Белое небо

Не секрет, что Лань Чжань был очень спокойным и стойким человеком, но прощание с Вэй Ином выбило его из колеи, хотя внешне он этого и не показал, вполне справедливо опасаясь бурной реакции. Вэй Ин мог отказаться его отпустить, и Лань Чжань сдался бы. Обязательно сдался. Его губы пылали, неся в себе воспоминание об их последнем поцелуе, который он не мог выбросить из головы в течение всего перелета. Мыслями Лань Чжань обращался к лицу Вэй Ина и его темным глазам, а еще к их совместной ночи. Раньше он и мечтать об этом не смел, но теперь скрывал под одеждой доказательства их страсти, глубокой и необузданной. Лань Чжань задумчиво коснулся кончиками пальцев высокого ворота водолазки, вертя в руки телефон и с досадой смотря на режим «в самолете», из-за которого нельзя было ни позвонить, ни написать. С другой стороны, что бы он написал? Нет. Не стоило так скоро напоминать о себе и беспокоить Вэй Ина и А-Юаня лишним вниманием. Он обещал ответить на звонок, когда они оба будут готовы, когда их лисенок успокоится и отпустит обиду на него. А Лань Чжань не сомневался, что малыш А-Юань его возненавидит. Возможно, в нем говорила иррациональная и по-детски наивная часть, но, сколько бы он ни думал об этом, он не мог разубедить себя в обратном. Он знал, что Вэй Ин был прав, отказав им в прощании. Да и «отказ» — это слишком сильное слово для того, что происходило на самом деле. Во-первых, было раннее утро, почти ночь, и все дети в это время должны спать и ни о чем не беспокоиться. Во-вторых, они попрощались накануне вечером. Просто А-Юань этого не понял. Лань Чжань испытывал одновременно и сожаление, и облегчение и с нетерпением ожидал момента, когда сможет объясниться перед ним и извиниться как следует. А-Юань заслуживал правды и уважения. Лань Чжань… любил его. Всем сердцем. А это значило, что он обязан был исправиться. И не только ради А-Юаня, но и ради них обоих. И ради Вэй Ина — тоже.

***

В аэропорту Сан-Франциско его встретили мама и брат. Матери он был очень рад, — они созванивались вчера, и он сказал ей время прилета, — но увидеть Сичэнь-гэ, здесь, спустя почти два года — это как сбывшаяся мечта. Лань Чжань тут же обнял явно ошарашенного старшего брата, несмотря на то, что ему обычно не было свойственно так подчиняться своим душевным порывам, и Лань Сичэнь, резко выдохнув, со смущенной улыбкой обнял его в ответ. — Ванцзи, — с теплом произнес он, — рад тебя видеть. — Взаимно. Лань Сичэнь на мгновение растерялся, но быстро взял в себя в руки, и улыбнулся шире: — Что ж, мне также приятно видеть тебя таким счастливым. Есть повод? — Мгм. — Конечно, есть повод, — фыркнула госпожа Лань. — Он не видел тебя вечность, Сичэнь. Лань Чжань не показал облегчения, которое почувствовал после вмешательства матери. Зная Сичэнь-гэ, тот бы не отступил, пока не получил бы от него более вразумительный ответ. Он умел настоять на своем во имя удовлетворения собственного неиссякаемого любопытства. Особенно, если это касалось личной жизни его младшего брата. По какой-то причине Сичэнь-гэ чувствовал перед ним ответственность и хотел, чтобы Лань Чжань поскорее нашел себе кого-нибудь, прекрасно зная, что никто, кроме Вэй Ина, ему не был нужен. — Всё, дети, ваша мама устала и хочет кофе, — сказала госпожа Лань, взмахнув рукой. — Я как раз видел кофейню неподалеку, десерты там выглядели вкусными, — улыбнулся Сичэнь. — Тебе нельзя кофе, — сказал Лань Чжань. — Вот поэтому, А-Хуань, ты — мой любимый сын, — промурлыкала госпожа Лань, потрепав Лань Сичэня по щеке, и хитро зыркнула в сторону младшего сына. — Пойдем? Лань Чжань вздохнул, передал часть вещей Сичэню, — точнее это Сичэнь-гэ практически вырвал тяжелую сумку из его напряженных рук, — и прошел к ждущей машине, белому рендж роверу, который очень бы понравился Вэй Ину и, возможно, даже восхитил бы его в первую минуту знакомства. Но после беглого осмотра он бы все равно раскритиковал машину в пух и прах. Во время поездки они особо не говорили. В основном говорила их мать, и Лань Чжань очень это ценил. Ровно до того момента, пока речь не зашла о его отпуске в штате Вашингтон. — Как ты себя чувствуешь, А-Чжань? Как прошел твой перелет? Последние несколько дней я с трудом могла до тебя дозвониться и волновалась. Периодически связь пропадала, и ты был недоступен. В доме Вэй Ина действительно была неважная связь. Этим в основном и объяснялось его пренебрежение. — Мой перелет прошел хорошо. Прошу прощения. Голос Лань Чжаня немного дрогнул, но никто не придал этому значения. — Брось, — отмахнулась она. — Я, наоборот, счастлива. — Счастлива? — Да, ты наконец строишь свою семью. Лань Чжань почувствовал, как кончики его ушей краснеют, и Лань Сичэнь заметил это и очень выразительно хмыкнул. Брат наравне с матерью был прекрасно осведомлен о Вэй Ине и природе их отношений и никогда не упускал случая подразнить. Вот и сейчас он на секунду отвлекся от дороги и, насмешливо приподняв брови, хитро на него посмотрел. — Спасибо, — прошептал Лань Чжань. — Не за что благодарить, — усмехнулась госпожа Лань. — А пока мы едем до этой вашей новомодной кофейни, расскажи-ка мне побольше о своем отпуске. Как там поживает мой А-Ин и его сын? Лань Чжань ошарашенно моргнул. Что значит «мой А-Ин»? Что происходит?! — Твой… А-Ин? — споткнулся на имени возлюбленного Лань Чжань. Даже он не позволял себе так его называть. Лань Сичэнь мерзко захихикал, и Лань Чжань еле сдержался, чтобы по-детски не пнуть переднее сиденье ногами, да покрепче. — Что, неужели я теперь не могу поинтересоваться здоровьем своего будущего зятя? Так ты относишься к своей любимой матери? — сказала госпожа Лань, прикрыв рот ладонью. Она сидела рядом с Лань Чжанем на заднем сиденье, и он мог видеть, что ей было весело мучать его и испытывать его терпение. Лань Чжань спокойно (относительно) позволял ей это, и если бы это было в его