Прекрасные сторожи могил

Школьный коридор заполнен гиалиновой чернотой, эхом беготни и предвкушением. Звëзды с циничным любопытством отражениями ударялись об оконные стекла, наблюдая за истекающей по каплям жизнью девушкой. Херëн одолжила однажды на солнечном лугу у стрекоз пластинчатые крылышки и те вырвались из спины, подхватили и понесли. Северный Ледовитый струился по Виллизиевому кругу, колол инеем мозг. - "Почему Ëнбок хочет навредить мне?!" Паника вскрывала памяти вены, рисовала по стенам черепной коробки абстракции. Девушка угадывала в них зарубцевавшиеся обиды, пресытившиеся магией слова и юркие неосторожности. - "Выход наверняка закрыт," - понимала Херëн, но всё равно спешила к нему. Вдруг она ошибалась. Вдруг только сегодня его оставили открытым. Вдруг ей повезло. Когда девушка пробежала весь этаж и вылетела на лестницу впервые послышались посторонние звуки. Адреналин затыкал глотку боли, колотило в виски сошедшее с ума сердце. Но сквозь эндогенные вопли организма всë-таки прорвался скрип двери. С этим звуком лопались перетëртые нити, распарывался кривой шов реальности. А так уж повелось, что из расходящихся ран прëт гной - результат обжорства бактерий и лейкоцитов. Но Ëнбок не тронут гниением. Прекрасные мощи дьяволопоклонников с жадными глазами и ликующим предвкушением. Он вылез из школьной Нарнии, запятнав её первородную чистоту семенами тления и зашагал по коридору, направляемый люминесцирующими следами Херëн. - "Пусть там будет открыто!" - молилась слепой луне, смятой машине и застрявшим в асфальте эритроцитам девушка, перепрыгивая через ступеньки вниз. Ночная чернота, грызущая шкафчики, удивленно таращилась на облаченную в невидимый саван ученицу. Пробегая мимо обращённых ночью колумбариев с урнами подростковых тайн, Херëн врезалась в дверь. Та клацнула грубым замком, переломила хребет надежде девушки. Тянущая тревоге жилы дыба разорвала самообладание Херëн на части, разложившиеся на гадюк и сколопендр, заëрзавших под кожей. Несколько секунд девушка не могла пошевелиться. Гипотермия ровняла температуру пальцев с ручкой. Вскипела и застучалась о мёртвые ткани шрама на шее кровь. Разница температур била по мозгу и самообладанию. Мрак переплетался с тишиной крысиными хвостами, лупоглазая ночь таращилась тщеславными звёздами. Скрипели тормоза, скребло железо крови зубы и десна, редким камнепадом доносились с лестницы шаги Ëнбока. Будешь медлить - умрёшь. Предупреждение, сухая констатация. Сердце большой жабой карабкается по пищеводу, сдавливает трахею, вызывает тошноту. Херëн резко разворачивается, шея отзывается тупой болью и помутневшим взглядом, тяжёлые волосы протяжно целуют кожу. Колесо Сансары мимикрировало под одну из радужек и бешено крутилось, пока девушка металась взглядом по помещению. - "Окна!" - Херëн знает, что и они закрыты, но впивается в надежду ушибленными пальцами. В коридоре, где за стенами умирает детство, выслушивается гаспинг и тахипноэ. Девушка уже не может разобрать какое дыхание принадлежит ей. Она укутывается в бархатные занавески тишины, выискивает на окнах ручки. Хоть бы одну забыли. Шаги Ëнбока трещат запретным костром на кладбище, но сам он прячется в чреве ночи. Херëн знает, что ненадолго. Восемь окон - закрытые порталы в жизнь - не выпустили девушку. Школа уже её склеп. Херëн впивается распирающими от боли пальцами в подоконник, мотает головой, вытряхивая из сетчатки спектр злорадных звёзд. Ей уже однажды прочили смерть капли дождя и куски металла. Дьявольский метроном поступи Ëнбока остановился. Он спустился с лестницы. Девушка метнулась в первый же класс. Кабинет технологии встретил Херëн сонными конфорками, большими окнами и нестертыми с доски медвежонком из рекламы сухого