Оковы Зеленого

Трибуны в Королевской Гавани заполнены людьми. Голодные зрители не могут дождаться начала турнира, организованного королем Визерисом в честь двухлетия принца Эйгона. Центральная арка вмещает приближенных правителя, пока другие представители знати размещены на скамьях по разные стороны. Бесчисленное количество флагов со знаменами благородных домов Вестероса развеваются на ветру. В воздухе узнается запах моря с налетом кожи и металла. Лязг доспехов перемешивается с восторженными криками собравшихся. — Это слишком! — восклицает Рейнира, нахмурившись. Принимает от служанки теплый плед и кутает в него младшего брата. — Можно ведь обойтись званым пиршеством, — она трясет деревянной игрушкой, чтобы ребенок перестал хныкать. — Такой шум его пугает, — обращается к отцу, который восседает рядом на троне и приветствует собравшихся. — Ты ворчишь, как новоиспеченная мать, — шутливо отвечает Визерис, держа кубок с вином. — Пусть народ порадуется за принца, — делает пару глотков и морщится, испытывая неприятную горечь на языке. — Раньше ты была более благосклонна к таким мероприятиям, — осторожно подмечает Алисента в сторону наследницы. Немного наклоняется к ней, чтобы беседу не подслушивал злосчастный косолапый жених, разместившийся позади их маленького женского островка. — Раньше я не была вхожа в Малый совет и не интересовалась государственными делами! — громко выпаливает принцесса, заботливо покачивая брата, который прикрывает ладошками свои уши. Специально так делает, чтобы понурить отца за расточительность. — Признаться… — Хайтауэр оборачивается, мельком взирая на ее отца, удостоверяется, что тот занят беседой со Стронгом, поэтому продолжает, ближе подсаживаясь к Таргариен: — Меня тоже не радуют эти празднества, — прячет за накидкой свежие раны на пальцах, но прямо взирает на собеседницу с каким-то требованием в глазах. — Хочется сбежать… — внезапно хватает ее за руку, крепко сжимает, — отыскать надежное укрытие и затаиться. Рейнира отмечает этот жест и слова, сказанные полушепотом. Хмурит брови от удивления. Перемены с вечно робкой и осторожной дочкой советника на лицо. Слишком заметны и поразительны. Она бы не стала так прямо отзываться: закусала бы сильнее губы и смиренно терпела, демонстрируя пример послушания. Их обмен взглядами длится пару секунд, пока глашатаи не начинают выступать, объявляя имена первых рыцарей. «Неужели хочет что-то рассказать?» — подозревает Таргариен. Внутреннее чутье срабатывает моментально, обрисовывая в голове кучу предположений, которые, так или иначе, странным образом ведут к ее рыцарю, Кристону Колю. Его взгляды, внимание и забота о девушке со дня полета на Сиракс не кажутся простой учтивостью… — Ну наконец-то! — высказывается Морской Змей, пока его супруга продолжает хлопать в ладоши. — Сам Неведомый заскучал бы среди этого зеленого сброда. Леди Веларион в ответ, только улыбается, а вот ее дочь смешливо перешептывается с братом. — У этих жеманных олухов еще яйца толком не отзвенели в битвах, — продолжает сокрушаться мужчина, выпивая третий по счету кубок вина, — какой, в пекло, турнир? — На то воля короля, — отзывается Рейнис, посмотрев на мужа. — Борьба за сердце наследницы трона обещает быть жаркой. Поэтому мы все здесь собрались. — Королю изначально следовало принять мое предложение связать узами брака Рейниру и Лейнора, — недовольно ворчит Веларион-старший. Высматривает десницу правителя, отмечая у того чрезмерно суровый, даже озлобленный, напряженный вид. Хотя его будущий зять, наверняка, распинается в лести, нашептывая последние сплетни двора. — Ты прекрасно знаешь нашего сына, — женщина накрывает руку мужа своей, — этот союз был бы обречен. С самого начала, — кратко вертит головой, усмиряя разбушевавшееся негодование мужчины. — Оставь