силах, он позволил бы ей абсолютно все. Без исключений. — Вэй Ин здоров, — внешне совершенно невозмутимо (как же он на это надеялся) произнес Лань Чжань. — Что ж, это очень исчерпывающий ответ. — Вэй Ин также просил передать тебе привет, — мгновенно исправился Лань Чжань. — Какой же он добрый мальчик, такой хороший, — протянула с умилением она. — Никогда не забывает об этой старушке. — Ты не старая, мам, — сказал Лань Сичэнь. — Но и не молодая. — Да, но главное, что сейчас ты с нами, верно? — Верно, спасибо, А-Хуань, что напомнил, — сказала госпожа Лань. — И я не планирую никуда уходить, пока хотя бы один из вас не женится. — Мама, — прохрипел Лань Чжань, краснея до корней волос. — А что «мама»? Вы оба у меня уже совсем взрослые и не должны смущаться таких разговоров. Тем более, что я никогда раньше с вами об этом и не говорила вовсе. Не хотела давить. После небольшой паузы, не дождавшись от них ответа, она продолжила: — Время течет так быстро. Не успела я оглянуться, как один из моих сыновей уже обзавелся собственной семьей. Подумать только, А-Чжань, у тебя теперь есть и любимый мужчина, и ребенок. — А-Юань не совсем мой ребенок. — Какая разница? — Госпожа Лань приподняла одну бровь и усмехнулась. — Ты считаешь этого ребенка своим, значит он твой и есть. Спорно. Но Лань Чжань соврал бы самому себе, если бы отказался признать тот факт, что слова матери согрели его бедное сердце. И хотя он все еще чувствовал жар смущения, на его место вскоре пришло спокойствие. — Это благословение? — Да, это благословение, если тебе так будет легче, — закатила глаза госпожа Лань. — В кого ты только у меня такой старомодный? Скажи, это все Цижэнь? — Влияние дяди нельзя отрицать, — хмыкнул Лань Сичэнь. — Ясно, — сказала она, сложив руки под грудью, — видимо, давно я с ним не болтала по душам. — Смилуйся, — рассмеялся Лань Сичэнь. — Дядя от прошлого вашего разговора до сих пор не отошел. — Мы всего лишь обсуждали его методы воспитания. Несмотря на то, что я сидела в тюрьме, меня не лишили родительских прав, и потому, мальчики, я могла вмешиваться в вашу жизнь и смягчать некоторые последствия жизни с вашим неприступным дядей. — Мы и не спорим. — Надо бы позвонить ему и напомнить о себе. — Ты уверена? — осторожно спросил Лань Чжань. — Почему бы мне не быть уверенной? Не откусит же он мне голову! — Да, это навряд ли, — пробормотал под нос Лань Сичэнь. — Что-что? — улыбнулась госпожа Лань. — Ничего! Лань Сичэнь довез их до кофейни, и они устроились втроем за небольшим столиком, посередине которого стояла крохотная ваза с сухоцветами на белой тканевой салфетке. Кофе госпожа Лань выпила под пристальным взглядом Лань Чжаня с огромным удовольствием, съев вместе с ним за один раз целую тарелку с овсяным печеньем, в то время как он и Сичэнь-гэ перебивались невкусным, слишком крепким чаем. К слову, она и чай пила вприкуску с чем-нибудь, с фруктами или сладостями, — привычка, от которой ей так и не удалось избавиться. Лань Чжань вздохнул, но не сказал ни слова против. Он предпочел послушать о жизни брата, вернувшегося из Шанхая и, судя по всему, решившего продолжить семейное дело в США и встать во главе офиса в Сан-Франциско. В Шанхае он оставил за главного их дядю Лань Цижэня, который понимал нежелание Сичэня и Ванцзи контактировать со старейшинами клана, способствовавших нахождению их матери в тюрьме. Конфликт спустя больше двух десятилетий достиг точки кипения. В конце концов Лань Сичэнь не выдержал и понизил всех в должностях. На законных основаниях. А особенно агрессивно настроенных он разоблачил и уволил с треском, не оставив им и шанса на реабилитацию и запретив участвовать в клановой политике навсегда, на несколько поколений вперед. Все, ради того, чтобы мама чувствовала себя в безопасности, выйдя на свободу. Лань Чжань не мог не восхищаться им за это. Лань Сичэнь проделал огромную работу и заслуживал награды. Скажем, отдыха в тесном семейном кругу, в маленькой кофейне на обочине дороги.

***

До тех пор, пока мама уверенно не произнесла словосочетание «будущий зять», Лань Чжань всячески опасался думать о браке с Вэй Ином. Но теперь, когда роковые слова прозвучали над ним и проникли в его душу, он не мог перестать думать об их отношениях в этом новом и весьма волнующем ключе. Как бы изменилась жизнь Лань Чжаня, если бы Вэй Ин стал его мужем? Мысли об этом были слишком яркими, чтобы пытаться остановить их, и он ненадолго позволил себе окунуться в них. Персик, словно что-то почувствовав, прыгнула к нему на колени и заурчала. Ее острые когти оставили на его брюках пару зацепок, но Лань Чжань не обратил на это внимания и погладил кошку по голове, раз уж она так об этом просила. Поначалу Персик сторонилась его и пряталась, когда он подходил близко, и Лань Чжань соврал бы, если бы сказал, что ему не было хоть немного больно. Несколько недель разлуки не прошли для нее бесследно. Лань Чжань вздохнул, втайне радуясь тому, что Персик оттаяла и теперь снова позволяла себя баловать и гладить. — Спасибо. — Обычно Лань Чжань не разговаривал со своими любимцами, но тут не сдержался. Персик медленно моргнула, глядя на него, и свернулась на его коленях калачиком, пока Лань Чжань думал и листал рабочую программу на ноутбуке, проверяя отчеты работников и мониторя статистику за месяц. Брак с Вэй Ином многое бы изменил. Во-первых, изменился бы статус их отношений, превратившись из неустойчивой, но очень серьезной, связи во что-то более официальное, стабильное и надежное. Во-вторых, это избавило бы их от необходимости жить раздельно. Люди, состоящие в браке, как правило живут вместе, поддерживают домашний быт, — они с Вэй Ином прекрасно справлялись с домашними делами и обязанностями, — и распорядок дня, а еще воспитывают детей… Лань Чжань стал бы для А-Юаня отцом. И этот последний факт укрепил Лань Чжаня в мысли сделать Вэй Ину предложение.

