ГЛАВА 9
15 октября 2022 г., 15:00
Идя впереди слизеринской троицы, Мей ощущала, как её руки тряслись, а по всему телу всё ещё бежали мурашки от пережитого страха. Она сама себе не верила и сама себя не узнавала. «Я дала отпор половине факультета… Боже, я нажила себе проблем. Леди Марго что-то перепутала! Слизерин не может стать домом для ребёнка маглов. Я попала сюда по ошибке. Боже! Этот индюк Малфой точно хотел переврать всё!» — Мей резко повернула голову, прищурив глаза. Она со злобой посмотрела на блондина, идущего позади неё со своими приятелями. Драко говорил с Забини о случившемся и выслушивал наставления от Паркинсон, которая поливала Мей всеми ругательствами, что были известны ей в одиннадцать лет. Тут Малфой почувствовал, что кто-то очень интенсивно сверлит его глазами. Он перевёл взгляд на Авэнджелл и увидел в её взгляде фразу: «Чёртов Малфой, всё из-за тебя», но на самом деле было: «Чёртов Малфой, ты хотел подставить меня!» Он отзеркалил выражение лица Мей, но не сощурил глаза, лишь опустил веки. Паркинсон, заметившая это, повернулась к своей соседке по комнате.
— Чего тебе ещё надо? Тебе мало, что ты втянула в это Драко?! А я ведь предупреждала, Авэнджелл! Знаешь, мне кажется, староста был неправ, ведь тебя не только здесь не уважают. За пределами факультета тебе даже руку помощи не подадут, ведь ты слизеринка, значит, «одна из нас». Вспомни, хоть раз тебе кто-нибудь помог, кто-нибудь поддержал? Даже старшие курсы. И какая же дилемма: здесь тебе тоже не помогут!
Мей выслушала Паркинсон, но без эмоций отвернулась. Она явно не хотела начинать этот разговор. Паркинсон не стала наседать, она лишь желала поставить «грязнокровку» на место и решила, что сделала это должным образом. Соседка не понимала её поведение. Большинство маглорождённых, которых она встречала, были глупыми, неуклюжими, плохо смыслящими в магии, моде, не из богатых семей, тихими и избегающими таких людей, как она. Но Мей отвечала, да ещё так точно и метко, так нагло и гордо, храбро и уверенно, что это невероятно бесило её. И не только её, как стало понятно до этого. Ладно гордость, Пэнси и на неё было всё равно, но вот как-то портить жизнь Драко, её лучшему другу с пелёнок, она позволить не могла, как и порочить имя факультета. Всё же ей хотелось находится в достойном её месте, и Слизерин, где «грязнокровки», которых вообще не должно здесь быть, приносят факультету очки и славу, таковым явно не был.
— Я не понимаю, кто она вообще такая, чтобы вести себя так нагло? Она же… грязной крови. Ей дали пару раз понять, что ей тут не рады, но каждый раз ей будто всё равно. В предыдущем году из школы ушло много маглорождённых. — Паркинсон стала говорить тише, Мей пропала из поля зрения. — Она просто не понимает своё положение. И, Драко, какого вообще Мерлина ты оказался втянут в это? — ровный и пронзительный взгляд болотно-зелёных глаз метнулся на Драко.
Драко замешкался, но как-то выкручиваться не хотел. С Пэнси мальчишка имел хорошие и дружеские отношения. С детства она ему была как младшая сестрёнка. Он многое доверял ей, а она ему. Но в большинстве случаев характер детей меняется, и предпочтения в окружении тоже. В какой-то момент Пэнс стала слишком раздражающей, например, она быстро выходила из себя и часто липла к Драко. Как жаль, что мальчики растут медленнее, чем девочки. Драко не понимал, что бедная девочка влюблена в него. Его брови снова съехались на лбу, чуть ли не соприкасаясь, и он тяжело выдохнул:
— Не хочу об этом, и так настроение никакое, — Драко раздражённо пошёл вперёд, — и, ребят, не связывайтесь с ней и не трогайте её. Она просто чокнутая, — Драко провёл ладонью у виска спиной к ребятам, которые удивились резкому уходу друга. Эмоций Драко не было видно, и перед глазами Пэнс и Блейза осталось то раздражённое лицо, показывающее, что что-то неладно.
