Пустынный горизонт

— Ещё раз, почему мы убегаем? Твайлайт оторвалась от окна и посмотрела на Рэйнбоу, летающую взад-вперёд по перестроенному складскому отсеку. — А ты разве сама не убежала тогда? Пегаска резко застыла и обернулась. Её хвост взметнулся и хлестнул по воздуху со слышимым щелчком. — Тогда всё было по-другому, Твайлайт! — огрызнулась она. — Эта сволочь застала меня врасплох, и я решила, что предупредить вас важнее, чем доказывать какому-то грифону, кто тут главный! Твайлайт вздохнула и вернулась к созерцанию хмурого неба. Она точно знала, что слова заденут гордую пегаску, и всё равно их сказала. Что на неё нашло? «Ведь это был даже не аргумент». — Прости. Мне не стоило так говорить. В окне единорожка видела, как Дэш непонимающе склонила голову и нахмурилась. Видимо, не ожидала такой лёгкой сдачи. На пару секунд они замолчали, погрузившись в мерное тиканье механизмов «Арго». Раздался звук копыт по металлу. С каждым шагом Рэйнбоу он слышался всё яснее, и вот пегаска подошла к подруге вплотную. — Ну… я всё ещё считаю, что надо было остаться. Твайлайт покачала головой, снова всмотревшись в облачный горизонт. — Там небезопасно. Ты ведь слышала Си Сэйбр. Снаружи последний час назревал шторм, и всё это время кобылку не отпускала паранойя. Как близко к ним может подкрасться корабль в такую погоду? На два километра? На один? А может, уже сейчас над ними кружил дирижабль, полный кровожадных наёмников, точащих сабли перед атакой? — Пф-ф. Ну и ладно. Дэш сердито замолчала, подёргивая крыльями. Порыв ветра растрепал Твайлайт гриву, когда она наконец сорвалась в воздух и после ленивого полукруга приземлилась на ящики со спальником, составленные в некое подобие дивана. Уже, наверное, в двенадцатый раз кобылки сталкивались лбами по одному и тому же поводу. С неизменным результатом. Твайлайт понимала, что Рэйнбоу упрямничает только из желания действовать, и тем не менее решение было принято давно. Надёжнее было бежать. Гава представляла слишком большую опасность. Так сказала Си Сэйбр. Всё произошло слишком быстро. Твайлайт и Эпплджек обсуждали дальнейшие планы вместе с Си Сэйбр. Они волновались за Дэш, но понимали — если та не захочет, им ни за что её не найти. Поэтому просто смирились с ожиданием. Вдруг Рэйнбоу врывается в комнату в порезах и обрывках верёвки и начинает вопить о нападении грифины. Си Сэйбр тут же спросила имя. Твайлайт до сих пор пробирала дрожь, когда она вспоминала внезапную тревогу, промелькнувшую на обычно бесстрастном лице. Гава. Безжалостная охотница за головами и прирождённая убийца, по словам Сэйбр. Каким-то образом она прознала о них, нашла их и — непонятно зачем — сделала своей целью. — С чего бы ей нападать? — спросила тогда Эпплджек. — Мы никому ничего плохого не сделали. — С того, что вы — ценный товар, — пояснила Сэйбр. — Даже если массы о вас и не знают, те, кто стоит у руля, готовы заплатить высочайшую цену. В нашей истории ещё не было Одарённых, подобных вам. Не знаю, имеется ли у Гавы приватный контракт, либо она играет на опережение, но это и не важно. Если она знает, где вы — вы в опасности. — Да она не такая уж и страшная! — Дэш выпятила грудь. — Я её в одиночку уделала. — Ты сбежала, — поправила Сэйбр. — Всё же она поймала тебя, просто не ожидала, что ты окажешься такой первоклассной летуньей. Она попытается снова, и я не могу точно сказать, что ей взбредёт в голову. Может, прокрадётся ночью и похитит вас всех во сне, может, припомнит пару долгов нужным пони и ворвётся в особняк с десятком наёмников. В Хейтоне отныне небезопасно. — Здесь же стража есть, их нельзя как-то предупредить? — поинтересовалась Эпплджек. — Решается подкупом. Или убийством, это не так уж важно. Никто не захочет рисковать ради вас жизнью, и она быстро переправит вас подальше от Хейтона. Нам надо двигаться. Немедленно. Этот разговор случился два дня назад. С тех пор они ни разу не встретились с воздушными судами, но Твайлайт всё равно всматривалась в каждый иллюминатор на борту, ища любые намёки на охотников за головами. Бесконечная тревога изматывала нервы, а кошмары о разрываемой плоти и кровавых клыках лишь ухудшали дело. — Схожу на мостик, проверю курс, — сказала Твайлайт, отворачиваясь от стекла. — Опять? — Дэш снова поднялась в воздух. — Всего час прошёл. — Хочу в пятый раз перепроверить расчёты, — упрямилась единорожка. Она не обратила внимания на страдальческий вздох Дэш и подошла к двери в коридор. Сверху зашипел пар, и тяжёлая металлическая створка раскрылась, позволив Твайлайт выскользнуть наружу. Как только стало ясно, что им не грозит сию же минуту угодить в кандалы и стать живым товаром, они с подругами принялись обсуждать свой следующий шаг. На практике это вылилось в то, что Рэйнбоу поддерживала любую смелую идею, Эпплджек разводила копытами, не понимая всей ситуации, а Флаттершай сжалась в комок и тихо попискивала. Довольно быстро все согласились с Твайлайт. Как сказал Крейзи Рич перед отлётом, Гава знала, что Рэрити и Пинки покинули город, но не знала, куда они отправились. Лететь к подругам было рискованно, однако стоило отправить письмо при первой возможности. Тем временем из зацепок у них осталась только экспедиция принцессы Луны в Вечнодикий лес, которая упоминалась в дневнике. Ничего не оставалось, кроме как последовать заметкам. Дальнейший план они разработают по результатам погружения. Погружения в Вечнодикий.