***

Лань Сичэнь не замечал перемен в нем и очень долго, — на самом деле всего-то несколько дней, — не вмешивался в дела Лань Чжаня, пока однажды утром на его столе в понедельник утром не появилось заявление с просьбой о трехдневном отгуле. — Что это, Ванцзи? — Заявление. — Я вижу, — осторожно сказал Лань Сичэнь. — Мгм. Лань Чжань уже обсудил свой отъезд с матерью, и та осталась в полном восторге после того, как узнала причину. На завтра у него была назначена встреча с риелтором в Сиэтле. Билет на самолет был давно куплен, а сумка собрана. Лань Чжаню осталось лишь уговорить брата отпустить его в другой штат, в другой город, посмотреть дома. Возможно, с его стороны это было несколько самонадеянно — искать дом для него, Вэй Ина и лисенка А-Юаня. Но Лань Чжань уже не мог иначе. Все в нем горело от нетерпения и предвкушения. Желание перемен управляло им и подталкивало к действиям. Потому что если он хотел выйти замуж за Вэй Ина, то должен был уметь показать серьезность своих намерений. А что как не покупка дома покажет серьезность его намерений и его решительность лучше всего? Пожалуй, ничего. Лань Чжань, несмотря на всю свою романтичность, все же по большей части мыслил материальными понятиями и хотел, что бы их будущая семья ни в чем никогда не нуждалась. — Ты никогда не берешь отгулы, — отметил Лань Сичэнь. — Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? — Я чувствую себя прекрасно. Лань Сичэнь хмыкнул и сложил руки перед собой домиком. В его глазах мелькнуло веселье напополам с любопытством. Лань Чжаню это не понравилось. — Куда ты поедешь? Вот он — неудобный вопрос. Лань Сичэнь любил такое, а еще больше он любил выводить на эмоции. А уж если ему удавалось вывести на эмоции Лань Чжаня, то это уже превращалось в какое-то подобие праздника. В успех, который нужно отпраздновать. — В другой город, — тихо произнес Лань Чжаня, практически не разжимая губ. — Зачем? — улыбнулся Лань Сичэнь, и Лань Чжань чуть не вздрогнул от выражения его лица, которое было очень похоже на лицо мамы в моменты, когда у нее было особенно хорошее настроение. — Надо. — Ванцзи, ты не расскажешь мне, своему старшему брату? Нет. Совершенно точно нет. Лань Чжаню хватило поддразниваний матери, и поддразниваний брата он сегодня просто бы не пережил. — Брат. — Лань Чжань очень надеялся, что в его голосе слышался упрек, а не отчаяние. — Хорошо, — обезоруженно поднял руки Сичэнь. — Я подпишу твое заявление, но у меня будет условие. — Какое условие? — Ты расскажешь мне потом, когда вернешься, зачем ездил в Сиэтл, — лениво произнес Лань Сичэнь, подписывая заявление и намеренно не замечая, как Лань Чжань вздрогнул. — Обещаешь? — Да. — Хорошо, — расслабленно улыбнулся Сичэнь, на этот раз бесхитростно. — Только учти, что если ты нарушишь обещание, я спрошу у мамы. — Мама ничего тебе не расскажет. Лань Сичэнь надулся: — Вечно она на твоей стороне, — пробормотал он. — Ладно, ты пообещал мне, так что я спокоен. Приятной поездки тебе, А-Цзи. — Спасибо. Лань Чжань вежливо поклонился брату и уже было приготовился открыть дверь, как услышал позади следующее: — Я привез твой меч. Эти слова заставили его замереть и медленно обернуться. — Ты привез Бичэнь? — Да. — Где он? — Лань Чжань хотел бы верить, что не показал брату своего волнения, потому что меч в руках он не держал уже очень давно. Отказавшись продолжать карьеру заклинателя и сосредоточившись исключительно на общем семейном бизнесе, человеческом и абсолютно нормальном, он, к стыду своему, совсем позабыл про меч. Лань Чжань оставил его в Шанхае, в цзиньши, и взял с собой только гуцинь. Однако это не означало, что Лань Чжань совсем забросил практику. Конечно, нет. — Сейчас твой меч хранится у меня. Не переживай, я отдам его тебе сегодня вечером. — Мгм. — Всегда пожалуйста. Лань Чжань кивнул и покинул кабинет брата, и в течение всего рабочего дня он предвкушал встречу с Бичэнем. Когда же он наконец обхватил знакомую рукоять вечером после семейного ужина, его охватило знакомое чувство тепла, медленно растекающегося по венам и духовным меридианам. Бичэнь не был обижен — от него исходила только радость от желанной встречи, а еще небольшая настороженность, и Лань Чжань тут же заверил свой меч, что больше не собирается покидать его так надолго, а в ответ получил одобрительный гул и что-то похожее на... удовлетворение? Лань Чжань с облегчением выдохнул и положил меч к себе на колени. Ему было полезно помедитировать перед сном и восстановить связь с Бичэнем. Этим он и занялся. В течение двух с половиной часов он сидел неподвижно на полу, концентрируясь на энергии внутри себя, и только когда прозвенел таймер, отвлекся и ушел в ванную, подготавливаться ко сну. Бичэнь остался в комнате, прислоненный к столбику кровати. С утра его уже ждала машина. Лань Чжань вызвал такси заранее, так как не любил, когда что-то выбивалось из созданного им графика. Да, Лань Чжань подробно расписал каждую минуту. Тратить ограниченное время впустую — последнее, чего бы ему хотелось. Устроившись на заднем сидении такси комфорт класса, Лань Чжань много думал о доме, который ему предстояло увидеть. Эти мысли преследовали его и в самолете. Он просмотрел множество домов удаленно через интернет и искал совета у матери как у более опытной женщины, но та, покачав головой, лишь с сожалением отвернулась. И как бы горько это ни было, но правда состояла в том, что его мама плохо разбиралась в вопросах, касающихся покупки недвижимости. Не говоря уже о выборе дома, где будет жить семья из трех человек. — Посмотри, чтобы школа была рядом. А-Юаню понадобится школа, верно? Да, их лисенку в будущем нужно где-то учиться, и если школа будет близко, это избавит их от множества проблем. Вэй Ин как-то упоминал, что хотел переехать в Сиэтл через пару лет, чтобы А-Юань имел более свободный доступ к образованию. Вэй Ин также говорил, что начал откладывать деньги на его обучение в университете, в который тот поступит по окончании старшей школы. Лань Чжань не сомневался, что поступит. А-Юань — очень умный и сообразительный, упертый и порой очень коварный, прямо как папа. Оставалось только надеяться, что вместе с его лучшими качествами, А-Юань также не унаследовал ужасное чувство юмора Вэй Ина. В последний раз Вэй Ин пошутил про то, что украл А-Юаня у цыган, когда малыш спросил у него, как он появился на свет. Лань Чжань вспоминал это с раздражением и умилением, потому что только Вэй Ин с его дерзостью и любовью к розыгрышам мог придумать нечто подобное, наплевав на последствия. А-Юань естественным образом возмутился и сказал, что красть нехорошо, а этот несносный лис только рассмеялся и ответил: «Тогда малыш А-Юань не жил бы со мной и мы бы никогда не встретились. И теперь, зная это, скажи мне, разве плохо, что я украл тебя у других людей?» И на это А-Юаню нечего было ответить. Аргументы закончились. Риелтор встретил его на машине, около гостиницы, где Лань Чжань временно остановился, и они сразу поехали смотреть дом. Тот единственный дом, который привлек его внимание. С большим задним двором. Там можно было разбить пышный сад, посадить множество цветов и даже деревьев, если бы Вэй Ин пожелал. — Пожалуйста, посмотрите на кухню, — пригласила его девушка, Джейн Белл. — Кухня очаровательна, не правда ли? Кран немного подтекал — на это указывали ржавые разводы на стенке раковины. Деревянная