— Что? Да что с ним? — на аккуратном кругленьком лице черноволосой появилось непонимание, её глаза сузились, и она покачала головой. Она повернулась к Блейзу, который выпучил глаза и поджал губы, предварительно выдвинув ладони в знак того, что он тут вообще не при делах. Паркинсон выдала раздражённый стон, закатила глаза, схватила Забини за мантию и потащила его куда-то, но явно не в сторону столовой.
***
Драко был в бешенстве. Он хотел рвать и метать. «Упустить такой шанс выкрутиться! — повторял он про себя. Мерлин тебя раздери! Что это была за речь такая? Правда?! Она хочет правды?! Справедливости?! Если я что-нибудь не предприму, то весь мир высокостатусных людей развернётся ко мне спиной, а отец вовсе сошлёт в Азкабан, и всё это будет не по справедливости! Просто потому, что я оплошал и подал руку помощи тебе, магловское отродье! Зачем я взял её за руку?! Почему не побежал прямо, а за ней, когда была возможность?! Не хотел разбирательств, связанных с её смертью, где обвинили бы тебя? Бред! Отец бы вытащил тебя! Ты просто идиот, признай!» — карал себя Малфой. Вчера всю ночь он пытался понять, для чего же он помогал ей? Он явно не хотел, чтобы Мей как-то пострадала, но не из-за того, что она ценна ему, а потому что он действительно не хотел проблем. Для себя. Для факультета. Но это также звучало очень абсурдно. Его беспокоили чувство, которое разрывало его изнутри, и мысли о том, что в тот момент ему было хорошо, и этот страх в глазах Мей, что он увидел, когда зашёл в гостиную, злил его. И он этого тоже не понимал. Голова Малфоя так вскипала от всех этих мыслей, что он не заметил, как дошёл до столовой, у которой стояли пара учеников, что перешёптывались, и Мей, которая выглядела сомневающейся: «Входить или нет?» Как только Драко и Мей встретились взглядами, она тут же зашла в Большой зал, а Драко через несколько минут за ней. Он даже не заметил отсутствие друзей позади.***
Войдя в Большой зал, Мей тут же подметила, что множество взглядов остановились на ней, но самыми прожигающими и ледяными были те, что исходили со стороны Слизерина, куда девочке было сложнее всего повернуться. Пересилив себя, она развернулась туда и даже смогла пройти пару шагов с гордым видом, пока не всмотрелась на вид однокурсников. Их лица были чертовски злы и в какой-то степени обижены. Пока она шла, многие стояли в проходе и просто не давали ступить и шагу. Мей еле добралась до стола и хотела приземлиться на своё место, но заметила не самую лучшую картину: сидение скамьи было заполнено неприятными надписями, выскребанными по дереву. Пару секунд, и они исчезли, но осадок от увиденного остался огромный. Мей сглотнула слюну, в голове звучал звон, она подняла голову и увидела взгляды учеников других факультетов, лица которых разнились. Кто-то ожидал чего-то, то ли травли, то ли конфликта или её истерики. Никто не предлагал помощи. Большой зал казался мелким и не таким праздничным, как раньше. Мей тошнило от его вида, и это всего-то через несколько недель. Девочка поймала взгляд троицы друзей из Гриффиндора, которые смотрели на неё с жалостью, и ей было неприятно такое проявление внимания от них и от кого-то ещё. Она закрыла глаза на секунду, хотела уже сесть, как в дверь зашёл Драко. Слизеринцы засияли, и если до прихода Мей Гриффиндор поздравлял Гарри, Рона и Гермиону за победу с остальными дружащими между собой факультетами, то сейчас это внимание досталось Драко от тех немногочисленных слизеринцев, которые остались в столовой, чисто для вида. Малфой выглядел недовольным, в его глазах не было радости, он высматривал Мей. Увидев её, он будто впитал дозу гнева. Староста факультета Гриффиндор