Оковы Зеленого

Принцесса не отличается пунктуальностью даже в выгодных договоренностях с установленными сроками. Как, впрочем, и многие представители драконьего рода. Ей хватает наглости громко заявлять о своем присутствии на заседаниях, чтобы лишний раз подразнить лордов и короля. А вот терпение десницы Рейнира проверяет надменным молчанием. Совсем неподходящая к пылкому темпераменту роль оскорбленной ящерки. Мужчина отправляет ей второе послание через служанку с ложным заверением, что оно от принца Деймона. Нельзя забывать о порядке среди хаоса. Пусть Стронг обрисовывает эту версию для лучшего удобства. Отто знает, как казаться непричастным. Здоровью девушки ничто не угрожает. Она быстро поправляется от простуды и заново принимается демонстрировать обиженное равнодушие. Он возвращает перо в чернильницу. Складывает пергамент и облокачивается на спинку кресла. Звук трещащих в камине поленьев должен убаюкивать, однако ощущение мирного уюта сильнее закручивает в узел безразмерный ворох дум. Вместо привычного похода в бордель со своей плетью и мешком монет Отто намеренно подогревает интерес к противостоянию с Таргариен. Карать непокорную наследницу оказалось куда приятнее, чем самых дорогих шлюх. В этом он признался себе, после той воспитательной ночи. Вместо покорности под гнетом стыда и страха принцесса показала готовность к другому, более изощренному пути их борьбы. Красиво отозвалась на боль и власть, способствуя росту его любопытства. Проявила стойкость, которую Хайтауэр не ожидал увидеть. Только не от нее… Тяжелая дверь открывается с шумом. Разумеется, без тактичного стука и всяких попыток тихой осторожности. Небольшая фигура, закутанная в темный плащ, неспешно проходит в личные покои советника. — Вы опоздали, — за серьезным тоном Отто скрывает облегчение. Поднимается с кресла, осматривая гостью. «Наконец отважились, Ваше высочество». — Сегодня его терпение будет вознаграждено. — Вы слишком настойчивы, — она снимает капюшон и выпускает на свободу белоснежные локоны волос. Сжимает в руке маленький сверток. — И письмо было лишним, — быстро осматривается к деталям убранства, пытается держаться уверенно, но первые намеки на трепет уже заметны. — Закройте дверь, — спокойно указывает десница, видя, как она держит дистанцию. — Вам ли не знать, чем опасны громкие возмущения, — он подходит к шкафу с резными дверцами. Достает кувшин с вином и один бокал на ножке. Рейнира закусывает губу и ругает себя за неосмотрительность. Продолжает рассматривать обитель советника. Она впервые здесь. Светлые глаза отмечают скромность и минимализм обстановки. Большой стол с вытянутой чернильницей и длинным пером. Несколько пергаментов, заботливо сложенных в стороне. Два кресла с высокими спинками и тот самый шкаф. В воздухе витает запах бумаги и воска, будто находишься в хранилище древних летописей. Маленькая чаша с недопитым чаем в углу подсказывает, что он не собирался спать. «Неужели ждал меня?» — удивляется девушка, а потом сметает наивную мысль. — Я не жалую гостей в своих чертогах, — признается мужчина. Подходит ближе, передает принцессе бокал с напитком. — Это заметно, — бурчит в ответ Рейнира, принимая вино. — Предпочитаете вернуться в бордель? — он стоит возле нее и ждет нужной реакции. Таргариен не отшатывается в испуге, хотя краснеет полевым маком. Привычно вскидывает подбородок и режет раскаленным взглядом собеседника. Прячет часть лица за бокалом, пробуя напиток. — Нет, — короткий, тихий ответ служит доказательством волнения. — Тогда позвольте, — Отто протягивает руку, чтобы принять ее плащ. Учтивый жест еще больше обостряет напряжение. Рейнира быстро допивает вино. Развязывает шнурок и передает одеяние хозяину башни. Оказывается в костюме для полетов, точнее в простой рубашке с брюками. Случайное касание пальцев вызывает слишком бурную реакцию с ее стороны. — Можно мне еще вина? — В голове Рейниры проносятся