Алёнка

      В целом, новая школа оказалась приличной. За два месяца Лёшка пообвыкся и уже не чувствовал себя чужим. Вот только после того эпизода Михины шуточки стали злее. Иначе как Алёнушкой тот его не называл. Подкалывал по поводу мелкого роста, за желание хорошо учиться по всем предметам — ну не терять же в самом деле шанс на медаль, для которой в старой школе был накоплен хороший задел, — и особенно, за смазливую мордашку. Их с Олегом парта сдвинулась вперёд настолько, что за вторую пролезть можно было исключительно боком и то три дня не жравши. В спину прилетало то учебником, то ручкой, то кулаком. Проходя мимо, Мишка вроде бы случайно смахивал на пол тетрадки и учебники. Свою куртку после часа поисков Лёшка находил там, где переодевалась началка. На физре все посланные Иваньковым мячи попадали Лёхе если не в голову, то в спину, а его шмотки почему-то разлетались по всей раздевалке, как всполошившиеся воробьи.       Оставалось только запастись терпением, приберегая заветный козырь на крайний случай. Наконец, когда зарвавшийся наглец на информатике разослал всем мемчик с обложкой шоколада Алёнка, куда прилепил Лёхину физиономию и рекламный слоган «Алёнка — сладкая девчонка», Краснов выбесился и решил подождать Миху внизу в раздевалке для разборки. — Слышь, длинный, ты чего приебался ко мне, а? — А чё, заводит? Покоя не даёт? — Ты дождёшься, я всем расскажу, как ты меня за жопу хватал и пытался засосать! — И кто тебе поверит, Алёнушка? А по моей версии ты сам ко мне лез. Твоё слово против моего, а ты здесь без году неделя. Или ты подраться хочешь? Ну давай, вмажь мне? Если достанешь!       С разницей в росте и в весе такая драка была полнейшим бесперспективняком. Поэтому Лёшка сплюнул и убрался восвояси. — Алёш, давай в кино сходим? — предложила как-то Ангелина, обернувшись к нему после русского в четверг. — Может, в выхи? А то завтра ж контра по общаге. Подготовиться б. — Алёнушке зубрить надо, а то вдруг четвёрку получит! Это ж обрыдаться! Хочешь, я с тобой схожу? Я всегда могу, — раздался голос с задней парты. — Вот тебя меньше всех спрашивали, братец Иванушка, — огрызнулась Ангелина. — Ладно, давай в субботу.              Кино оказалось так себе, но самое мерзкое было то, что двумя рядами сзади, конечно же, оказались Миха с Олегом. Они ржали как идиоты, шуршали упаковкой от чипсов и швырялись в затылок попкорном через свободные места. — Мих, ну чё ты реально до него докопался? Он же вроде нормальный пацан? — услышал Лёшка шепот Олега. — А вот бесит он меня. Понимаешь, бесит! — зло прошипел Иваньков. Сам не понимая, зачем, Лёха довольно громко сказал Ангелине, когда они проходили по ряду как раз под этой раздражающей парочкой: — Давай ко мне зайдём? Мама к бабушке уехала, а мне оставила медовик. Ты медовик любишь? — Домашний? Конечно, люблю, пошли! — О, похоже намечается размножение микроорганизмов! Вы в аптеку за напальчниками зайдите, как раз по размеру будут! — То ли показалось, то ли длинный реально со злостью смял стаканчик из-под попкорна, и оставшиеся зёрна пыхнули в стороны.       После чая с тортом Ангелина заглянула в Лёхину комнату и обомлела от количества плакатов на стенах и коллекции манги. — А это кто рисовал? — показала она на изображенную на ватманском листе схватку двух персонажей. — Вообще-то, я. — Ого! А есть еще твои рисунки? Можно посмотреть? — Если тебе интересно, — Лёшка достал коробку, доверху забитую листами и скетчбуками, и бухнул на диван.       Они устроились рядом, и он объяснял Ангелине, что где нарисовано, а она только восторженно охала. Оказалось, что она тоже любит рисовать, а летом ходила на курсы, чтобы научиться делать тату хной. — Слушай, а давай я тебе сделаю рисунок? Можно на руке или на плече. — На затылке лучше. Фак там изобрази, чтобы Иванькову в морду светил. — Да, что-то он реально бесится на тебя. Раньше с ним такого не бывало. Слушай, а может, я ему нравлюсь, и он тупо ревнует к тебе? — Может, Лин. — Но Лёшка понимал, что нравится-то Мишке скорее всего не Ангелина, и эта мысль всё чаще скреблась у него в мозгу, не давая покоя. Рисовать татушку решили в следующие выходные. Лёшка сам набросал эскиз — морду тигра с оскаленной пастью, и Ангелине осталось только выполнить её хной. — И где будем в итоге рисовать? — На шее прямо под волосами. Если хорошо получится, потом реально такую набью. — Иваньков охренеет. — Вот и пусть! — Чёрным будем делать или коричневым? — А бывает чёрная хна? Давай чёрным, драматичнее!       