***

— Рэрити! Проснись и пой, соня! Единорожка прянула ушами на стук в дверь. Она вяло подняла голову и потёрла глаза. — Тебе что-нибудь нужно, дорогуша? — зевнула Рэрити, прищурившись на источник шума. — Уже утро, глупышка! — тонким голоском прокричала Пинки, заглушённая, к счастью, плотным деревом двери. — Пора вставать! — Утро? — промямлила кобылка. Не может такого быть. Слабый свет окутал её рог, и тяжёлая занавесь у окна подвинулась в сторону. В комнату сразу заструились холодные рассветные лучи, упав на мешанину из идей и набросков на полу. — Что ж, пускай… — Можно я войду? — стук стал тяжелее, и Рэрити вообразила, как Пинки колотит в дверь головой. — Или тебе надо прихорошиться? У единорожки возникло ощущение, будто над ней глумятся, но сил на достойный ответ не нашлось. — Не надо, дорогая. Входи. Швея переборола очередной зевок, пока её подруга перепрыгивала через порог. — Ухтышечки! — вытаращилась та. — Что тут случилось? Ты что, устроила какую-то безумасшедшую вечеринку, а меня не пригласила? — Ну… — Рэрити нехотя обвела комнату взглядом и болезненно поморщилась. Обрезки ткани и скомканные листы усеивали пол, как игрушки у неряшливого жеребёнка. Два полуодетых поникена лежали у подоконника, а постельное бельё, вместо того чтобы быть на кровати, изображало некое подобие тента посередине комнаты. Единственным относительно чистым местом остался самый центр её рабочего стола, где ровной стопкой лежали чистовые дизайны в компании пары пустых чернильниц и сломанного пера. Единорожка удовлетворённо вздохнула, проведя ногой по бумаге. — Выдалась тяжёлая ночка. — О! О! Ты что-то нарисовала? Что же? — затараторила Пинки, выглядывая из-за плеча подруги. — Дай угадаю! Морского пони! Животное из шариков? Движения к тан… Рэрити заткнула ей рот копытом. — Узоры, дорогуша. Для тентов. — А-а-а. Да, это подходит, — Пинки хихикнула и отступила. — Как насчёт завтрака? Я сама испекла! «Испекла?» Единорожка поморщилась, подавив стон. — Конечно, дорогая. Я только… — она снова зевнула и принялась фасовать готовые листы в папку. — Я догоню. — Оки-доки-локи! Только не опаздывай совсем надолго, а то все кексики расхватают! — Пинки розовой стрелой вылетела в коридор, не потревожив и листочка с пола. Ещё зевок. Рэрити едва могла вспомнить триумф, с которым нанесла последний штрих прошлой ночью. Сколько она проспала? Кобылка стрельнула глазами в сторону распахнутой двери, а потом тайком вытерла заметную лужицу слюны со стола. «Леди не пускает слюни». Закрыв магией дверь, кобылка поднялась и проследовала в смежную ванную. Там она горестно простонала от вида своей растрёпанной гривы и мешков под глазами. Не желая совсем уж задерживаться, Рэрити выделила себе лишь тридцать минут на причёсывание и лёгкий макияж. Ещё десять она провела перед шкафом с платьями, который постепенно заполняла с тех самых пор, как добилась от мистера Рича инструментов и тканей. Единорожка выбрала относительно простое короткое платье белого цвета с синими акцентами — под цвет своих глаз. Не вычурно, но вполне допустимо для леди её статуса. Закончив, кобылка вернулась к зеркалу и надула губы. Её усилия не смогли до конца скрыть изнеможение. — Придётся довольствоваться этим. Она перекинула сумку через плечо, положила туда плоды ночной работы и зашагала в сторону корабельной столовой. «Глоток амброзии» представлял из себя узкую двухэтажную гондолу, примерно в два раза длиннее «Арго», с двумя пропеллерами по бокам. В отличие от шумного корабля добытчиков, «Амброзию» конструировали гораздо более презентабельным судном. Место открытых труб и манометров заняли мягкие ковры и картины, двери открывались без потоков пара и прочих фанфар, а в местах отдыха всегда можно было насладиться тихой оркестровой музыкой, путешествующей по латунным волноводам. Проходя мимо длинного иллюминатора, Рэрити поглядела вниз, на остров Фэллис. Он был больше главной части Хейтона — хотя и не мог похвастаться архипелагом меньших островков, которые составляли львиную долю последнего, — но куда менее развит. В то время как Хейтон каждый клочок земли покрыл домами и дорогами, скалистая местность Фэллиса сработала преградой на пути подобной всегопоглощающей застройки. На северной оконечности не было ничего страшнее низеньких холмов, однако по мере продижения к югу рельеф вспучивался всё сильнее и к краю острова образовывал, без преувеличения, гору. Её громада нависала над краем, словно поддатый пьяница, а снизу во все стороны торчали иззубренные глыбы и сталактиты. Складывалось впечатление, что вверх поднялась лишь половина горы, а вторая осталась возвышаться где-то над океанским дном. «Амброзия» покачивалась на тросах возле небольшой башни в центральной части острова. Город вокруг расположился на верхушках холмов, различные участки связывала воедино сеть хлипких деревянных либо внушительных каменных мостов. В оставшихся оврагах текли узкие речки, оканчивающиеся тремя водопадами на северном краю. Гляда на их берега, Рэрити не удержалась от гримасы. Вайтхорн упоминал, что заселять эту землю никто никогда не стремился, но недавние катастрофы оставили за собой целые острова беженцев. Пусть до сей поры пострадали лишь небольшие баронства, пони рекой стекались на свободные просторы Фэллиса. Целый город из палаток и тентов раскинулся на скалистых берегах, породив самую настоящую социальную катастрофу, на которую остальная Эквестрия закрыла глаза. Что ж, именно поэтому Вайтхорн задумал поездку сюда, и именно поэтому Рэрити отправилась за ним. Она подавила очередной зевок, переступив порог кают-компании. И стулья, и длинный стол уже почти опустели к её приходу, а единственными обитателями комнаты остались Пинки Пай и Вайтхорн. Последний сосредоточенно читал трио разложенных газет под самозабвенные разглагольствования примостившейся рядом розовой кобылки. — И тут я достала пушку и закричала: «сейчас пойдёт потеха!», и все остальные тоже закричали, правда, мне кажется, они не совсем поняли, потому что побежали от меня, ну, все, кроме таких здоровенных ребят, которые побежали на меня, но эти выглядели как-то совсе-ем недружелюбно… Вайтхорн поднял взгляд на вошедшую Рэрити, и его задумчивое выражение сменилось широкой улыбкой. — А, леди Рэрити! Я всё гадал, когда же вы к нам присоединитесь. И выглядите, как всегда, божественно! Рэрити лишь отмахнулась копытом. — Увольте, дорогуша. В комплиментах уже нет надобности. — Нонсенс! — воскликнул жеребец, облокачиваясь. — Я всегда считал нужным говорить всё, что приходит в голову, вне зависимости от того, нравится это кому-нибудь или нет. Рэрити почувствовала, как краснеет. Она быстренько перевела взгляд на стол и оценила оставшиеся блюда. «Кексы, пранцузкий тост, булочки с корицей, маффины. Хм». — Вы вдвоём дожидались меня? — кобылка левитировала маффин себе на тарелку и направилась к стулу рядом с Пинки. — Искренне надеюсь, что не доставила неудобств. — Не думаю, что вы могли бы, даже если бы попытались, миледи, — ответил Вайтхорн. — Ваш с мисс Пай вклад ценнее усилий целой сотни жеребцов. Если единственной платой для меня станут пара минут ожидания после завтрака, что ж — я с радостью соглашусь. Единорожка против воли расплылась в солнечной улыбке, усаживаясь за стол. — Приятно слышать, что нас ценят. — Она попробовала маффин. М-м, со вкусом блинчиков! — Вы знали, что вас начали звать «тётушка Рэрити?» — спросил Вайтхорн, вернувшись к своим газетам. — Это я про беженцев. Кобылка едва не подавилась и выпучила глаза от натуги. — Пардон? Как им вообще это в голову взбрело? — Это я! Это я! — воскликнула Пинки, взметнув копыто в воздух. — Они меня тоже тётушкой Пинки зовут! — Ах, ну да. — Что ж, следовало догадаться. — Вайтхорн, дорогой, что пишут в прессе? — Ничего хорошего, — бросил единорог. Он сложил все листы воедино и кинул на стол. — Ждём новую волну. Рэрити нахмурилась и отложила маффин, подтянув магией газеты. Громкий заголовок первой из них бросился на неё, как грабитель в подворотне:

«БЕДСТВИЕ НА МЭЙРВИКЕ УНЕСЛО ТЫСЯЧИ ЖИЗНЕЙ!»

