Сказитель, охваченный ветром

Очередной долгий день подходил к концу. Сегодня Сказителю пришлось мотаться по всему Втацуми, чтоб проверить каждый отряд и успешность выполнения их миссии. Дело было сделано, а значит можно отдохнуть. Медленно наступал вечер, и небо затягивалось тучами. Опять дождь… Только вчера же был. И вчера Скарамучча повстречал того странного парня, который никак не хотел уходить из головы. — господин, наш отряд завершил задание — из пустоты возникает агент Фатуи и встаёт на колено перед своим командиром- что прикажете делать? — завтра отправляйтесь на переговоры — с холодом и ноткой раздражения в голосе проговаривает тёмно-волосый и даже не смотрит в сторону подчинённого. «Бездарность» — будет сделано — фигура агента испаряется, оставляя Куникудзуси под дождем одного со своими мыслями. Сев неподалёку от статуи Архонтов, парень стал вглядываться в даль, чтоб рассмотреть покои жрицы острова. Им нужно было наладить контакт с ополчением, так как дела с сёгунатом шли медленно и не очень успешно. — Кадзуха, хочешь пройдем дальше? — громкий голос вырывает Сказителя из мыслей и заставляет вскочить на ноги. Знакомое имя прозвучало так легко и по-доброму. Первой мыслью было спрятаться, но потом Куникудзуси подумал, что это будет слишком по-детски. От кого это он собрался прятаться? От неизвестного странника, который не даёт мыслям покоя и его, скорей всего, дружка? Да. Ноги решают всё за хозяина и несут его к небольшому обрыву. Скарамучча ловко спрыгивает и присаживается на корточки. Всё-таки на диалог он не был настроен, а потому решает остаться в засаде. — нет, я хотел повидать статую Архонтов, попрощаться. Теперь мне не будут рады на родине — голос Каэдэхары был тихим и спокойным, однако от него веяло лёгкой грустью. — мы всегда рады тебе. — кажется, сейчас они должны были обняться — Ватацуми — твой дом. Госпожа любит, когда ты здесь. «Госпожа?». Кто этот друг Кадзухи? Он знаком с жрицей острова? Или просто местный? — спасибо за теплые слова, Горо — опять грустный тон и затишье — кажется сейчас начнётся ливень. Встретимся в главном здании? От ушастого друга следует кивок и тот в спешке удаляется, пока бело-волосый продолжает стоять у статуи. Одиночество его не гложет, не сковывает, а наоборот расслабляет, даёт чувство умиротворения. Это так похоже на Сказителя. Он всегда был одиноким и привык любить одиночество. Просто потому что другие его всегда отвергали, не разрешали приблизиться. — прости, Томо — выдыхает странник. По шагам становится понятно его направление. Идёт по тропе вверх. Скарамучча ловит шляпой первые крупные капли тёмного неба. Его мысли заполнил ветер, нежный, тёплый и грустный ветер. Сомневаясь в своём решении, парень неуверенно двигается за Кадзухой. Догнать его становится легко. Поднявшись на верх, Куникудзуси видит чужую подрагивающую спину. Ступая ближе и прислушиваясь, среди шума дождя улавливает раздающийся плач. Тихий, но такой искренний. В глубине тела что-то ёкает. Смотреть на плачущего человека было невыносимо. Мерзко было от того, что Скарамучча представлял себя. Теперь он от части понимает людей, что шарахались от него как от прокаженного. Вот только этот плачущий ветер хотелось утешить. Внутренний голос говорил, что этот плач неправильный, так не должно быть. Ветер должен улыбаться. Сделав несколько шагов, Сказитель закрыл своей шляпой грустного человека от дождя. Сидящий на мокрой траве не сразу понял, что произошло. Медленно подняв глаза он увидел равнодушное лицо тёмно-волосого. — К-куникудзуси.? — голос было трудно расслышать из-за бушующей погоды, но парень уловил его слабость. — почему у тебя слёзы на щеках? — просто по-детски спрашивает, словно ничего не понимающий малыш. Он присаживается рядом и чувствует чужие холодные руки на своей, которые пытаются согреться. — я потерял друга… — спокойно выдаёт Кадзуха, роняя слёзы. Такое чувство слово парни знакомы уже несколько лет. Доверчивый бело-волосый прижимается плечом к плечу — это всё из-за неё… Райдэн Сёгун отняла у него жизнь! — слёзы льют с большим напором. Каэдэхара утыкается лицом в чужое плечо и громко рыдает — ненавижу её! Ненавижу! Рука