суд

      легонько потягиваясь, божество тихо зевнула. в свете витражей комната заполнилась холодным голубым светом. под яркой луной уши задергались. сонно поморгав, она посмотрела на сидящую фигуру на краю кровати. богиня лениво наклонилась к крупной спине, утыкаясь меж смуглых лопаток обнаженной грудью. — почему ты меня не разбудил? — голос очень низкий после пробуждения.       фигура поворачивается к ней и обнимает за талию, усаживая рядом с собой. — ты очень крепко спала. не хотел тревожить. — его губы прижимаются к волосам, буквально бормоча каждое слово. — Инпу, у нас же уговор. — фыркает богиня. — сегодня нас ждет… — она зевает. — А-а-хмар… — угу, а ты еще спишь в одном ботинке. — Инпу отстраняется, заставляя богиню недовольно замычать. он встает и, держа ее за руки, помогает подняться. — давай, Инепут, одевайся. — хм? и во что же прикажешь мне одеться? — Инепут ехидно ухмыляется, крутя светлые пряди бога. — в те обмотки, которые ты мне так щедро оставил?       ей нравится смотреть, как смуглое лицо бога наливается краской и начинает сливаться с цветом его глаз. такой парадокс: невозмутимый бог смерти и хранитель весов, нагоняющий ужас на простых смертных, становится таким мягким и смущенным рядом со своей супругой. так со стороны посмотришь и не узнаешь в нем того самого «Великого Владыки», как их называли чужеземцы. хотя и сама Инепут была не лучше: Инпу обязательно еще отыграется. — сядь, твои волосы надо убрать.       Инпу покорно садится на край кровати, позволяя богине играться со своими волосами. светлые локоны бога пахли орехами аджиленах. ей нравились его волосы. они были мягкие и послушные, а цвет ярким и блестящим. они красиво контрастируют с загорелой кожей. все-таки прекрасный человеческий образ придумал себе Инпу. засранец.       Инепут собирает небольшую косу сзади, оставляя под ней густую копну волос. этого было достаточно, чтобы скрыть торчащие пряди. вот только как же ей не нравилась эта его челка. — у тебя красивые глаза, хватит прятать их. — она раздражённо закалывает белокурые локоны брошкой. — совсем как восходящее солнце над Морем Красных Песков. — сегодня утро комплиментов? — Инпу слегка наклоняется к лицу богини и в хитром прищуре смотрит ей в глаза. — именно оно.       Инепут легонько целует его в нос и встает. она тянется, и по телу приятно проходится дрожь. невольно замечает, как архонт смущено отводит взгляд и улыбается. Инепут задевает его плечо хвостом и украдкой наблюдает за тем, как эмоции проносятся на лице Инпу: от сильного смущения до расслабления от мягкого прикосновения. выводить супруга на эмоции — ее любимая игра.       она с ноткой печали смотрит на разорванный калазирис и подходит к гардеробу. не велика потеря, на самом деле, ибо других нарядов у богини уж точно вдоволь. Инепут надевает другое светлое калазирис, накидывает прозрачную накидку на плечи и закрепляет у шеи чисто золотой ускх. она еще немного стоит у зеркала, укладывая короткие волосы. — прими отчеты о загрязнениях без меня. я сразу пойду к тому оазису.       Инепут довольно долго наблюдает за аномалией в том оазисе. загрязнения легко поддаются божественному вмешательству, но чтобы изучить их, нужно для начала позволить ей развиться. они с Инпу научили своих фамильяров бороться с другими загрязнениями, а эту зону оставили для сбора данных. нужно понять, что это за загрязнения и откуда приходят. рядом не было никаких поселений, поэтому была вероятность относительно беспрепятственного изучения. — хорошо. — легко соглашается Инпу. — будь осторожна.

***

      в воздухе витал запах гнили и серы. это ощущалось в разы ярче ее последнего визита. растения завяли и утратили былую зелень, а вода стала заметно мутнее. посреди оазиса красовалось ядро заразы — от него исходил слабый красный свет. Инепут достала капсулу знаний и начала вводить новые данные.

«ядро активно растет: на 14% больше предыдущего отчета.»

«внешние признаки: растения завяли, животные покинули местность в ближайших 100 метрах, мутная вода.»

«пахнет серой и гнилой плотью. жизни рядом нет.»

«никакого влияния на божество.»

«влияние на смертных не обнаружено.»

