суд

«мы видим каждый человеческий грех, каждый обман. судить человека сложнее всего — его сердце всегда по разному ложится на весы. иногда оно тяжелее пера, иногда их вес одинаковен. но как не заглянешь в их жизни, то видишь, что иногда мотивом греха было вовсе не зло. можно ли оправдать нарушение во благо своим близким? можно ли признать человека невиновным за то, что он не осознавал собственное зло? правильно ли это будет к его жертвам? обычный человек никогда не сможет справедливо оценить виновность чужой жизни. для этого существуем мы.»

***

      заливистый женский смех разнесся по зеленому саду, который больше походит на звон маленьких колокольчиков. алые волосы Пушпаватики развивались на ветру в такт ее движениям. прекрасное лицо богини Цветов обрамляли только распустившиеся падисары. рядом с ней летали синицы Руккхадеваты и пели для ее танца. — Инепут, дорогая, улыбнись! мы завтра празднуем Сабзеруз! — прозвенела Пушпаватика. — я счастлива. — мягко отвечает Инепут. — честное слово. твой сад и танец прекрасны. — действительно прекрасны! — свистит рядом пролетевшая птица. жаль только, что никто кроме самой Инепут ее не понимает.       Пушпаватика в пол оборота оказывается рядом с Руккхадеватой. она взяла ту за руки и утягивает в танец. две богини кружились вокруг друг друга и смеялись, наслаждаясь мгновением детской радости. Инепут почувствовала умиротворение пока наблюдала за игрой Архонтов. на душе полегчало, а голова наполнилась успокаивающим холодком. она очень любила сад богини Цветов: тот полностью передавал безмятежность своей хозяйки. этой безмятежности иногда сильно не хватало правительнице Дуата. — Госпожа, — в саду появляется валука шуна. — Господин ожидает. — я сейчас подойду. — Инепут кивает, и валука шуна удаляется. — мне пора в Дуат.       богини перестают танцевать, обмениваются объятиями и поцелуями в обе щеки. — скажи Инпу, что бы завтра обязательно был. — Руккхадевата тепло улыбается, держа Инепут за руки. — конечно. до скорого. — до свидания, госпожа Инепут! — свистят синицы, и богиня кивает им.       Архонты машут рукой удаляющейся богине. Инепут с неохотой покидала сад богини Цветов. в последний раз на ближайшее время она наслаждалась шелестом травы и пением птиц. впереди ее ждет суд: тихий скрип чаши весов, хрипы оскверненных душ, плач виновных, но ее сердце не трепещет перед этим. это дело всей ее, и не только, жизни — судить живые души, выносить приговор виновным, наказывать грешных. выполнять роль судьи, адвоката и палача одновременно. смотреть в чужие жизни и делать выводы.       Инепут видит на выходе из сада валука шуна. стоит с серьезным лицом, смотрит на пергамент и украдкой поглядывает на рядом сидящих шакалов. богиня невольно замечает, как со временем вырос этот маленький светловолосый фенек. они нашли их совсем маленькими: те просили Архонтов о возможности жить бок о бок с людьми. те откликнулись на их просьбу, подарили речь и привели в города. они позволили исполниться мечте маленьких феньков. валку шуна, в благодарность двум Архонтам, стали самыми надежными союзниками.       недалеко от фенька стоит еще одна фигура с головой шакала: тот, кто сильнее всех ждал возвращение Инепут.

***

      Тигнари резко подскакивает. сердце колотится в груди, словно он только что пробежал марафон. лицо покрылось холодным потом, а хвост метался из стороны в сторону. в маленькой пещере было достаточно прохладно, чтобы жар внутри биолога больно колол кончики пальцев.

он увидел сон!