Чтобы рисовать было удобнее, Лёшка разделся по пояс, и Ангелина принялась подготавливать участок кожи. Она втирала пилинг массирующими движениями, захватывая плечи, затем стирала его мокрым полотенцем и специальными салфетками, отчего в трусы стекали капельки воды, и Лёшка ёрзал. Когда рисунок был переведён тонким маркером, Ангелина начала наносить состав. Было немного щекотно и от прикосновения вязкой массы, и от дыхания девушки на коже. Она постоянно касалась его то бедром, то коленом, проходилась по спине и шее пальцами, будто невзначай. Ангелина дважды делала перерыв, и когда работа была закончена, с удовлетворением заметила: — Как живой. Посиди ещё, пусть хорошенько высохнет. Потом я прилеплю специальный пластырь, его надо минимум пять часов держать. Но сам не снимай, там надо аккуратно отклеить и смыть маслом. Кстати, у тебя красивый торс.       Она оценивающе изучала полуголого Лёшку, пока убирала со стола свои кисточки и баночки. — Одеваться можно? А то холодно. — Лучше ещё подождать, а то смажешь. Иди сюда, — она приглашающе похлопала по дивану рядом с собой. — Можем пока кино посмотреть, хочешь?       Ангелина включила какую-то романтическую белиберду и примостилась рядом. Вроде как, проверяя, высох ли рисунок, погладила шею, провела рукой по спине и спустилась к пояснице. От этого стало ужасно неловко и понятно, что она ждёт продолжения. Лёшка притянул её к себе и уткнулся губами в щёку. Ангелина нравилась ему, с ней было легко, но он почему-то никогда не рассматривал их отношения в этом ключе. Целовать её почему-то казалось так же неуместно, как, например, двоюродную сестру Веру или школьного психолога Жанну. Однако сама Ангелина, судя по всему, так не думала, и, быстренько повернувшись, подставила губы. Лёшка толком ещё ни разу не целовался. Тот раз в лагере, когда играли в бутылочку, не считается. Поэтому он вспомнил то, что видел в кино, прижался к Лининому рту и замер в ожидании. Вероятно, её опыт был побольше, так как она приоткрыла губы и скользнула Лёхе в рот языком. По ощущениям это было довольно странно.       Минут пятнадцать или даже больше они обжимались на диване, старательно изучая губы, зубы и дёсны друг друга языками, и, судя по прерывистому дыханию, Ангелина реально получала от этого удовольствие. А вот Лёха, к своему удивлению, не чувствовал ровным счётом ничего. И все эти рассказы парней о моментально вздымающихся членах не нашли никакого практического подкрепления. Он точно знал, что импотенцией не страдает, но вот отсутствие реакции на хорошенькую девушку, так жарко обнимающую его за обнаженные плечи, напрягало. Смущённый, он попытался вспомнить, что чувствовал тогда, когда дурашливо целовался с девчонками в лагере, но память, как назло, подкинула ему воспоминание ещё об одном поцелуе. И вот, когда он представил себе ту растерянную Михину физиономию и ощущение его сухих губ на своих, в штанах и произошло то самое шевеление. — Лин, слушай, мне домой пора, там это… маме помочь надо. Я обещал. — Ла-а-дно, — разочарованно протянула подруга. — Держи свою толстовку. Дай помогу надеть. Шею не мочить, голову лучше тоже не мыть сегодня. Завтра зайди, я пластырь сниму. — Ух и ни хрена ж себе! Это настоящая? — завопил на алгебре Олег, увидев тигриную морду на Лёхиной шее. — Ага, так что руки совать не советую. Откусит, — Лёха повернулся и упёрся взглядом в остекленевшие глаза. Мишка неотрывно смотрел на татуировку и нервно облизывал губы.       Урок был сдвоенным, и на перемене почти все вышли, а Лёшка остался дописывать, чтобы осталось время на дополнительное задание, которое математичка давала для подготовки к экзамену. Вдруг неуверенные пальцы коснулись шеи и погладили по контуру рисунка. — Эй, я ж сказал, не лапать! — Блин, ты нарываешься! Ну вот нафига?! — Это ты нарываешься! Что тебе от меня надо-то, а? — Ты знаешь, — последовал мрачный ответ.       После алгебры Мишка пересел на последнюю парту в ряду у окна на место заболевшего Сидорчука. Якобы ему отсвечивает, и не видно, что написано на доске. С тех пор наезды практически прекратились, и вообще Иваньков как-то слинял с горизонта. Лёшка продолжал встречаться с Ангелиной, но старался делать это в людных местах — в кино, в ТЦ или в парке. Она не оставила попыток перевести их отношения на более интимный уровень, но Лёшке удавалось ограничиваться поцелуями в кино и у подъезда, ссылаясь на нежелание лизаться на глазах у публики. Кроме того, он недвусмысленно дал понять, что сейчас время сосредоточиться на учёбе, а вот после выпускного он будет готов к серьёзным отношениям. А там школа кончится, и можно будет слиться. Ну не получалось у него с Ангелиной, хоть тресни.