завтрака. Девушку пробрала дрожь. Полсуток назад по этому кабинету разлетелся смех - Розэ на спор с Чэëн заставила поседеть учителя, когда сожгла омлет за рекордные минуты, при этом чуть не подпалив свой передник. На лицо полезла судорожная, кривая улыбка. Это было утром. В классе всë ещё слегка пахло гарью. Херëн опомнилась и беззвучно закрыла дверь, быстро подошла к окнам. Разогнала запутавшихся в занавесках призраков веселья. В стекле слабо проявилось отражение. Оно глумливо усмехалось, искажённое кривлянием ночи - та была на стороне Ëнбока. - "Не дождёшься!" - запрятанная под мягкими пледами и подушками в детских наволочках злость зашипела кислотой по венам. Девушка развернулась, расцарапала комнату взглядом. Ничего, что могло бы разбить стеклопакет. Она замурована до рассвета. В самобытной тишине по внутренностям школы звуки разносятся патологически ясно. Херëн слышит Ëнбока и плетущуюся за ним по пятам плешивой гиеной смерть. Убийца Падаль и падальщик. Метнувшись к учительскому столу, девушка едва справилась с порывом переворошить всё ящики. Мышцы дрожали и дергались, так и норовили открыть дверцы слишком резко и быстро. - "Не выдавайте меня," - беззвучно шептала рукам Херëн. В столе нашлись книги с рецептами, запасные фартуки, кольцо Розэ с лунным камнем, ручки и отвёртка с покрытой тёмным налётом крестообразной лопаткой. Пальцы сами собой тянутся к сокровищу одноклассницы - надо вернуть его. Надо вернуться самой. Девушка кривит губы и забирает из ящика отвёртку. Скрипят берцы, стучит когтями по паркету смерть. Херëн отползает за плиты и прислоняется к ним спиной, подтягивает колени к груди. Злость сгорела быстрее парафиновой свечки, не оставив запаха и тепла. Адреналин растеряно бродил по организму, беспорядочно сокращал мышцы, вертелся по улитке внутреннего уха, бил в овальное окно, приказывал бежать. Ëнбок найдёт тебя. Девушка крепче прижимает к разбитой болью груди колени. Нельзя. Просто нельзя. Хан Херëн откуда-то достоверно знает, что играть в догонялки с Ëнбоком бесполезно. Школа скребется за плинтусами выроненными из переполненных голов подростков мыслями. Они крысами бегают по перекрытиям и спорят о какой-то ерунде. Девушка прислушивается к ним, различает знакомые голоса, старается не плакать. Бережёт соль для океана. Шаги Ëнбока затихают. Он ушëл. А смерть осталась перед дверью в класс. Херëн слышит, как капает гнилостная слюна с её клыков. - "Уходи," - заклинает девушка, зажмуривая веки - "уходи, уходи, уходи." Смерть приходит к тем, кто её прогоняет. Херëн понимает это слишком поздно, когда открывает веки и видит сбоку глаза Ëнбока. А всë-таки в чём-то она права. Было в юноше что-то от смерти. Только не ангельское. Гиена с человеческими (человеческими ли?) глазами стояла рядом с девушкой. Цепляясь за пожелтевшие рёбра из её живота свисали ссохшиеся кишки, валялось на грудине размякшее сердце, шерсть свисала свалявшимся грязными комками с черепа и позвоночника. Только глаза лунно блестели. - "Ты не забрала меня из машины, не тронешь и сейчас." Смерть обнажает сломанные клыки и пресно, сухо кашляет смеётся. Херëн крепче сжимает отвёртку. Ногти ушибленных пальцев отслаиваются, крыльями божьих коровок падают на пол. Девушка моргает, непонимающе рассматривает их, поднимает. Тут только замечает, что потеряла балетку. Это, кажется, огорчает сильнее прочего. Вспомнив про смерть, Херëн поднимает глаза, но её уже нет. Побежала за Ëнбоком, наверное. Хорошо, что смерть тоже немая. Тоже. Девушка невесело усмехнулась. Если бы связки не опустились порванными крылышками, Херëн непременно смогла бы поговорить с юношей и выяснить причину. - "Причина," - слово дергало лапками перевёрнутой на спину жирной гусеницей. Где-то в пыльной