      ученый никак не мог справиться с окатившей радостью. взрослым в Сумеру сны не снятся, а если и снятся — то это послание Дендро Архонта. во сне биолог не просто видел события глазами божества, но и чувствовал каждое прикосновение, каждый запах. поцелуи богинь остались теплом на щеках, а мягкие, нежные руки Великой Властительницы будто до сих пор держат его. Тигнари, будучи ученым из Академии, никогда не верил в божеств. точнее, его никогда не привлекала мысль об их снисхождении, благословении и тому подобное. все, чего он добился, биолог считал исключительно своими заслугами. даже не смотря на то, что Архонты подарили ему Глаз Бога — это не изменило его отношения к ним. сейчас, когда божества чуть ли не прямо обратились к нему, Тигнари больше не смог отрицать того факта, что что-то происходит, и он так или иначе причастен к этому. только возник один важный вопрос.

кто послал ему сон?

      могла ли это быть Младшая Властительница? что она им хотела сказать? или… на сколько бы эта мысль не была абсурдной: была ли это сама Руккхадевата? это было невозможно: их Архонт давно мертва. но если пустынники верят, что Алый Король возвращается, то почему бы и самой Великой Властительнице не вернуться?       Тигнари закусил губу, доставая свой исследовательский блокнот. ему нужно записать сон во всех деталях, чтобы по возвращению начать его изучать. по мере записи, в памяти тут же всплывает тот факт, что завтра как раз будет проходить Сабзеруз. после «смерти» Дендро Архонта, официально этот праздник не проводят, но те, кто чтит Младшую Властительницу, до сих пор устраивают небольшое мероприятие в честь ее дня Рождения. биолог никогда не принимал участия в празднике — это было бы неуважительно к Архонту. когда тот, кто не верил в нее, пользуется весельем на ее дне Рождения. однако, раз сама Великая Властительница пригласила его, то Тигнари остается лишь извиниться перед Кусанали за свою наглость.       дойдя до конца сна в записях, в голове возник образ высокого, человекоподобного шакала. Тигнари кусал карандаш, пытаясь вспомнить, почему эта фигура кажется ему до боли знакомой. потом его осенило. «скрижаль!»       ученый шарится в сумке, пытаясь вытащить нелегкую реликвию. в прошлый раз он глянул на нее лишь одним глазком — просто удостовериться, что это то, что искали матры. теперь ему предстояло изучить древнюю скрижаль полностью. пускай это и нарушает правила Академии. но кто об этом узнает? он один, в мертвой пустыне, вокруг не летают даже птицы. свидетелем его преступления могут быть разве что сами Архонты, но вряд ли они уже против.       протирая изображение на скрижали, Тигнари воодушевленно рассматривал каждую черточку: вот они, Архонты из его сна. Инепут и еще одно божество. сидят на своих тронах, около золотых весов. вокруг них собрались поданные, которые были изображены очень маленькими по сравнению с двумя божествами. часть рисунка со временем стерлась, но силуэты еще возможно различить. перевернув реликвию, Тигнари увидел древний текст. Акаша не смогла определить язык, как и не смогла дать хоть малейшую информацию об изображении. впервые терминал ощущался невероятно бесполезным. ученый не мог винить эту систему. возможно, прямо сейчас биолог стоит на пороге открытия нового знания, пускай и не по своей сфере.       пришлось переписать почти стертый текст в книжку, чтобы потом попытаться найти перевод, а также скопировал само изображение. пока Тигнари перерисовывал рисунок, он замечает застывшую грязь, которая закрывает левую руку Инепут. цокая, ученый начинает старательно оттирать прилипшую землю от реликвии. в руках богини на золотой цепочке висел крест. точно такой же, который Тигнари нашел под кроватью в родительском доме. ученый замер, рассматривая почти стертое изображение креста. медленно рука потянулась к карману, вытаскивая находку. «это не талисман на удачу.»       биолог провел пальцем по гладкому кресту, будто тот способен ответить на все его вопросы. только с каждой секундой их становилось все больше. теперь Тигнари, по крайней мере, стало ясно, почему Архонты послали сон именно ему. его семья имела причастие к этим двум божествам. испуг матери и наличие креста — прямое тому доказательство. Тигнари нужно будет вернуться в деревню и докопаться до правды, но сперва ему надо разобраться с Сабзерузом.