моменты ночи, когда ее позорно отхлестали плетью. Дали ощутить силу, с которой не так просто бороться. — Уверены? — переспрашивает советник, выгибая бровь. Приподнятый уголок тонких губ говорит об усмешке. — Чистый разум лучше воспринимает информацию, — забирает бокал, вешает плащ на спинку кресла, вновь принимается за кувшин. — Поэтому не пьете? — осторожно интересуется девушка, искоса поглядывая за ним. Ей сложно стоять на одном месте, но еще сложнее предпринять хоть какие-то действия. Хайтауэр видит ее эмоции и предугадывает ходы. — Я собираюсь запомнить все в мельчайших деталях, — признается десница, встречаясь в долгих секундах с взглядом наследницы. — Важно тренировать память, принцесса… — подходит ближе, нарушает границу приличной дистанции, — она наш союзник и одновременно тонкое оружие, — передает новую порцию вина. Осторожно обходит гостью. — Как… — она крепче цепляется за бокал. Сбивается с вопроса и отпивает для храбрости. — Как это будет? — Становится душно и невыносимо от его близкого присутствия. — Вы знаете, — Отто оказывается за ее спиной, произносит ответ в ухо: — Не пытайтесь оттянуть время пустыми вопросами, — делает шумный вдох, пока Таргариен пробует справиться с дрожью в коленях. Есть в его голосе нечто, отчего под кожей живота начинает дрожать. — Пейте, — он указывает на вино в бокале. Рейнира задерживает на языке терпкий привкус алкоголя. Разгоряченная трепетом ожидания кровь теперь бурлит вулканическим сердцем Древней Валирии. Она не может быть послушной. Пусть подчинение оговорено, условностям не сожрать ее гордость. — Свою жену вы тоже так лупили? — опустошает бокал, выдыхает и разворачивается к нему. Осмеливается бросить вызов вопросом. — Вам не достает учтивости для упоминания моей супруги. — Пальцы Отто оказываются на ее подбородке. — Она была воплощением благородства и верности. — Идут вниз по шее. Аккуратно поглаживают, а потом зажимают предупредительной хваткой. — Это все, что вам следует знать, принцесса, — он забирает у нее бокал, неожиданно отпускает и отходит. Девушка вздрагивает. Ей не больно от удавки. Советник каким-то образом находит баланс между грубостью и лаской своей ладони. Точно знает, что на ее коже могут проступить синяки. — Раздевайтесь, — с нетерпеливыми нотками произносит десница. В руке мелькает припрятанный маленький ключ. Он открывает скрытый ящик под рабочим столом и достает свернутую плеть. Рейнира смотрит на нее и замирает. Перестает дышать от волнения. В голове вновь проносятся события той ночи, когда она проиграла. Была разбита унижением и возбуждена… — Выполнена из кожи дракона. Самая мягкая ее часть, — Отто разворачивает свое орудие, любовно поглаживает. — Вам помочь с одеждой? — смотрит на девушку. — Я сама, — резко выбрасывает ответ. Отворачивается, чтобы скрыть смущение, вытаскивает рубашку из брюк и снимает сапоги. — Не нужно отступлений, — в голосе советника нет насмешки, хотя она могла быть. — Я уже видел вас, — он расстегивает петли своего сюртука. Жадно следит за действиями принцессы. Она развязывает шнуровку брюк, ощущает холодок на груди и ягодицах. Старается выровнять дыхание, светлая кожа горит, сердце скачет галопом. — Подойдите к столу, обопритесь руками, но не заденьте чернильницу, — дает новые указания десница. — Это главное правило, которое вы должны соблюдать, если хотите править. Рейнира сильно кусает нижнюю губу. Прикрывает себя руками, подходит к нужному месту. Сдерживает рой вопросов, возникший от непонимания. Как именно плеть поможет в правлении Вестеросом? Зачем чернильница должна выстоять, пока советник будет наносить удары? «Их будет пять. Всего пять», — уточняет про себя девушка, опираясь ладонями о столешницу. Отто не сводит с нее потемневших глаз. Сбрасывает сюртук на пол, отодвигает второе кресло в сторону. Прицеливается рукоятью плети, готовится замахнуться. — Сильный правитель не должен игнорировать