библиотеке памяти она точно должна быть, но отдел детства перевернут вверх дном, завален яркими азбуками и раскрасками. - "Что же я ему сделала? И почему он соврал мне про девочек?" Не могли Сана, Йеджи и Джису считать еë неполноценной. Мысли переплетались в языческом хороводе, кусали друг друга за глотки, рвали на лоскуты, гремели трещотками. Девушка хватала их за хвосты и перья, пыталась утихомирить, разнять, но лишь глубже погружалась вихрь возгласов и тревоги. Среди вальпургиевой свистопляски Херëн впивается в единственную покорную мысль. Вернее, та вцепляется ей в руку металлическими клыками и смотрит остановившимся маминым взглядом. Отрезвляет. - "В нашем классе есть ручка," - разум выплёвывает девушку обратно на пол кабинета - "я смогу выбраться! Надо только дойти..." Стоило осознать, что для освобождения надо добровольно выволочь себя из укрытия, Херëн почувствовала, как тело рефлекторно сжимается абортированным эмбрионом. Сама мысль о том, чтобы добровольно вступить в игру с Ëнбоком была до уродства противоестественна. Темнота лизала холодные виски, ножовкой распиливала мозолистое тело, забиралась под кожу. Она шептала муравьиными голосами: "медли, медли... Ëнбок всë равно найдёт тебя...". - "Ты должна бороться," - звучит неубедительно даже в хрустальном дребезжании нейронов - "родители не переживут, если я сдамся." Жизненная ценность определяется болью других. Забавно и грустно одновременно. Девушка сжимает губы, мысленно сшивает их невидимыми нитями, встаëт, бросает взгляд на отвёртку. Спаси меня, когда придёт время. Херëн знает, что надеяться можно только на себя, но этот маленький жест успокаивает. Материал, которым покрыта ручка напоминает носик кошки с гелиодоровыми глазами. - "Я ещё обязательно еë поглажу," - выходит натянуто жалко, но девушка позволяет себе верить в свою же ложь. На часах в коридоре "3:42". Стрелка напряжённо отсчитывает секунды, готовясь в любой момент остановиться, чтобы констатировать смерть. Лунный свет расчерчивает коридор, пропитывает бледную кожу Херëн токсичной, канцерогенной краской. Ну и плевать, сейчас главное слушать. Идти в одной балетке неудобно, но девушка боится её оставлять. Кажется, будто это нарушит целостность и она вскроется, как переполненный гноем абсцесс, растечется по коридору соком из продырявленного бумажного стаканчика с надписью "с днём рождения". Поэтому Херëн медленно и очень тихо шагает, давит отвёрткой на распухшие пальцы, напоминая себе, что ни в коем случае нельзя бежать. Катехоламины переполняют кровь, бесятся от бессилия, трясут мышцы. Девушка крупно дрожит. Звуки собственных шагов воспринимаются мозгом преувеличенно громко. Херëн терпеливо убеждает его в обратном. Не верить себе очень странно. Перед лестницей девушка останавливается и долго прислушивается. Тихо. Слишком тихо. Школа будто задержала дыхание, спрятала за стены всё прочие звуки, кроме биения сердца Херëн. - "Если он найдёт меня - я проиграла." Фора даётся единожды и девушка свой шанс уже использовала. Причем, кажется, ещё много лет назад. Ладони холодели, тошнота неуëмной шиншиллой вертелась в горле. Лестница воровала звуки шагов, запирала их в музыкальной шкатулке. На память. Херëн так долго поднималась по ступеням, что в какой-то момент, где-то между воспоминаем о знакомстве с Саной и минутой, когда врач сообщил о необратимой потери голоса, ей показалось, что она почти дошла до чёрного неба. Нетрудно спутать. Второй этаж сочился тьмой. Прижавшись к углу, девушка осторожно выглянула. Окна будто заколотили. Тропосфера выкашляла облака прямо на луну. От злорадства природы вибрировал воздух. Хотя, может это Херëн уже перестала осознавать, что дрожит. Ввинчиваясь в темноту взглядом, мимикрируя