Кобылка глубоко вздохнула, прежде чем начать читать. «Срочный сигнал бедствия с острова Мэйрвик был получен не далее как вчера после полудня на таумавещательной станции острова Фэллис её владельцем мистером Лэем Дрифтсом». Рэрити против воли презрительно скривила губы. «Мистер Дрифтс удерживал связь с пострадавшими порядка двух часов, в течение которых местный оператор подробно описал, как остров вдруг упал в океан. Неизвестное число кораблей с выжившими на борту успело спастись, однако оставшееся население — а до катастрофы оно исчислялось пятью с лишним тысячами, — скорее всего, погибло под внезапными атаками морских чудовищ…» Статья перешла к интервью с Лэем Дрифтсом, нужды читать которое Рэрити не испытывала. Когда она подняла взгляд, в её горле стоял тяжёлый ком. — Это ужасно. Вайтхорн мрачно кивнул. — Они происходят всё чаще, понимаете? Падения. Пинки Пай — лениво тыкающая кекс, пока Рэрити читала, — вдруг подскочила со стула. — Я пойду… помою посуду, — заявила кобылка, быстренько собрав оставшиеся тарелки и уместив их на спину. Её грива как будто чуть потускнела. — Я, э-э… ненадолго, — закончила она и исчезла за кухонной дверью. Рэрити тяжело покачала головой, уставившись в отделанное золотом окно. Беженцы липли к рекам, как ряска к краям болота. — Не могу поверить. Я ведь и не слышала о подобных катастрофах, пока была в Хейтоне. Вайтхорн ответил чем-то средним между насмешливым фырканьем и грустным смешком. — В этом всё и дело, леди Рэрити. Тяжело поверить. Вы сильно удивитесь, узнав, на сколь многое пони способны закрыть глаза ради иллюзии безопасности. Всё началось с маленьких островов на границы карты, знаете ли. Несчастные случаи раз в десяток лет — не более чем забавные странности, которые немногие знающие могли пообсуждать за столом и забыть наутро. Сейчас всё иначе, но Эквестрия меняется медленно. Жеребец указал на окно. — Кольтвер рухнул восемь месяцев назад, а вдоль здешних рек до сих пор бродят его обитатели. Теперь Мэйрвик. Это два крупных острова меньше чем за год — лежат на дне морском! Тысячи утонули вместе с ними, и наверняка с сотню беженцев прибудет сюда! И до сих пор никто и копытом не пошевелил! — по мере тирады он говорил всё громче, а в один момент и вовсе встал и подошёл к окну. — Вы не совсем правы, — ответила Рэрити. — Ведь мы же здесь? Эти пони не брошены окончательно на произвол судьбы. Вайтхорн тяжело вздохнул и кивнул. — Да, леди Рэрити. Мы здесь. Вы, Пинки и ещё с дюжину добровольцев и благотворителей помогли жертвам катастроф, но какое это имеет значение? Острова всё равно падают, и никто не спешит хотя бы выяснить почему, — единорог отвернулся и посмотрел на неё уставшим глазом. — Порой я страшусь, что Эквестрия не пошевелится, пока десятки тысяч не начнут тонуть каждую неделю, а к тому времени, очевидно, уже будет поздно. — Разве не за этим вы здесь, дорогуша? — спросила кобылка, поднявшись. Она подошла к Вайтхорну и с улыбкой положила копыто ему на плечо. — Вы журналист, и ваши связи позволяют говорить громко. Ни к чему переживать о проблемах вне нашей власти, пока мы всё ещё способны сыграть свою роль. Просто сосредоточьтесь на работе, и Эквестрия последует, уверяю вас. Жеребец посмотрел ей в глаза, и его хмурость уступила место слабой улыбке. — Полагаю, вы правы. Неизвестно, зачем я пытаюсь достучаться до вас, когда в Эквестрии вы единственная, кто в этом не нуждается, — он взял копыто единорожки в своё и благодарно сжал. — Спасибо вам, миледи. Или мне лучше звать вас тётушкой? — О небеса, ни в коем случае! — Рэрити изобразила отвращение и махнула гривой, дабы скрыть за ней румянец. — Может, мне и стукнула пара сотен лет, но я предпочитаю надеяться, что годы пока не так бросаются в глаза! Они вместе рассмеялись — его низкий хохот и её высокое девичье хихиканье. Потом какое-то время постояли в тишине, сквозь стекло глядя на остров внизу. Вайтхорн прервал молчание: — Что ж, полагаю, завтрак можно считать оконченным. Нас всех ждёт трудный день, а через пару суток прибудут и беженцы с Мэйрвика. Пора приниматься за работу. Рэрити согласно склонила голову. — Вы совершенно правы, Вайтхорн. Я рассказывала, чего добилась прошлой ночью? Теперь у наших тентов есть новый дизайн. Они мало того, что будут расходовать на треть меньше ткани, так ещё и станут теплее! Думаю, мои дорогие швеи будут в восторге…

***

Твайлайт слушала успокаивающее тиканье механизмов, пока они с Флаттершай брели по коридорам «Арго». Довольно неожиданным оказался тот факт, что знание о Вечнодиком лесу было полностью утеряно в нынешнем мире. Си Сэйбр внимательно выслушала их с подругами описание мрачной чащи, после чего заявила, что сейчас они вообще не готовы к погружениям, тем более в самое опасное место старой Эквестрии. Следовало пополнить припасы, починить внутренние повреждения подлодки и решить, что делать с нехваткой скафандров. Заказы на личные комплекты для кобылок уже были высланы из особняка Ричей, однако изготовление обещало занять не меньше двух недель, а Твайлайт была категорически против стоянок в небе из страха перед преследователями. Поскольку Хейтон оказался закрыт, Си Сэйбр и Санфезер провели мозговой штурм и предложили единорожке сделать небольшой крюк. Неподалёку, на пути к островам Хайфрог, проходил город Левиафановы Волны[1], и в нём можно было