столешница вокруг нее немного взбухла от влаги, а значит была нарушена герметичность. Лань Чжань именно поэтому и предпочитал каменные столешницы. Верхние ящики немного покосились, а дверцы держались на честном слове. Плитка на полу местами поцарапана, кое-где виднелись сколы и мелкие трещины, но она имела приятный нежно-голубой цвет, чистый и светлый. Впрочем, и сама кухня была очень светлой. И красивой. — Да. Вэй Ин мог бы привести ее в порядок, что-то починить, а что-то отреставрировать своими умелыми руками. Ему бы это понравилось. Сбоку находилась гостиная, — именно через гостиную они оказались на кухне вместе с Джейн, — а чуть дальше — лестница, ведущая на второй этаж, к нескольким спальням и кабинетам. Лань Чжань не торопился с осмотром и уделял внимание каждой детали, все больше и больше склоняясь к покупке. Джейн Белл практически ничего не нужно было говорить, чтобы заставить его подписать все необходимые бумаги. Лань Чжань на обратном пути в гостиницу сжимал их негнущимися пальца и боялся помять. Был велик соблазн поехать к Вэй Ину и во всем сознаться, однако он не мог встретиться с ним так скоро. Лань Чжань хотел придержать это до того момента, пока не сделает своему возлюбленному предложение руки и сердца, и только потом рассказать про дом и отдать ему ключи от него в качестве свадебного подарка. К тому же, дом еще не был их в полном смысле этого слова. Лань Чжаню предстояло еще разобраться со всеми документами и прочей бюрократической чепухой, как назвал бы это Вэй Ин. Вэй Ин. В кармане завибрировал телефон, и на экране высветилось хорошо знакомое имя. Лань Чжань, поднимаясь в свой номер, ответил на звонок, не успев толком перевести дыхание от волнения, и налил себе стакан воды. — Д-да? — Привет, — неуверенно протянул Вэй Ин. Вэй Ин не должен звучать неуверенно. Это неправильно. — Я не вовремя? — Нет, я всегда рад тебе. — Хорошо. Между ними меньше чем на минуту повисло молчание, и никто не торопился первым нарушить ее. Лань Чжань рискнул и, чуть дрожа, спросил: — Как ты? Чем ты занят? — Думаю о тебе. — Голос Вэй Ина стал ниже и приобрел те глубокие и бархатистые нотки, которые навевали на него волнующие кровь воспоминания. Лань Чжань сглотнул и немного повел плечами. Непослушными пальцами левой руки он расстегнул верхние пуговицы и оттянул воротник, но ему все равно отчаянно не хватало воздуха. Его дыхание потяжелело, и он прикрыл глаза, сделав один глубокий вдох носом и медленно выдохнув через рот. И еще раз, и еще… — А ты думаешь обо мне? — Вэй Ин, я… Не помогло. Сколько бы Лань Чжань ни пытался дышать правильно, — так, как его учили когда-то давным-давно, — это не помогло восстановить утерянное самообладание. Ничуть. Только голова начала кружиться сильнее. — Лань Чжань? — Соблазнительный голос Вэй Ин стал нежным, а его тягуче-сладкие интонации сменились на вопросительные: — С тобой точно все в порядке? Лань Чжань вздрогнул. — Прости, Вэй Ин, прости меня, все в порядке, я просто… отвлекся, — и его ответ был чистой правдой. — Я думаю о тебе. Всегда. Лань Чжань думал о нем неустанно. О том, как они просыпались вместе, и Вэй Ин прижимался к нему сзади, уткнувшись лицом меж лопаток и обнимая крепкими руками. О том, как теплые губы касались его плеча и шеи. О том, как Вэй Ин нежно целовал его и шептал на ухо возмутительные вещи, улыбаясь и прикасаясь к нему, везде. Воспоминания были настолько свежи, что Лань Чжань и сейчас чувствовал смутные ласки и поцелуи на своем теле. — И как же хорошо, что это чувство взаимно, — тихо проговорил Вэй Ин. — Спасибо, что позвонил тогда. — Не за что. Вэй Ин сказал А-Юаню, что его Чжань-гэгэ уехал на работу и вернется нескоро, но он вернется, и это самое главное. Нужно просто немного подождать. Разлука — это не навсегда. — А-Юань постоянно спрашивает о тебе, — улыбнулся Вэй Ин. Сердце Лань Чжаня забилось быстрее от радости, но его также кольнуло и легкой болью. — Мне жаль, что меня нет рядом. — Нет-нет, этому молодому господину полезно побыть в компании своего папы и бабушки, иначе он скоро забудет, как мы выглядим. Чепуха. Вэй Ин опять шутил и пытался его рассмешить. — Вэй Ин, — с любовью произнес Лань Чжань. — Все внимание мое лисенка было направлено на тебя, когда ты был здесь. Мое дитя, моя плоть и кровь, моя единственная радость в этом мире, совсем позабыло обо мне, — драматично ахнул Вэй Ин, наверняка прислонив тыльную сторону ладони ко лбу или приложив ладонь к сердцу. Вэй Ин очень это любил — играть и драматизировать. — Невозможно. — М? — Тебя невозможно забыть. Вэй Ин громко вскрикнул, а потом что-то угрюмо пробурчал себе под нос: — Ты слишком часто разбрасываешься красивыми словами. — Это не просто красивые слова, и ты это знаешь, любовь моя. Вэй Ин мягко хмыкнул и, словно пробуя последующие слова на вкус, задумчиво пробормотал: — Любовь моя? Лань Чжань вздрогнул. На самом деле он не помнил, чтобы Вэй Ин обращался к нему так. Возможно, это было лишь раз, или два… В любом случае, слышать подобное обращение от любви всей его жизни — редкость, и потому для него оно еще более ценно. — Да? — вздохнул Лань Чжань, и от волнения у него пересохло в горле. — Ничего, — с лаской проговорил Вэй Ин. Лань Чжань почти чувствовал как вес его слов ложится ему на плечи и укутывает теплом, как меховое одеяло. — До сих пор у меня не было возможности сказать тебе, как ты стал для меня дорог, и порой мне кажется, что ты так невероятно близко… Только руку протяни. Я схожу с ума, да? Лань Чжань, который находился с ним в одном штате, почти в одном городе, моргнул и испустил долгий дрожащий вздох. Врать Вэй Ину или что-то от него скрывать ему не хотелось. Это было бесчестно и несправедливо не только к нему, но и к ним обоим. — Нет, ты не сходишь с ума. Я чувствую ровно то же самое. А когда не знаешь, что сказать, — нужно говорить правду. — Правда? — Да. И Вэй Ину необязательно знать, что Лань Чжань был готов сорваться с места по первому зову и поехать к нему, в тихий дом на отшибе мира, к диким запахам леса, моря и прибрежных скал. Нет, если Лань Чжань хотел проявить к нему уважение. Уважение к чувствам Вэй Ина и его преданности. К малышу А-Юаню. В конце концов, они оба были взрослыми людьми, и небольшое расставание никого из них не убьет. Вероятно, оно им даже пойдет на пользу. — Позвони мне вечером, — сказал Вэй Ин с твердостью, которую редко проявлял, когда наконец решался кого-то о чем-то попросить. — Сегодня А-Юань был в Форксе и кое с кем подружился, и он очень хотел тебе рассказать об этом своем новом друге. Все уши мне прожужжал в машине, вот только пригрелся и уснул по пути, спит до сих пор, соня. — Друг? Вэй Ин посмеялся над его недоумением и не стал ничего объяснять. — Позвони и узнаешь. — Вэй Ин не расскажет мне? Лань Чжань не дулся, как ребенок. Совсем нет. — Если я расскажу, то потеряется интрига, а мы ведь этого не хотим, верно? Тем более, что я дал слово нашему сыну. Лань Чжань широко распахнул глаза. Впервые Вэй Ин так открыто признал А-Юаня их сыном. Видимо, таким незамысловатым образом он решил окончательно свести Лань Чжаня с ума. Сначала он услышал от него нежное «любовь моя», а теперь его Вэй Ин сказал «наш сын»? Немыслимо. — Я позвоню. Если голос Лань Чжаня и потерял свою привычную твердость и уверенность, то это останется только между ними двумя. Вэй Ин никому не проболтается.