уважение к подданным, — он наносит первый удар, внимательно оценивает реакцию наследницы. — А к врагам — особенно, — опять прицеливается. — Не важно, какую сделку вы заключаете. Главный исход — трата общего времени, — быстро ударяет несколько раз. Замечает сжатые в кулаки руки принцессы. Она дергает головой, тихо всхлипывает и подгибает колени для более стойкого положения. Не делает лишних резких движений, позволяя чернильнице стоять на прежнем месте. — Полюбите точность и своевременность, — новый замах. На этот раз более резкий. — Демонстрируйте это всем, как основу порядка, — хрипло выговаривает, когда она вскрикивает и наклоняется. Чернильница чуть пошатывается, угрожая упасть на пол. — Без него ваше государство развалится, — ударяет в последний раз, прислушивается к ее дыханию. Рейнира скулит, проливая слезы. Дело не в боли. Хайтауэр вновь наказывает ее за очередной недостаток. Аргументирует точными заключениями, против которых не устоит даже пламя драконьей гордыни. Каждое слово забивается в разум черствым, постыдным напоминанием. Она не заботится о времени. Ни о своем, ни о чужом. Игнорирует раннее утро, отлеживаясь в кровати. Или улетает прочь на Сиракс и возвращается, когда захочет. «Нет! — она отказывается верить. — Я не настолько плоха!» — опускает голову, не обращает внимания на шаги позади. — Очень хорошо, принцесса, — Отто растягивает похвалу низким голосом. Бросает плеть в кресло рядом и приближается. Рассматривает тонкие полоски на светлой коже ягодиц. — Вы справились, — не удостаивает своим вниманием чернильницу, склоняется над девушкой. Она тихо охает, ощущая тепло со стороны мужчины. Кожу щиплет там, где прошлась плеть, а тяжелое дыхание советника еще больше раскаляет жар. Он поглаживает ее спину, проводит пальцами по линии позвоночника. Спускается ниже, прикасается губами к пояснице. Карательный узор на молочной коже Таргариен производит на него яркое впечатление. Аромат снежных волос не отпускает, сжигая пламенем желания нерушимые столпы привычной учтивости. Вместо того, чтобы отпустить принцессу и отправиться в город, Отто протягивает к ней руки. Ведет губами по покрасневшему участку, встает на колени перед ее молодой задницей. Наследница громко всхлипывает и дергается от неожиданных нежных прикосновений. Намеревается развернуться, но задевает рукой чернильницу. Та падает на ковер, образуя вокруг себя черное пятно. — Зачем вы?.. — не успевает задать вопрос, потому что десница мгновенно реагирует на резкие звуки. Ловко поднимается и сразу наклоняется. Давит на девушку весом своего тела, накрывает ладонью ее пальцы. — Разве я говорил, что мы закончили? — прежде уверенный, мягкий голос прерывается шумным дыханием. Другая рука оказывается на шее наследницы. — Или вам не терпится вернуться к своему дорнийскому ублажателю? — хрипло чеканит ей в ухо. Рейнира смущается и не понимает причину таких перемен. Только что Хайтауэр награждал ее зад поркой, указывал на очевидный изъян будущей правительницы Семи Королевств. Она не знает, как отвечать на такие претензии, и не знает, почему он так с ней обращается. — Признайтесь… — настаивает Отто, обостряя свое внезапное, ревностное недовольство. А все по вине ее попытки воспротивиться скромной заботе карателя. — Вы же приглашали его в свою постель, после той ночи, — делает глубокий вдох. Оценивает изменившийся аромат принцессы, ставший более густым. — Нет, — честно отвечает Таргариен шепотом. Нервничает из-за навалившегося влияния советника. Его властных, недопустимых прикосновений. — Сделали все сами? — мужчина меняет положение руки. Прикасается к девичьему бедру и ждет ответа. — Что именно? — ей сложно сообразить, о чем точно идет речь. В голове туман от накала чувств. Он раздраженно хмыкает и поджимает губы. Оценивает ее заторможенность как попытку разыграть глупый спектакль. Вновь дешевые ужимки с оскорбленной честью. Он злится еще больше. — Раздвиньте