удовлетворить все нужды корабля и экипажа. Твайлайт поинтересовалась, что за «проходил неподалёку», но в разговор встряла Трейлс и — с такой раздражающей ухмылочкой — заявила, что это сюрприз. К вящему раздражению единорожки, остальная команда её поддержала, а потому Твайлайт осталась в неведении. Вероятно, предположила она, летающие острова могли как-то ограниченно перемещаться. В Хейтоне кобылка ничего подобного не заметила, но, воможно, просто потому, что не уделила должного внимания. Теперь они подлетали к нужному месту. Твайлайт напросилась вместе со Стар Трейлс сверить навигационные карты и выяснила, что посадка будет самое меньшее за час до заката. Весь день кобылка смотрела в небо — выискивая то ли летающие острова, то ли грифоньи корабли, — но горизонт оставалася пустым. Впрочем, время уже перевалило за полдень, так что ждать оставалось недолго. Неожиданный лязг вырвал единорожку из раздумий и заставил оглядеться. Оказывается, они уже подошли к отсеку с подлодкой. Флаттершай прижалась к боку подруги и дрожала как осиновый лист. Вскоре прозвучала ещё серия металлических ударов, после чего вентиль на двери повернулся и показалась взбудораженная Рэйнбоу Дэш. — Твайлайт, Флаттершай! Знаете, что? — попыталась она перекричать рёв сквозняка. — Я только что видела Левиафановы Волны! Вы обалдеете, зуб даю. Они намного клёвее Хейтона! В голове Твайлайт прошла маленькая битва, и жажда грамматической справедливости победила любопытство. — Нет такого слова! — закричала она. Призвав магию, кобылка захлопнула дверь и закрыла вентиль. — Ну и пусть, — Дэш помахала копытом в воздухе, будто отгоняя назойливую, грамматически правильную мошку. — Эй, а кто-нибудь из вас… Воу, Твайлайт. Ты в порядке? Та раздражённо хлестнула хвостом и вызывающе уставилась на подругу. Прошлой ночью она почти не спала и надеялась, что никто не заметит. — Всё нормально. Ты что-то хотела? Рэйнбоу наклонила голову и с прищуром оглядела единорожку. — Ну-у, если нормально… Знаете, где ЭйДжей? Флаттершай на мгновение подняла взгляд от пола. Твайлайт задумчиво постучала копытом по подбородку. — Должна быть с Дасти. Он хотел узнать про Старую Эквестрию, а она… ну, ты помнишь, любит свои байки. Рэйнбоу усмехнулась в копыто. — Ещё бы! Ладно, пойду, обрадую её. Встретимся на мостике! Пегаска взмыла в воздух и унеслась, обдав подруг порывом ветра. Твайлайт посмотрела ей вслед — и только потом поняла, что так и не спросила, как эти Левиафановы Волны выглядели. — Эй, подожди! Рэйнбоу! — кобылка застонала и стукнула себя по голове. — Глупая, глупая. А ну, соберись, Твайлайт. Со вздохом она натянула улыбку и обернулась к Флаттершай, которая скрылась от вспышки гнева за секционной перегородкой. — Ну, что ж, пошли на мостик? Та что-то пропищала. То ли это были слова, то ли — зов мыши, попавшей в беду. Улыбка Твайлайт застыла, и она отвернулась вперёд — скрыть усталые глаза. — Хорошо, идём! — как могла бодро воскликнула кобылка. Твайлайт пошла по коридору в полной уверенности, что Флаттершай не отстанет. С самого своего пробуждения в особняке Ричей тихоня липла к подругам, как утята к матери, и общалась исключительно попискиваниями, невнятными звуками и качанием головы. Единорожка стала даже задумываться: а не крылось за этим какой-то иной причины, помимо её обычной стеснительности? Может, до того, как заклятие с кокона было снято, её мучили такие же кошмары, какие преследовали сейчас Твайлайт? Во сне она выглядела умиротворённой, но всё же… «А с другой стороны — как ещё Флаттершай может себя вести, очнувшись через тысячу лет после конца света?» Единорожка мысленно встряхнулась, поднимаясь по ступенькам. «Ну же, Твайлайт. Где твоё научное любопытство? Рэйнбоу восхитил тот город. Надо узнать, что в нём такого». Ко времени, когда кобылки подошли к закрытым дверям мостика, Твайлайт успешно погрузила себя в волнительное предвкушение. Она бодро прошагала в клубы пара и почти налетела на Флинтлока. Здоровяк поднял бровь, глядя на вошедших. — Думал, дольше провозитесь. Топайте на мостик, малютки. — Благодарю, — ответила Твайлайт. Она протиснулась за жеребца (а следом за ней и Флаттершай) и радостно уставилась в окно. — Так что, мы почти прибыли? Стар Трейлс оторвалась от карт и поглядела на неё. — А? Это ты откуда взяла? — От меня! — Рэйнбоу на миг сложила крылья, чтобы протиснуться сквозь затор в дверях. — Я всё видела, когда летала! Флинт вскрикнул и еле пригнул голову, когда над ним промчалась радужная молния; а когда в коридоре показалась и Эпплджек, он сердито раздул ноздри. — Зачем я вас только позвал? — проворчал он. — И тебе не хворать, Флинт, — усмехнулась Эпплджек. — Подвинешься? Закатив глаза, Флинт освободил проход. — Да проходи, ковпоньша. Твайлайт к тому моменту миновала пробку и уже пританцовывала на кончиках копыт рядом с панелью управления Санфезер. — Ну, где? Я ничего не вижу. Трейлс с раздражённым стоном оскалилась на парящую Рэйнбоу Дэш. — Вот зачем ты её привела? Я уже всё продумала, тютелька в тютельку, а ты взяла и запорола момент. Спланировала до минуты — нет, всё в сливную трубу! — Выше рог, Трейлс, — фыркнула Рэйнбоу. — Как будто я вообще сюрприз испортила. Новоприбывшие расселись вдоль задней стенки, дожидаясь зрелища, и в рубке воцарился гул непринуждённой беседы. Твайлайт не вслушивалась, сосредоточившись