные и... знакомые.  Девушка выдохнула, почувствовала, как накатывает слабость. Она знала подростка. Ли Ëнбок учился классом младше, Херëн натыкалась на него иногда. Парня ежесекундно окружало солнце и одноклассники. Эффект ореола плавиковой кислотой разъел беспокойство девушки. Херëн попыталась улыбнуться, но разбитые губы закровоточили. Запачканным рукавом девушка попыталась остановить кровь, одновременно ныряя в лабиринт зрачков Ëнбока, пытаясь обратить его взгляд в себя.  Наконец в замочной скважине глаз повернулся ключ и выпустил наружу сознание парня. Он внимательно посмотрел на Херëн и в неё тоже. Чего-то не нашёл, расстроился, даже обиделся, кажется.  Зато сама девушка нашарила нечто в траурной черноте зрачков Ëнбока. Лунного света не хватало, чтобы разглядеть детально.  Парень медленно встал, практически перетëк к Херëн неспешным шагом. Тот, кто однажды практически умер, начинает ощущать, как в затылке по капле собирается Северный Ледовитый океан. Так приближается смерть.  - "Я что-то упускаю," - полушария девушки перетирали сомнения и мысли в золу. Краем глаза Херëн врезалась в распотрошённую от падения сумку. Из неё вывалились тетради, сломанные грифели, крем для рук и голосообразующий аппарат.  - "Надо с ним поговорить," - девушка потянулась за последним, пытаясь унять дрожь и подступающую к немым связкам тошноту.  Она ясно видела иероглифы на скрижалях радужек, против воли узнавала их. Язык столь же древний, как тот, на котором говорили Херëн и Хëнджин. Алфавит тех, кто приносит смерть.  Носок чёрного берца отпинывает рупор беззвучного голоса. Ëнбок опускается на корточки, пересчитывает родинки на лице девушки. Так, будто помнит расположение каждой из них. А Херëн наконец может разглядеть скрытое в зрачках нечто.  Тошнота становится ощутимее, кровь отливает от щёк, испуганно скрывается в глубине тела. В серебряной плёнке зеркал души подростка девушка увидела свой труп.  - Кажется, я себя выдал, - Ëнбок чешет затылок, неловко смеётся; будто россыпь монеток об асфальт.  Он отчётливо пахнет тиной, ведьминым шёпотом и перегоревшими лампочками. А ещё желанием. Только Херëн не могла понять каким.  Девушка не слушает водомерок, от которых чешутся мозги. Те хотят, чтобы она скорей бежала. Херëн прикладывает ладонь к съехавшему красному платочку на шее, глазами просит поговорить.  - Брось, - Ëнбок качает головой, улыбается с непорочной, детской невинность; парень словно забыл, что не скрывает для чего остаётся здесь - ты же ненавидишь звуки, которые он издает. Не удивительно, они неоправданно отвратительны в сравнении с твоим голосом.  - "Давай поговорим." Херëн знает, что подросток понимает её. Взгляд Ëнбока вязнет в паутине магнетизма глаз девушки. Он читает просьбы, листает страницы мыслей, но всë равно не находит нечто для него очень важное; поджимает губы - по-ребячески обиженно и почему-то знакомо.  - Знаешь, убедить твоих подруг не искать тебя было проще простого, - голос почти раздражённый, крепитирующий; заметив спиральную боль, закрутившуюся на разноцветных радужках, подросток берёт себя в руки - они считают тебя неполноценной.  - "Не правда!" В грудь ударяют уже совсем не такими крохотными руками, но Ëнбок всë равно падает на спину, заворожено смотрит вслед девушке.  Скрип двери до лунной крови оцарапывает ночной мрак, оставляет подростка любопытной тишине. Ëнбок медленно встаёт, зацепляется взглядом за слетевшую балетку Херëн.  - Значит, начнём с догонялок, - на лицо лезет несдерживаемая, алчная улыбка - хороший выбор.  Все хотят дружить с Хан Херëн. Но каждый дружит по-разному.