Белое небо

Вэй Ин вздохнул и приоткрыл глаза, когда вдруг почувствовал легкую нехватку воздуха. Лань Чжань во сне невольно подмял его под себя, и он не находил в себе сил не то что оттолкнуть, но даже возмутиться. Было тепло. Хорошо. Объятый со всех сторон, с тяжестью Лань Чжаня на нем, он чувствовал себя в безопасности. Голод, о котором он даже не подозревал, на время забылся — от него остался лишь тихий гул. Вэй Ин потянулся и со стоном повернул голову в сторону, отплевываясь от темных волос. Перед его взором возник игрушечный кролик, перевернутый на спинку, и он почему-то смутился. Вэй Ин с неловким смешком развернул крольчонка мордочкой к стене. Лань Чжань что-то недовольно пробурчал во сне, и Вэй Ин успокаивающе накрыл его тяжелым пушистым хвостом, чувствуя лишь умиление. А-Чжань был очаровательным… Так, стоп. Хвост?! На первый взгляд все было абсолютно нормально, руки-ноги, как у всех, но вот только хвост и лисьи ушки на голове выдавали в нем нелюдя за километр! Вэй Ин в немой панике огляделся и с побежденным вздохом остался лежать там, где был, под тяжелым и очень горячим телом возлюбленного, на которое он начинал реагировать определенным образом. Томное возбуждение, медленно разгорающееся где-то внизу его живота, и утреннюю эрекцию еще никто не отменял. Вэй Ин, несмотря на тянущую боль в мышцах, был совсем не против продолжения, ведь их совместная ночь… боже… Вэй Ин зажмурился и низко заскулил, ощущая нарастающее и неизбежное, словно волна, возбуждение в теле, измученном и все еще таком, таком чувствительном. Лучшая ночь в его жизни. Вэй Ин обнял Лань Чжаня за плечи и поцеловал в макушку, жадно вдыхая аромат сладкого сандалового дерева, геля для душа и чистой кожи. Они вместе приняли душ не так давно, перед тем, как лечь спать, и позаботились друг о друге. Вэй Ин никогда раньше не чувствовал по отношению к себе подобной заботы. Руки Лань Чжаня были, на удивление, нежными и ласковыми, прямо как… прямо как сейчас… — Вэй Ин, — хрипло пробормотал Лань Чжань в его шею, и по коже Вэй Ина побежали мурашки, когда тот, явно наслаждаясь происходящим, сонно погладил своего любимого по груди и бедрам и провел губами по плечу. — В… И-ин. — Мх? Лань Чжань блаженно выдохнул и поцеловал его в изгиб шеи, а потом еще раз, и еще, он поцеловал его в местечко за ухом, и Вэй Ин не сдержал дрожь. Теплое дыхание и мягкость губ возлюбленного туманили разум. На глазах выступили слезы удовольствия, беззвучно присоединяясь к тем, что уже пролились этой ночь на примятые простыни и высохли, не оставив и следа. От нежной ласки у него перехватило дыхание, а из горла вырвался глубокий стон. — Вэй Ин? — Продолжай, милый, — прошептал Вэй Ин. Лань Чжань одобрительно хмыкнул и приоткрыл рот, жадно целуя и вылизывая его шею и делая это с той восхитительной неторопливостью и любовью, от которой все у него внутри приятно сжималось. Непроизвольно Вэй Ин выгнулся в пояснице и уложил возлюбленного набок, запутавшись в их переплетенных ногах и несдержанно простонав, когда возбужденный член Лань Чжаня прижался к его бедру, очень близко к его, не менее твердому и возбужденному члену. Не сговариваясь, они оба остановились и взглянули друг на друга. — Привет, — с шальной улыбкой шепнул Вэй Ин. От головокружения у него слегка расфокусировался взгляд, однако глаза Лань Чжаня, несмотря на все это, все равно оставались яркими и притягательными, словно сверкающий на солнце янтарь. — Привет, — тем же шепотом ответил Лань Чжань. Поняв, в каком положении они оказались, он чуть-чуть покраснел от смущения и захотел сразу же подняться, но Вэй Ин не позволил ему этого и прижал к себе. Он не знал, сколько они пробыли вот так, обнимаясь и обмениваясь поцелуями и прикосновениями. Время перестало иметь для него значение. — Ты можешь еще немного поспать, Лань Чжань, прости, что разбудил, — в конце концов проговорил Вэй Ин, решив сжалиться над своим возлюбленным, который проснулся раньше из-за него. — Нет, скоро вставать. Вставать? Неужели уже больше пяти утра?! — Точно, и как же я мог забыть? Вы, Лани, кажется, любите