решил похвалить мальчика и сказать, что на факультете Слизерин не все безнадёжны, и он удивлён, что этим человеком оказался Малфой (а старостой являлся брат Рона, отец которых враждует с отцом Малфоя), но блондин, пройдя всего пару шагов за свой стол, резко развернулся и выдал: — Заткнись, Уизли! Если вы все тут считаете, что я буду водиться с такой, как она, то вы жалкие! Драко повернулся к Гарри Поттеру, который, по слухам, подружился с Гермионой. — Поттер! Каково дружить с Грейнджер? Смотри, как бы не пришлось спасать её и спасаться из-за неё, маглорождённые приносят лишь неудачу. Если бы не эта Авэнджелл, я бы, может, спокойно спал вчера! Не считайте, что Малфои будут помогать маглорождённым. Я спасал лишь себя, а на её жизнь мне откровенно всё равно, — успокоившись после своей минутной истерики, где Драко решил показать, что ему неприятна Мей, и что он точно не целенаправленно с ней водился, он гневно хмыкнул на Перси Уизли и пошёл к столам под крики и возгласы толпы от Слизерина.***
Ученики постепенно вернулись к обычным делам, обсуждая этот инцидент между Слизерином и Гриффиндором, строя теории, принимая всё так, как есть, и ни разу не спросив у Авэнджелл: «Как ты себя чувствуешь?» Ведь, как никто другой, она желала этого. Ей было больно, ведь Паркинсон права в том, что на неё всем абсолютно плевать. На Слизерине её считают мишенью для травли, а на других факультетах — жалкой и никчёмной девочкой, которой просто не повезло с выбором. Она была одна до этого, но осознание того, что так будет всегда, и та мечта, что она найдёт себе друзей… будет наслаждаться моментом и жизнью. Она угасала в ней. И всё, что оставалось, это как-то помогать Гарри, но даже это было недосягаемо, ведь Гриффы явно не обрадуются её компании и будут предостерегать Поттера, видите ли, «она со Слизерина», «явно в ней есть щепотка темноты», «она использует тебя». Она чувствовала, что так всё и закончится. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Гарри, Рона и Гермиону. Последняя тоже смотрела в её сторону. В голову Мей пришла идея: она может попросить помощи у неё! Ведь она тоже такая же, как и она, вдобавок — подруга Гарри. Они с ней познакомились в поезде, и, возможно, Грейнджер по доброте душевной протянет руку помощи и станет ей другом.***
На большом обеденном перерыве после многочисленных занятий магией, которые становились сложнее с каждым днём, даже у первых курсов, Мей искала глазами пышные волосы Грейнджер. Тут она увидела «избранника судьбы», за которым бежал его рыжий веснушчатый друг, и их, наконец, подругу Гермиону. Мей подождала, когда её сверстница с каштановыми волосами окажется достаточно близко, а затем окликнула: — Гермиона! — Грейнджер остановилась, её друзья отдалились. Она развернулась в сторону слизеринки. — Да? — девочка повернулась к Авэнджелл и очень сильно удивилась, что та её позвала. — Эм… Ты же помнишь, как мы с тобой познакомились в купе в поезде? — Мей с надеждой в сердце и с серьёзным лицом задала вопрос гриффиндорке. В месте, в котором стояли девочки, ходило множество детей и подростков со всех факультетов. Пэнси, видевшая эту картину со стороны, невольно усмехнулась, ведь она понимала, что Мей всё-таки задели её высказывания и она решилась проверить их. Её забавляло то, что она окажется права, ведь век такой на дворе — Гриффиндор и Слизерин не дружат. Тут Пэнси услышала шёпот и обсуждения о том, что данная ситуация ненормальна, и странно, что девочки дружат (все так подумали). Паркинсон улыбнулась во весь рот и сказала своим подругам, что хочет пройти мимо Авэнджелл, не вдаваясь в подробности, для чего ей это. Шёпот недовольства дошёл и до