Ключ будущего: Истинное удовольствие

      Мей проснулась раньше, чем когда-либо, и отругала себя за то, что так и не смогла больше отправиться в царство Морфея, где планировала провести весь день. Авэнджелл, которой надоели тишина и неспособность уснуть во второй раз, встала с постели и подметила, что Паркинсон как всегда спит. Её удивляло то, почему соседка так спокойно спала вместе с ней в одной комнате, да ещё так долго, никогда не просыпаясь раньше. Однажды Пэнси даже обозлённо посмотрела на неё, когда опоздала на занятия, будто бы хотела, чтобы та её разбудила, но всё так же продолжала спать долго. На самом деле, Мей даже поспорила со своими внутренними духами: «Думаете, она когда-нибудь попросит меня стать её личным будильником?» После мысли об этом она тут же отрицала этот спор и говорила себе, что у Пэнси Паркинсон много друзей и они часто к ней захаживают, так что будить её есть кому. Она постояла в таких раздумьях пару секунд и направилась в ванную комнату. После водных процедур Мей вышла в комнату снова и застала Паркинсон всё такой же сонной, но думать дальше о ней она не стала: внимание привлекло другое. Этим другим была сумка Паркинсон, в которой оказались какие-то записи. Конечно же, девочка не стала бы брать их просто так, на то была причина: край пергамента торчал из сумки, и на нём виднелся кусочек слова, который читался как «Арлоэ». Мей показалось это подозрительным. В книгах истории волшебного мира не было никого с похожим именем, а ожидать от Паркинсон хоть одного доклада или конспекта было даже смешным. Хотя, Мей могла многое не знать. Обдумав свои дальнейшие действия, она рискнула взять листы бумаги и подтвердить для себя, что Паркинсон искала что-то о её бабушке. Потихоньку подойдя к сумке и пристально посмотрев на Пэнси, она дрожащими руками схватила листы пергамента и забежала за свою кровать. Страх того, что её обвинят в воровстве, был велик. Но он тут же немного отступил. Быть осторожной никогда не мешало. Она судорожно прочла записи и была вновь ошарашена нахлынувшей на неё информацией. В голове возникло множество мыслей: «Бабушка боролась за равноправие по чистоте крови и принесла ещё более сильный раздор между Гриффиндором и Слизерином, но… что же было дальше? Неужели эта вражда так и продолжилась? Почему же тогда все мне твердят, что Авэнджелл известная фамилия? Известность… может быть, она известна как самая ужасная ведьма в магическом мире?! Но шляпа, Дамблдор, Марго и даже чёртовы родители говорили о славе, о всеобщем признании, что за… И почему у Паркинсон эти записи?» — последний вопрос будто дал понять Мей, что вот она, опасность! Она поняла, что её собираются полить грязью перед всеми в Хогвартсе, и что на этот раз не обойдётся половиной факультета. Она вновь посмотрела на Паркинсон, которая всё так же спала. Девочка сглотнула слюну, накопившуюся из-за стреса, и прочла ещё кое-что. «Принесла в магический мир множество бытовых заклинаний. Это всё, что она сделала? Дальше ничего нет. Не может же быть, что было лишь плохое! Нужно узнать, откуда она взяла эти записи, может быть, у неё в сумке есть источник!»       Мей хотела подняться и осмотреть всё содержимое сумки, но обнаружила, как Паркинсон встаёт с постели. Она мигом спряталась обратно и посмотрела на часы. «И почему именно сегодня тебе приспичило встать рано?» — ругнулась девочка. Паркинсон вяло побрела в ванную комнату, не обратив ни малейшего внимания на окружение. Мей вздохнула с облегчением и, как только Пэнси закрылась в ванной комнате, подошла к сумке и невольно задумалась: «Чёрт, у меня мало времени! В сумке должно что-то быть! Если я не уничтожу эти записи, то все узнают и подумают, что я в родстве с женщиной, которая провалилась во всём! Чёрт!» Девочка пристально глядела в сумку, в которой явно что-то было, но почему-то она не тянулась за этим предметом. Она посмотрела на записи, на дверь ванной и, озадаченно побродив глазами по комнате, словно анализируя свои мысли, пришла к решению. Она сложила обратно записи Паркинсон и принялась одеваться в школьную форму. Как только она подошла к шкафу, из ванны выбежала Пэнси, быстро метнулась к сумке и резко развернулась к Мей.       — Чего тебе?       — Что с тобой? — губы Мей растянулись в лёгкой кривой улыбке. Она понимала, что Паркинсон спешила спрятать те самые записи, и потому хотела отвлечь её от расспросов по типу: «Ты же не рылась в моих вещах?»       Паркинсон попыталась привести себя в порядок, но просто смирилась с фактом, что «грязнокровка» видела её такой (хотя по утрам она порой выглядела гораздо хуже), и закрыла свою сумку, закинув её на кровать. Она тут же вернулась в ванну и с хлопком закрылась в ней, мелькнув высокомерным выражением лица. Мей облегчённо выдохнула и с беспокойством взглянула на место тех записей и, вероятно, книги, в которой она нашла их. Она задала себе вопрос: «Правильно ли я поступила?», но тут же взяла себя в руки, ведь почему-то вновь сердце подсказало ей, что записи неполные и что Мей обязана доказать, что бабушка «пыталась» что-то сделать, что та маленькая часть информации — ложь. Она и сама не верила в подобные россказни, ведь сомневаться в словах своих родителей, в известности рода Авэнджелл не имело смысла. Не будут же они так просто разбрасываться такими словами о чести и известности фамилии! Тем более, её фамилию узнавали, а имя Арлоэ вызывало улыбки на лицах старших. Так почему ей надо было верить в подобное? Она сказала всему факультету, что слухи — это ничто для неё, и она докажет чистейшую правду в любом случае. Мей не хотела бросать слова на ветер. А если кто-то и скажет ей что-то злое, то она уже решила, что весь Хогвартс — враги ей, и единственное, что её сейчас волновало, — это её далёкое будущее и спасённая жизнь Гарри Поттера в этом же самом будущем.