вставать в проклятущую рань. — Мгм, — сказал Лань Чжань и с тщательно скрываемым любопытством коснулся основания хвоста Вэй Ина и провел ладонью по всей его длине, остановившись у пушистого кончика и с благоговением глядя на него, внимательно изучая плавный переход от рыжего к белому. Вэй Ин фыркнул и игриво хлопнул Лань Чжаня по обнаженной груди: — Прекрати, ты меня смущаешь. — Прости, — одернул руку Лань Чжань, но тут же восхищенно замер, когда заметил ушки Вэй Ина, робко выглядывающие из волос. — Ах, это, это вышло совершенно случайно… — Можно? — перебил Лань Чжань, с надеждой глядя то на него, то на его уши. — Ты хочешь прикоснуться? Вэй Ин смутно помнил, как Лань Чжань не так давно коснулся их своими губами. Не заметил? — Хочу. — И на что же ты готов ради своего желания, м? — хитро блеснул глазами Вэй Ин, все еще ощущая возбуждение своего возлюбленного, прижатое к его пылающей коже, и подрагивая от желания и предвкушения. Он ничего не мог с собой поделать. Дразнить и любить Лань Чжаня было так же естественно, как и дышать. — Ну? Мне долго ждать? Лань Чжань с тихим стоном прильнул к его губам своими, страстно сминая их, приоткрывая для него рот, и всхлипнул, когда язык Вэй Ина мягко и настойчиво проник внутрь. Тяжело было отказаться от большего, когда Лань Чжань с таким трепетом прикасался к нему, тонкими пальцами огибая кончики ушей и зарываясь ими в его волосы. — Красивый, — пробормотал он, и его слова затерялись в поцелуе, — я люблю тебя. — Люблю тебя. Лань Чжань вздрогнул. — Еще, скажи еще раз, — едва слышимо пробормотал он прямо в губы Вэй Ина. — Люблю тебя, Лань Чжань. — Вэй Ин… — Да, — вздохнул Вэй Ин и щелчком пальца погасил свет. У него было достаточно сил для того, чтобы провернуть этот маленький фокус, и хотя теперь они не могли видеть друг друга, света уличных фонарей и вывесок, льющегося из окна оказалось вполне достаточно. Еще не рассвело, за окном было по-зимнему темно, и то, где находился Лань Чжань, он в основном определял наощупь. Вэй Ин погладил возлюбленного по бедру, осторожно перевернул на спину и лег на него сверху, ловя ртом его приглушенный стон. Ленивое желание, тлеющее в нем с самого пробуждения, разгоралось и становилось сильнее, обретая конкретную форму, более грубую и осязаемую. Вэй Ин нежно зажал между зубами нижнюю губу Лань Чжаня и спустился поцелуями вниз, жадно целуя все, что только попадалось ему на глаза, лаская крепкую грудь, роскошные плечи, беспокойные руки, оставляя за собой любовные отметины, которые почти в точности повторяли те, что красовались на его собственном теле. Сдвинувшись ниже, Вэй Ин коротко выдохнул и насадился влажным ртом на горячий и все еще очень твердый член Лань Чжаня, который судорожно вцепился в смятые простыни и простонал его имя, выгнувшись и запрокинув голову, приоткрыв рот от удовольствия, алый и припухший от поцелуев. Вэй Ин сделал это без предупреждения. Без прелюдии. Он просто… хотел этого и не желал сдерживаться, хотел с невероятной силой… Лань Чжань задрожал под ним и шире раздвинул ноги, но вот руки оставил там, где есть, и Вэй Ин с намеком на раздражение ткнул пальцем в его бедро, чтобы тот перестал страдать ерундой и положил наконец их ему на голову или еще куда-нибудь, на плечи или заднюю часть шеи, и, когда он дрогнувшими пальцами коснулся волос и убрал свисающие прядки за ушко, все в нем откликнулось в ответ на это. Тело пронзило жарким наслаждением. От удовольствия у него приятно кружилась голова, как от крепкого вина, а места, к которым прикасался Лань Чжань, — горели и покрывались мурашками. Вэй Ин медленно отстранился, скользя губами и языком по идеальной длине вверх и напоследок целуя головку члена, и прикусил низ живота Лань Чжаня в коротком предупреждении, прежде чем привстать на полусогнутых руках и оседлать его бедра… Лань Чжань мучительно вскрикнул и недовольно свел брови над переносицей, тогда как Вэй Ин внутренне содрогнулся от резкого и неприлично громкого звука, что был подобен одинокому выстрелу в темном переулке. Лань Чжань был довольно тих во время секса, и