под неё, девушка отсчитывала от тридцати, перед тем как сделать первый шаг. Она всë ждала, что Ëнбок стечëт с потолка размазанной по лобовому летучей мышью. Секунды бездействия расплавились, оставив на корне языка отвратительный привкус. Херëн втянула густой неподвижный воздух сквозь стиснутые зубы и поволокла себя вперёд. До класса ровно двадцать шагов. Каждый тянется, словно целый день. Ручка двери ещё помнит её прикосновение. Теперь до неё страшно дотрагиваться. Девушку накрывает онейроидноподобное помрачение. Воображение проецирует напуганному мозгу на черепной коробке ужасающие мультики. Херëн уверена, что Ëнбок стоит прямо за дверью. Юноша видит еë и ждёт пока она войдёт. Гипертонус скручивает мышцы, девушка хочет выдернуть проектор из розетки, но мозгу нравится себя обманывать. Он бьёт тревогу, мечется в ликворе, переполняет возгласами желудочки. - "Не сейчас," - упрямство выступает со слезами на глазах - "я почти смогла." А Ëнбок ухмыляется за дверью, крутит циркулярные пилы вместо радужек. Ждëт еë. - "Не ждëт," - даже мысленно произнести это едва удаётся. Херëн тянется к ручке. Мозг путается в проводах аксонов, царапает решетчатую кость, пытается отговорить девушку. Это неразумно. Что именно, Херëн не знает. Она выдыхает из лёгких тревогу и нажимает на ручку. Дверь медленно открывается. Мозжечок выкручивает тошноту на полную, толкает тело из стороны в сторону. Мозг пытается обесточить зрительный нерв - слишком боится встречи с Ëнбоком, но не успевает. Девушка видит. Видит ничего. В классе пусто. Херëн не сразу понимает, что не дышит. Впускает кислород в лёгкие, шагает внутрь. Быстрее, к учительскому столу. Луна протирает линзу очков и влезает в кабинет. Девушка падает на колени перед ящиками, открывает второй снизу, не выпуская из рук отвёртки - пальцы сводит от напряжения, не разжать. Ручка от окна находится быстро. В свернувшейся в ящике клубком тьме она похожа на обломок ребра Адама. Божественный брак или оставленная про запас деталь? Кто ж разберёт. - "Спасена," - выдыхает приговор Херëн. Тело расслабляется и девушка прислоняется головой к верхнему ящику. Понимает, что нельзя терять бдительность, но всего минуточку отдохнуть. Девушке мерещатся облегчённые улыбки родителей - они наверняка волнуются и не спят; заискивающее приветствие кошки - очень щекотно, когда она трётся мокрым носом о ноги; тёплый ужин и ванна с хвойной солью - после этого Херëн однозначно станет лучше. Шаги Ëнбока школьный коридор не крадёт. Он услышит их ещё не раз. Девушка холодеет. За краткий миг спокойствия Херëн заплатила сполна. Опершись руками о стол, девушка медленно поднялась и на негнущейся шее повернула голову к двери. Безысходность распустила в носу иглы, протиснулась в слёзные железы. Лицо Ëнбока выражало равнодушную отстранённость. Он стоял в дверном проëме и ждал, пока Херëн не посмотрит ему в глаза. Девушка отчётливо чувствовала это. - "У меня нет того, что он ищет," - секунды дрожали на ресницах, разум потрескивал льдом на лужах - "либо этого никогда и не было, либо я это потеряла." От присутствия Ëнбока кости изнутри покрывались плесенью, эритроциты разбухали и встревали в сосудах непрошенными эмболами. Только сейчас Херëн ощутила, сколько же Северного Ледовитого накапало. Кровь, наверное, уже совсем прозрачная. - "Спаси себя сама," - хриплым голосом твердила ей девушка из машины. Спасëт. Херëн просит остеоциты одолжить немного твëрдости. У луны есть силы помочь, но девушка знает, что та не поделится. Звезды облепившие репейником чёрное небо наперебой звенели. Меж ними вышагивала гиена с глазами ангела смерти и щелкала сломанными клыками. Но ликование небесных тел доносилось откуда-то издалека. В кабинете лениво перекатывалась