целиком на горизонте. Спустя несколько минут она осмелилась повернуться к Санфезер. — Долго ещё? Та не потрудилась даже оторвать взгляд от панели: — Чуть меньше десяти миль. — И спустя минуту добавила: — Думаю, город тебе понравится. — Правда? — Твайлайт удивлённо покосилась на пилота, которая обычно сидела с угрюмой миной, а сейчас впервые завела разговор. — Почему? — Скоро увидишь. — А... ну, ладно, — Твайлайт вновь вгляделась в горизонт, чувствуя себя любопытной мелюзгой, докучающей няне вопросами. «Если до города всего десять миль, разве мы не должны его видеть?» Она знала, что горизонт ограничивает дальность зрения пони семью милями, но высокие объекты — такие как горы или, скажем, парящие острова — должны виднеться и на большем расстоянии. Наконец в свете клонящегося к горизонту полуденного солнца показались тёмные фасады первых зданий. Они постепенно приближались и прибавляли в размерах, скоро стали видны фундаменты, а дальше, в глубине острова… Твайлайт нахмурилась. Строения перестали увеличиваться по мере подлёта. Они становились ближе, но оставались на уровне моря. И тут её глаза полезли на лоб. «Это… корабли». Она украдкой взглянула на Санфезер и заметила, что старая кобыла едва заметно — и весьма довольно — ухмыляется. Твайлайт покачала головой и перевела взгляд обратно на плавающий город, который раскинулся перед ними. Левиафановы Глуби были похожи на беспорядочные плавучие трущобы. Сотни судёнышек сбились в кучу, лениво покачиваясь на волнах, скреплённые лишь верёвками, цепями да мостками — лишь бы не расплылись кто куда. И если что и отобьётся от стаи, подумала Твайлайт, пропадёт навеки — у большинства судов не было даже намёка на двигатель, лопасти, баллоны или паруса. Весь город был скорее гигантским плотом. Даже самые крупные и крепкие его части напоминали приземистые здания — вырванные с корнем из суши и брошенные в воду, — чьи поросшие солью «первые этажи» теперь омывали волны. На самом носу этого скопища возвышалось одно огромное деревянное сооружение. Его стены, расходившиеся лучами звезды, охраняли резные носовые фигуры, а струящаяся золотая и серебряная филигрань резко выделяла его на фоне соседей своей роскошью. С шести лучей вздымались длинные флагштоки, каждый — под своим стягом, а крыши над каждым лучом были выкрашены в цвета соответствующего знамени. Подобных крепостей в городе были единицы; большая же его часть представляла собой лоскутное одеяло из плотов, плавучих лачуг и изредка — голых остовов кораблей. Но Твайлайт так и не разглядела, как же этот город двигается. Неужели он целиком во власти течений? «А ведь в океане водятся чудища, пожирающие пони! Как такое количество народа умудряется жить здесь, в таком ветхом месте? И никаких видимых укреплений, чтобы отразить нападение». Она отвела взгляд, полный вопросов, — сначала к Санфезер (та упорно смотрела вперёд), потом к ухмыляющейся Стар Трейлс. — Ну давай, — подначила та. — Знаю же, что спросить хочешь. Твайлайт сузила глаза, уши её дёрнулись чуть назад. Она не любила, когда её водят вокруг да около. Слишком уж напоминало старшие классы. Сколько раз в жизни она лебезила, вымаливала и пресмыкалась, лишь бы утолить жажду знаний? Ноздри её раздулись, и в воображении мелькнуло, как она хватает Трейлс за рог и впечатывает эту самодовольную рожу в палубу, пока от ухмылки не останется... Твайлайт моргнула. Мысли оборвались. «Что?» Эпплджек наблюдала за ней с тревогой, прикусив губу. — Всё в порядке, сахарок? — И вопрос-то задашь? — добавила Трейлс. Си Сэйбр, до сих пор молчавшая, резко топнула копытом. Звонкий стук привлёк внимание. — Хватит, Трейлс. Она тебе не кролик, перед которым надо морковкой трясти. — Пегаска повернулась к Твайлайт. — Город тянут два древних левиафана. Их направляют сетями с рыбьей привадой, а океанские твари и близко к ним не подплывают. Ещё вопросы? — Э… Никаких, спасибо, — Твайлайт быстро отвела взгляд на город и приближающуюся причальную башню в иллюминаторе. Конечно, у неё были вопросы, но жуткий образ из наваждения всё ещё маячил перед глазами, как мрачная туча, уплывающая за горизонт. Всмотревшись в воду, Твайлайт увидела внизу смутные очертания громадных левиафанов. «Левиафановы Волны, значит?» Существа были огромными — величественными! — но в сердце Твайлайт не было волнительного трепета. Только усталость. Опустошённость. И ощущение вопросительного взгляда Эпплджек на затылке. Твайлайт всегда чувствовала себя лучше, когда её ум был занят чем-то важным, и эта ураганная остановка в Левиафановых Волнах пришлась как нельзя кстати. Нужно было многое сделать, а угроза погони от Гавы не давала расслабиться ни на секунду. Три дня пролетели в заботах: они снимали мерки для водолазных скафандров, закупали припасы и дорабатывали подлодку в арендованной мастерской. По ночам Твайлайт намечала планы, штудировала исторические книги в поисках намёков на нынешнее состояние Вечнодикого леса и обсуждала возможные маршруты в компании Рэйнбоу Дэш и Стар Трейлс. Она ловила сон урывками по час-два, боясь снова погрузиться в кошмар, и ей везло — сновидения не приходили. Она избегала долгих бесед с Эпплджек и всегда находила повод улизнуть, если чувствовала, что разговор может затянуться. Она знала, что подруга беспокоится о ней, но что могла сделать земная пони? Магия всегда была стихией