мечты о троне в прошлом, — оборачивается, взирая на Рейниру, — девочка становится неприступной. — Что это значит? — интересуется Корлис, тоже посматривая на наследницу. — Она держит в руках младшего Таргариена, как своего сына, а не кровного соперника за престол, — заключает Рейнис, проникаясь уважением к дочери Визериса. — Я вижу в ее глазах стремление к единству дома. — Способное обуздать шторма интриг, — задумчиво дополняет Морской Змей, улавливая тонкий намек супруги. — Лорд Джейсон Ланнистер! — громко объявляет глашатай. — Глава дома Ланнистеров! Лорд Утеса Кастерли и Хранитель Запада! Рыцарь в сияющих начищенных доспехах приближается к королевской арке. Позади него спешит совсем молоденький оруженосец, несущий перед собой тяжелое красное знамя с золотым львом. — Ваше величество… — мужчина склоняет голову перед правителем. Снимает тяжелый шлем с выгравированными по бокам розами. — Приветствую вас! — небрежным взмахом руки он откидывает отросшие пряди золотистых волос, которыми наверняка постоянно любуется перед зеркалом. — Хочу подарить свою победу прекрасной принцессе Рейнире, — переводит взгляд на девушку с ребенком на руках. Крепче сжимает свое длинное, остроконечное копье. — Смиренно надеюсь, что вы наградите меня своим знаком благосклонности! — лорд наклоняет оружие, чтобы получить традиционный венок с личной лентой дамы. Таргариен сдерживает тяжелый, мученический выдох. Пытается состряпать любезное выражение на лице, даже несмотря на капризничающего брата. Поднимается с места, быстро расправляя юбки платья. Подходит к краю трибуны и морщится от яркого солнца. — Лорд Ланнистер… — она оглядывает его с головы до ног, — вы готовы свершить подвиг в мою честь? — пробует посмотреть в глаза, но солнечный свет не дает сконцентрироваться на лице лорда. — Больше остальных, моя леди, — напыщенно глаголет золотоволосый. — Я не ваша, — дерзко парирует девушка, в то время как Эйгон ревниво сжимает пальчиками ткань ее наряда на груди и громко хныкает. — Но такой уверенности стоит отдать должное, — чуть наклоняется, чтобы передать венок. Успешно цепляет его на кончик копья и тут же прижимает к себе разбушевавшегося принца. — Тише, мой огонек, — ласково успокаивает мальчика, поглаживая белые завитушки волос. — Мои намерения серьезны, принцесса, — выговаривает Джейсон, скривив губы от громкого детского плача. — Я даже подумываю о строительстве драконьего логова на своих плодородных землях, — пуще прежнего распинается. Наконец, отходит к подготовленному жеребцу для конной сшибки. — Да помогут мне Семеро этого не застать, — бурчит ему в спину Рейнира. Она замечает, что Эйгон прикладывает голову от усталости и переживаний. Все-таки маленьким детям не место на таких мероприятиях. — Ты могла проявить больше любезности, — выговаривает король, когда дочь возвращается к своему креслу. — Дом Ланнистеров известен своими богатствами, — прямо намекает на выгодную партию для замужества, чем усиливает ее сгущающееся негодование. Громко кашляет несколько раз. — А еще чрезмерным высокомерием, — парирует наследница, встречаясь взглядом с десницей. Время опять застывает, а в ушах раздается свист плети. Нужно сконцентрироваться. — Не такие качества должны украшать будущего консорта. — привычно вскидывает голову, удерживая контакт глаз с советником. Осторожность стирается уверенным выпадом. — Лучше не торопиться с выводами, Ваше высочество, — встревает Отто вперед Визериса. Убирает руки за спину, подходит ближе к трону государя. — Как и с событиями туманного будущего, — он переводит взгляд на заспанного мальчика, как в подтверждение сомнительности ее прав на престол. Подобное выражение может показаться неучтивым намеком, даже смелым оспариванием. Обращенное не ей, а ближайшим придворным, которые