Оковы Зеленого

Свежий ветер расстилает по земле прохладу с моря. На высоком холме, куда Сиракс улетела вместе со своей наездницей, замирает тихая благодать. Спокойствие просторного вида передается светлым глазам девушки. В этом месте она может чувствовать себя свободной. Без интриг королевского двора, заговоров и борьбы за власть. — Как мне поступить? — спрашивает у дракона Рейнира на валирийском. В последнее время ей нравится говорить с огнедышащей самкой. Петь старые песни и просто делиться наболевшим, как с матерью. — Десница наверняка все рассказал. Если отец усомнится в правоте моих слов, появится повод для изгнания, — она поглаживает чешуйчатую шею пальцами, прижимается лбом к Сиракс. Прислушивается к протяжному утробному рычанию, идущему с приятными вибрациями. Отношение принцессы к драконам тоже поменялось с тех пор, как долг и клятва обязали ее пересмотреть былые взгляды. Их связь начала крепчать по мере частых полетов на охоту и забрасывания ленивой кормежки. Уже не грозные питомцы, а верные соратники, ступающие рядом во имя превосходства дома Таргариенов. В древних рукописях указывается об опасностях самовыгула для крылатых созданий, однако Рейнира упорствует и замечает удивительные перемены в поведении Сиракс. Ее хвост обрастает новыми шипами, а рога начинают темнеть. — Нельзя допустить, чтобы видение сбылось, — плечи девушки дрожат, по щекам стекают слезы. Она сильнее прижимается к дракону и вздыхает. Трудно сладить с бурей чувств внутри. Еще и от Деймона нет вестей. В замок к отцу не загонишь: упрямее барана будет. Новый поток ветра мягко шелестит травой и листьями на деревьях. Принцесса перестает дышать, расслышав в многообразии природных мелодий рычащий голос из глубин. «Правду».