Грейнджер, которая на вопрос Мей не могла ответить сразу, но после услышанного она дала чёткий ответ: — Извини, но… я тебя не помню. — Но как же… — Пока. Для Мей это был удар по её гордости, а также ей было обидна такая холодность. Паркинсон оказалась права, и её это злило. Она понимала, что теперь в тупике и нет более выхода. У неё нет соратников, друзей, людей, которые ей могут поверить в школе, выслушать и поддержать. Мей осталась смотреть на уходящую Гермиону, потирая рукой локоть другой руки, выражая стыд. Выдохнув, она развернулась и пошла в противоположном направлении. Голова трещала. По пути она увидела Паркинсон с компанией и, проходя мимо, заметила её едкую ухмылку и услышала сказанное шёпотом: «Видишь? Никому не нужна». После её слов душа сжалась, стало не по себе и тяжело дышать, люди смотрели на неё с жалостью, и от этого было тошно. Мей еле дошла до крыла, где ходит мало народу. Усевшись там, она просто ещё раз выдохнула. Слёзы давно не лились из её глаз, и плакать она не могла. Если бы здесь была Марго, она бы сказала, что нужно выплакаться, и Мей бы послушалась, но она просто не могла. В кармане её мантии лежали заколки, которые она берегла для своих подружек. Она со всей силы сжала их и в порыве злости вышвырнула в окно, снова вдыхая и выдыхая, чтобы усмирить свой пыл. Сзади кто-то подошёл. — Авэнджелл! — Мей повернулась, и перед ней оказался Фред Уизли, который выглядел очень серьёзным. — Занятия уже начались, где тебя носит? Профессор Макгонагалл послала тебя искать. На мантии Фреда висела эмблема старосты факультета, но Мей была не в состоянии здраво мыслить и подумать о том, что староста факультета Гриффиндор — совсем другой, она сослалась на то, что у обоих братьев были рыжие волосы и почти одинаковый рост, поэтому она повелась на шутку одного из близнецов. Второй же стоял в проходе у лестницы и сдерживал хохот. — Оу, извините, я сейчас же пойду туда, — Мей подорвалась с места. После минувших событий не очень хотелось быть опаздывающей и прослыть непунктуальной в глазах преподавателя. Она быстрым шагом прошла мимо Фреда. — Всё хорошо? — Мей встрепенулась. Она не могла поверить, что ей задают этот вопрос, ещё и староста факультета Гриффиндора, но, несмотря на его доброту, ей было слишком больно, чтобы довериться кому-либо ещё. — Да, — кратко дала ответ Мей и пошла дальше. Фред и Джордж единственные понимали и замечали, что девочке тяжело. Особенно Фред, что начал этот разговор со своим братом-близнецом. Ведь после слов Малфоя он тут же, как и многие, повернулся к ней и лишь на секунду увидел пустой взгляд. Но даже так Мей села без эмоций, будто её совсем не обидело это, и Фред поразился такому проявлению хладнокровия. Он даже спрашивал: «Вы видели, что Авэнджелл была расстроена?», но получал лишь отрицательные ответы. Он считал, что Мей место на Слизерине, но в то же время понимал, что Гриффиндор принял бы её лучше, чем те ребята на факультете змей. К тому же храбрости у Мей было предостаточно, чтобы оказаться у них, а её чистота крови никого бы не волновала, ведь другие факультеты были более толерантны к этому. Единственное, что всех настораживало — загадочный статус и поведение, схожее со слизеринским, вперемешку с гриффиндорской справедливостью, что доказывало слова шляпы: «Твой характер не примут на Гриффиндоре». Фред и Джордж не пошли за ней.***
