ГЛАВА 3
7 октября 2022 г., 15:00
Когда поезд добрался до пункта назначения, детей встретил великан Хагрид. Мей его не испугалась, наоборот, в его глазах она увидела отблеск доброты, который замечала и у Марго, и она была рада этому. Детям сообщили, что первый курс проплывёт по воде до школы, чтобы насладиться прекрасными видами. И действительно, Мей желала рассмотреть всю красоту этого мира, и даже стоя здесь, на пересадке, она видела далеко расположенный замок, ждавший учеников, и самое главное, ждавший её как ученицу.
Мей любила пейзажи, любила, когда всё красиво выглядело. Сад дома напоминал ей лишь о том, что в нём царил некий спор между обитателями и что каждый раз отец и мать ссорились обо всём, например, что будет лучше смотреться и как? Одна лишь беседка в этом саду придавала ей чувство, будто когда-нибудь настанет покой. Но внутри беседки всегда царили ещё большая неразбериха, ссоры. «Ты пролила кофе!», «Леди должна быть более утончённой», «Ты должна выйти замуж за Грейса либо за Джорджа, это не твой выбор, милая», «Дорогая, ты выглядишь лучше, чем вчера», всё это маленькая девочка слышала каждый раз и понимала, что это неправильно, что никто не должен, что на самом деле людям что-то не нравится, но они врут, что мама и папа на самом деле не любят друг друга и что они хотели сына. Она понимала это, и тоска, которую она освобождала, сидя в оконном проёме и смотря на ночное небо, исчезала лишь в такие моменты, когда были красивый пейзаж, добрые слуги по утрам и смешные рассказы тётушки Марго, с которой у Мей было так много всего. И сейчас, смотря вдаль, на огни замка, на воду, что освещают светлячки, она чувствовала свободу, наслаждение и самое главное — удовольствие от жизни.
Мей села в лодку вместе с Драко и ещё одним мальчиком, которого она не видела раньше. Драко устроился напротив девушки, чтобы наблюдать за ней. Красота её переливающихся глаз удивляла, а под лунным светом это выглядело ещё более завораживающе. Нет, Драко не влюбился с первого взгляда, он бы не позволил себе подобного, но он не мог отрицать, что особа, сидящая перед ним, вызывала интерес. Если говорить о самом занимательном, что ждёт его после высадки на берег к Хогвартсу, то это то, что его ожидает встреча с самим Гарри Поттером, с которым Драко не сомневался завести приятельские, а то и дружеские отношения, чтобы в будущем стать его правой рукой. Зачем? Секрет.
— Эй, а чего она так на светлячков лупит? — Драко аж подпрыгнул, он совсем забыл о ещё одном попутчике, отмахнувшись от него, он сказал, что совершенно точно не знает, что она делает. Мей услышала данное замечание и неловко посмотрела на мальчиков, но немного погодя она всё же продолжила наблюдения.