***

— господин Тигнари, я не знаю, что сказать… — матра чуть ли не плачет от счастья. — Вы так сильно нам помогли.       человек перед Тигнари обнимает реликвию и спокойно выдыхает. — жаль только, что личность нарушителей установить не удалось. они попали в песчаную бурю, и та их похоронила. — главное, что это не попало в плохие руки. — матра убирает скрижаль в сумку. — так, Ваше вознаграждение… — ох! на счет этого! — перебивает его Тигнари. — могу ли я воспользоваться запретной зоной в архиве? пока кочевал по пустыне, заметил интересное влияние моих разработок на местную флору. Акаша ничего не показал.       матра слегка нахмурился, обдумывая предложение ученого. — мне больше ничего не нужно. — я поговорю об этом с мудрецами. будем на связи, хорошо?       Тигнари удовлетворенно мурлыкнул. — обязательно! спасибо.

***

      Тигнари нашел место проведения Сабзеруза. это была совсем маленькая площадка на Большом Базаре. рядом располагались всего лишь два киоска: один с закусками и напитками, а второй с сувенирами. на праздник Дендро Архонта без грусти не взглянешь: все выглядело, пускай и с душой, но очень маленьким и даже сероватым.       подготовка к Сабзерузу шла тоже очень печально: организацией праздника в основном занимался местный театр. Академия никогда не одобряла любые проявления искусства, поэтому с театром у них крайне скверные отношения. что касается Тигнари, так он никогда не считал подобное чем-то неправильным. ученый наоборот думал, что искусство — тоже хороший способ передачи знаний. об этом говорят наскальные рисунки, фрески, музыка, литература и многое другое. странно, что мудрецы игнорируют столь очевидный факт.       сцена театра тоже, пускай и была украшена, но все равно выглядела пустовато. когда по ней кто-то поднимался, то пол скрипел так громко, что даже без острого слуха Тигнари чувствуешь напряжение. никто точно не упадет? — г-господин Тигнари?! — рядом оказалась аловолосая девушка. — мы перешли черту? что не понравилось Академии? мы сейчас же уберем!       Тигнари неловко дернул ушами, немного растерявшись от паники незнакомки. Акаша показал ее профиль: Нилу, танцовщица театра. — нет-нет! — он замахал руками. — я не от Академии, все хорошо. просто гуляю.       девушка спокойно выдыхает и приложила руку к сердцу. — простите, мне не стоило резко делать выводы. — она заправила прядь алых волос за ухо. — ничего страшного. на самом деле, меня очень напрягает скрип сцены. там точно безопасно? — ох… гм-м-м… — Нилу скрещивает ладони на груди и отводит взгляд. — мы много раз на ней выступали, все было хорошо. — так дело не пойдет! что если кто-то в итоге упадет? это очень опасно и страшно. не хуже, чем упасть на пропасть с шипами. будет чудом, если актеры после этого выживут. — начал в своем манере читать лекцию ученый. — я могу посмотреть на нее? может, получится что-то сделать.       Нилу уже хотела задать вопрос, но заметила сияющий Дендро Глаз Бога на поясе ученого. она кивнула и повела Тигнари на сцену. пол скрипел под каждым их шагом. даже несмотря на то, что ходила танцовщица легко и плавно, сцена не щадила уши биолога. у него получится немного восстановить пол, но только на несколько дней. театру нужен хороший ремонт, который Тигнари не сможет им обеспечить. — думаю, у меня получится подлатать его на время праздника, но потом он вернется в прежнее состояние. пожалуйста, не экономьте на безопасности Ваших работников. — это уже больше, чем мы можем просить.       