***

      По Хогвартсу всё так же ходили ученики с разных факультетов. Кто-то предпочёл форму, а кто-то переоделся в повседневную одежду, чтобы было удобно, так как настал выходной день. Все обсуждали грядущий матч между двумя вечными соперниками. Мей отмечала, что, пересекаясь друг с другом, слизеринцы и гриффиндорцы мимолётно огрызались. Выражалось это в косых и злобных взглядах, высокомерных улыбках и словесных перепалках, до рукоприкладства и использования магии не доходило, так как на многовековом опыте было доказано, что Макгонагалл не потерпит разборок вне поля для квиддича. Мей направлялась в библиотеку, и мимо ушей проходили разговоры о том, что Гарри Поттер точно, как его отец, будет лучшим, и только благодаря ему Слизерин наконец будет глотать пыль поражения. Как мы уже объясняли, Мей не нравился квиддич. Она считала эту игру нечестной и, зная о проигрыше Слизерина, ей было всё же обидно за победу Гриффиндора. Да, да, она задумывалась о славе факультета и хотела, чтобы он был несомненно лучшим, даже если её тут недолюбливают. О выигрыше Гарри она могла бы говорить часами. Вспоминая то, что он вытворял там, она могла лишь ударить себя по лицу ладошкой и сказать, что Гарри Поттер не имеет выдающихся способностей ловца, лишь огромный рот и большую удачу. Она посчитала это предсказание абсурдным, как и правила игры.       Авэнджелл прошла мимо ребят, обсуждающих между собой все эти вещи, и наконец оказалась в библиотеке Хогвартса, где планировала провести весь день в поисках нужной информации: о предсказаниях, о вещих снах, о судьбе, о тёмных силах, об известных личностях и так далее. Войдя туда, она не сильно удивилась, ведь книги были для неё не новым в этой жизни. Библиотека оказалась пуста и не таила в себе того, что ей было нужно, стеллажи были набиты лишь множеством записей — обычное дело. Так она думала, пока не начала находить книги, которые кусались и даже говорили с ней, некоторые вообще гнили из-за того, что их никто не читал. Девочка будто забыла, что живёт не в обычном мире. Она взяла те книги, которые были более-менее безопасными и нужными, и уселась в одном из проёмов между стеллажей. Она также начала записывать все свои видения в хронологическом порядке, чтобы, если что, не забыть что-то. День обещал быть трудным.