***

Вскоре выяснилось, что А-Юань подружился с Джейкобом, молодым парнем из индейской резервации, который часто проводил время в мастерской Вэй Ина, где тот работал несколько раз в неделю в неполную смену из-за необходимости заботиться о ребенке. Лань Чжань ничуть не ревновал и, как бы ни смеялся над ним его невыносимый возлюбленный почти жених, не собирался признавать за собой столь низменные и недостойные чувства. Лань Чжань испытывал скорее не ревность, а зависть. Ему не хватило времени с А-Юанем. Тихих вечеров вместе с ним за книгой или музыкой. Странных разговоров, в которых его детский лепет перемежался со взрослыми и мудрыми мыслями, не характерными для четырехлетнего малыша. Из всех детей на свете, А-Юань воистину самый солнечный, добрый и умный ребенок. Лань Чжаню никогда не бывает с ним скучно или неинтересно. Кроме того, наблюдать за А-Юанем и его мыслями было познавательно. Вэй Ин тоже не раз с гордостью признавался ему, что А-Юань постоянно вызывал у него изумление, и не понимал, откуда он такой взялся. Лань Чжань тактично промолчал тогда, но его взгляд говорил сам за себя. Вэй Ин был прекрасным отцом, и потому не было совершенно ничего удивительно в том, что у такого прекрасного отца вполне ожидаемо вырос прекрасный сын. Лань Чжань откинулся назад, на спинку кресла, и посмотрел в окно, отложив телефон в сторону. Он сидел в своем кабинете и до того, как Вэй Ин позвонил, был занят работой. На экране компьютера у него уже не помещались вкладки с таблицами и графиками. Рабочая программа периодически зависала, и это его раздражало, ведь ему предстояло передать часть дел своему нынешнему заместителю, прежде чем полностью перейти на удаленную работу. Был также и другой вариант — уволиться и найти другую работу, в Сиэтле. Однако если Лань Чжань хотел уволиться, — а он очень этого хотел, — то должен был предупредить брата и мать, что по умолчанию означало разочаровать их и подвергнуть излишним волнениям. Увольнение означало потерю заработка и стабильности, и это тогда, когда впереди предстояли огромные траты. Лань Чжань не обманывался. Покупка, ремонт и содержание дома и семьи требовали большого внимания и не менее больших денежных ресурсов, коих сейчас у него было в достатке. Переход на удаленную работу — самый оптимальный вариант. Лань Сичэнь, узнав об этом, очень серьезно его спросил: — Ты уверен, Ванцзи? — Вэй Ин не переедет в Сан-Франциско, — ответил без запинки Лань Чжань, чувствуя легкий укол боли в сердце. Здесь его и А-Юаня встретили бы только плохие воспоминания. — Почему? Сам факт того, что ему нужно было объяснять Сичэнь-гэ такие личные вещи, тоже причинял боль. — Это решено. — Ванцзи, я не понимаю. Разве Вэй Усяню и его ребенку будет плохо здесь, с тобой? — Я не хочу заставлять их покидать свой дом, — мягко произнес Лань Чжань. А-Юань мог плохо отреагировать на глобальный переезд, а что касается их нового дома, то они с Вэй Ином могли бы приучать его к нему постепенно. Сначала на пару часов только раз в неделю, потом они бы оставались на подольше, например, с ночевкой на целые выходные, а потом уже начали бы жить там на постоянной основе. Проделать подобный фокус с Сан-Франциско просто не получилось бы. — Хорошо, Ванцзи, если ты уверен и все уже решено, то кто я такой, чтобы пытаться тебя остановить? — Ты мой старший брат. — Спасибо, — хмыкнул Лань Сичэнь и улыбнулся ему. Улыбка показалась Лань Чжаню снисходительной. — Ты никогда не даешь мне об этом забыть. — Мгм. — Надеюсь, ты счастлив. — Да, счастлив. Лань Сичэнь немного помолчал и, собравшись с мыслями, сказал: — Удивляюсь тому, как ты все продумал. Мне абсолютно не к чему придраться. — Это комплимент? — Это искренняя похвала, — поправил его Лань Сичэнь. — Да, ты не знал, что я приеду сюда, чтобы встать во главе нашего филиала в Сан-Франциско, но с таким же успехом ты мог попросить меня об этом. — Ты знаешь, что я бы не стал. — Конечно, нет, — произнес с непонятной интонацией Лань Сичэнь, — но наша мать — она могла бы. Лань Чжань задержал дыхание. — Мама? Мама попросила за него? Лань Сичэнь кивнул: — Она знала, что тебе будет трудно покинуть ее. Ты очень заботишься о ней. Да. Лань Чжань заботился о ней, потому что она нуждалась в заботе. Ей нужно было регулярно посещать врачей, следить за питанием, пить воду, дышать свежим воздухом, что… что, как он понимает, она могла бы делать и без его помощи. Однако если рядом с ней будет Сичэнь-гэ… — Наша мама тоже не промах, да? — усмехнулся Лань Сичэнь, и выглядел он невероятно гордым и самодовольным. — Она давно поняла, что чувство долга держит тебя в рамках, и это неплохо, — поспешил добавить он, увидев, как на обычно бесстрастном лице Лань Чжаня отобразилось упрямство. — Я всегда восхищался тобой за это, Ванцзи. Неважно, из чувства долга или из любви, но ты был с ней тогда, когда я не мог. Ты был для нее опорой годами, если не десятилетиями. Ты был опорой и для меня. — Брат, — опустил голову Лань Чжань, желая спрятаться куда-нибудь от всего этого смущения и неловкости. — Позволь и нам быть опорой для тебя. Мы семья. — Брат. — Я позабочусь о ней, а ты езжай в Сиэтл. Только у нас с мамой будет одно условие. — Какое? — с подозрением прищурился Лань Чжань. Лань Сичэнь откашлялся, а его лицо стало невозможно серьезным, почти суровым. Сердце Лань Чжаня испуганно забилось в груди. Уши и шея горели от стыда. Плечи застыли в напряженном ожидании. — Не забудь пригласить нас на свадьбу, — ответил Сичэнь без следа своей привычной улыбки, но смех в его глазах был до ужаса красноречив, как и его подергивающиеся уголки губ. Лань Чжань вздохнул и яростно хлопнул за собой дверью, заглушая громкий смех Лань Сичэня, который еще что-то кричал ему в спину. Неприлично.