сейчас выступают свидетелями их перепалки. Если бы не отточенная мягкость в голосе, стекающая медом с губ главного интригана и учителя по совместительству. Рейнира догадывается, что посторонние увидят в этом лишь теплое наставление для незрелой девочки. Все, кроме Алисенты, которая лучше других знает изощренную игру слов своего отца. Поэтому она и смотрит на них, не моргая, сильнее расковыривая кровавые заусенцы на пальцах. «Он нарочно меня задевает, чтобы все разразилось привычным скандалом, — размышляет Таргариен. — Тогда отец будет терзаться виной и еще больше поддастся его влиянию». — Я возвращаюсь в замок, — сухо сообщает принцесса, покачивая мальчика. Удивительно, но именно тепло от маленького Эйгона в ее объятиях моментально усмиряет пожар гордыни. В любой другой ситуации она разразилась бы тирадой у всех на виду. Вспылила бы, как подобает молодому дракону, нарушив собственные обещания. — Ты не можешь покинуть турнир, — возражает король, поднимаясь с трона. Поправляет перчатку на руке, за которой прячет почерневшие фаланги пальцев. Взирает на дочь с осуждением: — Лорды прибыли сюда по моему приглашению. Необходимо выразить им свое почтение. — Король прав, принцесса, — дополняет десница, равняясь с правителем. — Ваше торопливое бегство может быть расценено, как неуважение к гостям. — Он душит собеседницу холодной зеленью своих глаз. Взгляд такой плотный, приковывающий, ввергающий в пламя боли и удовольствий… — Я окажу им должное внимание на пиру, сир Отто, — сообщает Рейнира на выдохе, испытывая неудобство. Кожу лица печет от жара, а внутри все покалывает. Платье кажется жутко неудобным, и хочется быстрее его скинуть. — Принцу нужен отдых, как и мне. — Тебе нездоровится? — спрашивает Визерис, взлохматив белые кудряшки сына. — Вовсе нет, отец, — отвечает она, вглядываясь в уставшее лицо родителя. — Забота о брате для меня важнее женихов. Надеюсь, что они отнесутся к этому с пониманием, — хитро все обставляет, дабы не разразился новый спор. Направляется к выходу, где стоит Кристон. Рыцарь бегло осматривает присутствующих, задерживает взор на леди Алисенте и плотно сжимает губы, когда лорд Стронг медленно ковыляет к ее креслу. Таргариен видит это. Замечает крепость захвата рукояти меча. Будто он собирается снести колченогому ублюдку голову за то, что тот посмел трогать потными пальцами деревянную спинку сидения, попутно задевая кожу своей нареченной. В глазах дочери советника читается немой крик о помощи. «Ты придешь ко мне, я уверена. Нужно дождаться», — заключает про себя наследница.

***

В покоях принца Эйгона пахнет молоком и душистыми отваром трав, заваренным для спокойного сна ребенка. Бойкий малыш, утомленный хлопотами дня и долгой дорогой, мирно сопит в своей кроватке с еще не вылупившимся яйцом дракона. Рейниру этот факт, мягко говоря, огорчает. По ее мнению, связь с огнедышащим созданием должна закрепляться по старым традициям Валирии. Не в Драконьем Логове с цепями на шее рептилий, а первыми снами о полетах. Возможно, всему виной разница темпераментов. Ее братец уже в столь раннем возрасте проявляет завидную волю и упрямство. Напоминает дядю Деймона в детстве, по рассказам Визериса. Девушка осторожно поглаживает маленькое пухлое личико. Задумывается о судьбе принца, которому тоже придется столкнуться с интригами королевского двора. Поражается собственному порыву защиты. «Я не дам тебя в обиду. Никому и никогда». Скрип потайного входа у камина извещает о нежданном госте. Алисента быстро закрывает засов, накрывает его гобеленом. Громко дышит от пробежки, выглядит растрепанной и взволнованной. — Тс-с… — Рейнира прижимает палец к губам, требуя тишины. Не удивляется тому, что Хайтауэр известен этот путь. В конце концов, она дочь главного советника государя, который знает все закоулки Красного замка. — Эйгон очень чутко спит, — принцесса говорит шепотом, — что за срочность такая? — разыгрывает удивление, хотя на самом деле сгорает от интереса. Поведение гостьи выдают нервозность с отчаянием, однако румянец на щеках приукрашивает ее красоту и добавляет живости. — Я… — Алисента жует губу, подергивает руками, — подумала, что нужно извиниться за отца.