Она перестала любоваться всеми красотами Чёрного озера в ночи только к тому моменту, когда увидела приближение замка, и это было намного удивительней, чем всё остальное. Замок был освещён фонарями и походил на самое безопасное место на земле, так как внушал мощь. По своим размерам он удивлял даже детей-магов, а Мей была как заворожённая. Лодки заплыли под замок, остановившись у берега. Первокурсники поднимались внутрь замка через подвал, чтобы наконец встретиться с преподавателями и другими старшекурсниками. Детей завели на какую-то широкую лестницу и сказали стоять на месте. Драко Малфой поднимался в первых рядах, так же, как и Гарри, поэтому он его тут же заметил:
— Значит… — довольно громко сказал Драко, и на него все сразу обратили внимание, в том числе и Гарри, — это правда, что говорили в поезде: «Гарри Поттер приехал в Хогвартс», — дети начали шептаться между собой, и Гарри насторожился. — Это Крэбб и Гойл, — продолжил Малфой, указывая на своих приятелей иначе, чем в купе, показывая немного иной характер, который проявлялся даже в тоне его голоса. — Я Малфой. Драко Малфой. — Снова он повторил свой прошлый трюк, заявив о себе и встав выше Гарри на одну ступень, но на этот раз он повторил фамилию. От Рона, приятеля Гарри, с которым он познакомился ещё на платформе, потом получше в своём купе, послышался смешок, что не понравилось весьма обидчивому Малфою-младшему. Он резко повернул голову и посмотрел на него устрашающе, как для одиннадцатилетнего: — Тебя имя рассмешило? Не буду спрашивать, как тебя зовут. Рыжий… в обносках своих братьев, должно быть, ты Уизли, — Рон и правда был Уизли, но весьма бесхарактерным их представителем, поэтому он промолчал, а Драко, поняв, что тот не ответит, продолжил говорить Поттеру: — Ты скоро поймёшь, что не все семьи одинаковые, Поттер. Ты же не заведёшь себе неправильных друзей? Я тебе подскажу, — Малфой протянул Поттеру руку, дав понять, что он будет лучше, чем Уизли, и он был уверен, что Гарри поступит иначе, а не так, как поступил на самом деле. Он отклонил предложение Драко и даже руки его не тронул, единственное, что он сказал: «Знаешь, про меня тоже можно сказать «неправильный». Драко был сконфужен, он пару секунд непонимающе стоял, но его привела в чувства профессор Минерва Макгонагалл. Драко злостно посмотрел в последний раз за этот день на Гарри Поттера и отошёл.
Мей в это время стояла немного поодаль них и смеялась про себя, ей было настолько весело, что она даже подавилась своей слюной. Также ей было очень интересно посмотреть на избранника великой судьбы, но единственное, что она про него поняла, это то, что он умеет постоять за себя и очень даже неплохо. Профессор сказала, что детей уже ждут в главном зале. Перед входом в зал Мей ожидала чего угодно, что угодно, кого угодно, но увидеть огромное помещение с четырьмя столами, летающими призраками, фуршет, протянутый по всем факультетам, старинную, но весьма привлекательная выделку, такого она не ждала. С потолков свисали флаги факультетов, которые очень сильно выделялись из общего интерьера, а также форма учеников, очень сильно понравившаяся Мей своим видом. На ней и сейчас была подобная, но тем не менее носить накидку, которая олицетворяет твой факультет, для Мей казалось честью. А профессора были весьма обычные, но многие производили впечатление, которое она вряд ли забыла бы. Например, мрачный мужчина, лицо которого она тоже видела в своих снах и который до дрожи напоминал её отца.
Ей снилось много снов весь этот год, и многих людей из этих видений она уже заметила. Полная картина срослась уже давно, так что её не мучали вопросы, что нужно делать; её волновало другое: Как? Из рассказов Марго, бабушка Мей была известной волшебницей в кругах чародеек и магов, что многие знают о ней, и, возможно, эта способность может быть объяснима ею. Мей очень хотелось узнать о ней больше, чтобы понять, чем же ей стоит помочь Гарри Поттеру.