Тигнари присаживается и кладет ладони на пол. элемент Дендро сочился сквозь пальцы, наполняя древесину. сцена театра тускло сияла изумрудным светом, трещины затягивались, и пол становился крепче. через пару мгновений ученый закончил, тяжело выдохнул и встал. Нилу рядом смотрела на сцену завороженным взглядом, закрывая рот ладонями. она сделала пару осторожных шагов, а потом покружилась и заулыбалась. улыбка Нилу была теплой и заразительной, ее элегантные движения восхищали биолога. — спасибо. — голос девушки стал чуть тише. — как театр может отблагодарить Вас? — просто проведите хорошее выступление. может, я смогу еще что-то сделать? — но Вы итак многим помогли нам… — госпожа Нилу, это мое желание. честно, мне просто хочется, чтобы все завтра хорошо провели время. — а также ему нужны ответы на вопросы.       Нилу долго смотрела на Тигнари, обдумывая его слова. она не доверяла ученому из Академии по очевидным причинам, но ему нужно было принять участие в организации праздника. возможно, ему удастся найти что-то. также, Тигнари важно не перестараться с этим, чтобы у театра не возникло проблем с Академией. — мы еще не успели развесить пару украшений и цветов… — задумчиво тянет танцовщица. — тогда позвольте помочь! — Тигнари воодушевленно машет хвостом.       Нилу поддалась настырным уговорам ученого и позволила тому принять участие в подготовке к Сабзерузу. по мере того, как Тигнари помогал остальным работникам театра перетаскивать цветы, декорации, вешать их на особо высокие места, он постоянно осматривал Большой Базар. биолог надеялся найти хоть что-то, что бы помогло разгадать тайну его сна. может он вновь увидит ту синицу? для него уже не секрет, что синяя птица определенно чудится ему не просто так. в его видении синица — любимая птица Руккхадеваты. возможно, это что-то значит. но ничего так и не произошло. когда работников театра начали распускать по домам было уже совсем темно. у сцены остались лишь Нилу и Тигнари. — господин Тигнари, Ваша помощь неоценима для театра. пожалуйста, идите отдыхать. — танцовщица подошла к биологу и одарила его легкой улыбкой. — мне было не трудно. спасибо театру за вклад в культуру Сумеру.       щеки девушки залились краской, но она продолжала улыбаться и смотреть на Тигнари. — Вы не похожи на других ученых из Академии. впервые вижу, чтобы кто-то одобрял наше дело. — тихо говорит Нилу. — искусство — тоже мудрость. это голос народа, их чувства и жизнь. это способ передать знания для того, кто по другому это сделать не может. Академия считает это глупостью, но это не так. люди разные, знания тоже разные. почему способ их передачи тоже не может быть разным? — пока Тигнари говорил, глаза девушки заслезились. это заставило ученого прерваться и не на шутку напугало. — Н-Нилу? простите, пожалуйста, я не хотел… — нет, все в порядке! это слезы радости… — танцовщица трет красное лицо. — Вы просто не представляете, как приятно слышать такое в Сумеру… особенно для таких, как я.       Тигнари молчит, давая Нилу время успокоиться. она еще несколько секунд шмыгает носом, прочищает горло и снова говорит: — простите, я очень чувствительна. Вы правы. танец — это смысл моей жизни. я не представляю ее без выступлений, без музыки, песен… она была бы такой скучной и серой, понимаете? — девушка трепет свои алые волосы. — в детстве мама читала мне сказки о Великой Властительнице. там была моя любимая: как раз о том, как в ее время праздновали Сабзеруз. Архонты собирались за одним столом с блюдами со всех регионов, богиня Цветов танцевала, Великая Властительница пела, а царь Дешрет играл на музыкальных инструментах. было много музыки и танцев! божества веселились, смеялись… ах, какое было время. вот бы и сейчас праздновать Сабзеруз также…       Тигнари знал, о чем говорила Нилу: это был сборник сказок и легенд о Руккхадевате. его читали все в Сумеру. пускай ученый в детстве больше уделял внимания академическим книжкам своих родителей, но и эти сказки не прошли мимо него. — ох, совсем заболтались. нам вправду пора идти по домам, завтра важный день! — девушка заметно взбодрилась. — тогда до завтра, Нилу! — Тигнари машет рукой ей на прощание, и та убегает.