Скарамуччи в успокаивающем жесте ложится на спину и медленно поглаживает. Кажется так всегда делала Яэ Мико, когда пыталась успокоить. Но можно ли было унять бушующую бурю эмоций в душе, которая вырывается наружу обличая искренность. Выдавать свои тайны незнакомцу всегда было проще? Может попробовать поделиться своей печалью и мальчику бездны? — она и вправду жестока. — выдыхает и отводит погрустневший взгляд. Кадзуха всклипывает и перестаёт ронять капли скорби. Он прислушивается к своему спасителю и внимательно смотрит — Я. — рассказать свою историю сложно. Казалось бы боль от прошлых обид давно ушла, но осколок всё ещё выпирает из груди и заставляет рану кровоточить — я кукла, созданная архонтом — сухой факт без эмоций. Здесь нечего скрывать — я был первый неудачный её эксперимент, поэтому она просто выкинула меня, когда я не оправдал надежд — мокрая трава сжимается в кулаке и маленькие вытянутые листики рвутся. Услышать такое было необычно, да и поверить в эту историю сложно. Скарамучча рассказал только начало своей жизни, обречённой на страдание. Ему не зачем было пугать работой в Фатуи и его злодеяниями. Это только оттолкнет приятный ветер, который мягко ворошил волосы. Как оказалось, Каэдэхара — мальчик со сложной судьбой. Он был одинок по жизни и сейчас ненавидел своего Архонта. Эти сходства заставили Сказителя поверить в сходство их душ. Возможно рядом друг с другом они смогут обрести некий комфорт. Эта мысль лишь маленьким шариком света начинала разрастаться в груди Куникудзуси. Он не хотел принимать что-либо людское, поэтому старался всё отрицать. После этой встречи лёд медленно таял. Все случайные встречи парней сопровождались неуверенным взглядом Скарамуччи и неловкой улыбкой Кадзухи, который говорил, что их судьбы переплетены. Для обоих странные чувства были в новинку, принимать это было трудно. — Кудзуси — заканчивалась очередная встреча и бело-волосый вдруг окликнул собеседника. Всё произошло быстро и спонтанно. Кадзуха не мог терпеть скитания своей души, потому решил расставить недоразумения по местам. Он подался вперёд и накрыл чужие сухие губы. Скарамучча дернулся в сторону потому что совершенно не понял, чего от него хотят. Посмотрев в красивые красные глаза стало всё ясно. На этот раз шаг пришлось сделать мальчику бездны. Он шагнул и повторил попытку поцелуя, сразу же получая ответ. — почему ты называешь себя куклой? — однажды спросил Каэдэхара, лёжа головой на чужих коленях. — потому что у меня нет сердца, которое предполагалось создательницей — Скарамучча опирался на руки сзади и смотрел вдаль на красивые пейзажи Инадзумы. — неужели ты ничего не чувствуешь, когда мы… — бело-волосый потянул темную макушку на себя и прильнул к мягким губам. Они отстранились со звуком приятного чмока и смотрели друг другу в глаза. Однако не заметить покрасневшие уши юноши в шляпе было невозможно. Это было положительным ответом для Кадзухи. Его устраивала грустная история Скарамуччи, его характер и недосказанность по поводу работы. Однако последнее его настораживало. Почему нельзя рассказать? Что такого секретного делает этот парень? Было непонятно чем занимался спутник самурая. Тот всегда отмалчивался и переводил тему. Но в один прекрасный день правда сама вылезла наружу. Глаза Каэдэхары горели обидой, но он ничего не говорил. Лишь стоял в толпе ополчения и жалобно глядел. Скарамучча стоял во главе отряда Фатуи. Ему нужно было попасть только на приём к жрице Сангономии Кокоми, а в итоге он раскрыл себя перед тем, кто легко доверился, подпустил к себе. Фатуи к тому времени натворили много дел в Инадзуме и считались неприятными гостями в регионе. Мало кто хотел встретиться с ними, что уж говорить о более тесных отношениях. Недосказанность легла между парнями и стала непробиваемым барьером. Кадзуха пропал. Сказитель отправлял отряды по всем островам, но нигде его не было. Он мучил себя терзаниями, но вскоре получил письмо из Снежной. Чёткий и понятный приказ. Теперь он покинет родину пыток. Кажется такой исход был только в радость. Спокойно гулять по Инадзуме стало вновь невозможно. Горевшее внутри тела тепло погасло. Не быть ему счастливым.