***

      Тем временем, на поле для квиддича происходила борьба за первенство между Гриффиндором и Слизерином. Драко Малфой болел за свой факультет и был рад, когда Поттер не мог достать до золотого снитча. «Снитч — это тебе не шарик ловить, Поттер!» — кричал Малфой с трибун. Драко был огромным поклонником квиддича, и его очень злило, что Поттер в действительности попал на поле с его помощью. Он желал тому свалиться со своей новенькой метлы перед его первым матчем на тренировках или, забавы ради, на матче. И когда Гарри начало мотать по полю, Драко посмотрел в сторону своего крёстного, который что-то бубнил себе под нос. Он дико засмеялся с такого шоу и не сомневался, что в этот раз, как и в прошлые, Слизерин снова возьмёт победу у Гриффиндора. Радость прошла лишь тогда, когда Гриффиндор победил со счётом 170:60. Гарри Поттер ловит снитч ртом и врезается передней частью метлы в землю, присуждая Гриффиндору сто пятьдесят очков. В голове Драко была лишь одна мысль: «В следующем году жди нового ловца, Поттер! Я размажу тебя и твою самодовольную ухмылку, а твой «Нимбус-2000» будет поломанный лежать рядом». Он ушёл со следующих двух матчей по квиддичу, в котором Гриффы победили лишь единожды.       Драко злостно ругался своим «телохранителям» о том, что это несправедливо, что Поттер, не умеющий совершенно ничего, вырвал кубок победителей у их факультета, поймав снитч ртом. Крэбб и Гойл переглядывались с глупыми выражениями лиц, выслушивая недовольства Малфоя. Он сказал им, что пойдёт отдыхать в комнату, и они разошлись. По прибытии туда Драко застал Забини, который с задумчивым видом теребил перо над пергаментом. Блондин закрыл за собой дверь и озадаченно поинтересовался:       — Чем это ты занят?       — О, Драко! Привет, — резко встал друг парня и подошёл к нему. — Слушай, а ты в курсе сегодняшних новостей? Просто я ещё сегодня не выходил, как видишь, не закончил ещё с домашней работой, — Забини указал на рабочий стол. Драко снова озадачился, ведь знал, что его смуглый друг не тупой, чтобы так долго сидеть над заданиями.       — Так. Что случилось? — слегка со злобой и неким интересом посмотрел он на Блейза.       Блейз выдохнул, повернулся к столу, кинул перо в чернильницу рядом и с грохотом уселся на кресло.       — Пэнси, — дал он краткий, но понятный для ребят ответ.       — Мерлин! Судя по твоему лицу, она опять что-то задумала. Что на этот раз?       Блондин закатил глаза и с совсем не злой ухмылкой уселся на против.       — Пару дней назад были проблемы с Авэнджелл, и, как ты от неё слышал, она её недолюбливает. Пэнс потащила меня в библиотеку, чтобы разузнать что-то о её родственниках, предположив, что, если она такая известная, то в истории Хогвартса должно быть хоть что-то про её род. Ей показалось странным, что её не обсуждают так, будто она из богатой семьи, наследница великого рода магов и так далее, ты же слышал, что шляпа и многие преподаватели её узнали. Так вот… — мальчик, будто говорил о чём-то неприятном, рассказал всё блондину, но не успел закончить.       — И она решила, что та, возможно, прославилась чем-то постыдным? — предположил Драко.       — Именно, — кивнул Блейз, облокотившись на спинку кресла.       — И? — выдвинул брови блондин.       — Подтвердилось. Авэнджелл усугубили раздор между чистокровными и основными «популярными» факультетами, — закончил Блейз.       Драко задумался об этой ситуации.       — Я же предупреждал, что не стоит к ней лезть, — выдохнул тот, встав с кресла и потерев лицо руками.       — Я ей сказал то же самое, но ты же знаешь её. Она хочет выгнать её отсюда.       — Чёрт! Есть подвох? — повернулся блондин.       — Информация не вся, — Блейз не вставал с кресла, спокойно отвечал, и друга это выводило из себя.       — Это может выйти боком в будущем. Мне она тоже не нравится, и я бы тоже хотел от неё избавиться, но есть же другие выходы!       — И это я тоже говорил. — Забини смотрел в потолок. — Кстати, а чего это ты так волнуешься из-за неё? Всё же утряслось, проблем нет.       — Уже то, что маглорождённая на нашем факультете, — проблема, Блейз. К тому же ты сам знаешь, как наши семьи реагируют на подобное, а моя тем более. — Малфой задумчиво ходил по комнате, рассказывая другу о своих мыслях. — Мне неприятна даже мысль о том, что кто-то с её родословной может вести себя с нами на равных. Но следуя из информации, не такая она уж и великая. И Пэнс права, её никто не обсуждает, как известную однофамилицу, значит, её родственница напортачила, и это можно повернуть против неё. — Он остановился. — Вот только стоит остановить нашу подругу. Ты со мной?       — Я пас! Но держи меня в курсе!       Блейз сохранил нейтралитет. Ему не сильно хотелось встревать во всё это, и он продумал наперёд все возможные последствия данной идеи. В некоторых из них прослеживалась выгода для него.       — Как хочешь, но ты не отвертишься, будешь помогать мне, если что плохое будет! Ты мне должен, не забывай! — Драко указал пальцем на друга с целью напомнить о чём-то и улыбнулся ему, потому что глаза Блейза закатились.       — Да иди уже! — друг посмеялся вслед Малфою и жестом выгнал его из комнаты.

***

      Драко подоспел вовремя в гостиную, где Пэнси хотела начать свои козни. Он схватил её за плечо, когда та собиралась завязать разговор, и развернул её к себе:       — Хей, Пэнс, ты мне нужна! Дамы, я заберу свою подругу у вас, — Драко кротко, но по-джентельменски улыбнулся компании подруги, чем растопил их сердца.       — Конечно, забирай, но в следующий раз присоединяйся к нам, пообщаемся.       — Несомненно, — Драко снова сверкнул улыбкой.       Малфой и Паркинсон отошли в противоположную сторону гостиной и заговорили шёпотом.       — Что они себе позволяют? Они даже не знают тебя! — Пэнси злостно посмотрела в сторону девушек.       — Забудь, сейчас же! Слушай меня внимательно, — Драко отпустил руку девочки, хмуро посмотрел на неё и, убедившись в её полном внимании, продолжил: — Не смей распускать сплетни. Я всё знаю.       — Что?! — Пэнси повысила голос, и после того, как Драко прикрыл ей рот, она спросила снова: — Что? Драко, я не понимаю. Это шанс избавиться от Авэнджелл, а ты так просто говоришь: «Не распускай слухи». И это не слухи, а чистая правда из открытого источника.       — Мы можем провернуть это по-другому! Через связи моего отца, — как отрезал, сказал он. — Он поставит на место Хогвартс, поставит под сомнение руководство, будет решаться вопрос о годности перераспределения. Пойми, можно решить это всё глобально, а не так, как ты, точечно.       Драко пристыдил Пэнси, и она вся скрутилась внутри. Она посчитала себя обузой для него, и её это больше раззадорило по отношению к Авэнджелл.       — Как я? Как я?! Ты мне не хочешь довериться, Драко!       — Молчать! Если сделаешь по-иному, то я не буду тебе помогать. Я предостерегаю тебя! Ты, может, не заметила, но Мей не так проста, и от неё так просто не избавиться. Или ты хочешь, чтобы у меня, Забини, твоей семьи были проблемы? Нужно поступить по-умному, через взрослых!       От такого Пэнси пришла в шок. Нет, ей и раньше так говорил Драко насчёт её рискованных выходок, но сейчас это выглядело иначе. Раньше Драко мог тихо и мирно обсудить всё. Ласково объяснить ситуацию, не повышать голос. А сейчас…       — Как скажешь.       Девочка сжала кулаки и, удавившись комом в горле, выговорила эти слова. Она с досадой опустила голову.       — Отлично.       Малфой холодно развернулся в сторону комнат и оставил Паркинсон одну со своими мыслями и чувствами.