ничего, кроме вздохов и редких низких стонов, не вырывалось из его упрямо сжатого рта. Однако сегодня он вел себя гораздо откровеннее и раскрепощеннее, и Вэй Ин не мог не отметить собственную реакцию на проявление столь глубокого доверия от своего любимого. Боже, он изнывал от желания. — Где смазка? — прошептал Вэй Ин. — Что? Вэй Ин тихо рассмеялся над чужой рассеянностью и впился губами в место за ухом возлюбленного, выбив из него резкий вздох. Почти стон. Видимо, чтобы заставить его застонать или закричать, нужно нечто намного большее. — Ничего, — сказал он, легонько погладив его хвостом, — я сам найду. Лань Чжань убрал все в прикроватную тумбочку. Это было очень педантично и аккуратно с его стороны, как, собственно, и ожидалось от него, такого расчетливого и заботливого человека, который знал все наперед. Вэй Ин обожал его. — Любовь моя, пожалуйста, не дразни, — взмолился Лань Чжань, сжав бедра Вэй Ина непослушными руками и безуспешно пытаясь остановить его движения. — Не могу ничего поделать, я хочу тебя, — пробормотал он, выдавливая на пальцы прохладную смазку и осторожно растягивая себя. Его тело не нуждалось в особой подготовке, уже податливое и открытое после изнурительной и страстной ночи. — Хочу оседлать тебя. Лань Чжань длинно выдохнул и закрыл глаза, безмолвно принимая новые правила игры. Руки его заметно расслабились и теперь нежно поглаживали напряженные бедра Вэй Ина, который тщательно смазывал себя и вздыхал от нетерпения и предвкушения. Несмотря на полную готовность погрузиться в удовольствие, он понимал, что спешить не следует, и потому подходил к делу осторожно, успокаивая оставленный возлюбленным ожог, используя столько смазки, чтобы проникновение было более гладким, запоминающимся и приятным, терпеливо начиная с одного пальца и заканчивая тремя. Вэй Ин с трудом сдерживался, но лицо Лань Чжаня, на котором читалось неподдельное упоение, возвращало ему уверенность в правильности происходящего. Сегодня не было нужды в спешке. На этот раз между ними все происходило спокойно и размеренно. Они занимались любовью плавно и неспешно. Лань Чжань держал глаза закрытыми и мелко подрагивал под ним в полутьме, помогая найти правильный угол, под которым проникновение будет наиболее полным. Их тяжелое дыхание слилось в одно, губы ненадолго соприкоснулись в легком намеке на поцелуй, и Вэй Ин ласково лизнул их, без слов прося открыть рот и впустить внутрь, попробовать на вкус. Лань Чжань со стоном подчинился, толкнулся вверх, ворвавшись в его влажное и трепещущее тело, и замер… Такой красивый… нежный… Вэй Ин понял, почему он поступил так, и благодарно вздохнул, заново привыкая к Лань Чжаню и самозабвенно целуя его в приоткрытые губы. — Все хорошо? — Да, — простонал Вэй Ин. Лань Чжань кивнул и наконец открыл глаза, и те, казалось, говорили: «Я весь твой. Возьми меня». — Двигайся, когда захочешь, — прошептал он Вэй Ину на ухо. — Лань Чжань… я… Но Лань Чжань не стал слушать и с любовью его поцеловал, откинувшись назад, на подушки. Убрал руки за голову, отчаянно вцепившись в спинку кровати. Просил о… — нет, — он умолял его о чувственном удовольствии и был готов полностью отдаться ему, на какую-то секунду показав свою неприкрытую уязвимость и беспомощность. Просто потому, что… Вэй Ин выразил желание овладеть им вот так… — Мне продолжить? Лань Чжань утвердительно хмыкнул и протянул к нему ладонь, любовно погладил по щеке и нехотя вернул руку обратно, обнаженный и потрясающе сексуальный. О, это восхитительно, подумал Вэй Ин, медленно приподнимаясь над телом возлюбленного, чувствуя, как его идеальная длина выскальзывает из него, твердая и горячая, пока не осталась одна только головка, и столь же медленно опустился вниз, сходя с ума от ощущения крайней наполненности. Недолго думая, он снова заскользил вверх, нуждаясь в повторении этого с виду совершенно простого действия, но, боже, сколько же сил оно отнимало… Вэй Ин протяжно застонал, когда вновь почувствовал пульсирующий член Лань Чжаня внутри, и содрогнулся от наслаждения. Ответный толчок заставил его упасть вперед, и он, на