Ключ будущего: Истинное удовольствие

      Мей лишь недавно переступила порог замка Хогвартс, желая успеть до утра в комнату с зеркалом. Она очень осторожно передвигалась по замку, держа в руках небольшой фонарь. Откуда ни возьмись, на её пути появился брат Рона Уизли — Перси, который некстати шёл с директором Дамблдором плечом к плечу. Мей быстро потушила фонарь и скрылась среди занавесок и проёмов между окон в коридоре. Перси и Дамблдор подошли ближе и почему-то резко остановились:       — Что ж, Перси, я рад, что ты прогулялся со мной, теперь можешь идти проверять другие коридоры до конца и наконец отдыхать, — сказал добрый и высокий старик.       — Ох, что вы, я ещё и половины не прошёл, только поменялся местами с другим старостой. Мне нужно ещё проверить это коридор, — Перси указал на конец коридора, откуда только что пришла Мей.       — Не волнуйтесь, староста, я иду в ту сторону и вам незачем проверять дальше, — директор улыбнулся Перси, хотя это было не так хорошо видно. Перси улыбнулся в ответ, неуверенно покачался и ответил:       — Раз уж вы так уверены, — он развернулся в противоположную сторону. — Доброй ночи, директор Дамблдор!       — Доброй ночи!       Перси вышел из поля зрения Мей. В коридоре остался одинокий и седой старик, производящий впечатление самого мудрого и в то же время хитрого человека. На секунду Мей успокоилась, когда тот начал уходить, но тут же напряглась, когда директор метнул свой взгляд в сторону подозрительных шторок. Он улыбнулся и пошёл в противоположную от Перси сторону. Она без последствий скрылась из коридора, но как только зашла за угол, уткнулась носом в грудь Уизли.       — Я тебя заметил.       Перси был пятикурсником, который никогда не идёт наперекор своим принципам: всегда делать всё по правилам. Он выполнял работу старосты лучше всех, хотя этого никто особо не проверял, но то, что он лучший, он всё-таки доказал, получив в этом году значок «старосты».       — Первокурсникам запрещено находиться ночью вне своих комнат.       Мей потёрла нос, с испугом посмотрела на парня и сказала:       — Я знаю, просто мне не спалось, — соврала она.       Перси выдохнул, опустил глаза вниз с огорчением, потому что девочка явно не хотела говорить правду, покачал головой, будто соглашаясь с каким-то безрассудством, и ответил:       — В любом случае, тебе повезло, что тебя заметил лишь я.       Мей сглотнула, и в голове прозвучала мысль: «Я что-то сомневаюсь, Перси».       — Я не выдам тебя, но в следующий раз, — гриффиндорец указал пальцем вверх, — в следующий раз, если я тебя замечу, я тебя сдам Макгонагалл.       Мей защурилась на высокого кудрявого парня, ибо его щедрость была странной. Она искренне улыбнулась на проявление доброты и, выдохнув смешок носом, покачала вверх-вниз головой в знак согласия.       Она не ожидала, что гриффиндорец, да ещё и из семьи Уизли, проявит снисходительность и доброту в сторону слизеринки. Она знала Уизли по слухам и некоторым отрывкам во снах: он никогда не пренебрегал правилами, даже если это были его лучшие друзья. Принципиальный. Мей была очень удивлена и решила спросить у Перси:       — Но почему? Для чего такое снисхождение?       — Это не «снисхождение», а тупая просьба моих двух братьев, — высказался Перси. — Не знаю, зачем им понадобилось помогать слизеринке, но они кое-что сделали, и я им возвращаю должное.       Мей непонимающе потупилась в пол, предварительно шагая за кудрявым Уизли. Она решила спросить ещё кое-что.       — Просьба? Но зачем им…       — Спроси у них сама, они там на балконе. Мерлин!       Мей остановилась, посмотрела на Перси, а потом на выход на балкон, который отдавал голубизной света луны. Она мигом зашла туда, потому что её пропустил вперёд раздражённый чем-то Перси. Войдя туда, она увидела двух братьев-близнецов Уизли — Фреда и Джорджа. Один из них сидел на балконном ограждении, второй стоял рядом, уложив руки в карманы брюк. Оба оделись легко, и им явно было холодновато стоять тут.       — Ладно, братишки, я привёл её, прошу отдать мой значок, — проговорил Перси, который, следовало напомнить, был старше тех самых близнецов.       — О, отлично! Мы тут чуть…       — …не замёрзли.       Мей стояла с полнейшим непониманием ситуации. Но больше её удивило последнее: братья разговаривали в такой манере, что заканчивали предложения друг друга либо говорили одновременно.       Перси нервно улыбнулся им, повторив жест рукой, чтобы его родственники немедленно отдали то, что принадлежит ему.       — Ох, ладно, ладно, — сказал то ли Фред, то ли Джордж.       — Никакой братской любви и заботы, — произнесли они вместе.       Перси развернулся, пошёл на выход и напоследок сказал:       — У вас пятнадцать минут, потом тут будет ходить Филч, и я не буду вас прикрывать!       Два брата тяжко вздохнули.       — Что ж, к делу, — сообщил один из них.       — Зачем я вам? Как вы узнали, что я здесь? Шастаю по Хогвартсу, — с ходу начала Мей.       — Свои источники, — сказали оба.       — Оу, — Мей поняла ответ по-своему, ведь у неё тоже имеются «свои источники» в виде фильмов от самого Морфея. — И зачем я вам?       — Хотим помочь, — сказал тот, что стоял у ограждения.       — С чем? — брови Мей съехались вместе.       — Тебе, наверное, — встал другой брат рядом. Близнец посмотрел на другого, выдержав секундную паузу. — Нелегко на факультете, и мы подумали, что нужно тебя развеселить.       Мей почувствовала некую защиту, но ей было не по нраву такое проявление жалости, поэтому она решила высказаться:       — Спасибо, конечно, за подозрительную заботу, но я не хочу, чтобы ко мне испытывали что-то подобное. Чувство жалости. Я сама неплохо справляюсь и…       — Это ни в коем случае не так. Я испытываю лишь уважение! Не каждый в таком юном возрасте может пережить и дать отпор обидчикам. Ещё так точно и элегантно, — лицо Фреда Уизли изменилось и стало более серьёзным. Он прямолинейно высказал Мей своё восхищение. Девочка и второй брат опешили от такого. Джордж положил руку на спину брату, приводя того в чувства.       Фред округлил глаза, откашлялся и продолжил:       — Но скажу одно: иногда стоит принимать помощь, она не всегда даётся от жалости, — закончил он.       — Да. Мы хотели лишь предложить дружбу, ну и «подозрительную» помощь, — братья-близнецы улыбнулись девочке.       Мей чуть ли не заплакала, потому что впервые за два с лишним мучительных месяца кто-то сам протягивает ей руку помощи. И не абы кто, а Уизли! Уизли, которые являются знакомымы Гарри и большими противниками слизеринцев! Конечно же, она приняла их предложение.       — Так… — сказал Фред.       — …почему… — продолжил Джордж.       — …ты бродишь по Хогвартсу в поздний час? — закончил Фред.       Мей приоткрыла рот, потому что было сложно объяснить то, чем она занималась. Тем не менее она нашла ответ:       — На факультете и правда нелегко. Я вышла подышать свежим воздухом и развеять все свои проблемы. Кстати, заметила, как ваша троица попалась Макгонагалл.       — Да? — Фред с Джорджем засмеялись. — Вот Рону влетит от мамы, когда она узнает.       Мей хмыкнула, но ей не показалось забавным то, что кого-то будут ругать. Фред заметил это, его губы свернулись трубочкой и перевалились набок, будто бы думает не он, а они.       — А… Мы недавно тебя разыграли, помнишь? — почему-то осторожно спросил он.       — Вы? Меня? Когда?       Фред улыбнулся на такой ответ. На лице Мей не было гнева или обиды. Настоящий интерес и только, ещё и лёгкая улыбка, которая, по его мнению, не была фальшивой.       — Ты сидела около лестницы у окна, к тебе подошёл «староста», — Джордж смотрел на брата с улыбкой в предвкушении реакции девочки, которая уже раскрыла глаза от озарения.       — Так это был не Перси! Ты, — она указала на Фреда, — у тебя был значок старосты.       Девочка искренне улыбалась парню. Фред улыбался в ответ.       — Но почему он? Может, я? — Фред как-то по злому на секунду посмотрел на брата, а потом на Мей с интересом.       — У близнецов всегда есть отличия, и у вас они имеются. Вы меня разыграли.       Мей развернулась спиной к парням и легко засмеялась. Парень наполнялся новыми силами шутить (хотя до этого хотел спать) от заливистого смеха девочки. Он удивлялся тому, что зелёная змея может без капли сарказма искренне выдавать улыбку и смех, поражался, что они с братом не прогадали и Мей оказалась совсем иной, и дело не в чистоте крови, а именно в факультете, на котором она обучалась. Она даже разговаривала с ними нормально. Конечно же, обоих братьев удивили характер девочки и её резкое: «Мне не нужна жалость». Но они не увидели здесь чего-то плохого, ведь и сами такое не особо принимали.       — Знаете, это первая в жизни шутка, которую я узнала!       Маленькая девочка повернулась к ним снова и увидела недоумение.       — Первая?       — Ага.       — Мерлин! Ты точно теперь будешь дружить с нами, ведь с одной шуткой за всю жизнь не прожить! — сказал Фред. — Ну что, брат, ты не против помочь этой леди узнать тысячи наших шуток?       — С удовольствием, брат!       Мей снова легко засмеялась и сказала лишь о том, что пятнадцать минут уже давно прошли. Братья только отмахнулись, но Мей всё же настаивала на возвращении в комнаты. После того, как Фред и Джордж довели Мей до подземелий, они пожелали ей удачи и скорой встречи. А также по дороге закидывали её самыми разными вопросами, от: «Какие ты любишь конфеты?» и до «Какие же у нас всё-таки отличия?» Они ни разу не спросили про факультет, кроме как в первый раз, и Мей это очень оценила, ведь такой жест с их стороны означал, что им не всё равно на неё и неважен её факультет. Поход к зеркалу она перенесла на другой день.