***

      Тигнари нетерпеливо машет хвостом, ожидая выступление Нилу. он расхаживал туда-сюда между киосками, рассматривая ассортимент и грустно вздыхая рядом с закусками. они были такими пряными, что щипали чувствительный нос ученого! но тот не мог не поддержать театр, поэтому позволил себе купить стакан сока и немного сувениров. подготовка прошла относительно спокойно, а сам праздник пока тоже ничем подозрительным не привлекает. у Тигнари уже знатно заболели уши от шума Большого Базара, но уйти он себе не позволяет. поэтому нервно гуляет по площади, пытаясь выцепить хоть что-то.       уши подскакивают, когда Тигнари вдруг видит Катерину: секретаря Гильдии Искателей Приключений. она всегда стоит на своем посту, поэтому увидеть ее на празднике было неожиданностью для ученого. он помнил, как не редко проходил мимо Катерины. они обменивались приветствиями и спрашивали как друг у друга дела — на этом их короткие диалоги заканчивались. — Катерина! — Тигнари махает девушке рукой.       Катерина поворачивает голову в сторону биолога. на ее лице была ее фирменная улыбка: которой она встречает всех посетителей Гильдии Искателей Приключений. — привет! не ожидал увидеть тебя здесь. — Тигнари подходит к секретарю. — как не подойду, ты всегда за стойкой. — привет, Тигнари! постоянно стоять за стойкой скучно, нужно иногда позволять себе отдыхать. Сабзеруз в этом году намного ярче, чем обычно, поэтому захотелось прийти. а что тебя привело сюда? мне казалось, Академия не одобряет Сабзеруз. — не все в Академии разделяют это мнение. — Тигнари вздыхает. — просто стало интересно. раньше я никогда не был на таких праздниках. — понятно. — Катерина кивает. — ты выглядишь растерянно, что-то потерял?       Тигнари опешил с такого вывода. ох уж его хвост! никакие эмоции не скрыть из-за него. — нет, просто… много размышляю в последнее время. столько вопросов без ответов. — ох, жаль это слышать. — Катерина кладет руку себе на грудь. — но я верю, что скоро все прояснится, что бы это не было. иногда ответы приходят не в конце пути, а на всем его протяжении.       Тигнари мурлыкает, чувствуя небольшое облегчение от слов поддержки Катерины. — спасибо.       секретарь дарит улыбку в ответ и поворачивается к сцене. там как раз вышла Нилу в костюме для выступления. танцовщице наряд невероятно подходил: светло-голубой топ в золотых узорах, несколько юбок и головной убор идеально сочетались с ее красными волосами и бирюзовыми глазами. — спасибо всем, что пришли! — она тепло улыбается, осматривая скопившийся народ. — праздник подходит к концу, поэтому этот танец я посвящаю нашей богине!       Большой Базар наполнила музыка. все взгляды были направлены на Нилу. выждав секунду, девушка начала танец: такой же нежный, как она сама. ее плавные движения и обворожительная красота заставили толпу затаить дыхание. Нилу вздымала руки к верху, медленно опуская их и продолжая кружиться в такт музыке. она танцевала так, будто никого кроме нее самой больше тут не было — свободно и страстно. настоящий профессионализм, другого от Нилу не ожидалось. Тигнари и сам, как и люди вокруг, был заворожен выступлением. он даже не догадывался, что обычный танец способен вызвать такие эмоции. хотя «обычным» танец Нилу не назовешь. это было не просто выступление — это благодарность Младшей Властительнице, выражение любви и уважения. даже непосвященный, такие как сам Тигнари, могли почувствовать эту любовь Нилу к Архонту.