***

      В библиотеке царила всё та же тишина. Все ученики были на ужине и обсуждали закончившийся матч. Мей изучала книги, делала записи в двух дневниках: «Воспоминания» и «Поиск». В одной, как можно догадаться, были видения, а в другой вся информация, найденная ею. Пока проходили поиски нужных книг, Мей наткнулась на одну очень интересную, где также были известные личности, которые когда-то прославили своё имя в мире магии. В них обнаружились Малфои, и она интуитивно взяла её для себя, чтобы побольше узнать об этом «прославленном роде», который ей стоило бы избегать по приказу отца. Она надеялась найти в этой книге и свою родственницу, узнать больше, помочь себе, когда слухи разойдутся по Хогвартсу, но, обрыскав уйму книг, Мей ничего не обнаружила. Но это не значило, что она сдалась! Её ждали другие книги и книги из закрытой секции, к которой она хотела подобраться любым способом, лишь бы найти что-нибудь стоящее. К тому же она ещё надеялась увидеть книгу, которую держала у себя Паркинсон. Она обдумывала план действий и задумалась: «А почему Хогвартс вообще держит такие книги рядом с обычными? Судя по видениям, троица гриффиндорцев проникнет туда без всяких проблем. Хогвартс и правда не сильно волнуется об учениках?.. Но несмотря на это, я тоже должна туда попасть!» Сделав заключительную запись из книги, она начала их убирать. В библиотеку вошли.       По коридору через стеллажи шёл человек, чьи шаги отчётливо раздавались в тишине помещения. Они были тихими, лёгкими, но звучали постукивания каблучков, что свидетельствовало о том, что это была какая-то девочка. Мей забрала свои дневники и книгу и вышла в коридор. Навстречу ей шла Гермиона, которая держала в руках довольно большую книгу. Они встретились взглядами, в их глазах читалась неловкость. Мей прикрыла рот от удивления, запихнула в рюкзак книгу и направилась оформлять читательский билет у мадам Пинс. Она обошла Грейнджер, и вроде как ей показалось, что та хотела что-то сказать, но не сумела, поэтому они просто-напросто разошлись.       Мей вышла из библиотеки и пошла в сторону восточной башни, чтобы спуститься на первый этаж и наконец покушать. По пути туда она встретила профессора Квиррела.       — Здравствуйте, — сказала Мей.       — З-з-здравствуй, — ответил ей профессор своим заикающимся тоном.       Мей шла от него на расстоянии двух метров и чётко знала, что этот человек поглощён разумом Тёмного Лорда. Она была в курсе того, чем закончится этот год, и что Лорд не сумеет победить, так что она не стала сеять панику, просто решила держаться подальше от Квиррела. Тем не менее ей также хотелось раньше Гарри найти одну вещь: зеркало, показывающее скрытые желания, во благо или во зло. Она хотела посмотреть в него, так как желала ответа на вопрос: «Что мне делать?»       Квиррел прошёл мимо ученицы, но на миг остановился, почувствовав что-то странное, что, кстати, уже чувствовал во время занятий. Он медленно повернул голову в сторону уходящей и прищурился, будто что-то разглядывал. Отвернувшись, он начал разматывать свой платок на голове, чтобы дать увидеть эту странность Лорду, что шептал ему: «Покажи мне её ближе». И вот когда он уже почти размотал тюрбан, ему на глаза попалась Грейнджер, которая тоже выходила из библиотеки.       — Здравствуйте, профессор Квиррел! — поприветствовала она его. — У вас что-то случилось с платком?       — Ох, нет, нет, ничего такого, — Квиринус начал заматывать обратно платок, поняв, что Мей скрылась за поворотом. — Я просто подумал, что забыл положить чеснок туда, — нервно посмеялся тот.       Грейнджер неловко посмеялась с этого и, пожелав доброго вечера, быстро ушла. Она хотела догнать Мей и попросить прощения, ведь поняла, что пошла на поводу мнений, а не своего сердца. Ей было стыдно, она хотела помочь Мей, но также понимала, что это могут не принять, и лишь поэтому она так жестоко поступила с ней в тот день, соврала ей, оттолкнула от себя. Она бежала в сторону восточной башни в надежде догнать и позвать её, но не смогла. В Большом зале возле неё уже собрались слизеринцы, и Грейнджер снова растеряла весь свой запас слов, чтобы поговорить с Мей. Она досадно цокнула себе под нос и пошла на своё место.

***

      Ужин шёл долго. Мей вышла из-за стола раньше, потому что её душила атмосфера на её факультете. Она была удивлена, что Паркинсон ещё не пустила слухи о ней, ведь не случилось ни единого выпада в её сторону. Ей было страшно, и на неё давили эти чувства ещё сильнее. Сегодня вечером она решила прогуляться за пределами замка.       «Сегодня Гарри и его друзей ждёт наказание. Хочу в кое-чём убедиться, так что точно прогуляюсь. Нужно проветриться и одеться потеплее, холодает», — подумала она.       В этот вечер не одной ей захотелось проветриться. Драко Малфой много думал в последнее время. Его настроение резко менялось, и каждый раз, когда это случалось, он всё больше погружался в раздумья. Сейчас он размышлял о том, как объяснить всё отцу в письме так, чтобы его не сильно коснулся его гнев. Не то чтобы он боялся, просто не хотел выслушивать отцовские лекции о правильном поведении, которые он уже давным-давно знал и понимал. Он всё ещё злился на ситуацию с Мей и в то же время гордился тем, что вылез сухим из воды и не посрамил честь Малфоев. Также гордость была за то, что ему удалось использовать сложные заклинания, которыми он уже похвастался перед всеми и подразнил «великого Гарри Поттера», который не выделялся ничем в кругу своих друзей, кроме того, что он избранный. Про Мей он ничего не сказал, как и те, кто слышал от неё самой, что та тоже использовала заклинания, наоборот, все посчитали её лгуньей, как и самого Малфоя (на других факультетах). Но всё развеялось в пятницу, на уроке Зельеварения, где Снегг упомянул Мей и Драко, упрекнув в их глупости и неосторожности.       Малфой написал письмо отцу:

Дорогой отец, У меня для тебя есть плохие новости, о которых я умалчивал на протяжении почти двух месяцев, так как не имел к ним никакого отношения. Но, к моему и вашему сожалению, меня это тоже коснулось. На мой факультет с самого начала года была распределена маглорождённая. «Вздор!» — скажете Вы, и я буду согласен, но тем не менее это оказалось правдой. Я не хотел связываться с этим как-то и желал быть выше этого недоразумения, но произошло следующее: На прошедшей неделе в Хогвартс проник горный тролль, и я случайно оказался на его пути. Из-за кого? Из-за этой самой особы! Меня оклеветали «помощником маглорождённых», но я смог оправдать себя. Я прошу Вас принять меры и помочь избавиться от её присутствия на факультете, а также, если это будет возможно, в школе вообще. Ваш сын Драко

      Написав письмо, мальчик перечитал его, томно вздохнул и с досадой понёс его почтовым совам. Подождав, когда птица скроется за облаками и её уже не будет видно (отправить письмо он решил немедленно), он вернулся в комнату, накинул на себя осеннюю мантию и направился за пределы замка.

***

      В хижину Хагрида бежали трое сорванцов из Гриффиндора: Гарри, Рон и Гермиона. Они очень торопились к нему, то ли из-за холода, то ли от того, что узнали о чём-то очень важном. Дети постучались в большую дверь полувеликана. Хагрид открыл им.       — Извините, но сегодня я не принимаю гостей, — проговорил тот, закрывая дверь перед носом ребят.       — Мы знаем о Философском камне! — закричали ребята перед тем, как дверь хлопнула.       — О, — протянул Хагрид и нараспашку открыл дверь детям, вспотев то ли от жара котла, то ли от внезапной новости.       Дети забежали в хижину, снимая с себя мантии и быстро закрывая за собой дверь. Хагрид был в большом фартуке и рукавичках, что сразу бросалось в глаза. Это оказалось настолько забавно, что на вид грозный мужчина ходит по дому в таких уютных и хозяйственных вещах. Такое зрелище вызывало веселье, но его друзьям было не до улыбок.       — Кажется, Снегг хочет украсть его, — начал Гарри.       — Снегг? Господи, вы опять его подозреваете?! — недовольно буркнул великан на Гарри, что-то делая у камина. Он повернулся к нему, чтобы выслушать его идею дальше.       — Он охотится за камнем, но мы не знаем, почему! — с оправданием сказал ему Гарри, раскинув руки.       — Снегг не собирается воровать камень. Он один из учителей, охраняющих его, — спокойно разъяснил всё Хагрид.       — Что? — задался вопросом Гарри и переглянулся с друзьями.       — Вы слышали? — вскинул он брови. — Всё, я сегодня немного занят, — начал спроваживать ребят мужчина.       — Подожди минутку! Один из учителей?! — переспросил Гарри.       — Ну конечно! Камень защищают не учителя, а заклинание, магия, колдовство, — выдала свои мысли Грейнджер, покосившись на Рона, которого лизал большой слюнявый пёс Хагрида.       — Правильно! Пытаться его украсть — напрасная трата времени, ведь никто не пройдёт мимо Пушка, — низко посмеялся великан себе под нос. — Эту тайну знают только я и Дамблдор, — он задумался. — Зря я это сказал, очень даже зря.       В камине что-то зашелестело, и не именно в нём, а в котле, висящем над ним. Дети с интересом посмотрели туда. Хагрид вытащил оттуда что-то большое, округлой формы и явно горячее, так как оно грелось в огне. Он потащил его на стол, а дети сразу же пошли за ним, чтобы разузнать о предмете из котла. Рон с выпученными глазами смотрел на него, узнав в нём что-то знакомое.       — Хагрид, что это такое? — спросил Гарри, рассматривая предмет.       — А, ну, это, — мялся рослый мужчина.       — Я знаю, что это такое! — с радостью в глазах сказал Рон и тут же с недоумением взглянул на великана. — Но, Хагрид, где ты его взял?       — Выиграл. У незнакомца в одном баре. И, кажется, он был рад, что избавился от него, — усмехнулся тот.       А предметом было большое яйцо дракона, которое очень сильно трещало. Ребята начала медленно отходить от него. Скорлупа отлетела в разные стороны, и оттуда вылезало что-то странное, знакомое, с крыльями, как у летучих мышей, хвостом, как у ящериц, и мордой, гораздо меньше крокодильей, вперемешку с чертами птицы. Оно было маленьким, пучеглазым и в слизи. Оно еле ходило.       — Это что… — с настороженностью в тоне начала Гермиона, — дракон?       — Это не просто дракон. Это Норвежский горбатый. Мой братец Чарли работает с такими в Румынии, — с восхищением рассматривая существо, ответил Рон.       — А он красивый. О, смотрите, он знает свою мамочку! — с любовью в глазах смотрел на дракона Хагрид. Дракон подходил к нему, будто тот был его роднёй, и великан протянул ему руку, чтобы погладить: — Привет, Норберт.       — Норберт? — спросил Гарри с улыбкой и переглянулся с Роном, чтобы убедиться, что не он один удивляется.       Он поймал улыбку Рона и Гермионы.       — Да. У него же должно быть имя, — ответил Хагрид.       Дети заулыбались ему, похихикали. Без всякого зла, они были счастливы за радость своего большого друга. Дракон икнул, потом второй раз и изрыгнул небольшой огонёк, подпалив бороду своей «мамочки». Хагрид начал тушить её небольшими похлопываниями и, посмотрев на ребят, сказал:       — Разумеется, его нужно дрессировать.       Дракон продолжал икать и выпускать маленькие искры. Рослый мужчина заметил в окне чьё-то лицо и спросил у ребят:       — Кто это?       Ребята повернулись в сторону окошка, куда смотрел их друг, и округлили глаза. Гарри с раздражением высказал:       — Малфой!       Хагрид на секунду впал в шок. Всё что он выдал, так как рядом были младшекурсники:       — Ох, чёрт!

