Мы будем танцевать, пока не наступит рассвет

За какие такие прегрешения, и перед кем именно из колдунской братии, Барнса вернули в славный соплячий возраст было неизвестно. Почему по превращению в ребенка протез не исчез, а уменьшился вместе с тем, да и память не отключилась окончательно, оставив пацану какие-то смутные представления о том, кто есть кто и к кому как относится, тем более. Но еще меньше в этой ситуации было понятно почему мелкого скинули на Роджерса, решив, что тот справится. Стив, конечно же, не отказался. Почти не спускал Баки с рук, рассказывал обо всем, о чем пацан хотел знать, позаботился об одежде, еде, общении с медиками и даже отказался решительно отсиживаться у Старка, стоило мелкому засранцу скукситься, держась за крепкую капитанскую шею. Однако, это все равно не отменяло того, что с детьми обходиться Роджерс умел ровно на уровне человека, регулярно сталкивающегося с ними на работе, но не имевшего такое маленькое исчадие ада у себя дома. Так что оказавшись на пороге любовника после первого же звонка с просьбой приехать, Брок не удивляется тому, что Стив выглядит усталым. Нет, нет так. Стив был основательно заебан. - Ванда сказала, что сможет помочь и повернуть все, как было, как только вернется с миссии, но до этого еще неделя, а у нас тут…проблемы. Проходи. - Проблемы с чем? - Придерживая пакет с продуктами одной рукой и притягивая стоически переносящего прелести родительской жизни Роджерса к себе для поцелуя другой, уточняет Рамлоу. - С едой. Горестный вздох капитана вызывает желание посадить того в гостиной на знакомый в разных позах диван, укутать в плед и всучить в руки кружку горячего шоколада с коньяком. Вот какой ему был ребенок? Возможно, именно этим они вечером и займутся, когда ликвидируют бедствие локального масштаба. Маленький Барнс обнаруживается на кухне, с двумя диванными подушками под жопой, чтобы дотягиваться со стула до стола, что очень помогает стратегически расчленять и размазывать брокколи с вареной морковью по тарелке. Рыба уже перемолота в фарш, следы соуса красочными полосами пересекают лоб и хорошо, что Роджерс догадался собрать длинные патлы в хвостик, а то ждал бы их увлекательный визит на полную помывку в ванную, которые Барнс со времен жизни Солдатом не слишком то любил, как и все помещения с одной только плиткой. - Здорово, боец. Узнаешь? Его появление вызывает приостановление процесса жестокой казни овощей. Баки сосредотачивается на новом лице, хмурится, перекидывая цепкий взгляд серых глазищ с него на Стива и обратно, после чего будто бы что-то вспоминает и расслабляется, довольно улыбаясь. - Р-рамлоу. Судя по всему, какими бы ни были у Барнса ассоциации с боевым командиром, они все-таки положительные. Броку даже капельку лестно, но видеть у себя в кабинете обнаглевшую в край после восстановления своей менталки взрослую версию он все равно не хочет. Однако, до возвращения большого мальчика Баки еще нужно дожить, а пока он кивает на содержимое тарелки перед мини-версией, усаживаясь на соседний стул. - Не вкусно? - Не-а, - малец даже страдающий вид сделать забывает, откровенно убежденный в том, что ничего ему за такие выходки не будет. Смотрит испытующе, почти не сбегая взглядом к примостившемуся у кухонного гарнитура Стиву, только отложив в сторону вилку. - Ладно. А если так? Брок не долго шарится в объемном пакете, извлекая из кого связку ярко-красный лакричных палочек, расплываясь в доброжелательном оскале, как только видит мгновенно возросшую заинтересованность мальчишки, прикипающего взглядом к угощению в его руках. За какие такие заслуги Барнс любит лакрицу, будучи готовым потреблять ее в любом виде, в любом состоянии, при любых обстоятельствах, Рамлоу не известно. За то он в курсе того, что Баки душу выложит за несколько завитых палочек, пахнущих солодкой или удавит кого, стоит только намекнуть. - Бартер. Ты съедаешь это все, а взамен получаешь палочки, - выставляет он быстро условия, пока в крохотную, но явно не ангельски чистую, головку не закрался какой-нибудь действенный план получения своей хотелки без соприкосновения с неприятными побочными эффектами. Чтобы наверняка проняло, Брок шуршит слегка пакетом, добавляя, - Там еще улитки и черные есть. - Невкусно же, - предпринимая последнюю попытку откосить через жалость к своим страданиям, тянет