мгновение испугавшись, крупно вздрогнул и уперся локтями в крепкую грудь возлюбленного, который явно не собирался долго оставаться неподвижным. Лань Чжань припал голодным поцелуем к губам Вэй Ина и чуть сдвинулся, как будто что-то выискивая и до побелевших костяшек пальцев сжимая перекладину. Кажется, даже раздался хруст треснувшего дерева. Вэй Ин не стал выяснять, что конкретно там искал его драгоценный возлюбленный, и выпрямился. Взяв трясущиеся руки Лань Чжаня в свои, он уверенно погладил ими собственные же грудь, бока, живот и затем оставил их лежать на бедрах, качнувшись и гибко выгнувшись в намеренной демонстрации. Желание вызвать еще большее восхищение, заставить смотреть, свести с ума — перевесило в нем всякий здравый смысл. — Вэй Ин, — тихонько простонал Лань Чжань, непроизвольно, — и с его почти что прямого разрешения, — сжимая ладони на упругой загорелой плоти, недостаточно сильно, чтобы оставить следы, но… это было… крепко и, пожалуй, немного отчаянно. Словно он боялся потерять его навеки. Вэй Ин вообще с трудом понимал, какую силу нужно применить, чтобы оставить на ком-то синяки во время… ну… разве это возможно? В любом случае, размышления об этом можно было оставить и на потом. — Если что-то здесь сломается из-за тебя, не ожидай, что я буду платить, — с игривым смешком проговорил Вэй Ин. Лань Чжань выдавил извинение, притягивая Вэй Ина к себе. Ногти оставили на его спине и верхней части бедра бледные полосы, которые вскоре налились бледным красным. Короткий ожог принес удовольствие и странное удовлетворение. — О, снова извиняешься? — Н-нет, я… Вэй Ин поспешил прервать его нестройные объяснения поцелуем, плавно двигаясь над ним и любуясь им исподтишка. Несмотря на невыносимое возбуждение, он был настроен довести их обоих до оргазма нежно. Он хотел прочувствовать все как можно более полно, запомнить отклик на каждое свое касание, сохранить это в памяти навсегда. Вэй Ин обладал достаточной наблюдательностью и ловкостью, чтобы придерживаться установленного ритма и прислушиваться к реакциям возлюбленного на то или иное прикосновение, игнорируя неуверенность и дикое смущение, произрастающие из удручающей неопытности… Все же это было тяжело и выматывающе — доставлять кому-то удовольствие и вместе с тем пытаться сохранить хоть какую-то ясность ума, — а еще очень… очень хорошо. Лань Чжань прерывисто застонал и напрягся, когда Вэй Ин надолго прижался открытым влажным ртом к его чувствительной шее, расслабляясь и свободно впуская его в свое тело, жадно подаваясь ему навстречу, медленно подводя к краю, уговаривая отпустить ситуацию и сбросить с себя остатки сдержанности, не словами, но действиями. В их случае слова уже мало что значили. — Пожалуйста, — горячо прошептал Лань Чжань, громко, — наконец, наконец-то, — застонав на выдохе, почувствовав, как Вэй Ин вдруг сжался вокруг него и потерся твердым членом о его живот, размазывая естественную смазку по коже, теплой и мокрой от пота, от физического напряжения. Лань Чжань был очень теплым. — Вэй Ин, позволь мне… пожалуйста… — Да? — Прикоснуться к тебе… сейчас… Лань Чжань уже прикасался к нему, бормотал сладкие признания и похвалу в его волосы, дрожал в его объятиях и крепко обнимал, пока Вэй Ин продолжал двигаться, постанывая и теряясь в совершенном наслаждении. У Лань Чжаня было его заведомое согласие на все. Пусть делает, что пожелает. — Лань Чжань, — вздохнул он и издал низкий стон, когда этот невозможный мужчина протянул между ними руку, взял его в ладонь и перевернул их набок, грубо толкнувшись внутрь, в последний раз. Вэй Ин на мгновение лишился зрения и дара речи. Из его горла вырвался хриплый крик, а тело затопило бесконечным удовольствием. Освобождение оказалось настолько мощным и пронзительным, что он совсем не почувствовал облегчения. Это было всепоглощающее чувство, непохожее ни на что другое… Вэй Ин боялся его описывать и мог лишь попытаться принять его и пережить, в то время как Лань Чжань мягко и надежно удерживал их на месте, не скрывая ни своего тяжелого дыхания, ни легкой улыбки в янтарных