***
Распределительная шляпа направила почти всех на их факультеты. Драко пошёл на Слизерин, что было совершенно ясно. Как Мей поняла, там учатся только чистокровные, богатые и в будущем, возможно, тёмные маги. Гарри, Рон и Гермиона попали на Гриффиндор, о котором она знала, как о самом прославленном месте в школе, факультет храбрецов, где тоже, как и на всех остальных, есть свои чистокровные маги. Многие пошли в Когтевран, Пуффендуй, там учатся либо умные, либо честные, либо трудолюбивые. И она задалась вопросом: «А куда деваться мне? У меня всё это есть, все качества. Так куда же и чего у меня больше?» — Мей Авэнджелл! — позвала Мей профессор Макгонагалл. Почему-то, как только фамилия прозвучала по залу, все затихли. Мей поднялась по ступенькам, отбросив все свои мысли и сомнения. На неё надели шляпу, и она услышала её голос: —О Мерлин! — прокричал шляпа. — Ты из Авэнджелл, я чувствую в тебе характер Арлоэ, моей доброй знакомой Арлоэ. Не ожидал, что из твоего рода кто-то ещё окажется здесь, поразительно! Мей опустила глаза с ободка шляпы и устремила взор на четыре факультета. Ученики смотрели на неё с интересом, ведь шляпа не просто так пребывала в таком восторге. Мей сглотнула слюну, чувствуя, как ей становится не по себе. Директор Дамблдор привстал и подошёл к Мей, посмотрев в её глаза. Добрые глаза и лёгкая улыбка, сменившие начальную серьёзность, немного успокоили девочку. — Верно, мой друг, она похожа на неё, — старик улыбнулся девочке шире, на что она ему ответила тем же. — Что ж, решим же, где учиться Авэнджелл! Шляпа думала, думала и сказала: — Что ж, в тебе есть ум и трудолюбие, в тебе есть доброта и честь, в тебе есть храбрость и сила, но и без коварства в твоём сердце не обошлось. Когтевран и Пуффендуй не для тебя однозначно. Между двумя огнями решать твою судьбу не стоит, но так как ты рождена маглами, тебя стоило бы отправить на Гриффиндор. Но твой характер не будет принят на Гриффиндоре, и следовало бы отправить тебя на Слизерин, но и там тебе нет места как маглорождённой. — Ровно секунду назад Драко Малфой был просто в не себя от радости, ибо попал на факультет мечты, а также он чувствовал неподдельный интерес к незнакомке из лавки Олливандера. После услышанного он резко посмотрел в глаза Крэббу и Гойлу, чтобы до них дошло, что те должны держать язык за зубами. Он поджал губы и слушал речь шляпы далее. — А чего ты желаешь? Буря эмоций охватила её, появилось так много вопросов в голове, так много опасений насчёт своей судьбы, и вроде она говорила себе, что на Гриффиндоре безопасно, что там будет лучше, туда тебя пускают и не будет там проблем, но сердце и душа рвались на Слизерин, и она этого понять не могла. Она не понимала, почему шляпа сказала, что в её душе есть место коварству. Она не знала, что скажут её родители, как она будет вообще справляться там… но в голове звучало: «Я хочу оказаться там. Родители всегда решали за меня, и Гриффиндор был бы более выгоден, чтобы познакомиться с Гарри, но что-то тянет меня туда, на факультет змей, где меня явно не примут, но я хочу туда. Я должна там быть». — Понятно, понятно, Слизерин… Факультет Слизерин начал перешёптываться, а Драко начал мотать головой и проговаривать «Нет» себе под нос. Шляпа продолжила: — Решение плохое и весьма неожиданное для Авэнджелл, весьма рискованное и безрассудное! Повадки Гриффиндорки, но… чувствую, что так будет лучше, и приму твоё желание как истину. СЛИЗЕРИН! — прокричала шляпа, но аплодисменты не последовали. Все были потрясены. Такой же ошарашенный профессор, что показался Мей мрачным и нелюдимым, резко подошёл к Дамблдору и начал шептать, что маглорождённой не место на его факультете и что ученики явно не одобряют этого. Что если так случится, то это будет так, будто мы оскверняем память Салазара Слизерина. Дамблдор не стал перечить никому, шляпа дала наставление, и он сказал: — Что же вы, Слизерин, поприветствуйте