      капсула в руках слабо светится, пока в нее загружаются данные. пара секунд и капсула знаний готова. Инепут же немного расстроена тем, что не смогла узнать ничего нового о загрязнении. от Руккхадеваты боги знают, что никакой информации об этом в Ирминсуле нет. значит, загрязнение вызвано чем-то за пределами Тейвата. это их единственная зацепка на данный момент и большая проблема.       еще одна проблема — звук бьющегося сердца совсем рядом. изначально Инепут думала, что этот звук исходит из ядра, но прислушавшись поняла, что он находится чуть дальше. — смертный, — ее холодный тон заставляет сердцебиение ускориться. — прятаться перед своими богами — признак невежества и хамства.       Инепут поворачивает голову в сторону громоздкого камня, за котором и слышит стук сердца. через мгновение перед ней появляется девушка не из их Королевства: кожа ее была бледной как снег, глаза светлые, а волосы совсем черные. она вся сжалась и упала на колени перед богиней. — о, Великая Владычица, простите меня… — ее голос надрывается. — я-я всего лишо набирала воды для нашего поселения.       рядом с девушкой стоял глиняный кувшин, который подтверждал намерения девушки. однако для Инепут эта новость не означала ничего хорошего. — этот оазис загрязнен. отсюда нельзя брать воду. — н-но… мы ходим сюда уже неделю! мой ребенок болеет, ему нужна чистая вода.       Инепут проходится взглядом по смертной. неужели ее совсем не смутил внешний вид оазиса? что тут гниют растения, вода мутнеет с каждым днем? с другой стороны это был единственный ближайший источник пресной воды, и если рядом появилось поселение, то наверняка будет пользоваться именно им. это в свою очередь значит, что маленький эксперимент богов с этим оазисом закончен. также это значит, что у Инепут появилась возможность изучить влияние загрязнения на смертный организм.       богиня разворачивается и идет к ядру загрязнения. она чувствует взгляд человека на спине, но не оборачивается. последний раз глянув на их эксперимент, легким движением руки Инепут искоренила загрязнение. по оазису тут же прошла волна, которая вернула его к жизни: трава позеленела, вода очистилась, а воздух стал в разы свежее. — можете снова сюда ходить. — богиня поворачивается к трясущейся девушке. — но Вы должны отвести меня в Ваше поселение.       смертная пищит «да!» и подскакивает на ноги. чуть не роняет глиняный кувшин и черпает воду. ее руки дрожат, но она все равно крепко держит посуду. закончив, она неуверенно топчется перед Инепут. — н… кхм! наша деревня вон там, — она показывает рукой на север. — идти пешком медленным шагом час.       идти пешком было пустой тратой времени, поэтому Инепут перенесла их двоих недалеко от деревни. девушка пискнула от страха и чуть не уронила кувшин, но быстро поймала его и обняла у груди. само поселение было очень скудным и маленьким: там не было даже домов, что говорило о том, что ее жители только-только пришли в эти края. где-то были начаты здания, но в основном стояли только палатки. так как была ночь, то вся деревня еще спала. — отведи меня к своему ребенку. — а? — смертная заморгала, но тут же опомнилась, перед кем сейчас стоит. — д-да! там!       они подходят к самой большой палатке и заходят внутрь. в чувствительный нос тут же ударяет запах лекарственных трав, гнили и серы. помимо этого в палатке лежало несколько человек: всего около пяти. — болеет не только мой сын. — тихо шепчет девушка и ставит кувшин на стол. — у нас много жителей заболели… не знаем, что и делать. вот он. температура подскочила, вот я и сорвалась посреди ночи.       Инепут подходит к мальчику лет десяти. от него сильно пахло гнилью и серой. она осматривает его на наличие физический признаков заражения, но кроме повышенной потливости и учащенного дыхания ничего не замечает. — как давно они болеют? — пару дней. — после того, как вы начали брать воду с того оазиса?       девушка молчит, обрабатывая сказанную божеством информацию. Инепут терпеливо наблюдает за тем, как осознание ударяет в голову смертной. ее глаза расширяются, а рука закрывает открывшийся рот в немом плаче. не в силах что либо сказать, она лишь кивает головой в знак согласия. богиня возвращается к ребенку и открывает его звездную карту. «он не должен был заболеть.»       в судьбе не было написано ни слова о болезни. это логичный исход, если вспомнить тот факт, что заражение пришло не из Тейвата. но это также значит, что душа этого ребенка не сможет упокоиться в Дуате как полагается. и, видимо, не только его. весы Истины не могут взвешивать человеческое сердце, в чью судьбу нагло вмешались и изменили. Инепут с Инпу наблюдали такой случай лишь один раз за все время своего правления.       Инепут проверяет и остальных больных. все те же признаки, то же отклонение от своих судеб. это плохой знак. загрязнений много. сколько еще созвездий будет испорчено ими?       