единорогов. Сейчас перед Твайлайт стояла задача — и она ныряла в неё с головой, отвлекаясь от тревожных мыслей. После сумбурной остановки в Левиафаньих Волнах они два дня летели на юго-запад. В своих исследованиях Твайлайт не смогла найти чётких упоминаний о Вечнодиком лесе, но после обнаружения нескольких перекрёстных ссылок стало ясно, что он никуда не делся. В дневниках, картах и альманахах говорилось об особом месте под названием «Змеиное Око» — участке неба, куда дирижабли залетали, но редко возвращались невредимыми. Твайлайт вчитывалась в истории о судах, дрейфующих у его границ, — без следа экипажа на борту; об экспедициях бравых добытчиков, бесследно сгинувших в толщах вод под Оком; об измученных командах, возвращавшихся в порт с безумным бредом на устах. Нечёткие границы Ока пролегали именно вокруг того места, где, по мнению Твайлайт и Рэйнбоу, когда-то рос Вечнодикий лес. Даже Си Сэйбр это подтвердила, когда поняла, куда их приведёт намеченный курс. Невозможно было чётко определить, где начиналось Око. Даже когда до конца пути оставалось совсем немного, Твайлайт не могла сказать наверняка, в какой именно момент они вошли в его пределы. Небо оставалось таким же ясным, волны — столь же спокойными, и всё же в какой-то миг она осознала, что копыта сами в беспокойстве носят её туда-сюда по кораблю, а взгляд выискивает за каждым облачком воображаемых охотников. Твайлайт чуть не выпрыгнула из кожи, когда «Арго», всегда мерно тикающий, вдруг затарахтел и захрипел, как заядлый курильщик с многолетним стажем. Она едва понимала, как устроен сложный механизм корабля, но даже ей было ясно: что-то пошло не так. Судно резко дёрнулось и начало медленно терять высоту. Через секунду по коридорам разнёсся низкий гул сирены. Они не сорвались в пике и даже не падали, но корабль явно снижался в непривычном темпе. Меньше чем за минуту Твайлайт промчалась по коридору, взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и ворвалась в кабину экипажа. — Что случилось? — выпалила она. — Я почувствовала толчок. Здесь уже собрались все, кто присутствовал на борту, отчего даже в таком просторном помещении ощущалась теснота. — Давление в оболочке падает, — хмуро отозвался Флинт. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и баюкал в копытах оружие, как любимое дитя. — Проклятие сбывается. — Проклятий не бывает, — вырвалось у Твайлайт, едва она шагнула в комнату. После фиаско с ядовитой шуткой у неё почти что выработался рефлекс. — Чары, колдовство, иллюзии, даже гейсы? Вполне. Но проклятия, сглазы и порча это сказки. — Твои сказки только что угробили мне трубы, — всхрапнула Санфезер за панелью управления, в ровном ритме нажимая передними копытами на тяжёлую педаль, как на насос. — И что, сильно это плохо? — спросила Эпплджек. Она сняла шляпу и прижимала её к груди. — Мы ж не пойдём ко дну, да? — Всё в порядке, — заверила Сэйбр. Её твёрдый голос заметно успокаивал.на фоне громкого стука и скрежета в корпусе. — «Арго» спроектирован так, чтобы при необходимости держаться на воде — будь то экономия энергии или ремонт. Как только сядем и стабилизируем двигатель, займемся заменой трубы. — Долго это займёт? — спросила Рэйнбоу Дэш. Она парила над панелью управления, раз в пару секунд нервно бросая взгляды на приближающийся океан. — Примерно сутки, — пожала плечами Трейлс. — Эта труба не впервые бунтует. До неё хрен доберёшься, и больше двух пони за раз не пролезет. — Ну, мы ж не будем сидеть весь день и гривы заплетать, да? — спросила Рэйнбоу. — Та птичка Гава ещё может быть у нас на хвосте, и мы уже близко для спуска подлодки, так? Санфезер прочистила горло. — Держитесь крепче, — произнесла она буднично, словно говорила о погоде. Все бросились хвататься кто за что, и Твайлайт последовала их примеру. Корабль содрогнулся всем корпусом, — и широкий лобовой иллюминатор глухо ударился о воду. На мгновение единорожка испугалась, что судно пойдёт ко дну: кабина почти целиком ушла под воду. Но плавучий корпус всё же взял своё. Когда кабина вынырнула из воды, желудок Твайлайт сделал сальто. Она не смела выпускать свою опору из копыт, пока корабль — уже безмолвный — не начал мерно покачиваться на волнах. Сэйбр подала голос первой: — Доложить обстановку. — Никаких следов новых повреждений, — Санфезер бегала взглядом по стене датчиков и приборов. Но тут же щёлкнула хвостом по воздуху. — Нет, вру. Ещё труба лопнула. — Великолепно, — застонала Трейлс. — Кто-нить из вас пачкал копыта маслом? — спросил вставший Флинт. — Из Дасти ремонтник, как… хм, как из историка. Не сваливать же всю работу на одну Санфезер. — Эй! Вообще-то, я помогаю! — вскинулся Дасти Тоум, оторвав голову от бортика. Эпплджек подняла копыто. — Я не так много повидала, с чем и как вы тут теперь управляетесь, но в своё время я мастерить умела. Могу подсобить, если возьмёте. — Ты не с нами? — нахмурилась Рэйнбоу. — Нам бы держаться вместе. Эпплджек с улыбкой нахлобучила шляпу обратно на макушку. — За меня не тревожьтесь, девчонки. Вы делайте свою работу, а мы тут приглядим, чтоб кораблик запахал, как фермеры в посевной сезон. А если полезет кто, я ему так влуплю, что неделю не очухается. — Вот и решено, — объявила Сэйбр, сразу перебив возражения Рэйнбоу. — Санфезер, Дасти и Эпплджек останутся обслуживать судно. Остальным готовиться к погружению.