***

Лань Чжань, гуляя с Персик, по дороге в кофейню Мяньмянь периодически проходил мимо старого ювелирного магазина, и вот он, не выдержав пристальных и очень понимающих взглядов матери, решился зайти внутрь. Просто посмотреть. Женщина-консультант, на вид которой было что-то около тридцати лет, встретила его улыбкой и спросила, не обручальное ли кольцо он ищет. — Это настолько очевидно? — Ну, на вашей руке нет обручального кольца. что значит, что вы пришли либо за ним, либо за украшением для любовницы. — Абсурд, — нахмурился Лань Чжань, и женщина по имени Джесси беспомощно пожала плечами и извинилась. — Прошу прощения, — произнесла она тем тоном, который указывал на искреннее желание добиться прощения. — Чем я могу вам помочь? Лань Чжань вздохнул и признал свое поражение: — Мне нужно обручальное кольцо. Джесси, нужно отдать ей честь, никак не показала своего торжества и спокойно поинтересовалась размерами и материалом. Лань Чжань отказался смотреть в сторону золота, потому что его Вэй Ин золото не любил и считал этот металл слишком кричащим и безвкусным. — Хорошо, у нас есть прекрасные экземпляры белого и розового золота, с украшениями и драгоценными камнями. В этом году особый спрос на бриллианты. Впрочем, а когда на них не было особого спроса, да? Что она у вас предпочитает? — Кольцо для мужчины. — Не любит золото, значит, — ничуть не смутилась она. — Поняла вас, а как насчет серебра? — Покажите. Лань Чжань знал, что у них с Вэй Ином примерно одинаковый размер рук. У Вэй Ина были длинные и ловкие пальцы, с мозолями и шрамами, и, возможно, чуть более толстые, чем у него самого. На это он опирался в выборе размера. Вот только размер был не единственной его проблемой. Кольца, которые показывала и рекомендовала ему Джесси, казались ему недостаточно идеальными. За примеркой и легким разговором Джесси пыталась выведать у него что-то про Вэй Ина, про его вкусы и предпочтения, и даже спросила про его место жительства. — Живет в лесу? — приподняла брови в легком удивлении она, а после, будто что-то поняв, ушла на склад, предварительно убрав все образцы обратно под стекло. Джесси вернулась с деревянной шкатулкой, пока Лань Чжань осматривался и изучал окружающее пространство. Этот магазин не был похож на типичный ювелирный магазин, в котором по обыкновению было много яркого раздражающего света и пустого блеска. Украшения здесь подавались сдержанно, а света было ровно столько, сколько необходимо, чтобы подчеркнуть красоту изделия. Отделка преимущественно из светлого дерева, и Лань Чжань одобрительно хмыкнул на это. Яркий дизайн отвлекал бы посетителей от выбора. — Думаю, это колечко подойдет. Лань Чжань взглянул на предложенное кольцо в окружении темно-синего бархата и нерешительно примерил его, надел на безымянный палец правой руки и затаил на мгновение дыхание. Кольцо ему было чуть-чуть велико, но Вэй Ину оно было бы в самый раз. — Ну как? — нетерпеливо спросила Джесси. — Нравится? Кольцо было идеальным. На фоне его бледной кожи благородное и изящное черненое серебро, смотрелось красиво, но на Вэй Ине оно бы смотрелось еще красивее, широкое и тяжелое, с выгравированными узорами на нем, без излишеств и без драгоценных камней, которые только испортили бы композицию. Приглядевшись внимательнее, Лань Чжань узнал папоротники и дикие цветы. Лань Чжань кивнул и молча потянулся за картой, переместив недовольную Персик вниз, на пол. Кольцо Джесси отдала ему вместе со шкатулкой и на прощание пожелала удачи с предложением руки и сердца, не подозревая о том, что Лань Чжань, несмотря на всю свою уверенность, боялся даже заикнуться в присутствии Вэй Ина о чем-то столь серьезном и всеобъемлющем как… брак. А когда он задавался вопросом, чего именно он боялся и чего опасался, то единственный ответ, который приходил к нему, — был отказ. Вэй Ин мог испугаться и отказаться от него. Лань Чжань ничуть не сомневался в их любви, но в нем жили сомнения относительно правильности вступления в брак в то время, как они оба лишь учились уважать и любить друг друга. Он знал, что в этом случае ответила бы его мать, — для брака, как и для детей, не бывает правильного времени, и оно либо есть, либо нет. Так и зачем тогда ждать?

***

В течение следующих трех с половиной недель Лань Чжань много работал, параллельно разбираясь с договором купли-продажи, подготовкой к переезду и предложению руки и сердца. К последнему идеально подготовиться было нельзя, однако с остальным — проблем не предвиделось. Все шло спокойно. Пока однажды он не проснулся посреди ночи от тревожного звонка. Лань Чжань не успел взять трубку и перезвонить, а ведь звонил его Вэй Ин. Вэй Ин, у которого не было привычки беспокоить Лань Чжаня по пустякам, хотя он много раз говорил, что готов ради него на все. Лань Чжань тут же перезвонил, не думая, но безэмоциональный женский голос издевательски сообщил, абонент недоступен или находится не в зоне действия сети. Лань Чжань спустился на кухню и, тяжело дыша, оперся о столешницу. Его тошнило от накатившей тревоги, а ноги подкашивались от слабости и ощущения бессилия. В голову лезли неприятные мысли. И сколько бы раз он ни звонил, — а звонил он действительно много, каждые десять минут, — никто не отвечал и механический голос продолжал мучить его. Лань Чжань нарочно отсчитывал время, с поразительным упорством смотря на циферблат кухонных часов, показывающих уже половину пятого утра, и умолял Вэй Ина ответить, — отчаянный шепот и мольбы срывались с его губ непрестанно. Больше двух часов от него не было никаких вестей, и ровно столько же его сердце в груди билось в мучительном ожидании худшего. Вымотанный до предела, Лань Чжань сел за стол и уронил голову на руки. Сон, о котором он даже не помышлял, сморил его, стоило только закрыть глаза. В следующий раз его снова разбудил звонок, и Лань Чжань, не успев опомниться, схватил телефон и принял вызов: — Вэй Ин?! Только бы с ним было все в порядке, успел подумать он, прежде чем мужской, хорошо поставленный голос похоронил все его надежды: — Нет, это не Вэй Ин, — сказал Цзинь Цзысюань, и услышать его — последнее, чего ожидал Лань Чжань этим ранним утром. — Если ты волнуешься за него, то не стоит. С ним все в порядке. — Где Вэй Ин? — нетерпеливо перебил его Лань Чжань. На мгновение ему стало стыдно за свое