***

Рейнира рассматривает себя в зеркале, пока служанка расправляет подол платья. Раньше оно принадлежало матери и радовало взор отца. Смолянисто-черное, отделанное кровавой вышивкой на лифе. Приталенный крой подчеркивает достоинства фигуры, а спущенные с плеч рукава открывают алебастровую кожу шеи. — Госпожа, — посланница заходит в ее покои, — король ожидает вас в зале Малого совета. — А как же ужин с четой Веларион? — оборачивается удивленная Таргариен. — Мне ничего не сказали, принцесса, — отвечает с поклоном. «Вот и пробил час», — размышляет девушка, смахивая белоснежную прядь волос у лица. Сейчас они собраны наверх. Ожерелье, подаренное Деймоном, приковывает взгляд сиянием драгоценных камней. Она отправляет своему отражению подбадривающий взгляд и стремительным шагом направляется к палате Малого совета. Попутно думает, как завести разговор и что опустить, дабы не расстраивать отца еще сильнее. Не исключено, что приспешники Хайтауэра завели слухи по самому мрачному пути, максимально втаптывая в грязь наследницу трона. Она ощущает на себе тяжелый взгляд Коля, когда поднимается по ступеням. Расправляет плечи, приближаясь к караулу стражников у массивных дверей с парой валирийских сфинксов. Выжидает какое-то время и заходит. — Отец, — склоняет голову, замечает присутствие десницы. Он состриг бороду и укоротил волосы. Начищенный темно-зеленый сюртук украшают две цепи доверия с узнаваемой брошью. — Рейнира? — суровое выражение лица Визериса быстро спадает, уступая растерянности. — Ты… прелестна, — он пристально рассматривает дочь и поднимается с тронного стула. Подходит ближе, целует в лоб по обыкновению. — Принцесса, — Хайтауэр привычно держит руки за спиной. Смотрит в глаза без малейшего намека на оценочный заплыв по ее телу. Будто великолепный наряд совсем не трогает его внимание. Девушка не может совладать с ярко вспыхнувшим внутренним негодованием. Ведь она вырядилась так отнюдь не для этого лицемера, хотя прямота зеленых глаз почему-то окрашивает ее щеки выразительным румянцем. — Сир десница, — приветствует в ответ легким кивком головы. Отмечает про себя, что с открытым гладким лицом он стал выглядеть моложе своих лет. — Я позвал тебя для выяснения правды, — начинает король. — Слухи по замку распространяются быстро, но еще быстрее — надуманные подробности, — сам разливает вино в кубки и предлагает присесть. — Я готова ответить, отец, — Рейнира принимает ароматный напиток, — если нас оставят, — опять смотрит на Отто. Делает первый глоток и по привычке облизывает губы. — Мой король, — Хайтауэр отрывает взгляд от девушки, склоняется перед правителем, послушно выполняет озвученное условие. Как только двери закрываются, Визерис начинает сокрушаться, не брезгуя парочкой ругательств на валирийском: — Во имя Семерых, как ты могла?! — хлопает кулаком по столу. — Оказаться с Деймоном в сердце порока. Если лорды столицы прознают, возмущенные вопли заполонят Красный замок! Обесчещенная наследница не сумеет привести народ к единству! — Я знаю, что виновата, но позволь сказать, — спокойно говорит девушка, выпивая залпом вино для храбрости. — Моя честь не пострадала, и нас с дядей связывает лишь поцелуй. Он повел меня в город, чтобы показать жизнь народа, а на Шелковую улицу мы забрели случайно. — Случайно?! — гневно переспрашивает правитель, поднимая кустистые брови. — Да мой братец даже нужду справляет с максимальной вредностью! — Он надрался вдрызг и еле волочил ноги, а мне стало… интересно, — Рейнира смотрит на свои руки, старается побороть стеснение. — Я хотела узнать, как происходит танец любви. — Ты бы все равно узнала, ведь созрела для замужества, — разводит руками Визерис. — А потакать желаниям при наших ролях недопустимо, — король хватается за рукоять кинжала на поясе. Он всегда так делает, когда речь заходит о короне. — Я не о долге, отец! — вспыхивает наследница, вскакивая на ноги. — Об этом не принято говорить, но служанки шепчутся и многие придворные дамы… Дело в страсти и… — она сбивается с рассказа и отворачивается по вине смущения. Смотрит в окно на гавань. — Если бы мама была жива, то поняла бы меня и рассказала о вашей любви. Она бы подготовила… — начинает плакать. Навалившиеся переживания прорываются наружу. — Дочь… — до короля, наконец, доходит сумбурность и щекотливость ситуации. Принцесса созревает, подобно яркому бутону, но сталкивается с этим в одиночестве, без доверительного женского напутствия. — Великие боги, я даже не задумывался о таком, — он раскрывает объятия и тоже ощущает неловкость. Поглаживает по спине, пока дочь содрогается в рыданиях. — Я замечаю странные взгляды, — шепотом говорит Рейнира, прижимаясь к груди родителя. — Стражники и лорды смотрят на меня, и в их глазах такое темное пламя… — ей хочется упомянуть каменную прямоту глаз десницы, от которой подкашиваются ноги, но это слишком личное. — Я удвою твою охрану, — без запинки произносит Визерис, — и лично выколю глаза любому остолопу, рискнувшему пялиться на мою дочь. А брата отправлю на Драконий Камень. — Нет, отец! — тут же вздрагивает девушка. — Деймон заслуживает более сурового наказания за свои шалости! Подумать только… — он наливает себе вторую порцию вина. — Вы не так давно воссоединились. Вспомни, когда он предстал перед тобой с отрубленной головой Кормильца Крабов и короной наперевес, — принцесса ставит кубок к кувшину, намекая на добавку. — Он видел только тебя и ждал признания. — Все — уловки, — кривится правитель, хотя в его голосе чувствуется обида. — Если бы Деймон действительно хотел моего признания, то не стал бы таскать тебя по окрестностям столицы. — А чем ему еще заслужить твое внимание? — она делает глоток крепленого. — Если на пиру ты только и делал, что выслушивал шепот Хайтауэра. Вы даже вдвоем не успели побыть. — Сомневаюсь, что ему вообще это нужно. — А тебе? — осмеливается переспросить Рейнира с готовностью высказать свое несогласие. — Разве Деймон не доказал свою преданность, одержав победу? Он прибыл сюда с дарами, ничего не потребовав взамен, и преклонил колено. Справедливый правитель благодарит за такое. Хотя бы приглашает на ужин, — поспешно добавляет прямым намеком и прячет хитрую улыбку за кубком. Визерис присматривается к дочери. Узнает знакомые черты своей почившей королевы. Не может простить своей жестокости по отношению к ней и ее страданиям. Ведь он столько лет жил идеей рождения наследника, но в итоге лишил жену жизни, а дочь — беззаботной молодости. — Порой в твоем упрямстве больше мудрости, чем в Малом совете, — поглаживает ладонью щеку девушки. — Мы семья, отец. Как бы сильно тебя не уверяли, дяде нужен вовсе не трон. — Хорошая порка с крепким кулаком будет нужнее, — пыхтит Таргариен старший. — Мало мне тревог, еще этого паскудника воспитывать! — Так порази его в самое сердце, — Рейнира поднимает кубок, будто произносит тост, — не как король, а как старший брат. Таргариен-старший задумывается над ее словами. В такой уверенности рождается правота. Ее не может не быть. В первостепенном долге правителя перед народом и королевством должно оставаться место для близких. — Тебе достаточно, — он забирает кубок с почти допитой второй порцией вина из рук дочери. Все-таки молодой леди не пристало так прикладываться, да и скулы ее уже горят наливными яблоками.