пока богиня вносила новые данные в капсулу знаний, она услышала тихий всхлип девушки за спиной. но не обратила внимания. она понимает: в конце концов, это был ее сын. люди очень трепетно относятся к своим детям, как Инепут в ранние годы правления души не чаяла в валука шуна. когда они с Инпу дали им возможность жить среди людей она чувствовала на себе ответственность за их жизни и страдала «гиперопекой». тогда их было еще мало, но теперь они — это целое королевство в Море Красных Песков.       закончив с вводом данных, Инепут наклонилась над ребенком и аккуратно убрала мокрую челку со лба. кожа под пальцами была холодной. мальчик перед ней умирал. Инепут ничего не оставалось, кроме как попробовать тот же способ, каким она избавлялась от загрязнений в оазисах. только последствия для человеческого организма ей были неизвестны от таких махинаций, но если что-то пойдет не так, они смогут это исправить.       ладонь мягко касается груди мальчика, и та загорается бледно-зеленым светом. из-под пальцев вытекают ленты с рунами и въедаются в кожу ребенка. его лицо хмурится, мать недалеко наблюдает за всем этим и перестает дышать от перенапряжения. богиня же еще не чувствует ядра болезни, но продолжает вливать в тело ребенка элементальную энергию. в один момент она его находит. совсем маленькое, но для мальчика даже такое может стать летальным. не теряя времени, Инепут касается ядра элементом и тут же резко одергивает руку. это не помогло. она чуть не заразилась сама. богиня почувствовала еле-еле колючий холод заразы, который неразборчиво шептал что-то не на тейватском. она чувствовала гниль и серу.       это плохо.       болезнь, не поддающаяся божественному вмешательству — очень большая проблема. в человеческом организме она вышла на другой уровень, и только что Инепут доказала, что божества тоже в зоне риска. им нужно как можно скорее придумать лекарство, а так же заклинание, которое бы защитило их и фамильяров от этой заразы. но для начала ей надо придумать как защитить этих людей. единственной идеей была заморозка жизненных функций, чтобы прекратить развитие болезни. так они с Инпу выиграют время.       Инепут создала вокруг каждого больного по сфере, в которой все процессы организма перешли в спящий режим. — слушай внимательно, смертная, — она обращается к застывшей у койки своего сына девушке. — сейчас они глубоко спят, и болезнь больше не развивается, но они еще не здоровы. мы продолжим создавать лекарство, а Вы будьте внимательны, где берете продукты и воду. Вы уже видели разницу между зараженной зоной и чистой. объясните это остальным в поселении. Вам все понятно? — да… — она сипит. — Великая Владычица, простите меня за мою наглость, но… неужели это все потому что мы без спроса обосновались в Вашем Королевстве? — это действительно наглый вопрос. — Инепут видит как руки девушки напряглись. — ваш приходит был описан судьбой. судьба — наш верный спутник. в нашем Королевстве есть место любому, кого сюда направили звезды. — Инепут повернулась к выходу из палатки. — отныне ваш дом здесь. добро пожаловать в Кинополь.       она исчезает до того, как услышит ответ от смертной. Инепут мягко приземляется в их с Инпу храме, рядом с самим богом. — …мы искоренили их всех. — божественный зверь как раз закончил свой отчет перед Инпу. — доброй ночи, Инепут. — понятно. — бог кивает и поворачивается к богине. — как успехи? — ничего хорошего. — Инепут присаживается на трон и складывает ладони на коленях. — около того оазиса обосновалось поселение, и ее жители неделю черпали воду из него. мне пришлось искоренить загрязнение. однако, это не единственная проблема. — она смотрит в глаза Инпу, и взгляд ее темнеет. — оно вызывает болезнь у смертных, и известные нам заклинания не работают. я отправила больных в криостазис, но они не могут быть такими всегда. боги тоже могут заразиться.       брови Инпу опустились. шакал рядом дергает ушами. — Инепут, ты же не заразилась? — интересуется фамильяр. — нет, со мной все в порядке. у меня есть к тебе просьба. — она открывает карту Кинополя и показывает пальцем на новоиспеченную деревню. — здесь пять зараженных. мы не знаем, какими путями распространяется болезнь. поселение нужно закрыть на карантин. передай эти слова Са-Усиру. так же, следи за больными. я не могу дать гарантию, что мои заклинания сберегут этих людей. — конечно. тогда я пойду. берегите себя, друзья мои.       шакал встает на четыре лапы и исчезает. Инепут выдыхает и достает капсулу знаний. — здесь все подробнее. — она передает ее в руки Инпу. — нужно сделать копии для аль-Ахмара, Пушпаватики и Руккхадеваты.       