глазах и сияющего румянца на щеках. Вэй Ин притронулся к этой улыбке губами, поцеловал мокрые от слез ресницы и щеки и едва поморщился от неприятного чувства внизу. — Больно? — обеспокоенно спросил Лань Чжань. — Нет, просто немного неудобно. Не нужно беспокоиться. Лань Чжань приподнял веки и оглядел его всего с головы до ног и осторожно выскользнул из него, обнимая за талию, но это все равно не остановило Вэй Ина от облегченного и чуть болезненного стона. Подобная сверхчувствительность все еще была чем-то новым для него. Послеоргазменная нега сковала его мышцы и не давала толом пошевелиться. Сердце гулко билось в груди. — Тише, — сказал Лань Чжань, не обратив внимания на липкость, покрывавшую его же грудь, и стекающую на простыни жидкость, часть которой осталась на внутренней стороне бедер и ягодицах Вэй Ина, и только молча потянулся за салфетками. — Не надо, — устало прошептал Вэй Ин. — Я осторожно. Трогательное обещание Лань Чжаня заставило его сердце биться еще быстрее, и он кивнул, отдаваясь умелым рукам. Легкие прикосновения дарили желаемое облегчение. Пальцы возлюбленного, как и было обещано, действовали осторожно, почти что робко, и немного дрожали от волнения. Вэй Ин же старался не шевелиться и не смущать его, но у него это получалось с попеременным успехом. Непослушный хвост так и норовил обвиться вокруг Лань Чжаня и погладить. Лань Чжань тихо вздохнул от щекотки и, покраснев, положил ладонь на рыжий хвост и убрал с тех мест на своем теле, которые нуждались в очищении. Вэй Ин сам стер белесые капли, отобрав у него пачку влажных салфеток, и с нежностью поцеловал, когда тот чувствительно вздрогнул и сжал руку вокруг его запястья в небольшом предупреждении. — Вот и все, — шепнул Вэй Ин, выбрасывая грязные салфетки в урну (которую, конечно же, — ну, разумеется, — заранее подготовил Лань Чжань). — Как ты? — Прекрасно. А ты? Вэй Ин потянулся и что-то томно простонал. Лань Чжаню даже пришлось переспросить: — Вэй Ин, с тобой все хорошо? — Лучше и быть не может. Ты совсем меня измотал, зверь. — Я? — с сомнением приподнял бровь Лань Чжань. — А кто, я? — М? — Посмотри, что ты со мной сделал, — улыбнулся Вэй Ин, прихорашиваясь под любящим взглядом Лань Чжаня. — На мне живого места нет. — Кое-где все-таки есть, — страстно произнес он своим бархатным и пробирающим до мурашек голосом и прильнул губами к острой линии челюсти Вэй Ина и его обнаженной шее. — Не… не пытайся меня обмануть, я помню, что ты целовал меня там. — Не видно, — проворчал Лань Чжань, и Вэй Ин рассмеялся. Из-за татуировок следы действительно были плохо видны, и он понимал, почему Лань Чжань был так расстроен. Видеть на ком-то следы любви — приятный и ни с чем не сравнимый опыт. Вэй Ин прикусил нижнюю губу и посмотрел на тяжело вздымающуюся грудь возлюбленного. Под тонкой ключицей багровел маленький синяк, и он коснулся его пальцами. На бледной шее тут и там мелькали собственнические отметины. Даже на подбородке, таком твердом и волевом, красовалось красноватое пятно. — Ох, — смутился Вэй Ин. — Что? — Ничего, — быстро ответил Вэй Ин, — слишком быстро, на его взгляд, — и нервно чмокнул приятно удивленного Лань Чжаня в подбородок. Вслед за этим Вэй Ин широко и неконтролируемо зевнул, и прикрыл рот ладонью. Какое-то понятие о манерах у него все-таки имелось, что бы там кто ни говорил. — Поспи еще немного. — Лань Чжань нежно улыбнулся и погладил Вэй Ина по хвосту, которым тот невольно обернул его талию. — Не хочу. — Я снова разбудил тебя. Вэй Ин фыркнул, и его правое ухо дернулось в легком раздражении. — Или, наоборот, это я разбудил тебя, и теперь мы квиты. Согласись, просыпаться от поцелуев и объятий — довольно приятно, а? — Да, очень приятно, — нежнее прежнего улыбнулся Лань Чжань. В его глазах появились радостные искорки. — Но тебе нужно отдохнуть. — Нужно ли? Вэй Ин не думал, что уснет, но забылся сном, стоило только расслабиться и укрыться пуховым одеялом с головой. Лань Чжань остался рядом с ним, согревая и убаюкивая мелодичным голосом. И мелодия, которую он напевал, казалась ему необычайно знакомой.