свою новую ученицу! Явно негодующий тёмный профессор был ошарашен решением Дамблдора. Промешкавшись на месте и недоумением проведя глазами по ученикам, он с драматичным видом развернулся и присел на своё место рядом с другими преподавателями, посмотрев на Мей с какой-то злобой. Под вялые и совсем нерадостные аплодисменты Мей с высоко поднятой головой села за стол Слизерина и тут же поймала на себе взгляды презрения, даже пару раз услышав шептания о том, что факультет начинает гнить, а всё из-за неё, грязнокровки. «Грязнокровка» — это мерзкое слово, которое обычно говорят маглорождённым и которое обычно бьёт по больному месту, но Мей не было ни горячо, ни холодно, ведь она не особо понимала всю эту чушь с чистотой крови. Одно не давало покоя: очутившись за столом, она будто оказалась у себя дома, с родителями и их гостями. Ей снова приходилось держать себя в руках, но теперь она понимала, что здесь нужно будет постоять за себя, доказать, что она лучше, чем они могут представить. И это слово «грязнокровка» не было для неё обидным, наоборот, ей доставляло некое удовольствие, что теперь её обсуждают, и что среди чёрных змей она единственная белая. К тому же в её доме было место добрым людям и, по словам Марго, даже Слизерин может оказаться неплохим местом. Она верила, что, если сердце подсказало ей этот путь, значит, так тому и быть.***
После банкета, который объявил Директор школы, и который, на удивление, для Мей, прошёл нормально (всё потому, что дети были больше голодными, чем злыми), факультетам устроили экскурсию по замку и отвели их по «углам». Место, куда селили факультет Слизерин, находилось в подземельях Хогвартса, что было весьма странно, будто это самый нелюбимый факультет. А ведь так и было. Слизерин, по слухам, что слышала Мей, только-только зайдя в замок, был тем самым факультетом, на котором учился «тот-кого-нельзя-называть», и вообще имел репутацию сброда лицемерных, чванливых и жестоких грубиянов-аристократов, чьи родители избаловали своих детей слишком сильно. Мей не была той девочкой, что верит слухам, но по первому впечатлению можно было сказать, что здешним учащимся явно не по нраву, что у них в логове маглорождённая. Мей уже пару раз толкнули и сказали, чтобы та была аккуратней и что маглорождённые именно такие, как они себе представляли или им рассказывали — неуклюжие недотёпы. «Простите меня, все маглорождённые, я пока не могу дать отпор этим ужасным людям, я слишком устала». Мей определили в комнату сто девятнадцать. Придя к месту, она увидела там девчонку с короткими чёрными волосами. — Что ты тут делаешь? — спросила та, как только Мей подошла к ней. Мей показала рукой на дверь и сказала: — Я здесь поселяюсь, а ты? Черноволосая девочка опешила, выдала приглушённый смешок и мерзко продолжила говорить: — Я говорю о том, что ты делаешь на этом факультете? Ты же маглорождённая, ничтожница. — Грубиянка думала поддеть её и уже хотела расплыться в самодовольной улыбке, но тут же резко выдала с глазами на выкате: — Стой, ты тоже в сто девятнадцатой?! О Мерлин, нет! Мы соседки! — Как ужасно, ты живёшь с ничтожницей, а это значит, что ты ещё большая ничтожница и предварительно к этому лузер, добро пожаловать! — Мей криво улыбнулась, подставила правую руку ко лбу в форме буквы «L» и вошла в комнату, чтобы наконец отдохнуть. В её комнате была зелёная тема Слизерина, ей казалось, что она темновата, но тем не менее, зелёный даже успокаивал. Крики новой соседки не замолкали, но ей было всё равно. Она устала и легла на большую кровать, сразу же заснув.***