ноги, — требует, сильнее сжимая горло девушки. — Не надо! — Рейнира округляет глаза и вздрагивает. Хочет сжаться, однако советник давит коленом и тянется рукой к ее промежности. Длинные пальцы проходятся по маленькому треугольнику волос на лобке. Она откидывает голову назад. Неосознанно выгибается, потому что другая ладонь Хайтауэра накрывает левую грудь. Оценивает округлость, мягко сдавливает плоть, начинает играть с тугой вершиной. — Перестаньте притворяться, — целует ее в шею. Фактически окутывает своей высокой фигурой. — Я знаю вашу тайну, принцесса. Вашу страсть быть покоренной, — глубже ныряет пальцами, прикасается к горячему, чувствительному месту. — Этим желанием можно испачкаться, — довольно выдыхает, ощущая влагу. Начинает двигать пальцами в неторопливом, дразнящем ритме. Немного давит и поглаживает по кругу. Девушка напрочь забывает о сопротивлении. Часто дышит, раскрывая губы. Царапает ногтями столешницу. Грудь приятно ноет от умелых ласк, внизу живота растет томление. Она теряет способность трезво мыслить. Отдается ощущениям с легким стоном. — Я… я пыталась, — смутно припоминает жалкие попытки утихомирить возбуждение, но с тем, что происходит сейчас, это несравнимо. Хайтауэр что-то делает с ней. Сажает зерна безумства. Иначе, как объяснить такую власть? В ее теле все переворачивается и звенит только от одного его присутствия рядом. Тянется и напрашивается на поражение. — Нужно проявлять к себе больше терпения, — наставляет советник, продолжая ласкать ее пальцами. Сильнее прижимается, хрипло выдыхает: — Оберегать самолюбие, не растрачивать его на поспешность. — Да… — жалобно отвечает Рейнира, толкаясь к его руке. Начинает стонать и задыхаться, ощущая духоту. Напряжение скапливается внизу, где он ее касается. Просит выхода, который точно сломает волю. — Да, прошу, — не знает, чего именно. — Не просите, — Отто двигается в такт своим пальцам, трется о пострадавшие ягодицы наследницы, совмещая пощипывающую боль с нежной щекоткой между ног. Оценивает ее честный, горячий отклик. — Помните про такт… — прикрывает глаза, не сбивается с ритма ласк, — особенно в отношении удовольствия. — Боги!.. — восклицает Таргариен, спустя пару минут. Выгибается и несколько раз вскрикивает, дергается в спазмах финала. Откидывает голову на грудь десницы, дышит ртом. Теряет твердость в ногах, готовится упасть на ковер, однако советник придерживает ее. Накрывает его руку своей, испытывает приятную слабость. Полностью опирается на мужчину, не подозревая, какую жестокую борьбу он ведет внутри себя. Сейчас она в его объятиях и власти. В чертогах, где нет другого правителя. Только он, сир Отто Хайтауэр. Пленить венценосного дракона кажется слишком соблазнительной идеей. Ведь для укрепления собственной власти необходим гарант. Создание удобной марионетки можно ускорить, ибо принцесса будет зависима от него и его плети. С этим раскладом десница решает подсластить свое влияние. Сдуть пыль алогичной ревности и воспользоваться дочерью Визериса самым грязным способом. В спонтанных решениях есть толика выгоды, и упускать ее он не собирается. Он поднимает Рейниру на руки, уводит в спальню, куда закрыт проход для всех, даже для Алисенты. Принцесса падает на кровать, еще пребывая в истоме. Перед глазами ее вспыхивают тысячи огней, мягкое покрывало провоцирует сонливость. Она лишена сил, не хочет двигаться, отмечать смену обстановки и нависшую опасность, ведь совсем не думает прикрыть наготу. В комнате догорают несколько свечей, но этого достаточно для полного созерцания. Мужчина стоит рядом и думает о поспешности собственных амбиций. Ведь его главная слабость — стремление преуспеть во всем. Он никогда не приводил сюда женщин, а навязанная долгом жена давно умерла. Святость личных покоев нарушается запахом девчонки, молочной белизной ее кожи и серебром раскиданных волос. Она действительно уже не ребенок и хорошо знакома