Вечером, того же дня Мей узнала, что завтра состоится матч по квиддичу, где сойдутся в схватке Гриффиндор и Слизерин. Она читала про эту игру, и ей не очень понравились её правила. Она посчитала несправедливым то, что за «золотой снитч», шарик с крыльями, который очень быстро двигается по полю и за которым гоняются ловцы, дают свыше сотни очков. Даже если одна команда уже почти выигрывает, то при ловле снитча ей даже не дают шанса отыграться. Победа присуждается в ту же секунду. Несмотря на эти нюансы, Мей любила полёты на метле, и на последних уроках ей неплохо удавались некоторые трюки и пируэты. Мадам Хуч даже предложила ей вступить в сборную Слизерина, но Мей отказалась. Преподаватель настаивала и уверяла, что слизеринцы будут не против и в случае чего по её наставлению будут обязаны её принять, но Мей отказалась снова, объяснив всё так, как есть. Более мадам Хуч не беспокоила девочку. Мей знала, чем закончится матч, и она не хотела идти на него, поэтому решила вечером насладиться видом из окна и далее проспать весь выходной день в комнате. По приходу в комнату она убрала форму в шкаф и переоделась в тёплую пижаму, применив заклинание «Фоверус». Она залезла на высоко расположенное окно и принялась смотреть на ночной пейзаж из него, который сама себе наколдовала. Для неё даже возможность увидеть любой пейзаж и вид из окна не была радостной, и в такие моменты грусти, когда всё остальное сходит на нет и остаются только проблемы в голове, ей приходилось только сидеть и обдумывать все накопившееся мысли и чувства. Она задумалась над тем, насколько давно сидела вот так перед окном и просто любовалась видом? С начала учебного года уже прошла седьмая неделя, заканчивалась восьмая, и она лишь сейчас уделила время тому, чтобы просто наслаждаться жизнью и её удовольствием. Мей выдохнула на мысли, когда признала, что она совершенно забыла о себе во всей этой суете между маглорождёнными и чистокровными, между Гриффиндором и Слизерином, между мыслями о Гарри Поттере и поведении Малфоя. По прибытии в Хогвартс она думала, что тут же найдёт себе друзей и точно не останется одна, а в итоге она стала изгоем и у неё нет возможности найти их среди врагов, а единственная надежда на компанию просто-напросто… ушла. Она открыла сама себе глаза на мир и осознала, что для неё в Хогвартсе враги — все. Хуже, чем дома, где был хоть кто-то, хоть какая-то капля надежды. Осталась лишь красота видов, а также появилась цель: Авэнджелл решила, что оставит все свои надежды на дружбу, на веселье и радость от прекрасных моментов жизни, мечты о тепле и уюте. Она пришла к выводу, что пора бы уже взяться за книги в библиотеке и искать информацию об Арлоэ Авэнджелл (много-пра-бабушка), искать хоть что-нибудь и, конечно же, даже если тот не захочет, помочь Гарри Поттеру. Раз уж у неё нет времени на жизнь, то зачем грезить о ней? Единственное, что она хотела оставить, это вид из окна, Марго, добрых слуг и, конечно, это мимолётное чувство безмятежности. Просидев у окна достаточное количество времени, Мей задумалась о том, где может быть её соседка?***
Тем же вечером в библиотеке Хогвартса Пэнси Паркинсон и Блейз Забини искали что-то. Забини выглядел очень уставшим и не сильно горел желанием этим заниматься, Паркинсон же целенаправленно рассматривала книги и брала новые. Нет, она совсем не была заучкой, как Гермиона, но читать книги приходилось, и поэтому поисками информации было заниматься не сильно сложно. Это не говорит о том, что Блейз был необразован, нет же, мальчишка был очень умным и сообразительным, просто слегка ленивым и не любил, когда его заставляют что-то делать. Но аргументы Пэнси были весомыми: если они найдут информацию о Мей, то смогут чем-нибудь ей насолить. Так обычно думают сильно о себе мнящие снобы из богатых семей, которые считают, что чем выше человек в их обществе, тем лучше. Но Забини не сильно было это интересно. Он не разделял мнение Драко и его компании, скорее он просто