***

      Малфой гулял и заметил, что в хижине Хагрида горит свет. Он решил поинтересоваться, чем тот может заниматься в такую темень, и не ожидал увидеть там известную троицу. Чего он не предвидел после этого, так это увидеть яйцо дракона и его рождение. Возможно, если бы ребята и Хагрид не заметили его, он бы преспокойно ушёл, но, когда Малфой поймал на себе их взгляд, в голову пришла мысль: «Нужно бежать и доложить всё Макгонагалл!» И с чего ему вдруг вздумалось напакостить?       Драко бежал в замок, а за ним трое гриффиндорцев неизвестно с какими намерениями. Естественно, он испугался. С другой стороны, он мог им всё объяснить, а не бежать жаловаться на них. Как только он забежал в замок, его затянули в тёмный угол, прикрыли рот и шёпотом сказали: «Молчи!» Мальчик не шевелился, он смотрел на то, как троица забежала за ним и встретила профессора Макгонагалл, которая почему-то оказалась у выхода на улицу в такой поздний час.       — Потрудитесь объяснить, почему в такое позднее время вы гуляете по замку? — спросила она у них.       Со рта Малфоя убрали руку и выпустили его. Малфой в ту же секунду посмотрел на этого человека. Перед ним была Мей, которая жестом велела ему молчать.       — За мной, вас ждёт наказание! — позвала она ребят за собой.       Мей дождалась, когда они уйдут, и пошла в сторону выхода из замка. Драко смотрел по сторонам и не понял, что произошло.       — Стой, зачем ты это сделала? — начал он.       — А ты хотел, чтобы тебя застукали? У тебя есть шанс догнать их, — холодно ответила Мей.       Драко удивился. Обычно Мей была оживлённой в общении с ним, а сейчас будто ей стало всё равно.       — Им снимут очки, если я расскажу о том, что видел, — гордо ответил Малфой, — хотя тебе не понять.       — Что «не понять»? Им и так снимут очки за то, что они оказались снаружи в позднее время. Тебе бы тоже сняли, если бы заметили, и даже слушать не стали бы. Вдобавок их накажут, и я хочу понаблюдать за этим, — она ухмыльнулась.       Драко подумал, что та злорадствует, но на самом деле Мей смеялась с того, что поступила снова наперекор своим чувствам. Она спасла Малфоя от выговора. Ей это казалось абсурдным и смешным, ведь она его ненавидела, и он питал к ней ненависть, но почему-то они друг с другом поступали по справедливости в некоторых случаях.       — Ты хочешь позабавиться с Поттера? — догнал он девочку и задал ей вопрос в лоб.       Авэнджелл думала, что тот уже на пути в комнаты, но почему-то он шёл за ней, и её это раздражало.       — Ты… Зачем ты идёшь за мной? Водиться с маглорождёнными себе дороже, Малфой! — прыснула та ему в лицо и, хмыкнув, быстро пошла в сторону Запретного леса. Малфой усмехнулся. Это были его слова в Большом зале, а значит, она их слышала и… обиделась? Его позабавило такое поведение. Он направился за ней.       — Скажем так, не хочу быть в долгу второй раз, — увернулся Малфой.       — Брось, забудь, не нужно возвращать. Мне хватило последствий первого раза, — она саркастично улыбнулась ему. — Тебе стоит сохранять честь и достоинство семьи, а не раздавать долги «грязнокровкам».       Оно и верно. Драко сказал глупость. «Не хочу оставаться в долгу?! Что ты несёшь! Она же низшая!» — крикнул он себе в мыслях. Мей сама удивилась подобным высказываниям.       — Не принять такое предложение от меня — наивысшая глупость. Бывает раз в жизни и не с такими, как ты, — Драко всё так же шёл с Мей.       — Каков ты гад, Малфой! Я переживу как-нибудь без твоих предложений.       — Как ты смеешь! Гад?! Да из-за тебя меня чуть не обсмеяли!       — Тебя зауважали, Драко, если ты не заметил! Гриффиндор тебе аплодировал стоя!       — К чёрту Гриффиндор!       — Ах, вот как! У тебя одержимость, Малфой! Уважение одного факультета — это не признак какого-то геройства и высокого почитания, если ты об этом! Ты мог бы получить поддержку с других факультетов, но ты выбрал зарыться в катакомбах! Вот поэтому Слизерин в подземельях. Выше дна вам ничего не светит! — в глазах девушки пылал огонь ярости, накопившийся за всё время молчания.       Драко снова пришёл в бешенство, и на такой поток гневных высказываний он решил кольнуть одним:       — Я видел, как ты боялась в гостиной Слизерина, так что не думаю, что ты действительно так считаешь, — язвительно выдал мальчик, резко покачивая головой.       — Страх. И это всё? Этим вы берёте? Как же жалко. Я вот видела, как ты хотел соврать обо всём, принять всё на свои плечи. Где же твои честь и достоинство, Малфой? Сказал бы ты правду, может быть, тебе бы не было так тошно. Я же вижу, тебе самому противно это притворство!       Мей ткнула пальцем в Малфоя, и тот тут же откинул её руку.       — Ты ничего не знаешь.       Она осторожно отошла от него.       — И тут ты прав. Но и ты знай, что совершенно ничего не знаешь обо мне, — с высоко поднятой головой ответила она.       — Кроме твоей бабушки. Ты от неё ничем не отличаешься.       Мей насторожилась и косо взглянула на него.       — Ничего не знаешь, Малфой. И то, что вы узнали, всего-то капля в море, — она серьёзно смотрела на блондина.       — Да? Но этой капли хватит, чтобы уничтожить тебя.       Мей ухмыльнулась.       — Поживём и увидим.