Следующим утром она проснулась рано, а её соседка ещё спала. Мей даже хмыкнула на то, как она вообще смогла уснуть и дать поспать ей, зная, что рядом с ней маглорождённая. На часах было всего 7:00. Занятия начинались в 10:00, в восемь они шли завтракать. Такой распорядок дня устраивал Мей, в другой школе приходилось вставать очень рано, чтобы собраться и доехать вовремя. Мей умылась и оделась в новую форму, накинув на себя мантию Слизерина. Также она нацепила на себя заколку зелёного цвета со змеёй, которую купила в случае, если попадёт на Слизерин, остальные заколки, которая она приобрела для других факультетов, она хотела раздать новым подругам, если у неё такие появятся. Накидка шла Мей, а форма подчёркивала её талию и цвет глаз. Она была худенькой девочкой, но тело было весьма подтянутым и стройным. Мальчик Джорджи, возможно, мог бы оценить её как девушку, вот только он ещё не дорос до нужного возраста, чтобы задумываться о любви и девушках, так что… Вернёмся обратно. Рассматривая себя и свою одежду, Мей внезапно услышала стук в дверь и на удивление знакомый голос: — Паркинсон! Открывай, мой отец сказал, что у тебя мои запонки к рубашке, которые я оставил во время визита перед отъездом! Мей подошла к двери и открыла её. Паркинсон, так назвали соседку Мей, слегка поворочалась на кровати, но не подала признаков проснувшегося человека. Распахнув дверь, Мей увидела перед собой знакомого блондина. Сейчас она могла рассмотреть его ближе, чем в купе, где их разделяло небольшое расстояние. Внешность мальчика была поистине привлекательной даже для столь небольшого возраста. Светлые волосы были слегка зализаны назад, но некоторые локоны были растрёпаны, говоря о том, что их хозяин только-только проснулся, тело было худощавым, что нормально для ребёнка. Образ парня довершали глаза. Они оказались серого цвета, и в глубине этих глаз таилась некая печаль, которую было нелегко подметить, но всё же возможно. Вместе с ними шло лицо, которое как-никак подходило под цвет глаз и имело красивую форму и бледную кожу, подбородок тонкий, как и губы, которые очень часто складывались в форме презрительной усмешки, что Мей видела уже непростительное количество раз. Вот даже сейчас. Блондин, переставший стучать в дверь комнаты сто девятнадцать в крыле для девочек, с ужасным настроением увидел одну из виновниц его вчерашнего наихудшего вечера. Его «счастью» не было предела, он покривился и, как обычно, ухмыльнулся, показав свою фирменную насмешку. О да, он был зол, и злоба оставалась кипеть в нём до конца, отражаясь в злой усмешке. Именно этой особе, маглорождённой, «грязнокровке», ничтожнице мира сего, он пожал руку как равной себе. Он был так зол на себя, что поверил глазам, а не проверил всё о человеке, прежде чем знакомиться. Он был так зол, что Гарри Поттер не пожал ему руку, но именно она, она её взяла. Он почему-то был полностью уверен, что она сбила его удачу, хоть это казалось абсурдным. Мало того, что она посмела после такого официального приветствия, жеста дружбы, просто молчать, она даже сейчас не соизволит сказать простое «Привет», что ему было не особо нужно, но ради Святого Мерлина, его это так раздражало. — Ох, ты здесь… Пэнси не повезло. — Мей было уже хотела поприветствовать гостя и сказать, чтобы он зашёл позже, ведь соседка спит, но мальчик нагло обошёл её и нагрубил, поэтому она просто-напросто пропустила его, взяла свой рюкзак с пергаментом и чернилами и направилась на выход, предварительно услышав фразу: — А не повезло ей потому, что такому ничтожеству, рождённому от маглов, не место на таком факультете благородных людей благородных кровей. Как считаешь? Мей явно было всё равно, её не волновало, что думают остальные, единственное, чего она жаждала, так это встречи с Гарри и ничего больше. Поэтому она захлопнула за собой дверь и поспешила спуститься вниз в столовую, чтобы позавтракать и помчаться на занятия. Но Драко истолковал этот «побег» в другом ключе, он подумал, что задел маленькое сердце простолюдинки и что бедняжка разрыдается где-то за дверью, думая лишь о том, что же она сделала не так, и почему Малфой, после такого чудного приветствия в купе так нагрубил ей. Он был доволен, и его настроение на сегодня потихоньку возвращалось.
