Алёнка

— Алёнушка, го после уроков в ТЦшку? — Меня Алексеем зовут, если ты не усёк. — Усёк, усёк, остынь! Пошли посидим, пропишем тебя. А то не по-пацански как-то. Нам Шурила пивка возьмёт, у него брательник в фудкорте работает. Хоть расскажешь про себя, а то уже две недели учишься, а всё как не родной. — Давай, Лёх, не обижайся на Миху, он в детстве с печки упал, башкой ударился, а так нормальный пацан, — вклинился в разговор Олег. — Я б пошёл, ребят, но у меня реп. В другой раз, ладно? — Лёшка решил не обострять и не выкобениваться, всё ж, его позвали знакомиться. — Замётано. Тогда через субботу приходи ко мне на днюху. Я всегда весь класс приглашаю, так что, не придёшь — обида на всю жизнь, понял? — Ладно, Мих, приду. Спасибо.       С Ангелиной они жили в соседних корпусах, поэтому домой часто ходили вместе. Она быстренько поняла, что новенький сечёт в точных науках, и, мило хлопая глазками, попросила помощи на весь предстоящий год. Опять же, контрохи удобно списывать, так как сидели они на одном варианте. — Кстати, зря ты постригся, тебе шло, — сказала на следующий же день Ангелина. — И вообще, ты симпатичный. А что невысокий, так не всем же потолок подпирать.       Они действительно хорошо смотрелись рядом. Миленькая миниатюрная Ангелина давала возможность почувствовать себя чуть ли не рослым и плечистым. До полдороги за ними неизменно волоклись Олег и Мишка, отпуская тупые шуточки насчет Дюймовочки и Мальчика-с-пальчик и того, что секс у них будет именоваться «тютелька в тютельку». — Ну что, к Михе-то на ДР пойдём? — Да я не знаю, он и так уже задолбал своими подколами. — Пошли, там все будут. У нас, вообще-то, класс нормальный. Самые козлы после девятого слились. А Миха, ты не смотри, что шебутной, он хороший. А ещё он в химии и биологии самый крутой. Будет в мед поступать. — На психиатра? — На хирурга. Представляешь, у него мать умерла во время операции. Врачебная ошибка. Его брат в медицинский пошёл, а теперь вот Миха. Он в седьмом классе после смерти матери вообще не улыбался, а потом вот так базарить начал. А так он не злой. Это у него, наверное, защитная реакция. — Ясно. Я ж не знал. — Ты на подарок будешь скидываться? Мы всегда от класса дарим. Но если у тебя с финансами туго, то ничего. — Да нет, я впишусь. Сколько надо?       На Михин день рождения собрались действительно все, пришли даже некоторые из тех, кто слился в колледжи и другие школы. Встречались у калитки — дом был огорожен забором, и на проходной надо было называть номер квартиры, а охранник пропускал строго по оставленному списку. Парни держали охапку шаров с дурацкими надписями, Олег и Рома тащили какую-то внушительных размеров коробку, а девочки собирали подписи под огромной самодельной открыткой.       Мишка встретил их на пороге своей необъятной квартиры. В одной из комнат был накрыт поставленный буквой «Г» стол, в другой, очевидно, намечалась дискотека. Новорожденного заставили сразу распаковать подарок — в коробке оказался человеческий скелет, такой набор «собери сам», и подставка для него. — Ну вот, Мих, соберёшь себе подружку, — хлопнул по плечу Федя. — Или дружка. Только к нему ещё запчасть докупить надо, в сексшопе! — парни стебались, а Миха почему-то смутился, и на шее у него заалели пятна. — Харе базарить, пошли накатим за новорожденного! — чувствуя замешательство приятеля, подтолкнул народ к столу Олег.       Погуляли весело, даже Лешка не чувствовал себя отщепенцем, потому что Ангелина комментировала ему шутки и шептала в ухо подробности о каждом однокласснике. Парни и некоторые девчонки вышли курить на балкон. Остальные уносили посуду в кухню, остались только некурящие: спортсмен Федя, Олег, Лёшка и сам Миха. — Пошли, ребят, мебель немного сдвинем, чтоб места было больше. Лёш, принесёшь из моей комнаты удлиннитель? Где-то там на столе, — Миха махнул вглубь коридора.       Лёшка двинулся в указанном направлении. Михина комната оказалась большой и светлой, видимо, раньше в ней жили оба брата. На полке шкафа — фотография молодой русоволосой женщины с такой же широкой добродушной улыбкой — наверное, мама. Стол завален учебниками, среди которых были и медицинские атласы. Похоже, Миха серьезно готовился к поступлению. А так и не скажешь — клоун клоуном. Сзади раздался шорох: — Не нашел? Блин, куда ж я его сунул-то? — в дверях стоял Миха. — А вон провод торчит, это не он? — Точно. Вот я болван! Слушай, ты на меня не обижайся, если я ляпну чего. У меня бывает, знаешь, не всегда тормоза срабатывают. — Да я что, я ничего. Я, знаешь, рыжий и мелкий, так что зубы тоже отрастил, в обиду не дамся. У меня приличный панцирь нарос за все годы в школе, в лагере и у бабушки в посёлке. — Если к тебе кто полезет, ты скажи. У нас тут есть отморозки «на районе». — Да, думаю, сам справлюсь. — А ты смелый, Алёнушка, — потрепал по голове. — Стой, у тебя тут кетчуп. Мишка поскрёб ногтем по его подбородку, но соус не отчищался, тогда он сунул палец в рот, смочил слюной и провел по уголку Лёшкиной губы, затем очертил ее контур и опять облизал подушечку. А потом склонился и зачем-то лизнул Лёшку по губам, резко вдохнул, как перед прыжком, и прижался к ним. — Ты чего? — Лёшка отпрянул и налетел бедром на стул, больно ударившись о спинку. — Там это, соус, — Миха выглядел слегка осоловевшим, то ли перебрал алкоголя, то ли у него реально поехала крыша. — Ты совсем ёбнулся, что ли? — Подожди, иди ко мне, — Миха сгрёб его в охапку и прижал к себе, дыша в макушку. — Отвали, дебил! Достали твои шуточки! Пусти, говорю, — Лёшка дёрнулся, пихнул в живот, вырвался и прямиком ломанулся на выход. Хорошо, успел взглядом выцепить свои кроссовки в общей куче. Обувался уже на площадке этажом ниже. Сердце колотилось как бешеное, от злости свело скулы. «Что ж он ко мне довязался?!»       Но в то же время его не покидало какое-то странное ощущение, что долговязый одноклассник не стебался в этот раз, и что порыв его был искренним. От этого на душе стало ещё гаже.