без лишних слов Инпу начинает процесс копирования. рядом появляются фиолетовые ленты с золотыми рунами. среди них возникают дубликаты капсулы знаний. закончив, те растворяются. одна капсула осталась в руках бога, которую он незамедлительно использовал. — пускай не без жертв, но это хорошие данные. — зрачки Инпу бегают по информации. — у тебя точно все хорошо? — точно, честное слово. — дай мне проверить. — ох, упрямец. — Инепут закатывает глаза. — проверяй.       Инпу берет ее руки в свои. тепло и слабое покалывание льется по ладоням, отзываясь приятной щекоткой. белые ресницы бога подрагивают, взгляд будто пытается прожечь дыру в руках Инепут. спустя мгновение, убедившись, что с богиней все в порядке, Инпу прислоняется губами к ее пальцам и шумно выдыхает. он прикрывает глаза и целует руки Инепут. — прости, я просто беспокоюсь о тебе. — почти шепчет божество. — не знаю, что бы сделал, если с тобой что-то случится.       уши Инепут опускаются и щеки заливаются румянцем. она бурчит «дурак» и освобождает свои бледные руки из теплой хватки бога. — нам нужно придумать, что делать с болезнью. ее нельзя просто так оставлять. мы не сможем вернуть всех тех, кто от нее погибнет. иначе они просто продолжат умирать. — Инепут сжимает в руках светлый хвост. — но и о друг друге нужно позаботиться. если кто-то, не дай Усир, заразится… страшно представить последствия. — для начала нас ждут в храме Ахмара. — Инпу прерывает поток переживаний богини. — давай будем решать этот вопрос с другими архонтами. Руккхадевата уж точно выскажет хорошие идеи.       Инепут ничего не остается, кроме как согласиться с ним. они берут с собой скопированные капсулы знаний и растворяются в воздухе. через мгновение перед ними возникает огромный зал храма царя Дешрета. около золотого трона стоял сам аль-Ахмар и Пушпаватика. присутствие двух архонтов сразу заметили, и богиня цветов радостно замахала рукой. — привет!       она была в своем репертуаре. создавалось впечатление, будто богиня витала в облаках, но это было преждевременное суждение. Пушпаватика отличалась своей мудростью и виденьем красоты мира. до становления божеством она была прекрасной феей и не утратила их грациозность в своих движениях и выражениях. молодая богиня всегда делилась свежими идеями и помогала остудить головы своих соседей. — доброй ночи, аль-Ахмар, Пушпаватика. — приветствует Инпу и обменивается с ними поклонами.       Пушпаватика подходит к ним двоим и оставляет по легкому поцелую на щеках каждого. — как ваши дела? в Дуате все хорошо? — в Дуате все замечательно. у нас же возникли проблемы, но их нужно обсуждать всем вместе. — стоило Инепут только закончить фразу, как совсем рядом из зеленого света выходит богиня мудрости. — простите за задержку. — Руккхадевата мягко приземляется на гладкий пол храма и подходит к остальным божествам. — марана продолжает прогрессировать. столько забот из-за нее.       марана — то же загрязнение. этим термином в основном пользуются только Руккхадевата и аль-Ахмар. — тогда давайте не медлить и говорить, что к чему. я начну. — царь Дешрет делает шаг вперед. — в моем королевстве начали заболевать новорожденные. скорее всего, это все из-за мараны, потому что даже джины не знают от нее лекарства. заболевшие стремительно умирают, и никто даже не представляет, что с этим делать. — челюсть аль-Ахмара напряглась, проглатывая собственную печаль. — мои подчиненные собрали некоторые данные об этой болезни.       Ахмар подозвал одного из своих слуг, и тот принес поднос с капсулами знаний. каждому архонту досталось по одной капсуле. первое, что замечает Инепут в этих данных — это то, что они не полностью совпадают с тем, что собрала она. Инпу это тоже видит и оглядывается на богиню. это была какая-то другая болезнь, не от загрязнений. отличительные симптомы того, что нашел аль-Ахмар были следующие: приступы слабости, кожа покрывалась темной чешуей на последней стадии болезни. единственная группа в зоне риска — новорожденные дети, а пути передачи болезни и ее появление неизвестны. как будто она возникла из воздуха, хотя так никогда не бывает. очень странное явление. — в Кинополе тоже новая болезнь. она появилась после того, как наши люди воспользовались водой из зон загрязнений. — сказал Инпу. — но твои данные даже на половину не совпадают с теми, что нашли мы. мы смогли замедлить развитие болезни с помощью криостазиса, но у тебя почему то это не работает. — получается, что она берет свое начало не из мараны. — Рукххадевата задумчиво прикладывает ладонь к подбородку. — я не могу вспомнить какой либо похожий случай в истории. однако, это также может означать, что у мараны может быть несколько воплощений. в определенной среде обитания она развивается по разному. некая адаптация. — не означает ли это, что мы тоже в опасности? — Пушпаватика складывает руки на груди. — означает. — Инепут окидывает взглядом присутствующих и холодно продолжает. — когда я посещала больных, то сама чуть не заразилась. это опасно и отныне никому из нас нежелательно напрямую контактировать с заражением.       