мелкий, стратегически меняя адресата претензии с только что пришедшего командира на уставшего и очень уж лояльного к его желаниям Роджерса. - На ужин придумаем что-нибудь получше, - обрывает эту манипуляцию Брок, поднимаясь, отложив лакричные палочки на середину стола, до которого Барнсу незаметно не дотянуться. Судя по тому, что извращение, оставшееся от обеда, отправляется с тарелки в рот, это понимает и сам малыш Баки. За то Стив встречает обернувшегося любовника сердито нахмуренными бровями. - Это подкуп. - Это ребенок, Стив. И тебе не нужно делать из него порядочного человека. Только присмотреть, пока ваша Мисс Всё Могу не явится, чтобы привести его в порядок. Как показывает практика, что делать с маленькими людьми, номинально равными взрослым человекам, Брок разбирается получше Надежды всей Америки. И дело даже не скатывается в подкупы и торгашество на каждом повороте, потому что есть что-то в манере общения боевого командира, что подкупает мелкого Барнса и без сладостей. У Рамлоу без труда выходит заинтересовать пацана, успевшего слопать угощение после визита в ванную и заскучать, возней с посудой и продуктами, потом заточкой ножей, потом возможностью запустить руки в залитое маринадом мясо для ужина. Дело то ли в серьезной манере речи, перемежающейся красочными, но не матерными выражениями, то ли в готовности серьезно обсуждать с внезапно выдающим информацию о свежевании дичи Барнсом как лучше вынимать потроха, то ли в чем-то еще, но Стив опомниться не успевает, как показывавший ему концерты два дня Баки уже стоит на табуретке у раковины, отмывая ложки от соуса, а пристроившийся в стороне Брок курит в вытяжку. - Стиви, шел бы ты спать. Мы тут с Джимми сами разберемся. - Я - Баки, - недовольно поворачивается на Рамлоу мелкий, сердито сдвинув брови, на что командир только усмехается, стряхивая пепел в баночку из под горчицы. - Так и запишем. Тарелку помыть не забудь. - Как ты..? - Поднявшись с места, позабыв даже рассердиться на курение при ребенке, да еще на кухне, уточняется негромко Роджерс, словно это поможет при обостренном слухе мальчишке. - У меня двенадцать крестников, Стив. Я могу если не все, то почти все, что ты можешь только воображать,- Брок играет бесстыдно бровями, сыто скалясь стоит капитанским ушам начать алеть и тушит наконец сигарету, закрывая баночку, отправляющуюся прицельным броском в мусорное ведро. - Если вы закончили, то нам надо в магазин, - не давая им обняться, встревает Барнс, вытирая руки веселеньким полотенцем с котиками, на которые сам же поменял все приличные в доме пару месяцев назад. - Хлеба ни один из вас купить не догадался. Приходится признать правоту мальчишки, поскольку в хлебнице пусто, а последний кусок из пакета, тоскливо выглядывающего из мусорки, по всей видимости, был скормлен не признающему прием пищи без подобного дополнения, чудовищу за обедом. - Прогулка, Стиви? Или ты можешь поспать, пока мы ходим. Разгрузить любовника хоть на час, пока они мотаются до пекарни и обратно хочется очень, но Рамлоу слишком хорошо знает того, чтобы усомниться в том, что удасться снять хоть часть ответственности с широких плеч. - Идем одеваться, - заключает только Роджерс, без изысков закидывая маленькую версию друга на плечо, улыбаясь недовольному сопению в свой затылок. На улице Баки ведет себя не в пример смирнее остальных детей. Не рвется нестись вперед, не истерит, не требует купить все подряд. А после того, как ему вручают большеватые авиаторы, дав прочувствовать всю степень своей крутизны в отражении витрины рядом, вообще складывает самое пафосное выражение на славной моське, на которое способен, устраиваясь на плечах Роджерса и до пункта назначения купается в умилительных и веселых взглядах прохожих. Кто-то даже порывается их сфотографировать, но тут Стив вдруг включает попятную и развлекающемуся этим зрелищем Броку приходится напомнить прохожим про все те человеческие права, за которые его то и дело ебут на брифингах, стоит Милзу отличиться с очередной публикацией на которой где-то в стороне присутствует в меру обнаженная девица. Напоминание работает, но почему-то вместо ужаса перед его зверской рожей люди рядом с ними повышают свой градус умиления, но Рамлоу просто предпочитает продолжать считать, что те в массе своей ебнутые. В пекарне обнаруживается