находился рядом, ведь ему казалось забавным, что все склоняются перед его статусом, а также, хоть Драко и был немного скверной личностью, голова у него была на месте и тот умел манипулировать недалёкими людьми, а Блейз, кстати, таких уважал. Что говорить про интерес, то ему самому хотелось прознать про Авэнджелл больше, но всё никак не было повода (всё же ему стоило соответствовать статусу того, кто не любит маглорождённых, но на самом же деле парню было всё равно на чистоту крови). Авэнджелл, по меркам Забини, являлась умной особой, со своими талантами и с совершенно мелкими недостатками. То, как она дала понять, что не из робкого десятка в гостиной, впечатлило смуглого мальчика. Девочка также была красавицей, и многие на Слизерине поддержали бы его, хотя тут же сказали, что не стали бы с ней встречаться, даже если у неё милое личико. Но Блейз был не согласен и тут. Таковой он считал и Пэнси, но в ней не было взрослости, которую тот наблюдал у Мей, поэтому он считал её просто хорошей подругой, с которой ему комфортно. — Хей, Блейз, я нашла! — Забини поставил книгу из рук на полку и подошёл к подруге. — Вот тут, читай. Мальчик отложил остальные книги и подошёл взять ту, что нашла подруга. Начал читать вслух: — Так, «Арлоэ Авэнджелл — ведьма, учившаяся в Хогвартсе, и та, кто прославил свою фамилию на века», — Блейз отсмеялся в сторонку. — Как же, на века! Нам даже приходится искать о ней информацию. — Читай дальше. — Кхм, »…рожденная маглами и внёсшая в волшебный мир немало бытовых заклинаний, которые облегчают жизнь нашим…», бла-бла, »…основала «Комитет по упразднению конфликтов между маглорождёнными и чистокровными», а также пыталась подружить факультеты Гриффиндора и Слизерина», так-так… — Блейз приподнял подбородок и кротко посмотрел на Пэнси, которая почёсывала подбородок большим пальцем руки, вдумчиво слушая Блейза. — Дальше…. — «Факультеты стали враждовать всё больше. А после того, как случились некоторые события, к одному из них начали относиться с опаской», — прочёл Блейз, уже встав с места и с интересом вчитываясь в текст. — «Арлоэ запомнилась всем как волшебница, разоблачившая корень всех зол, но тем не менее она пыталась…», а… дальше ничего нет, — страница, которую он перевернул, оказалось пустой, и все последующие тоже. Блейз без эмоций посмотрел на подругу. — Мы не знаем, что она пыталась, я не думаю, что… — Её бабушка была той, кто сделал наш факультет нелюбимым… — Но это не так, Пэнси! Такое отношение было ещё с самого основания, — глаза парня округлились. Он сразу догадался о том, что себе надумывает черноволосая, и ему не понравился этот ход мыслей. — Что? Ты сам говорил, что «если бы ко всем факультетам относились одинаково, Слизерин не поселили бы в подземельях», — Пэнси выхватила книгу из рук друга и осуждающе посмотрела на него. — Да и какая разница, когда это было? Она явно сделала хуже. — Но нам стоит узнать больше, и ты сама говорила нам с Драко, что она богата, и не стоит ли вам опасаться, раз уж вы всегда так делаете? — Блейз не понимал такую неосторожность подруги. Он бы, несмотря на свою сущность, не стал бы связываться с Мей, пока не узнает, на что та способна. — Ты видел эту крысу сегодня, Блейз? — подруга стала более серьёзной и поменялась в лице. — Мы её почти раздавили. Да, они с Грейнджер выглядят сильными и всё такое, уверенными, но она. Она именно на нашем факультете, Блейз, и её тут быть не должно! Я сделаю всё, чтобы она ушла и больше не приближалась к моему Драко. Ты знаешь меня. — Девочка ткнула уголком книги Блейзу в грудь, а потом натянуто улыбнулась. — Так как у неё нет друзей, её будет легче сломить, ведь ей некуда и не к кому идти. Если бы она была на другом факультете… Паркинсон не была особо умна, но, когда дело доходило до каких-либо махинаций, она становилась сама на себя не похожа. Ей осточертело поведение Мей, и она не собиралась это терпеть. Она решила, что распустит слух об этом, и что дети найдут способ поиздеваться над ней, а она будет питать эти слухи новыми, и, в конечном итоге, маленькая маглорождённая сбежит. Улыбка предвкушения не спадала с её лица.***