троица хмуро переглядывается между собой. особеннно тусклым выглядел аль-Ахмар, будто пытается принять какое-то важное решение. — давайте соберёмся. сейчас не время для уныний. — Пушпаватика кладет ладонь на плечо аль-Ахмара. — думаю, уже очевидно, что единственный способ победить загрязнение — найти ее ядро. нам стоит направить силы на это, а не на борьбу с загрязнёнными зонами. этим могут заниматься наши фамильяры и божественные звери. — это разумная мысль. — подтверждает Руккхадевата. — больше всего марана распространилась в королевстве Красных Песков. аль-Ахмар, есть мысли по этому поводу?       царь Дешрет замолчал и задумался. что-то в его взгляде тревожило Инепут. как будто аль-Ахмара терзают беспокойства, которые он очень хочет рассказать, но не может. — к сожалению, нет. — тогда полагаемся на твое расследование в первую очередь. я продолжу следить за состоянием мараны в своем регионе. что-то еще? — мы собрали данные по нашему заболеванию. — Инепут раздает капсулы знаний трем архонтам. — там описана зона, откуда они заразились и само их состояние. — у меня нет новостей. состояние загрязнений никак ни улучшилось, ни ухудшилось. — Пушпаватика поправляет волосы за ухо и отводит взгляд. — это, конечно, хорошо, но мне немного печально, что я не могу в должной степени вам помочь. — не говори так. — аль-Ахмар поворачивается к богине цветов. — мы в первую очередь должны заботиться о благополучии наших людей. пока марана не доставляет тебе серьезных хлопот — все хорошо.       Пушпаватика улыбается. она благодарит божеств и покидает зал. следом за ней исчезает и Рукххадевата, оставляя за собой обещание обязательно прийти к Ирминсулю. — Инпу, Инепут, — аль-Ахмар подзывает двух богов к себе. — можете задержаться?       боги переглядываются, молча вспоминая свои планы на день. они без слов поняли друг друга и подошли к своему старому соседу. — в чем дело? — во мне. — царь Дешрет тут же хмурится, и лицо его темнеет. — кажется, причина всего происходящего во мне. — что ты имеешь в виду? — Инепут делает шаг вперед. — я заражен.       слова как гром среди ясного неба прорезаются в сознании Инепут. она молчит, пытаясь найти слова для аль-Ахмара. богиня была определенно зла на него. даже не так. она в ярости от глупости их соседа. сокрыть столь важную информацию — да как так можно?! в такое то время, когда даже Ирминсуль не может помочь! — почему ты не сказал это при всех? — Инпу в итоге озвучивает ее вопрос в более сдержанной манере. хотя она уверена, что ее муж тоже вне себя от злости — слишком давно Инепут его знает. — я не хочу заставлять Пушпаватику переживать. тем более, в таком случае она тоже может заразиться, и я этого боюсь. — Ахмар вздыхает. — а вы, боги Смерти, обязаны об этом знать. если конец не настигнет меня, то будет пользоваться мной, чтобы забрать других. я не хочу этого, но и бороться с мараной у меня не выходит. с каждым днем я будто сильнее теряю рассудок. мне нужна ваша помощь.       боги молча смотрят друг на друга, обрабатывая полученную информацию. новость царя Дешрета впервые за долгие года их пребывания в мире живых заставило не только потерять дар речи, но и испытать настоящую ярость. — это нерационально с твоей стороны, Ахмар, — несмотря на бушующие внутри эмоции, голос Инепут по-прежнему холоден и бесстрастен. — мы должны объединить усилия против общего врага, а не скрывать друг от друга свои проблемы. пускай мы и архонты разных королевств, но от загрязнений страдают все. — я понимаю. но, пожалуйста, давайте разберемся с этим без Пушпаватики.       этот безнадежный царь Дешрет. так сильно влюбленный в богиню цветов, что иногда забывает о том, какая ответственность на нем лежит. только вот он не знает о том, что его любовь никогда не будет принятой. не говорят звезды о том, что он и Пушпаватика будут счастливы друг с другом. не принято у Инпу и Инепут рассказывать всем об их судьбах, поэтому они только между собой жалеют эту печальную любовь бога пустыни. правда, не видели они такого, чтобы аль-Ахмар из-за этого начал делать глупости. — единственное, что помогло нашим людям — криостазис. можем попробовать его и на тебе, но это лишь заморозит процесс развития болезни. — все-таки сдаются перед упрямством Ахмара, и Инпу за них двоих соглашается с ним. — это может и не сработать. ты, бесспорно, сильное божество, поэтому этого заклинания может не хватить. — это и не поможет. я уже пробовал и сделал только хуже. — тогда пока у нас нет идей как тебе помочь. собери больше данных и, может быть, мы найдем решение. — Инпу на долю секунды замолкает, наблюдая за тем, как лицо царя Дешрета темнеет. — лекарство должно существовать, Ахмар. его получение лишь вопрос времени. — я вас понял. — редкая слабая улыбка появилась на лице архонта. — пока вы поддерживаете меня, можно не бояться будущего.