не только ароматный хлеб с соблазнительно хрустящей корочкой, но и с дюжину разномастных булочек, которыми они тоже закупаются, а сахарный крендель Баки умудряется стребовать с них прямо на пороге магазинчика. - Все равно в него уйдет, как в песок, а вечером будет нормальная еда, - умасливает капитанскую ответственность Брок, сам испытывающий желание впиться зубами в коричневый завиток, еще теплый в руках. - Давайте хотя бы уйдем тогда в парк, - поддается их совместному напору Роджерс, на деле как-то расслабляющийся еще с середины этой прогулки и только с улыбкой наблюдающий за тем, как Барнс гоняет уток на пруду, пока они вытягивают ноги на ближайшей к месту действия лавочке. - В нашем детстве он был не таким вредным. Не было столько поводов для капризов, раньше взрослели, больше отвечали за себя. - Ага. Приколоченные к полу игрушки, кипяченая вода вместо газировки и конфеты строго по праздникам, - Броку все эти размышления о детстве и юношестве немного чужды. Что было, то прошло, но он не отказывает никогда партнеру, когда тому хочется поговорить. - Надо было вас вместе превращать, чтобы оба успели отхлебнуть веселого детства. - И кто бы за нами смотрел? Мстители? Я бы не хотел после возвращения разгребать очередной апокалипсис. Или истерику Тони. - А чего сразу Тони? У него бабла до жопы, нанял бы вам нянек. - Ага, С.Т.Р.А.Й.К., например. Они сталкиваются взглядами, веселясь и возмущаясь с подобных предположений разом и залипают в моменте, любуясь, пока рядом не раздает надсадное, предсмертное кряхтение. - Я поймал, - маленькая версия Барнса ласково держит за шею охуевающую от поворотов своей жизни утку, будучи умазанным во влажном песке, но крайне собой довольным. - Баки! - Стив ловит инсульт жопы, отбирая бедолажное животное, которое едва не летит в загибающегося на той же скамье Рамлоу. - А ты чего ржешь? - А на этот пиздец можно иначе реагировать, сладкий? - Брок стратегически отсаживается от звереющего Капитана, а потом вовсе соскакивает с лавочки, уворачиваясь от вырвавшейся все-таки из человечьих рук птицы, заходясь новой порцией смеха. - Молодец, мелкий. Во! Довольному собой Барнсу он показывает большой палец и, во избежания повторного возгорания задницы своего непосредственного начальства, которое может ещё сто раз припомнить, сам отряхивает пацана от песка, поднимая на руки, стоит тому попроситься. Нравится ли Баки просто кататься на руках или дело в чем-то еще, но засыпает стервец еще до того, как они выходят из парка на ближайшую к дому Кэпа дорогу. Маленькое, хоть и тяжелое, тело на руках Брока расслабляется, сопение в шею выравнивается, а степень идиотского умиления на лицах прохожих возрастает. - Мы на супружескую гейскую парочку похожи, - подкалывает он Стива, когда они почти добираются до дома. - А ты хотел бы? - Для того, кто еще недавно сверкал на них молниями праведного гнева из небесно-голубых глаз Роджерс уж больно спокойно воспринимает подобное предположение. - Жениться на тебе? Не, сладкий, спасибо. Я тебя люблю, но в наших отношениях меня все устраивает и без кольца со штампами. Возвращение домой знаменуется сложной операцией по раздеванию Барнса в четыре руки с дополнительным заданием “чтоб не проснулся”, заканчивающейся на диване, где Брок вытягивается, укрыв их с мелким пушистым пледом, и подсунув под голову валик, чтоб удобнее было ковыряться в телефоне. Эту идеалистическую картину Стив застает, как только заканчивает с парой дюжин мелких бытовых дел, до которых просто не доходили руки с того момента, как Баки превратили в ребенка, и не может не улыбаться, когда видит двух самых дорогих ему людей, вот так расслабленно отдыхающих вместе. - Что? - Рамлоу поднимает на него взгляд от телефона, когда замечает усталое, но довольное лицо любовника в дверном проеме. - Это то, чего я всегда хотел. Семья, дом, где всем хорошо, все в достатке. - Боевой командир вместо женушки, - передразнивает поддавшегося розовым сопелькам Роджерса Брок, после гладя завозившегося мелкого, успевшего скатиться к тому моменту к нему под бок и откладывает телефон под валик, - Иди сюда, Стиви. Давай, вытянись, полежи, отдохни. Не став противиться, Стив в самом деле укладывается под бок к любовнику, только принеся второй плед. Кто бы и для чего не превратил Баки в ребенка, может, это было не так уж плохо.