поведение, но на кону, возможно, стояла жизнь его возлюбленного, и он хотел убедиться сам, что с ним точно все в порядке и что тому ничего не угрожало. — Вчера вечером у А-Ли отошли воды, — пустился в объяснения Цзинь Цзысюань, чей голос на секунду дрогнул от эмоций. — У нее начались роды, слишком рано, — судорожно выдохнул он, путаясь в словах. — А-Ли и мы все сейчас в больнице, и она… боже, она отказывалась рожать, пока не увидит перед собой Вэй Усяня, понимаешь? Скажи, что еще мне оставалось делать?! — Где Вэй Ин? — уже спокойнее спросил Лань Чжань. — Он сейчас с ней в палате, успокаивает ее и помогает дышать. Схватки длятся уже больше восьми часов, и врачи говорят, что для первых родов это нормально. — Мгм. — Что? — Диктуй адрес. Лань Чжань взял машину брата и поехал в больницу, как только Цзинь Цзысюань сообразил продиктовать проклятый адрес, благо дороги в это время были практически пустые и никто не мешался и не создавал пробок. Цзинь Цзысюань неохотно признался, что Вэй Ин сам попросил позвонить Лань Чжаню и позвать его. Это немного успокоило и согрело его беспокойно стучащее сердце. Должно быть, Вэй Ин понимал, что своим звонком он ввел Лань Чжаня в заблуждение, и хотел исправить недопонимание напрямую. Лань Чжань покачал головой и, наверное, нарушив этим простым действием все немыслимые правила, в неизвестно какой по счету раз набрал Вэй Ина. Несколько, по ощущениям бесконечных, гудков спустя Вэй Ин наконец ответил. — Привет, любимый, это ты? — нервно хихикнул он, и Лань Чжань, чувствуя огромное облегчение, длинно выдохнул, сжав перед собой руль. — Вэй Ин, пожалуйста, скажи, что с тобой все хорошо. — Лань Чжань, — нежно произнес Вэй Ин, а после послушно выполнил просьбу, не желая пугать его больше, чем уже напугал: — Лань Чжань, со мной все хорошо. — Да? — Да, моя любовь, — сказал Вэй Ин, и на душе у Лань Чжаня стало значительно легче. — Прости, что все вот так произошло, то есть… все так неожиданно… Ты знал, что у павлина есть личный самолет? — Не переводи тему. — Да, ты прав, прости. Прости меня, Лань Чжань, я не должен был так тебя пугать. А ты у меня сильно испугался, да? — Да. — Ты беспокоился? Обо мне? — Конечно. — Не стоило, — вздохнул Вэй Ин, — со мной правда все хорошо, и с А-Юанем тоже. А-Юань остался дома, с бабушкой. Пришлось сказать ему, что я тоже поехал на работу, как и его Чжань-гэгэ, и вернусь через каких-то пару дней, он и оглянуться не успеет. Видимо, в его понимании я поехал помогать тебе, а если я поехал тебе помогать, то и работу мы закончим быстрее, разве это не здорово? Просто потрясающе. У Лань Чжаня не было слов. — Как ты оказался в Сан-Франциско? — спросил Лань Чжань, отодвигая глупые влюбленные мысли о Вэй Ине куда-то в сторону. Сейчас было не время думать о том, какой он великолепный и чудесный… Совсем не время. — Если кратко, то прилетел на самолете Цзинь Цзысюаня. Ночью он позвонил мне и сказал, что А-Ли попала в больницу с осложнениями, и стоило мне это услышать, как я уже начал собирать вещи, попутно разбудив своего лисенка и ба. Не буду описывать, какой переполох мы устроили ночью и чего мне это стоило, но спустя каких-то пару я здесь, в Сан-Франциско, живой и относительно здоровый. — Относительно? — У цзецзе крепкая хватка, — усмехнулся Вэй Ин, Лань Чжань ни на мгновение не поверил легкости, с которой он это произнес. Было очевидно, что оставить А-Юаня одного с ба далось ему очень тяжело. Вэй Ин не привык расставаться со своим ребенком надолго и всегда волновался, когда долго не мог обнять его или успокоить. Эту тревогу у него так просто не отнять. Лань Чжань хотел верить, что с А-Юанем ничего плохого не случится и госпожа Баошань позаботится о нем. — Вэй Ин? — Что? — Я подъезжаю к больнице. Встретишь? — Уже иду. И действительно, Вэй Ин вышел на крытое крыльцо сразу после того, как Лань Чжань миновал ворота больницы, ища, где бы припарковаться. Его жестоко опередил некто на серебристой машине и встал на то место, куда хотел встать он сам. Вот только Лань Чжань не успел как-то возмутиться, поскольку владелец машины, подозрительно знакомый мужчина в темно-фиолетовой рубашке, молнией выскочил наружу, громко хлопнув за собой дверью, и широким шагом направился к Вэй Ину. — Вэй Усянь! — рыкнул он. Лань Чжань, сообразив, что дело плохо, даже не стал глушить мотор и вылетел из машины брата следом за ним. Расстояние стремительно сокращалось между ними. В последний момент Лань Чжань успел перехватить руку Цзян Ваньиня, — до того, как случилось бы непоправимое, — и резко оттолкнул разъяренного мужчину в сторону. Цзян Ваньинь опасно покачнулся, но не упал, а лишь убийственно зыркнул на них исподлобья. — Ты?! Ай-я, неважно! — отмахнулся Цзян Ваньинь. — Вэй Усянь, какого черта ты здесь делаешь?! — То же, что и ты, — тихо сказал Вэй Ин. — Только не говори мне, что цзецзе позвала тебя. — А что, если так? — вызывающе спросил Вэй Ин, и Лань Чжань положил ладонь на его напряженную спину. Вэй Ин был на взводе. Что-то в поведении названного брата разозлило его сильнее, чем угроза физической расправы. Цзян Ваньинь опустил плечи и потер переносицу, до боли зажмурившись. — Она позвала тебя? — переспросил он. — Да. — И ты приехал? Вэй Ин невесело хмыкнул: — Ну, как видишь. — О тебе не было вестей больше трех лет, — процедил Цзян Ваньинь сквозь зубы. — Мы искали тебя и думали, что ты мертв! А теперь ты приезжаешь, как будто ничего не случилось, и ждешь чего, понимания?! — Я ничего от тебя не жду. — Ах, да, конечно, добрый и благородный Вэй Усянь ни от кого ничего не ждет, это же совершенно не в его жертвенной натуре, — горько рассмеялся Цзян Ваньинь, — и, конечно, ему совершенно плевать, ищут его или давно считают мертвым. Какая разница! Ведь так меньше проблем, да?! — А-Чэн… — Заткнись! — рявкнул Цзян Ваньинь, его грудь тяжело вздымалась и опускалась в такт дыханию. Лань Чжань вопросительно взглянул на Вэй Ина, но тот покачал головой и жестом попросил отойти назад. Неохотно он встал за его спиной и уже оттуда с опаской начал наблюдать за тем, что последует дальше. — А-Чэн, послушай, — начал было Вэй Ин. — Ты меня выслушаешь? — Нет, я не желаю тебя слушать. Где цзецзе? — А-цзе с мужем, — не моргнув глазом, ответил Вэй Ин. — Сейчас ее жизни и жизни ребенка ничего не угрожает. А теперь послушай, мне