***

      голова Тигнари раскалывалась после непродолжительного сна на твердом камне. мышцы на спине гудели, словно угрожая ему больше так не делать. но что он мог поделать? в пустыне нередко бушуют песчаные бури, и их переждать в его положении можно только в глубоких пещерах. они сильно растягивают его и без того долгий поход. а странные сны теперь постоянный его спутник. в основном он не может разобрать слова или образы сильно размыты, что разглядеть не получается ничего. иногда появляются очень яркие, как этот. наверно, осознание того, что кто-то там наверху наблюдает за тобой в твоем одиноком и пугающем путешествии, немного успокаивает. создает иллюзию того, что Тигнари не один.       последнее видение вышло очень информативным. Тигнари чувствует себя так, будто узнал то, чего не должен был знать. только вот это послание божества; видимо, эти знания ему все-таки нужны.       Тигнари как всегда записывает увиденное в мельчайших подробностях. даже математические данные, что Инепут внесла в капсула знаний, тоже перенеслись на бумагу. на моменте близости богини со своим супругом Тигнари замялся. это же не такая уж и нужная информация, не так ли? можно и опустить. а то стыдно даже как-то: копаться в чужом белье.       сам факт того, что древние боги изучали зоны Увяданий, сильно обрадовали Тигнари. правда то, что они существуют до сих пор и никакого чудодейственного лекарства нет, он смеет сделать вывод, что у них ничего не получилось. а может, это знание так же исчезло, как и былая известность архонтов Смерти? особенно странно было не услышать о них от своих родичей. ведь, судя по тому, что он видел, они появились по их воле. почему наследие богов не сохранилось в его народе?       следующая вещь, что Тигнари узнал из видения: Алый Король был болен. он не выглядел внешне таким злым и беспощадным, как его описывали в Академии. наоборот, из всех возможных легенд он был похож на тот образ, о котором молвили пустынники в своих байках. по крайней мере, разговаривал со своими соседями с глубоким уважением и, как лично Тигнари показалось, даже с некой теплотой. образ поработителя медленно трескается. только вот… что же с ним случилось дальше?       Тигнари хочется удариться головой об стенку. казалось бы — эта ночь дала ему тонну информации, но в то же время вопросов не убавилось. ответов не последовало, лишь больше новых непониманий. он как будто вновь пишет свою первую научную работу: чем больше предложений, тем меньше ловит связи между текстом, и тем больше несостыковок. голова болит, рука устала от долгого письма и хочется спать. только вот сейчас у Тигнари больше всё-таки голова болит от накопившихся вопросов. почему бы Инепут самой не спуститься к нему и не ответить на них? раз хватает сил присылать ему сны — могла бы и нормально на связь выйти.       Тигнари подскакивает с жесткой земли и тянется. ему пора в путь. песчаная буря, судя по звукам, уже утихла и можно идти дальше. он достает карту и сверяется с помарками. храм, который выделил ему отец, был очень далеко на севере пустыни. Тигнари потребовалось пять часов ходьбы, чтобы добраться до него. он устал, но был уже близок к цели. если бы не песчаная буря, то он бы уже давно дошел до храма. потому, не теряя ни минуты, Тигнари быстро собрал и отправился в путь.