Пэнси была избалованной девочкой. С детства ей доставалось всё, о чём она могла мечтать: и одежда, и игрушки, и животные, и многое другое. Её холили и лелеяли, ведь она была всеобщей любимицей. К ней в гости всегда захаживали Малфои. Мальчик сразу же приглянулся ей, и она всеми силами пыталась заполучить его внимание, так как он являлся непоколебимым и не хотел идти на поводу у девочки. Всё же детское сердце у Драко не выдержало, и проводить время в одиночестве, строя из себя настоящего мужчину, подобно отцу, ему наскучило. Он решил уступить девочке лишь раз и поиграть с ней, но, конечно же, они стали проводить больше времени друг с другом, и это не закончилось одним разом. Девочка успела влюбиться в Драко, стать ему лучшей подругой и верным ему человеком. Пэнси была на вершине мира, и Драко являлся этим самым миром, который был развёрнут к ней всей душой и сердцем (она так думала). С Забини она познакомилась после, когда Малфои пришли на приём к их семье с семьёй Блейза. Лучший друг Малфоя не сразу полюбился Пэнси своими молчаливостью и серьёзностью (хотя Драко сам поначалу был таким), но она всё же сдружилась с ним. И вот она попала в Хогвартс, поступила на факультет мечты, всё было идеально, и вдруг шляпа распределила «грязнокровку» туда же, где и она. Её особенное место, её идиллию, утопию. Она разрушила своим присутствием всё. Обсуждения и разговоры о ней, её присутствие, её поведение, повадки, подобные аристократке, всё это и многое другое злило её. Отличительным качеством слизеринцев являлось добиваться своей цели, и она соответствовала этому критерию. Её целью на данный момент было выгнать Мей с факультета. Блейз посчитал это ребячеством на почве влюблённости, но перечить не стал, ведь знал, что Пэнси не будет слушать его. Он лишь сказал ей, чтобы та была осторожна и не впутывала его с Драко в эти козни. Паркинсон пихнула Блейза в бок и сообщила, что тот слишком скучный, но пообещала, что не будет подставлять друзей.***
Дойдя до гостиной, ребята расстались и пошли по комнатам. Паркинсон вошла в спальню и тут же увидела сидящую в проёме окна Авэнджелл. Ей это показалось забавно-странным. Она прошла в середину комнаты и, подняв голову, увидела глаза Мей, которые волшебно переливались из-за лунного света. Раньше Паркинсон не замечала этого, потому что не особо вглядывалась в её лицо, но сейчас она признала, что девочка весьма миловидна. — Знаешь, Пэнси, — начала Мей, что в этот раз озадачило Пэнс, — ты была права, мне тут не место, — Мей, облокотившись на стенку проёма окна, по-мертвецки повернулась к Пэнси, потом нехотя встала и спрыгнула оттуда. — Оу. — Я не закончила, — резко выдала девочка. — Мне тут не место, но это не значит, что в будущем так всё и останется. Паркинсон не ответила. Она была удивлена, но начинать конфликт, когда у неё есть такой козырь в рукаве… Она просто посмотрела на Мей с серьёзным лицом, развернулась и начала готовиться ко сну. Мей не стала настаивать на чём-то, обычно так всегда и происходило, что Пэнси молчала в комнате при ней и даже ничего не спрашивала. Мей тоже развернулась и легла спать. В голове короткостриженой девочки прозвучали следующие мысли: «Не надейся на будущее так скоро».