***

      Авэнджелл пошла дальше, уже заходя в Запретный лес. Малфой не последовал за ней, так как ему уже было неприятно находится в её обществе. Он с вздёрнутой головой восстанавливал дыхание и с гневом смотрел на снова уходящую фигуру девочки, будто сдерживаясь достать палочку и запустить в неё пару заклинаний.       «Она притворяется, что всё в порядке. Но я отчётливо вижу, что ей страшно. Как я уже себе говорил, я болван. Сказать такую противоречащую мне ерунду! Додумался же… Это чувство всё растёт, прям распирает. Она сказала, что мне противно? С чего бы это? Нет, я сделал правильно, она не права. Мне абсолютно всё равно, я добьюсь цели. Детям маглов не место на факультете, и отец сделает всё, чтобы избавиться от неё. Я прав. И я ей это докажу! И что за бред?! Расположение Гриффиндорцев мне к чёрту не сдалось!»       Драко шёл и вытаптывал по пути траву. Половину мыслей он говорил вслух, половину про себя. У входа в Хогвартс он задумался над тем, что нужно было всё-таки вместе с ней посмотреть на то, как Поттера наказали. Осознав, что он и здесь совершил глупость, он пнул колонну и пошёл к лестнице, которая ведёт вниз в подземелья. Этот мальчишка даже не задумался о том, почему предмет его ненависти направился в Запретный лес.       Запретный лес таил в себе множество опасностей, и туда было запрещено ходить одним, без сопровождения преподавателей. Хогвартсу следовало огородить и этот объект от детей, но, похоже, это было не обязательно, раз уж происшествий в нём случалось мало. Мей знала об опасностях леса, но, чтобы понять, с чем она столкнётся дальше, ей следовало узнать одну важную вещь: как сильно изменится будущее, если не будет одного важного героя?       Она спровоцировала Драко на то, чтобы тот ушёл, а это значит, что не будет разговоров между ним и Гарри. Сложнее всего было заставить Гарри, Рона и Гермиону свести с Макгонагалл, но так как та ещё не спала, Мей просто начала издавать шум, который и привёл женщину к ребятам. По её плану, Поттер останется один на один с Тёмным Лордом. Риск потерять избранного и свою жизнь был ужасающе велик. Мей очень боялась, была вся на нервах и, возможно, благодарной, что под руку попался Малфой, на которого она выплеснула какую-то их часть.       Она подошла к долгожданному месту. Там, где стоял величественный и мерцающий единорог, который поражал своим видом. Она не могла оторвать от него взгляд, хоть и понимала, что стоит быть осторожной и не спугнуть зверя. Краем глаза она обнаружила чёрный силуэт, тихо крадущийся к красивому существу. Она скрепя сердце прикрыла глаза, дабы остановить себя от того, чтобы спасти его. Да… Мей задумалась над этой жертвой. Ведь если бы она помогла спастись этому животному, может быть, оно бы выжило, Лорд не набрался бы силы из его крови. Без этой жертвы Лорд бы, возможно, не смог сбежать, может быть, и Гарри бы не увидел его! Столько всего могло бы произойти: и хорошего, и плохого. Мей хотела помочь, но понимала, что Поттер должен узнать, что Лорд настоящий — не шутка, не обман, не россказни. Что это один из важных и переломных моментов. Она повернулась в сторону совершённого преступления. Единорог повержен, из его шеи течёт тёмного цвета серебра кровь, и где-то рядом лежат остальные убитые этим мерзким существом эти прекрасные звери, о которых Мей и не догадывается. Спустя время, на тёмную поляну в тумане, освещённую лишь тусклым фонарём, спустились Гарри Поттер и пёс Клык. Пёс начал скалиться и рычать в темень.       — Что это, Клык? — спросил Гарри и остановился, посветив фонарём туда, куда смотрело животное.       В темноте, к которой стоило очень хорошо приглядеться, Поттеру увиделся силуэт, свисающий над белым телом единорога, тускнеющим от потери крови и уже забранной жизни. У мальчика округлились глаза, а Мей внимательно наблюдала за этим и просила помощи у всего магического мира, чтобы её теория не подтвердилась. Чтобы, несмотря на изменения в предсказаниях, Поттер был жив! Пёс всё так же рычал, а Гарри стоял неподвижно, не отводя взгляд от силуэта. Он догадался, кто это может быть, его шрам начал нагреваться, и от боли он принялся его потирать, и, что показалось странным, Мей тоже начала тереть лоб, скорее из-за рефлекса, чем от той же боли.       Клык испугался и убежал, а Гарри стоял на месте, немного пятясь назад. Силуэт заметил движение и поднялся, направившись к мальчику, который очень тяжело дышал от страха и хотел бежать, но не мог сдвинуться с места из-за шока. Тёмное нечто подлетело чуть ближе и, остановившись, будто всмотрелось в лицо, чтобы убедиться в чём-то. Оно начало медленно подходить к мальчишке, который споткнулся и уже не имел возможности куда-то сбежать.       Мей знала, что его спасут, за ним придут, помогут, но так как нет Драко, некому позвать на помощь, даже вскрикнуть, чтобы пришли, она округлила глазницы в страхе из-за своего промаха и хотела уже отвлечь Лорда на себя, как вдруг за ней подскочила чья-то фигура. «Да! Наконец-то! Нужно перебежать в другую сторону», — сказала себе девочка и пошла к другим деревьям. Около обидчика Поттера приземлился беловолосый кентавр, прогоняя злодея своими мощными передними копытами. Из-за слабости фигура сбежала в туман, получив пару ударов от кентавра. Мей благополучно вздохнула от облегчения и дожидалась, когда все уйдут.