***

      он пришел. вот он, храм, из которого его много лет назад забрал отец. на первый взгляд он даже и не отличается от руин Алого Короля, но при детальном осмотре замечаешь, что архитектура несколько отличается. другие узоры, другая техника… интересно, что его ждет внутри? а может даже кто? если это храм богов Смерти, могут ли там чисто в теории быть они сами? если Инепут посылает ему сны, может, она ждет его? как много накопилось вопросов.       проход в храм был по каким-то причинам открыт. Тигнари лишь пару секунд топчется у входа, набираясь смелости войти. всего шаг — и он отправится в опасную неизвестность. а может этот шаг даст ему все ответы?       Тигнари делает вдох-выдох и заходит в руины. однако ничего, кроме гробовой тишины, его не встретило. впереди — молитвенный зал, усеянный песком и… человеческими костями? да, кажется, Тигнари помнит что что-то такое говорил ему отец. что весь храм был усеян разлагающимися трупами. прошло много лет, и теперь от них остались только кости. только вот сам факт того, что за пару лет до его рождения тут кто-то умирал, совсем не радовал. что же здесь произошло?       Тигнари делает еще шаг. потом еще и еще. он перешагивает валяющиеся на проходе кости и сглатывает. неуютно тут. страшно даже. Тигнари совсем один, и мало ли что может случиться…       как на зло, чтобы специально довести Тигнари, прямо перед ним падает груда костей. ученый от неожиданности и страха завизжал, но тут же закрыл рот руками. расколотый череп подкатывается к ногам, сердце чуть не выскочило из груди. а тут точно нет призраков?       тяжело дыша, Тигнари медленно поднимает голову, чтобы найти источник этого беспорядка. и он находит — мыши. маленькие, заносчивые зверьки. из-за них Тигнари чуть не лишился жизни от страха. — ха… — он даже позволяет себе тихий смешок. — ох, дурак, ну какие призраки?       где-то вдали чувствительные уши услышали гром. Тигнари дергает ушами и поворачивается ко входу: действительно, тучи собираются. странно. ему казалось, что когда он входил, небо было намного чище. ну, гром так гром. проведет ночь в храме. в этом жутком, темном месте… хах, незадача.       в отличии от руин Алого Короля, согласно учебникам из общих дисциплин, здесь все стены были исписаны разными рисунками. только они были так сильно деформированы временем, что разобрать что-либо невозможно. вокруг также было много безглавых статуй, из-за которых проходы были очень узкие. наконец, Тигнари выходит в зал. который, к слову, был тоже сильно маленьким (опять же — по сравнению с храмами Алого Короля). впереди: две статуи шакалов и стены, усыпанные росписью. в конце комнаты стоял пьедестал, на котором стояли ржавые весы. хвост Тигнари задрожал. кажется, богиня упоминала о каких-то весах Истины. хотя может ли божественный артефакт заржаветь?..       Тигнари медленно подходит. встает напротив и смотрит, будто они — ключ к разгадке всех тайн, что хранит это место. смотрит до тех пор, пока новая волна грома с болью не бьет по ушам. ученый аж вздрагивает, прижимая уши к голове и поворачиваясь к выходу. там никого не было, но где-то среди узких коридоров он видит, как свет молнии на мгновение падает на древние стены. а потом он услышал протяжный вой. сердце замирает в ожидании, но только гром становится все яростнее, а вой затихает лишь на мгновение. тогда Тигнари вдруг вспоминает.

«я слышала, что если ты в чем-то виновен, то приход генерала сопровождается воем шакалов и раскатом грома…»