~ ла-ла-ла-ла…

      уши ученого дернулись от чьего-то пения, которое врезалось в слух громче музыки. все еще находясь в эйфории от атмосферы праздника, Тигнари оборачивается. прямо перед ним раскинулся стол, на котором стояли всевозможные деликатесы: грибы, цветы, вино и блюда разных регионов. похлопав глазами, Тигнари вновь услышал пение. он поднял глаза и затаил дыхание. биолог узнал в трех Архонтах только Руккхадевату и Пушпаватику, третий аловолосый Архонт был ему незнаком. пела сама Руккхадевата, а Пушпаватика точь-в-точь повторяла танец Нилу, последний не сводил глаз с богини Цветов и исполнял мелодию на флейте. вспоминая рассказ Нилу, Тигнари приходит к выводу, что тот Архонт — царь Дешрет. из-под ног Пушпаватики распускались падисары. «это Сабзеруз Великой Властительницы?..»       Тигнари смотрит по сторонам: вокруг сидели другие божества. ни один из них не показался ему знакомым. совсем рядом сидел Архонт, чье лицо у Тигнари разглядеть никак не получалось: сколько не всматривайся, черты лица все равно были размыты, отличить удалось только длинные, платиновые волосы. рука ученого сама потянулась к божеству, чтобы поправить выпавшие пряди, но увидев собственную ладонь, тело дрогнуло. это была не его рука: женственная, с золотыми длинными ногтями. Тигнари смотрит на свое отражение в кубке с вином и замирает. это был не он. в отражении сидела девушка со светлыми волосами, в божественных одеяниях и с такими же ушами, как у него самого. в ее глазах не отражалось ни одной эмоции, а лицо не показывало страха и непонимания самого Тигнари. она была словно неживая.       светловолосых бог поворачивается в его сторону. мягкий, бархатный голос доносится до ушей испуганного Тигнари. — Инепут? — еще раз спасибо вам! — голос Нилу развеял иллюзию. — с днем Рождения, Младшая Властительница Кусанали!       народ свистит и хлопает в ладоши. Тигнари тяжело дышит и долго моргает, пытаясь осознать произошедшее. сердце безостановочно билось в ушах, кончики пальцев слегка дергало, но постепенно, ученый приходил в себя. он поворачивается к Катерине, которая до сих пор с восхищением смотрит на сцену. ее руки были сложены у рта в молитве. она проводила Нилу взглядом за кулисы и перевела его на Тигнари. — как тебе праздник?       Тигнари не знает, что ответить. в нем бушевал настоящий шторм эмоций: от радости до страха. — вау… — все, что ему удается сказать. Катерина смеется. — это и вправду было прекрасно. еще увидимся, господин Тигнари. — пока, Катерина. — чуть ли не шепчет ученый.       биолог выдыхает, когда секретарь уходит. ему нужно взять себя в руки! сначала записать видение в книжку, сходить к Нилу, а потом домой, размышлять над произошедшим… не время для того, чтобы переживать шок — он это сделает дома.       Тигнари находит уединенное место на Большом Базаре и достает блокнот. ему стоит поторопиться, чтобы помочь театру убрать украшения и увидеться с Нилу, пока та не ушла. рука до сих пор дрожит, но это не мешает ученому быстро записать свое видение в книжку. пускай местами почерк прыгает, но запись все равно читабельна. ученый прерывисто выдыхает и прячет книжку. он позволяет посидеть себе еще минутку, чтобы успокоиться, а потом подскакивает, поправляет одежду и направляется за кулисы сцены. там Тигнари встречает Нилу в окружении других актеров. все хвалят девушку за выступление и говорят, как хорошо прошел праздник в этом году. заметив Тигнари, танцовщица быстро обняла каждого актера и побежала к ученому. доля секунды — и вот, Нилу со звонким смехом виснет у него на шее. биолог опешил лишь на момент, перед тем как в ответ крепко обнять девушку. Тигнари любил объятия, поэтому был совсем не против. — спасибо-спасибо-спасибо!.. — шепчет Нилу.       Тигнари тихо смеется. через мгновение танцовщица отстраняется и поправляет выпавшие из прически пряди волос. — мы сами справимся с уборкой, можете отдохнуть. театр благодарит Вас. — Вы уже столько раз это сказали… — могу сказать еще больше. — Нилу смеется. — ну-у-у… не надо. — Тигнари смущенно опускает уши. — тогда, надеюсь мы еще увидимся. спасибо за праздник! Ваш танец был волшебным, Нилу. — театр всегда Вам рад! обязательно заходите еще!       Тигнари покидает Большой Базар. его переполняет много эмоций, и он не знает, как с ними справиться. с одной стороны, праздник доставил эйфорию, но с другой — это видение. это, Архонт его помилуй, было страшным видением. столько божеств сидело совсем рядом, столько громких звуков… и то, через кого Тигнари смотрел на все происходящее. это бесстрастное лицо и пустые глаза выглядели пугающе. нет ничего в мире страшнее существа, чьи эмоции ты никак не можешь прочитать: о чем оно думает? зло ли оно, рассерженно или радостно? они непредсказуемы и опаснее любого хищника, потому что ты никогда не поймешь, что они будут делать дальше.       мрачные размышления ученого резко прервало сообщение от матры из Акаши:

«я поговорил с мудрецами. они дали добро на посещение запретной зоны архива.»

      биолог замер. так быстро? многие студенты ждут ответа неделями! а тут ему на следующий день дают разрешение. скорее всего, конечно, это связано с его непосредственным знакомством с некоторыми мудрецами. Тигнари пользовался популярностью по всей Академии, не удивительно, что и матры и мудрецы его прекрасно знают. это все равно было странным, но биологу остается лишь смириться с этим решением.

***

— у Вас ровно час, господин Тигнари. если не отметитесь, я буду вынужден выпроводить Вас лично. — за стойкой архива сидел уже другой престарелый академик.       предыдущего по очевидным причинам уже уволили. ученому было даже немного жаль предыдущего архивариуса, но ничего не поделаешь. кража из запретной зоны — серьезное преступление.       вчера ночью биолог еле уснул. его мучала боль в ушах из-за продолжительного шума праздника, а также не давало покоя ожидание нового сна. однако, ночь прошла спокойно — ему уже вторую ночь ничего не снилось.       кивнув новому сотруднику архива, Тигнари ушел в глубь комнаты. в предвкушении хвост метался из стороны в сторону. совсем скоро ему, возможно, удастся разгадать тайну его видений…       Тигнари опять переступает порог запретной зоны, но уже не в целях расследования преступлений, а уже самому нарушать правила Академии. по ним он должен был уже давно доложить о своих снах: любое проявление божества должно отслеживаться, а открытие неизвестного ранее Архонта — тем более. Тигнари своими глазами видел тех, кого никто более не знал. это не просто научное открытие, это революция в истории Сумеру. только как бы сильно не привлекала слава от такой работы, Тигнари не собирается распространять это исследование. где-то внутри ему казалось, что Архонт ведет с ним личный диалог через эти сны и видения. они не предназначены для чужих глаз.       Тигнари провел в архиве уже добрые пол часа, но ничего не нашел. прям совсем! он даже успел заметить ту самую скрижаль, которую вернул Академии два дня назад. теперь она не валялась на полу, а стояла в прочной стеклянной коробке, накрытая темным платком. эта реликвия — единственное доказательство существования Инепут и другого Архонта, помимо снов Тигнари. однако, биолог сдаваться не собирается, поэтому продолжает свои поиски.       он так ничего не нашел.       покидая архив в скверном настроении, было уже далеко за полночь. в нос Тигнари резко врезается запах мороза и различных химикатов. ученый мотает головой в поиске источника и замечает недалеко высоко мужчину в светлом пиджаке и с голубыми волосами. он шел в сопровождении одного мудреца, в котором Тигнари узнал Хаджеха. они не заметили ученого и продолжили движение через зал. замерев, биолог провожает их двоих взглядом, пока те не скрылись на лестничной площадке. оставшись в одиночестве в пустом зале Академии, Тигнари задрожал. слухи не врали. Академия сотрудничает с Фатуи.