— смотрит в глаза наследнице. Ждет, когда та подойдет к камину, чтобы можно было продолжить разговор, не тревожа сон принца. — В его словах не было укора в твою сторону. Просто… — присаживается в кресло, привычно прячет руки за длинными воланами рукавов платья. — Он достаточно строгий человек и всегда придерживается правил, — подбирает выражения, мало характеризующие Отто. — Я прекрасно знаю, какие цели преследовал десница, говоря это, — Таргариен садится напротив, — можешь не просить за него, — переводит взгляд на пламя в камине. Ждет, когда Хайтауэр свыкнется с необходимостью начать откровенный разговор. — Слышала от служанок… — невнятно бормочет девушка, дабы казаться равнодушной. — Ты собираешься отказаться от услуг сира Коля и выбрать другого рыцаря защитника. — Считаешь мое решение неправильным? — спрашивает принцесса, сдерживая порыв высказаться. Нужно получить больше подтверждений. — Это несправедливо. Он никогда не подводил тебя. — Глаза Алисенты горят осуждением и нервно перебегают от пола к лицу наследницы. — Кристон подведет сам себя, если разорвется, — выговаривает Рейнира. — У него не получится одновременно защищать меня и ту, что владеет его сердцем, — встречается взглядом с подругой, окончательно убеждается в верности своих предположений. Девушка замирает на краткий миг, раскрывая губы. Ничего не говорит, не находя веских доводов против. Хватается за подлокотники перевязанными пальцами, крепко сжимает их и откидывается на спинку. — Будешь осуждать меня? — выпрашивает с обвинительной манерой. — Наша жизнь слишком коротка, чтобы уповать на обязательства! Разве это не твои слова? — перевязки на ее пальцах начинают затекать кровавыми пятнышками. — Перестань истязать себя и послушай, — спокойно просит принцесса. — Я вижу, как он смотрит на тебя, как пропадает вечерами, — дергает плечами и улыбается: — Мне нет нужды вставать между вами. — Так ты поможешь нам? — еле слышно спрашивает Хайтауэр, вскакивая с места. Выдыхает от облегчения и искренне радуется. — В чем именно? Рейнира только сейчас припоминает одну важную деталь: Кристону известно о ее связи с десницей. С одной стороны, он не станет по долгу чести рассказывать все возлюбленной, дабы не причинять ей боль. А с другой, может воспользоваться данной информацией в своих целях и затребовать помешать венчанию. — До бракосочетания остаются считанные дни, и я просто не знаю, что делать! — растерянно произносит дочь советника. Садится на ковер перед наследницей. — Я боюсь подвести отца, подвести свой дом, — берет ее за руку, — оскорбить честь семьи… — Брак с мерзким калекой сам по себе оскорбителен! — выпаливает Таргариен, начиная размышлять в ускоренном темпе. — Ты достойна лучшего, но сир Отто преследует личную выгоду, — наклоняется к девушке, стирает пальцами слезу с щеки. Намеренно упоминает советника, дабы подточить шаткое противостояние дочери. — Я не зря показала тебе чувства во время полета и не смогу помочь, если ты не будешь готова бороться. — Она пробует избавиться от хватки Хайтауэр, делает вид, что собирается встать на ноги, однако Алисента почти виснет на ней, крепче сжимая ладони. — Я готова, Рейнира! — шипит подруга с одержимым блеском в глазах. — Не сомневайся! Сегодня на пиру я докажу тебе. — Утверждение в ее голосе странным образом совпадает с отцовской. Временами она действительно дочь холодного, деспотичного истязателя.