      Тигнари задыхается. он слышит это. тихий топот босых ног по камню и шуршание песка. он шел по его душу, и ничто не остановит его от своей цели. а целью сейчас был непосредственно Тигнари, который словно загнанная в угол мышь, не знал куда деться. если генерал его поймает, а он обязательно это сделает, то ему уже ничто не поможет. его вернут в Академию и Дотторе продолжит свои эксперименты.       он срывается с места. не важно куда, главное — оторваться от генерала. спрятаться, затаиться и ждать, пока тот не уйдет. пока не покинет храм и не пойдет искать дальше. Тигнари категорически нельзя попадаться ему на глаза, да хотя бы не попасть в руки! ему нельзя быть пойманным, ему ни в коем случае нельзя возвращаться в Академию.       Тигнари почти скатывается с лестницы и пролетает через коридор. раскаты грома прекращаются, как и вой шакалов. ученый замедляется, тяжело дыша. он пытается вслушаться, но стук сердца перекрывает любые другие звуки. тихий топот Тигнари больше не слышал. неужели оторвался?       не успело облегчение даже появиться в голове, как сзади он услышал треск молний. уши дрогнули, и только Тигнари повернулся, как горло перехватила смуглая рука. он шумно выдохнул и его подняли. рука генерала очень сильно сжимала горло, почти перекрывая Тигнари доступ к кислороду. в попытке облегчить хватку, он схватился за пальцы генерала, но это совсем не помогло. взгляд генерала был страшен. он был холоден, как дикий зверь, поймавший свою добычу и вот-вот готовый ее растерзать. и судя по тому, как его рука сильнее сжимается на горле, такое сравнение грозится стать реальностью! — Тигнари. — собственное имя из его уст звучит не по себе. — именем Академии объявляю Вас арестованным за ряд совершенных преступлений против Сумеру и его народа.       в любой другой бы ситуации Тигнари счел забавным то, как беспристрастно генерал произносит заученную фразу и душит свою жертву. только вот сейчас, когда в глазах начинают появляться темные пятна, а легкие сдавило болью от нехватки кислорода, Тигнари не до сарказма. он думает о том, что вон оно каково, умереть. погибнуть не защищая Лес, не от сердечного приступа в глубокой старости, а быть задушенным самим генералом махаматрой в Архонтами забытом храме.       ладонь резко разжимается, и Тигнари падает на колени, шумно ловя ртом воздух. горло очень сильно болит. не только от частого и быстрого дыхания, но и от физической силы человека перед ним. «так вот, какие методы применяет глава матр. поэтому тебя все боятся.»       Тигнари бы фыркнул на эту мысль, если бы не был занят восстановлением дыхательной системы. как только к нему возвращается зрение, он поднимает голову и смотрит на генерала снизу вверх. его лицо осталось таким же холодным, даже с каким-то отвращением смотрящим на ученого под ногами. — это… ложь… — сипит Тигнари. — Академия…       он кашляет. даже защитить свое право на оспорение приговора не может! но генерал терпеливо ждет, пока Тигнари прокашляется и поднимется на ноги. теперь ученый неосознанно замечает, что человек перед ним был ненамного его выше. с белокурыми длинными и волосами и пронзительными, горящими глазами. Тигнари не мог описать цвет этих глаз иначе: они горели. это был разгар заката, проходящий через цветные витражи. это завораживало своей красотой и одновременно заставляло застыть в ужасе. это пламе, это солнце, обязательно его сожгет. — Академия… выдвинула ложные обвинения. — наконец к Тигнари вернулась речь. — я могу доказать свою невиновность, генерал махаматра. — Вы докажите это в стенах Академии перед советом матр. — советом матр?.. — ученый моргает, и от осознания внутри вдруг вспыхивает ярость. — так я должен был выступать перед целым советом матр?!       взгляд генерала не меняется. лишь слегка прищуривается: интересно, что собеседник скажет дальше. а Тигнари скрипит зубами от злости и несправедливости. — меня уже забирали матры! я уже защищал себя перед Академией! но знаете где?! в Вашем кабинете, перед одним мудрецом и всего лишь двумя матрами! — хвост закачался из сторону в сторону, а уши прижались к голове от негодования. — а оказывается, что со мной должен был состояться целый совет матр! но знаете итог?! у меня отобрали Глаз Бога и посадили за решетку!       Тигнари будто забыл о титуле человека перед ним, и какой ужас он на него наводил всего пол минуты назад. на самом деле, до сих пор доводит — пальцы не прекратили дрожать, но чувство несправедливости и осознание того, что Академия специально нашла повод отправить его в тюрьму, с болью отдавало где-то внутри. эта боль вышла наружу негодованием и раздражением, а жертвой всего этого стал сам генерал махаматра. — Вы не лжете. — он хмурится, будто обдумывает слова ученого. — да, генерал, после Вашего побега Ваши матры перестали следовать своим же правилам. но знаете что еще хуже? — Тигнари стал говорить чуть тише. — в Академии Предвестник проводит свои эксперименты над обычными людьми. я уверяю Вас, все это — ложные обвинения. они с самого начала планировали отдать меня ему. вот доказательство.       ученый поворачивается спиной к генералу и оттягивает воротник, показывая генералу место укола. несколько долгих секунд они проводят в молчании, пока тот не заговорил. — Вы знаете, что этот Предвестник сделал? — что-то меняется в его голосе. — нет. он влил мне какой-то раствор. это все, что я помню. — у Вас на затылке древняя руна. — ученый оборачивается к генералу. — ее ставят тем, кого готовят стать сосудом для остатков Архонта или наоборот, освободить от них. — взгляд его темнеет. — как давно она у Вас?       Тигнари холодеет. — г-где-то неделю…       генерал шумно мычит. — если бы Вы были пусты, руна уже давно сошла бы сама. — сердце Тигнари упало. — внутри Вас остатки Архонта, Тигнари.