***

— Рэрити? — Да, дорогуша? — Рэрити оторвалась от кройки. Под полог её рабочего шатра просунулась Пинки Пай со стопкой противней на спине — пахло свежевыпеченным банановым хлебом. — Ты не видела мои спецконверты? — Пинки сделала ещё шаг, оглядывая царящий в шатре творческий беспорядок из тканей и материи. Рэрити нахмурилась. Зажёгши рог, она аккуратно сняла и отложила в сторону рабочие очки. — Твои… спецконверты? Напомни, что это, если не затруднит? — Это то, что я выпросила у Твайлайт, глупенькая! — Пинки подняла копытом целую стопку изящных одеял и принюхалась к земле под ними. Хвост за её спиной дрожал как отбойный молоток. — Перед поездкой она защитила одну пачку от плохой погоды на случай срочнейших пригласительных форс-мажоров! Рэрити уж собралась отметить, что нетактично беспокоить их погрязшую в делах подругу такой ерундой, как вдруг заметила дёргающийся пушистый хвост. Взгляд единорожки на миг метнулся к потолку. — Пинки, дорогая? Ты видела свой хвост? — Ась? — кобылка оглянулась и выпучила глаза, будто впервые узнала о его существовании. — О! Рэрити, как думаешь, если он дрыгается задом наперёд, что это значит? Единорожка нахмурилась. На её памяти Пинки ни разу не усомнилась в знаках своего загадочного чувства. Да и все прекрасно помнили, что сулил её дрожащий хвост. — Без понятия, дорогая. Я была весьма уверена, что невозможно дёргаться задом наперёд. — Я тоже, — протянула Пинки. Она задумчиво поджала губы и ковырнула копытом землю. — Он уже полчаса такой, и до сих пор ничего не упало! Странно… — Не переживай, наверняка всё узнается со временем, — бросила Рэрити, возвращаясь к работе. Помявшись пару секунд, она всё же добавила: — Это ведь… не что-то исключительное, правда? Однако розовой кобылки уже и след простыл. Её обыкновенный беззаботный напев затихал вдали, и вместе с ним затихли тревоги в голове Рэрити.

***

Твайлайт стояла на покачивающейся палубе субмарины и смотрела на «Арго». Без поддержки двигателей он странно накренился, колыхаясь на волнах. Его громадная оболочка погружала кобылку в тень. Голос Рэйнбоу Дэш прорезался в шлеме: — Э-э, Твайлайт? Ты идёшь или будешь добираться вплавь? Единорожка устало улыбнулась. — Иду, — пообещала она. Ей не очень нравилось лазать по лестницам в гидроскафандре, но тут она ничего не могла поделать. Даже перестроенная под больший экипаж, подлодка еле-еле вмещала шестерых. А хранить дополнительные костюмы и вовсе было негде. Впрочем, тут была и светлая сторона — этот скафандр подгоняли лично под Твайлайт, и он был ей гораздо удобнее. А ещё его украсили фиолетовым и поставили фиолетовый фонарик! «И прятать усталость в шлеме гораздо проще». Единорожка закрыла люк и протиснулась на переполненный мостик. Тут собрались все кроме Флинта: Трейлс и Сэйбр управляли агрегатом, а Дэш по одной своей натуре признавала лишь первые ряды. Флаттершай же, судя по всему, просто старалась держаться рядом с подругой. Твайлайт удивилась, когда перед отправлением увидела тихо семенящую за Дэш пегасочку в собственном костюме. В котором она всё равно умудрялась казаться маленькой и хрупкой. Единорожка всё недоумевала, как это Флаттершай решила броситься в самое пекло, но потом показался Дасти Тоум с назойливыми просьбами об интервью, и всё встало на свои места. Си Сэйбр обернулась на лязг бронированных копыт Твайлайт. — Все внутри? Хор подтверждений пронёсся в её шлеме; от низкого рыка Флинта до тоненького писка Флаттершай. Твайлайт отозвалась последней: — Мы готовы. — Принято. Погружаемся. Единорожка смотрела за кромкой воды, взбиравшейся всё выше по ту сторону стекла. Когда на глубине свет пропал совсем, она выключила свой передатчик. Подругам незачем было слышать её участившееся дыхание.

***

Рэрити чувствовала, как деревенеет её тактичная улыбка, пока она пробиралась за Вайтхорном к станции таумавещания Фэллиса. Станция представляла собой броское здание, украшенное витражами и прямо пышущее дороговизной. При том профессиональный взгляд Рэрити видел во всё этом нагромождении лишь безвкусицу и уродство. Однако не здание вызывало у единорожки такую реакцию. Нет, враждовала она с его владельцем, работником и жильцом — мистером Лэем Дрифтсом. Вайтхорн обернулся, и по его лицу скользнула понимающая улыбка. — Осторожнее, леди Рэрити. Ваш гнев виден. Та нахмурилась, презрительно оглядывая гобелены на стенах. — Я весьма удивлюсь, если моё отношение к мистеру Дрифтсу ещё хоть для кого-то секрет, Вайтхорн. — Пусть так, но неразумно с порога настраивать его против себя. Единорожка вздохнула. — Простите. Столько новых беженцев, и так внезапно… Кажется, я немного на взводе, — она пригладила чуть выбившиеся кудри. — Если этот увалень не способен за собой следить, как я могу терпеть? — Что ж, право ваше, — ухмыльнулся Вайтхорн. — Посмотрим, чем всё кончится. Жеребец отворил дверь в комнату, откуда таумаграммы отправлялись своим адресатам. Рэрити признательно кивнула, а потом вскинула нос и прошествовала внутрь, в облака табачного дыма, будто бы множащиеся с каждым её визитом. Почти всё место занимала рабочая панель, вмонтированная в стену. Её стальной корпус погряз под слоями табачного налёта, несколько десятков измерительных стрелок и датчиков непрерывно жужжали. Большое панорамное окно закрывали тяжёлые занавески, оставляя освещение на одинокий канделябр с тремя свечками под потолком. Его тусклые лучи выхватывали в дыму очертания двух пони — жеребца и кобылы. Пегаска сидела за кипой бумаг, лихорадочно бегала по ним глазами и что-то строчила в видавший виды блокнот. Её растрёпанный облик буквально кричал об изнеможении. Оранжевый жеребец же выглядел спокойнее. Он просто развалился в кресле перед панелью и держал магию на белёсом управляющем шаре. Кобыла сразу вскинула голову и уставилась на посетителей с кривобокой улыбкой. — Приветствуем-в-таумовещательной-станции-чем-можем-помочь? Вайтхорн опустил голову, порылся в седельных сумках и выудил пачку писем. — Нам бы хотелось узнать, не изволит