***

      После того, как Хагрид вывел детей из леса, Мей вышла на поляну и посмотрела на труп единорога. Она наклонилась и коснулась его рукой.       — Извини меня, — попросила прощения девочка, погладив существо, — но зато… нет!       Девочка резко встала.       — Даже ради блага я не хотела бы допускать чью-то смерть.       Она тяжело взглянула в последний раз в сторону существа, всмотревшись в его тусклые голубые глаза.       — Надеюсь, больше никогда так не выйдет.       За деревьями прятался белокурый кентавр Флоренц, который недавно помог Гарри. Он услышал маленькую девочку и был удивлён её высказываниям. Он немедленно поскакал вглубь леса, будто спешил что-то совершить.

***

      Всё это время Драко сидел в комнате и громко хлюпал чай из кружки с недовольным выражением лица. За подобной картиной наблюдал уставший Забини, который всё же решил начать разговор:       — Что ж… вижу, день у тебя не задался. Как прошло с Пэнс?       Драко буркнул, тяжко вздохнул и с раздражением ответил:       — Она меня поняла, и это главное. А день действительно отвратительный. Когда письмо дойдёт до отца, эта маглорождённая наконец сгинет, — Драко встал из кресла и с грохотом поставил чашку с блюдцем на край стола.       — Думаешь, оповещать твоего отца было хорошей идеей?       — Плевать! Раньше я мог стерпеть, почти прошла осень. Но задумайся хоть на секунду! Терпеть выходки этой маглорождённой всю учебную жизнь? Может быть, это и выглядит забавно и всё такое, но, по-моему, она должна знать своё место! Она низшая, никаких достоинств!       Мальчик носился по комнате, размахивая руками и перекладывая резкими движениями учебники на следующую учебную неделю.       — Но ты ведь говорил, что она очень метко подбирает слова и не такая глупая, как говорят о многих маглорождённых. К тому же она помогла раскрыть твой потенциал и…       Забини заискивающе протянул фразу, делая интонацию всё тише на конец предложения. Драко с резкостью откинул на кровать книги и с отвращением скорчил гримасу, отреагировав на последнее его умозаключение.       — Забини… — Драко раздражённо протянул его фамилию с таким гонором в знак недовольства, будто тот сам Поттер во плоти.       — Ладно, ладно, — отстранился Блейз, снова выставляя ладони рук вперёд в таком жесте, чтобы собеседник успокоился. — Но признай, девчонка интересная.       — Мерлин! — округлил глаза Драко. — Чушь! Да пусть я оглохну от мандрагоры, Блейз, чем буду слушать от тебя похвалу к детям маглов, а особенно к ней! — прикрыл уши Малфой.       — Эй! Не осуждай меня! Ты единственный знаешь, что мне плевать на родословную, — смуглый паренёк подошёл к другу. — И я уверен, что чем-то, но она тебя зацепила.       Друг Малфоя заулыбался ему в лицо, выражая дружескую насмешку. Он ожидал взбодрить друга.       — Не смешно. Я не осуждаю тебя, но не прививай мне подобное, ты знаешь, что на меня не распространяется мнение других, у меня своё, — белокурый мальчик оттолкнул от себя друга, ибо ему не понравились его слова. Они его ошеломили и заставили задуматься над многим больше, чем хотелось. Его раздражала сама мысль о том, что его осаживает такая особа, а тут его лучший друг ещё и шутит про некий интерес к ней же.       — Знаю, и это одна из причин нашей дружбы. Но всё же…       — Перестань.       — Да брось!       — Нет.       Блейз вздохнул, пожал плечами и отмахнулся от друга, уйдя в угол своей комнаты, чтобы наконец подготовиться к погружению в царство Морфея. Драко уже снял с себя одежду, укутался в тёплую пижаму и завернулся в одеяло. Мысли, как ни странно, не беспокоили его перед сном, поэтому он без глубоких раздумий уснул.