с удовольствиями плоти, судя по отклику. Игривое покусывание нижней губы должно казаться нелепой попыткой к приглашению, но советник находит в покое девичьего лица искреннее, очаровательное утомление. Будто принцесса пала в бездну удовольствия впервые, и он подвел ее к нему. Или же, Порочный принц оказался полным болваном, не знающим тонкости игры на женском теле. «Живой музыкальный инструмент». — Рука его сама тянется к нежной плоти молодой груди. Такой светлой, без пятен и родинок. Как чистый холст, на котором можно создать шедевр. Десница склоняется над девушкой. Обрисовывает темным взором ее лицо и медленно блуждает пальцами по коже. Обводит сосок, спускается ниже к ребрам, добирается до пупка. В ответ раздается ленивое мычание через мечтательную улыбку, слабая возня на покрывале. Как только его ладонь накрывает маленький треугольник холодных, серых волос внизу, Рейнира раскрывает глаза, пробуждаясь от сладостной дремоты. Видит Хайтауэра с застывшим, непонятным ей выражением лица. Чрезмерно заинтересованным, если можно так выразиться. Сердце пропускает удар, тревога стягивает грудь, не давая подключить рефлексы. Ноги отказываются сжаться вместе, руки не слушаются и кажутся утонувшими пленниками в мягкости дорогого покрывала. — Нет… — еле слышно, как дуновение ветерка, произносит она, встречая взгляд советника. Хмурится и вздрагивает, выражая ему свой отказ. Отто дивится ее самомнению, а ведь он почти купился на естественную красоту драконьего смирения. Такой анализ очень быстро охлаждает пожар желания, затапливая милость в презрении. — Не ожидал от вас такой глупости, — он резко хватает Таргариен за шею и сжимает. — Неужто вообразили в моих действиях прошение? — За вопросом следует давление на бедре, не давая ей сдвинуть ноги. Рейнира пугается таких перемен. Вертит головой, пытается избавиться от хватки советника, но он каким-то образом лишает ее последних сил. — Нет, я… — не может донести слова, приподнимает ноги в расчете сбросить тяжелую мужскую руку. — Не пытайтесь набить цену оскверненному, — с этими словами, он решает максимально безжалостно снести грезы наследницы, удумавшей выторговать влияние над ним своим телом. Рука переходит с бедра опять к мягкому треугольнику. Два пальца быстро ныряют внутрь, прокладывая путь по горячей, скользкой плоти. Сразу и до конца, прорывая агрессивным напором препятствие в жаркой тесноте. Таргариен вскрикивает и морщится. С глаз брызжут слезы по вине давящей боли. Поясницу и живот стягивает кольцо неприятных ощущений. Ее губы дрожат, все внутри сворачивается в клубок мольбы, чтобы это прекратилось. Слова застревают на языке и выходят коротким хныканьем. Советник сводит брови, отпускает шею девушки и замуровывает прежний гнев в холодную оценку ее поведения. Мученическое выражение лица, слезы агонии, но никак не стыда, и такая возмутительная теснота, плотно сжимающая его пальцы. Идет вразрез к двум представленным любовникам. Он точно осознает степень допущенной ошибки, но упрямо продолжает подтверждать ее прежним положением руки. Не двигает, держит внутри для ясности непоправимого. — Пустите меня! — наконец, она может прикрыть себя руками и сжать крепко ноги. Голова немного кружится от шока с неверием, так как все происходит наяву. Хайтауэр рассеивает муть тяжелых мыслей в голове. Отстраняется, плавно избавляя пальцы. Рассматривает следы совершенного деяния, на которое не рассчитывал и не пытался предположить. Помимо скользкой влаги, на указательном и среднем пальцах отчетливо выступают размытые следы крови. Именно ее вид заставляет лорда резко подняться на ноги и отвернуться, пока принцесса сворачивается, как испуганный зверек, и прячется в складках покрывала. — Убирайтесь, — произносит сухим, бесцветным голосом, ощущая грязь и растоптанные планы. Их скоро заменит осуждение. Он редко ошибается и почти всегда удачно превосходит последствия. Но не в этот раз.