***

Внутреннее чутье подсказывает принцессе о новом испытании. Ей пришлось покинуть брата, чтобы принять ароматную ванну с травами и подготовиться к пиру в его честь. Продемонстрировать лордам свою осознанность. Поубавить надменность, распознать тех, кто намерен отречься от прежних клятв, предупредить Деймона. Графин с вином на столе не тронут, как и закуска. Девушку все чаще одолевают тревоги, относительно возможного отравления. Она стоит в одиночестве, завернутая в покрывало. Смотрит на отцовский кинжал в кресле у камина. Запрятанный в ножны, закрепленный на широком ремне символ долга, выжидающий нужного момента, когда валирийская сталь наконец обагрится кровью, знаменуя восхождение правительницы. «Власть подобна лезвию, что всегда должно быть наточено… — слова десницы горят в голове сумасшедшим пламенем. — И никогда не прятаться в ножны, если вы намерены править», — посыл к готовности вершить путь правления убийством, если потребуется. Без компромиссов и жалости. Неслышная поступь медленных шагов распознается обострившимся слухом наследницы, как сигнал к началу обороны. Крепость воли должна выстоять, а разум не затуманиться новым потоком сладости. В нежданном визитере ее слишком много: запах, взгляд, голос, разящие удары жесткой плети с последующими прикосновениями. Она позволит ему причинить боль, овладеть собой, ощутить движения члена внутри и затеряться в наслаждении. Прямо сейчас, в самый непозволительный, но такой нужный момент. Низ живота стягивает ожиданием, жар проходится по телу щекочущими волнами. Заставляет ее раскрыть губы и жадно дышать. — Служанки скоро принесут наряд, — выдает Таргариен, не оборачиваясь. Она прикрывает на миг глаза, призывая валирийских богов одарить ее силой для нового сражения. По-другому, разговоры с Хайтауэром не назовешь. — Спустите покрывало. — Отто подходит максимально близко. Выдыхает ей в макушку. Демонстрирует полное пренебрежение правилами хорошего тона. Опять бесцеремонно заявляется в покои принцессы, не потрудившись как-то предупредить или проявить немного осторожности. — Обернитесь, — требует коротким приказом, лишь бы пресытиться своей властью над молодым драконом. Так думает Рейнира, хотя на самом деле у советника иной план для их краткой встречи. От внезапности нет прежней остроты и растерянности. Признаков уязвимости не наблюдается. Кубок у кувшина пуст, чаша с фруктами полна, а стены зажаты тишиной, без упрямого негодования пылкой летуньи. Смена тактики не нужна, однако ему следует сбить строгость обращений. Медленно обливать каждым словом ее слух, будто тягучим медом. — Вы опоздаете на пир, — предупреждает девушка, послушно следуя его указаниям. Мягкая ткань спадает с ее плеч, взгляд прикован к лицу советника. Такой тяжелый и, разрази Семеро, не читаемый, как раньше. — Следов почти не осталось, — говорит он, досконально осматривая каждый изгиб распаренного, чистого тела. Душистый запах мыла ударяет в ноздри вместе с другим, более пьянящим. — Ждали меня? — лениво поднимает взор в ожидании ответа. — Нет, — она допускает намек на дрожь в голосе. Отто склоняется к уху Таргариен. Специально убирает руки за спину, чтобы избежать случайного касания, хотя плотная ткань его сюртука все-таки задевает острые, розовые соски. — Не лгите, — шепчет с довольной улыбкой, ловит сбитый вдох с ее стороны и продолжает. — Но за тишину спасибо. У вас хорошо получается, — поощряет, проходясь губами по кончику ушной раковины. — Чего не скажешь о турнире, — отходит к столу, наливает вино в ее кубок и наглым образом пробует. — Вам, как и отцу, не терпится выдать меня замуж, — рассуждает Рейнира. Продолжает стоять на месте. Силится удержать свои руки от защитной реакции и не сжать их в кулаки. — Это необходимо для укрепления ваших прав, как наследницы престола, — отвечает Хайтауэр. Срывает пару виноградинок и закусывает сочной мякотью. — Тогда следует поторопиться с выбором, — девушка хочет развернуться, но смешливый тон советника предотвращает попытку бегства: — Который, до малого прост, — Отто вновь возвышается над ней с кубком в руках. Делает еще один глоток вина и прикасается к ее подбородку. Нежно, осторожно, трепетно. Без налета угрозы. — Достаточно ограничиться приземленной, не блещущей умом личностью. — Хотите, чтобы я легла под напыщенного, глупого индюка Ланнистера? — теряет терпение Таргариен. Жар под кожей усиливается. Мужчина рассматривает ее некоторое