из угла в угол коллоидная тишина. А Ëнбок стоял. Не шевелился. Ждал приглашения. - "Дай ему то, что он хочет." У Херëн самые честные глаза. Они благословлены прокляты говорить только правду. Поэтому Ëнбок не спускает кадмиевых глаз с девушки. Ему нужен ответ. И Херëн не лжёт. Она поднимает на юношу взгляд заражённый ласковым солнечным узнаванием, едва заметно улыбается. Ëнбок вздрогнул, сделал шаг вперёд, остановился. Кажется, растерялся. Может, заподозрил, учуял что что-то не так. Однако магнетизм зачарованных глаз девушки потянул его к ней. Херëн не способна обмануть. Девушка не вспомнила его. Только поняла, что должна. Но она не лгала Ëнбоку. Херëн в общем-то и не на него смотрела. На месте приближающейся пародии человека, обернутого в ночь и аморальные желания, девушка представляла совсем иных людей. Она замещала юношу родителями, Саной, Йеджи и Джису, а сама тем временем крепче сжимала отвёртку. Херëн с ними ещё обязательно увидится. С неба спрыгнула гиена, прошла сквозь стекло, уселась на парту девушки. Протухшее сердце соскользнуло с надломленной грудины и шмякнулось на пол, из него полезли черви. Херëн видела это не своим зрением. Её радужки проигрывали пластинки с записью флейты крысолова. Это звук увлекает детей. Интуитивная подсказка инстинкта самосохранения. Ëнбок уже совсем рядом. Накачанный лунным светом так, что тот сочится через поры. Он болезненно впивался в зрачки, шарил по дну глаз в поисках доказательств. Девушка чувствовала шершавые подушечки пальцев на сетчатке, давление стекловидного тела и настороженность Ëнбока. - "Нельзя, чтобы он понял..." Мысль лопнула нейлоновой струной, полоснула по взгляду Херëн, разрезала мимоходом образы родителей и подруг. Девушка вспомнила. Свалилась на заспанного жука в парке, распугала бабочек и стрекоз, захлебнулась в цветах и детском веселье. В широко распахнутых глазах не спрятать страх и забытого в траве мальчика. Теперь Херëн действительно его узнала. По лицу Ëнбока разбегается неуместный восторг. - "Только из-за этого?" - болезненное непонимание заползает под интиму аорты. - Ты обманула меня, - запоздало осознаëт юноша, покрывается копотью и инеем. Ëнбок вспыхивает бенгальским огнëм, сыпет искрами и пытается схватить девушку. Они ещё поиграют. Насилие для Херëн - табу, низость, запрет. Херëн считает, что всë можно решить мирно, словами, добротой. Херëн рефлекторно отводит руку юноши к столу и вонзает в ладонь отвёртку. Та входит на пару сантиметров, не более, но этого хватает, чтобы заставить Ëнбока вскрикнуть, замешкаться. Девушка проскальзывает мимо него, прижимая к груди ручку, слышит как ударяется об пол отвертка и капли крови. Рука юноши хватает её за воротник, трещит ткань, Херëн вырывается, даже не замечая, что в пальцах Ëнбока остаётся красный платок. Низкий, дребезжащий, рассерженный вопль летит вслед за девушкой по коридору. Лестница ворует из-под ног Херëн ступеньки, пытается помочь, но вместо этого девушка падает и катиться вниз, распластывается на полу, теряет драгоценные секунды, пытаясь унять тошноту и заставить мир перестать кружиться. Приподнимается на локтях, шарит по полу в поисках ручки, лишь спустя несколько мгновений понимает, что так и не выпустила её из пальцев. Рывком поднимает себя на ноги, слышит, как давят её следы берцы Ëнбока. Бежит к окну, никак не может справиться с дрожью и правильно вставить ручку. Перед глазами темнеет, звезды трясутся, где-то уже совсем недалеко взрывается голос юноши. Ручка с щелчком входит в разъëм, пальцы немеют, рывком поворачивают ручку. Херëн втягивает себя на подоконник, кровь из её коленок проявляет надписи - признания и гадости - рывком поворачивает ручку, открывает окно и... валится наружу на ледяную траву.