ли мистер Дрифтс отослать в Хейтон некоторую корреспонденцию. Пегаска побледнела от толщины «корреспонденции». Глубоко вздохнув, она было собралась ответить, но тут Лэй Дрифтс повернулся в кресле. — А, Вайтхорн! И леди Рэрити, — последнее имя он произнёс с ноткой нескрываемого раздражения. — Конечно, я займусь вашими письмами — за соответствующую плату. Хейтон, говорите? Сколько слов? — Лишь несколько тысяч, не больше, — ответил Вайтхорн. — Наброски статьи. Рэрити прокашлялась и вытянула из сумочки единственный листок. — И пара сотен от меня, будьте любезны. Мистер Дрифтс закряхтел, отворачиваясь обратно. — Восемьдесят пять бит — и будет доставлено завтра к утру. — Чудно, — отозвался Вайтхорн. Жеребец бухнул толстые конверты на стол перед пегаской, вызвав у неё тихий жалобный стон. Письмо Рэрити подлетело секундой спустя и осторожно приземлилось сверху. — Вот ваши деньги, мадам, — произнесла единорожка, левитируя стопочку золотых монет. Стоило ей их отпустить, как деньги тут же окутались бледно-жёлтым облаком и полетели к мистеру Дрифтсу. Он покрутил монеты перед глазами, пересчитывая. — Ровно восемьдесят пять. Хорошо, когда клиенты не пытаются обдурить. Улыбка Рэрити скисла в гримасу. Она продержалась целую секунду, прежде чем слова всё же вырвались: — Частая проблема для вас, мистер Дрифтс? Лэй Дрифтс хмыкнул и вытащил изо рта сигару. — Не представляете насколько, леди Рэрити. Я в курсе, что вам тут всё в новинку, так вот подскажу, как Одарённый Одарённой: эти проклятые беженцы из кожи вон вылезут, чтобы нас надуть. Единорожка стиснула зубы. Она видела провокацию и, как настоящая леди, не собиралась… — А я вот слышала, что это вы здесь пытались всех «надуть». — Да ну? — жеребец грузно повернулся, не выпуская из магической хватки гудящий терминал. — Видать, вы проводите слишком много времени среди этого сброда, леди Рэрити, если позволите так выразиться. Без понятия, какую ложь вам льют в уши, но каждый день сюда приходят толпы оборванцев и пытаются всучить мне всё что угодно, кроме денег. — Они просто пытаются отправить весточку семьям! — огрызнулась Рэрити. — Вам предлагают украшения, еду и услуги просто потому, что, когда родной дом падает в океан, некогда возиться с деньгами. А вы держите их отрезанными от мира. Это бессердечие! — По-вашему я тут благотворительностью занимаюсь, миледи? — поинтересовался Лэй Дрифтс. Вдруг его глаза расширились, и он склонился в приступе кашля. — Гр-р, неважно. Вы приносите биты, я отправляю письма. Так было, и так будет. А теперь, если вам нечего предложить по делу, я вернусь к работе. Жеребец отвернулся и злобно закусил свою сигару. Рэрити пару секунд буравила взглядом его затылок и скрипела зубами, но быстро совладала с собой. Она и так уже опозорилась, сорвавшись. Многие и многие пони нуждались в ней, а она тратила время на споры с Одарённым болваном. Так ничего не добьёшься. Единорожка вихрем развернулась и увидела, что Вайтхорн терпеливо ждёт, оперевшись на дверной косяк. С полным праведного возмущения «хм!» кобылка прошагала мимо него в коридор, даже не обернувшись. — Браво, леди Рэрити, — раздался позади голос Вайтхорна. — Этот Лэй Дрифтс не заслуживает своей метки, — бросила единорожка. — Он мог так всем помочь, а вместо этого единолично лишил всех сообщения с миром! — У беженцев остаются почтовые корабли и посыльные, — напомнил Вайтхорн. — Он, может, и стал преградой, но не всеобъемлющей. Рэрити хмуро остановилась перед наружной дверью. — Какое право он имеет так себя вести? Он будто всерьёз считает, что кьютимарка даёт какие-то высшие привилегии и позволяет вытирать об остальных ноги! А вы говорите мне, что все Одарённые такие? Вайтхорн пожал плечами, приблизившись. — Уж точно многие из них. Обычно им чужды страдания простого пони. — Как низко! — единорожка отворила дверь чуть резче, чем намеревалась, отправив створку до самой стены. — Одарённые могли бы принести столько добра, если бы соизволили пошевелить копытом! Она шагнула в проём и чуть не врезалась в Пинки Пай. — Приветик! — поздоровалась та. — А у меня тут беда! — А-а… э… — Рэрити склонила голову, позабыв про злость. — Что случилось, дорогуша? Пинки встала боком и указала на свой дрыгающийся задом-наперёд хвост. — Хвост дёргается уже совсем сильно! Единорожка сразу попятилась под своды коридора, едва удержавшись от боязливого взгляда наверх. — Эм, это всё весьма настораживает, дорогая, но я не думаю… — Да нет же, ты не понимаешь! — Пинки вытащила подругу на вечерний воздух и во всеуслышание прошептала ей на ухо: — Думаю, случится что-то исключительное! Рэрити нахмурилась. — Хм, ты можешь предположить конкретнее? Единорожка отодвинулась и поглядела на розовый хвост. Тот действительно дёргался. Причём весьма отчаянно, да и в таком ритме, который кобылке до того не встречался. Вайтхорн тоже вышел за порог и прокашлялся. — Простите, а в чём, собственно, дело? Её хвост дрожит, и?.. Рэрити обернулась ответить, но вдруг слова застряли у неё в горле, а через рог прошло… что-то. Ощущение было ей в новинку, однако походило на то, как шкурку кусал мороз после домашнего тепла или как на языке отпечатывался холод блюда, оказавшегося вдруг стылым в середине. Она вдруг ясно поняла, что всё это время вокруг присутствовала магия, тончайшие чары, которые единорожка заметила лишь после их исчезновения. Она нахмурилась вновь. Сердце застучало. Нестерпимо захотелось бежать, вот только куда и от чего? — Вы тоже почувствовали, дорогие? Со стороны реки донеслись крики. Рэрити мигом оказалась у перил, и от увиденного у неё в горле встал ком. Лагерь беженцев взбушевался, обезумевшие пони неслись не разбирая дороги, куда угодно, лишь бы повыше. Жители Фэллиса лишь взирали на всё с любопытством. Тут один выкрик кристально чётко прорезался сквозь воздух: — Нет! О Селестия, нет! Только не снова! Рэрити медленно попятилась. Оглянулась. — Думаете, нам стоит поспешить… Рокочущая дрожь едва не сбила её с копыт, а секунду спустя земля ушла вниз.