время. Наслаждается вкусом напитка и посмеивается, распознавая выразительный, эмоциональный подтекст. — Зря я вас похвалил, — он опускает свободную руку. — Нет, Отто, — вспыхивает Рейнира, атакуя дерзким напором. — Вы не беретесь отвечать на вопрос, потому что он вам не нравится! Он злит и провоцирует к откровенности. Советник прищуривается. Веселость, омолаживающая на десяток лет, смывается с его лица, возвращая холодную и неприступную строгость. Пальцы сильнее сжимают увесистый кубок. — Я честен с вами, — выдает стальным скрипом, — глупо разыгрывать то, чего нет. — Тогда чистый гобелен перейдет законному владельцу, — она готовится подняться на носочки, нашептывая и дразня ядовитую змею, — который будет почитать его. Лучше вас. — Ложитесь на стол, — приказывает Хайтауэр низким голосом. Срубает властным требованием словесную прелюдию. — Наклонитесь вперед, — уточняет, дабы не затягивать время. Девушка смотрит ему в глаза целую минуту. Позволяет затянуться молчанию под неровные вздохи. Подходит к столу с кувшином, поглаживает пальцами холодную деревянную поверхность. Открыто поддается триумфу за свою успешную провокацию и еще больше распаляется. Холод остужает кожу, как тысячи иголок, сильнее стягивает соски. — Держите руки впереди себя. — Советник обмакивает свои пальцы в вине. Начинает вести ими по выемке ее позвоночника. Наклоняется и слизывает капли. Рейнира вздрагивает от неожиданного мокрого прикосновения. Пробует приподняться, не понимая происходящего. — Я не разрешал вам двигаться, — тихо рокочет Хайтауэр. Приступает к ягодицам девушки. Поочередно обводит каждую пальцами, слизывает излишки вина, а потом ударяет ладонью несколько раз. Принцесса чуть ли не взвизгивает в голос от первого шлепка. Закрывает рот ладонью, прижимается лбом к холодной поверхности. Смиренно терпит жалящие удары. — Перевернитесь и обопритесь руками о стол, — хрипит Отто, поглаживая заалевший участок кожи. Она подчиняется не сразу. Вяло приподнимается. Ощущает спиной давление его тела. Свободная рука тянется к груди, сильно сжимает до неудобной боли. Плечо обжигает горячим дыханием. — Учитесь видеть ответы в действиях. Ибо всякое слово пыль, — поучает, вдыхая аромат нежной кожи, — даже клятвы, — опять напоминает о шаткости ее права на власть. — Вы не правы, — выступает против Рейнира, заверяя себя в обратном. — Клятвы обязывают исполнять долг. Советник переворачивает ее. Хватает за шею, смотрит в глаза. Поджимает пальцы, но не сильно. Давит сверху, чтобы она откинулась назад. Так и происходит: наследница задевает кувшин с вином, который тот успевает подхватить в самый последний момент. — И вы исполните его, а я дам свой ответ. — Хайтауэр наливает полный кубок. Вновь обмакивает пальцы и щедро смазывает тугие соски девушки. Наклоняется, жадно всасывает, вызывая у той сильную дрожь. От слабости она падает на локти с жалобным стоном. Контакт их глаз разрывается. Она выгибается для его горячего рта и откидывает голову назад. Вопросы в голове теряются, поглощенные туманом ощущений. Новая порция напитка приходится на живот, собирается в пупке, до которого с причмокиванием добирается искуситель. — К-какой? — бормочет принцесса, понимая, куда стекает одна дорожка вина. — Лучше меня нет. Я творец, Рейнира. Я пью вино с холмов гобелена, которым накрою Вестерос. Голова мужчины оказывается между ног наследницы. Мокрое прикосновение языка заставляет ее дернуться. Поджать пальцы на ногах и хватать ртом воздух. Чувствительная плоть слегка пощипывает из-за алкоголя, но это нисколько не умаляет разбушевавшегося внутри желания. Она без раздумий поддается сладостной пытке. Держит кулак у рта. Хочет чувствовать его внутри себя, толкаться в ответ, сливаясь в едином ритме до падения в бездну. Десница — ее личный враг, противник дома Таргариен и угроза шаткому единству власти драконов. Пусть так. Ведь можно растянуть эту игру. Самую малость… Рейнира с искренним пылом хватается за его руку с кубком. Сильнее выгибается, не подозревая о скрытой уловке советника. Он завершает изощренную ласку в самый неудобный момент, когда девичье тело вот-вот забьется в конвульсиях. Поднимается, рассматривая подопечную. Нежно, внимательно и терпеливо. Слизывает влагу с нижней губы. — И я буду творить дальше, — он отходит назад с довольной улыбкой. Наблюдает, как она резко приподнимается и сжимает вместе ноги, терзаемая голодом похоти. — Под мелодию смятения твоего сердца.