жаль, ясно? — Тебе жаль? Это мне жаль, придурок! — Да неужели! — разозлился Вэй Ин, теперь он по-настоящему разозлился, и Лань Чжаню на мгновение стало не по себе. — И за что, боюсь спросить, тебя жаль?! — Мне жаль, что человек, которого я считал братом, не посчитал нужным сообщить своей семье о том, жив ли он вообще и где, черт возьми, находится! Я что, так много от тебя прошу?! Лицо Вэй Ина омрачилось болью и чувством вины, и из него вырвался резкий болезненный выдох — такой, будто его ударили по груди чем-то тяжелым. Лань Чжань не сдержался и положил руку ему на плечо. — Если бы не цзецзе, я бы давно тебя похоронил и забыл навсегда, — безжалостно рубил Цзян Ваньинь. — Если бы не она, то я бы выкинул тебя из своей жизни. Но ты ведь не забыл о ней, верно? — К чему ты клонишь? — хрипло спросил Вэй Ин. Лань Чжань разрывался между желанием увести возлюбленного подальше и оставить все как есть, потому что его об этом попросили. Попросили не вмешиваться и просто оставаться рядом, пока ситуация не разрешится. — К тому, что ей ты рассказал о своем ребенке, а мне — даже не соизволил сообщить, что с тобой все в полном порядке, что ты жив-здоров и — тем временем, когда мы уже отчаялись хоть что-то найти о тебе, — играешь в семью с этими проклятыми Вэнями! Ты просто порвал все связи со мной, с нашей сестрой и родителями и умотал в закат, словно так и должно быть! — Я не считаю, что так и должно быть. — Да ну? Правда, что ли? — фыркнул Цзян Ваньинь, продолжая смеяться. — Тогда почему ты бросил колледж? Почему ушел из дома, оставив нам все свои вещи? Почему? — Я не… — Почему?! — Цзян Ваньинь с каждым словом приближался к Вэй Ину все ближе и ближе, пока не приблизился настолько, что между ними не осталось лишнего пространства. Вэй Ин не успел ответить, слишком раненый и шокированный происходящим, и Цзян Ваньинь, презрительно усмехнувшись, не дождавшись от него какого-либо ответа или же просто устав ждать, грубо толкнул его плечом и прошел к входным дверям. Вэй Ина мелко трясло, и Лань Чжань осторожно развернул его к себе, чтобы обнять. — Вэй Ин, ты ни в чем не виноват, — прошептал Лань Чжань, искренне уверенный в этом. Вэй Ин долгое время жил в нездоровой и напряженной обстановке приемной семьи, и только Цзян Яньли с ба годами служили ему опорой и были его единственной поддержкой. Лань Чжань, в отличие от Цзян Ваньиня, понимал, почему, и не нуждался ни в оправданиях, ни в объяснениях. У его возлюбленного было безумное множество причин поступать так, как он поступил, и никто не имел права его за это осуждать. — Но я… Лань Чжань… — Тш, — успокаивал его Лань Чжань. — Хочешь присесть? Вэй Ин ломано кивнул, и они вошли в больницу и сели на стулья, которые стояли напротив стойки регистрации. Лань Чжань ненадолго отлучился, чтобы найти кулер с водой, и подал полный стакан Вэй Ину, бережно обхватывая его дрожащие руки своими. — Спасибо, — прохрипел Вэй Ин, делая маленький глоток воды. — Хочешь уйти? — Нет, — не раздумывая, сказал Вэй Ин, — цзецзе еще рожает. Я должен быть здесь. — Хорошо, я буду рядом, — шепнул он. — Цзян Ваньинь, он… — Оставь, — отрезал Вэй Ин. Но Лань Чжань хотел закончить свою мысль, прежде чем они окунутся в заботу друг о друге, и, как только он это сделает, то оставит неприятную тему, безропотно подчинится желанию возлюбленного, будет рядом до конца: — Цзян Ваньинь был жесток, и, что хуже всего, он был жесток намеренно. Вэй Ин зажмурился, а потом со вздохом открыл глаза, словно на что-то решаясь. — Я знаю, — сказал он, — но таков мой брат, и я ценю его и люблю, каким бы он ни был, понимаешь? — Боюсь, что не понимаю. — Это сложно, — тяжелее прежнего вздохнул Вэй Ин. — А-Чэн не всегда был таким, просто он очень много слушал мадам Юй, а она была далеко не лестного мнения обо мне и моей животной сути. Лань Чжань нахмурился, но не стал останавливать своего Вэй Ина. Пусть говорит, если ему станет легче. Пусть кричит. Плачет. — Цзян Чэн остынет, когда-нибудь, — шмыгнул носом Вэй Ин, быстро-быстро моргая, и залпом допил оставшуюся воду. — Принесешь мне еще? Лань Чжань не нужно было просить дважды, и вскоре Вэй Ин уже допивал второй стакан воды. Еще через некоторое время они поднялись к палате Цзян Яньли, которая родила здорового мальчика и теперь лежала в полубессознательном состоянии с малышом на руках. Разумеется, Лань Чжаня внутрь не пустили, так как он не был членом семьи, но Вэй Ин рассказал ему все в глубочайших подробностях. Вэй Ин по документам все еще значился Цзяном. — А-Лин такой крохотный, — доверительно прошептал ему на ухо Вэй Ин, когда они вышли в коридор приемного отделения. — Я так боялся его уронить или сделать больно. — Мгм. — Успокаивало только то, что Цзинь Цзысюань явно выглядел хуже меня. Этот павлин был в таком ужасе, когда ему передавали ребенка. — Неужели? — Да, но отцовство ему к лицу. Лань Чжань вскоре уехал вместе с Вэй Ином, оставив пару наедине с их ребенком и врачами. На предложение остаться на неопределенное время в его доме Вэй Ин ответил согласием, но было видно, что ему неловко. — Вэй Ин? — Ах, ничего, — в отрицании помотал головой Вэй Ин. — Не хотел тебя стеснять. — Ты ничуть меня не стесняешь. Мой дом полностью в твоем распоряжении. — Лань Чжань, — протянул Вэй Ин, краснея, — ты точно этого хочешь? Я мог бы снять комнату на ночь? Вот уж нет. Ни за что на свете. Только через его труп. В нем поднялись усталость после долгой ночи, наполненной волнениями, и добрая доля возмущения — Вэй Ин не будет ночевать в неизвестном месте, когда в его распоряжении есть целый дом. Называйте его снобом, сколько угодно, но Лань Чжань не позволит своему возлюбленному уйти от него в какой-то замшелый отель без нормальных удобств. — Я не усну без Вэй Ина в моей постели. Вэй Ин удивленно посмотрел на него и взволнованно улыбнулся, но улыбка вышла робкой и очень мягкой, словно что-то ей мешало развернуться в полную силу. Лань Чжань находил застенчивость возлюбленного очаровательным и невероятно милым. — Хорошо, — на выдохе произнес Вэй Ин, отчего-то вздрагивая. — Вези нас домой. — Мгм. — Лань Чжань нежно взял Вэй Ина за руки и ненадолго прильнул губами к твердым костяшкам пальцев, наслаждаясь теплом его кожи. Возвращаться к дороге было тяжело, и успокаивало его лишь одно — скоро они приедут домой и смогут наконец отдохнуть.