***

Мужчина стоит неподалеку. Бросает третий по счету короткий, равнодушный взгляд на двери, за которыми выясняют отношения Таргариены. Визерис, хоть и пребывает в ярости от распустившихся слухов, но оказывается не столь тверд в намерении покарать единственную дочь. Признать ошибочную спешку с наследованием престола в ее пользу. Сама же принцесса ворвалась на мнимую казнь, как победительница. Вынося былую неуверенность оголтелой решимостью. Да еще с нарядом не прогадала ради подрыва отцовских чувств. «Какая умница», — думает Отто, наблюдая за Кристоном Колем, личным рыцарем Рейниры. Слышит позади узнаваемые шаркающие шаги и замуровывает нечитаемую строгость на лице. Только один человек двигается так медленно, словно ленивый, сытый медведь. — Лорд-десница, — Стронг-младший тянет улыбку, наклоняет голову для приветствия, — сегодня в замке особенно живо… — манера его речи, вкупе с высоким, елейным голосом, ранит слух ржавыми скобами. — Неужто пир намечается? — Всего лишь званый ужин, — коротко поясняет Хайтауэр, покосившись на нежеланного собеседника. — Остается возблагодарить богов за терпение короля и хороший аппетит. — Благодарность судится по делам, лорд Стронг, — чеканит десница, выжидая свежих новостей, с которыми предстоит работать. Мастер над шептунами прекрасно понимает суть и подходит ближе, задерживая веселый взгляд на дорнийце. — Как хорошо сидят доспехи на рыцаре Коле, и этот плащ так его облагораживает, — Ларис сбавляет громкость голоса: — Он по-настоящему верен принцессе Рейнире и не покидает ее… В этот момент тяжелые двери распахиваются, караульная стража быстро расступается, пропуская молодую наследницу. Она встречается с Отто взглядом, но сразу же отвлекается на подошедшую Алисенту. — Даже ночью, в личных покоях, — договаривает Косолапый, жадно разглядывая дочь десницы. Хайтауэр сдвигает брови от услышанного, однако, когда принцесса опять смотрит в его сторону, возвращает лицу прежнее холодное выражение. Успевает заметить эмоциональную активность со стороны сира Кристона при виде госпожи. — Вы всегда своевременны, лорд Ларис, — высказывается мужчина более мрачным тоном. Продолжает скрытно наблюдать за девушками. — Я тоже иду на ужин, вместе с отцом, — спешит поделиться молодая леди. — Рейнира? — окликает подругу, чтобы обратить на себя ее внимание. — Прости, кажется я задумалась, — оправдывается беловолосая, соглашаясь про себя на сомнительную затею. — Сир Кристон, проводите леди Хайтауэр до приемного зала, — обращается она к рыцарю. — Но как же ты? — удивляется Алисента, попятившись от вида Косолапого рядом с отцом. — Нужно переговорить с десницей. Он сопроводит меня, — отвечает Рейнира. Неторопливо подходит к Отто. Игнорирует мастера над шептунами, успевшего поделиться пикантной вестью. — Надеюсь, вы не откажете мне в прогулке до богорощи? — спрашивает она ровным голосом, хотя сердце давно отбивает грудь. Разлитое по венам вино не только хорошо согревает. По крайней мере, в ней нет страха действовать первой. — У меня не так много свободного времени, принцесса, — любезно и одновременно строго произносит мужчина, пытаясь разгадать причину такой вольности. Отмечает румянец на щеках девушки и отсутствие робости. «Неужели наш король еще больше смягчился?» — Нам есть, что обсудить, сир Отто, — она не просто упорствует. Позволяет себе обратиться по имени, приближается на два шага, даже не думает о лишних свидетелях. Таких опасных и хитрых, как Ларис. Десница ощущает на себе заинтересованные взгляды. Понимает, что дальнейшие отказы повлекут за собой новый виток сплетен. С другой стороны, они все равно появятся, учитывая неосторожное навязывание наследницы. Он продолжает всматриваться ей в глаза и отвечает кивком согласия. Внутри пробуждается властный зверь, призывающий заточить спрятанные когти. Пальцы правой руки привычно напрягаются, ожидая сжать карающую плеть.