***

      Фред и Джордж только поднялись по лестницам на свой этаж. Между ними возник такой разговор:       — Фуф, это было сложно! — сказал Фред. — Ну, не сложнее того, чем мы обычно занимаемся, — раскинул он руками.       — Ты прав. Ну и как она тебе? Перестал беспокоиться?       — Да тише ты! Я не беспокоился, всего лишь поинтересовался, почему человек ходит с таким понурым лицом каждый день, не излучая ни грамма улыбки, лишь змеиную насмешку. А вот видишь… оказалось, что она и смеяться искренне умеет. Значит, не такая уж и слизеринка.       — Первая в жизни шутка? Печально, — Джордж уселся на ступени. — И не ври мне, я видел твой взгляд.       — Какой такой взгляд, Джордж? — изумлённо посмотрел на брата Фред.       — Она тебе понравилась.       — Я её не знаю, — отмахнулся Фред.       — И она тебе понравилась, — утвердительно кивнул в сторону брата Джордж.       Фред выдул воздух губами и посмотрел на брата с улыбкой, будто он совершенно не понимает, о чём ему говорят. Он отсмеялся в сторону и снова посмотрел на него, но уже сжав губы в трубочку и опустив брови.       — Ну, может, и понравилась, — закатил он глаза.       Джордж вскинул руки вверх, заулыбавшись и выдавая из себя глухой смешок, означающий: «Я же говорил!»       — Ты наговорил ей так много… забавного, — Джордж посмеялся над Фредом. — Она прям обомлела.       — Как будто бы ты смог лучше! — пихнул он его.       Джордж снова залился смехом, его подхватил Фред.       — Но она слизеринка, думаешь, поймут? — спросил он, вытирая с глаз слезинки.       — Дружить-то хоть можно, Джордж, да и вообще, мне нет дела, кто и что подумает. Ты слышал её! Она совсем не как они, она другая! Она могла попасть к нам, не к ним! Это ведь просто ошибка, да? К тому же я верю, что она тоже любит посмеяться и пошутить.       — Вот только иногда твои шутки…       — Не начинай.       — Слушай…       — Не надо.       Из тёмного угла вышла кошка. Фред увидел это и сказал Джорджу немедля вставать и бежать, но к несчастью, с другой стороны стояли Филч и Перси.       — Вот они, мистер Филч!       — А ну живо к профессору Макгонагалл! — завопил старик Филч.       — Ну и задница же ты, Перси, — сказал Фред.       — Старший брат и задница, — договорил Джордж.       — Я предупреждал.       Братья лишь вздохнули.

***

      Вернёмся к счастливцу Гарри Поттеру, который выиграл в квиддич на прошлой неделе. Его победа принесла Гриффиндору почёт, ведь проигрывать «слизням» четыре года — это хуже некуда. Поттер гордился своим достижением и тем, что оправдал надежды отца. Какими бы они на самом деле ни были, Гарри думал, что отец похвалил бы его, ведь тот сам являлся ловцом. Поттер в эту же секунду остановился у шкафа, где стояли награды школы. Там виднелось почётное имя лучшего ловца: Джеймс Поттер. Гарри улыбнулся, смотря в витрину. В конце коридора появилась рыжая макушка:       — Гарри! — кричал Рон Уизли оттуда.       Гарри повернулся к другу, улыбнувшись ещё шире, побежал к нему навстречу.       — Рон, ты меня звал? — спросил Поттер.       — Да! Нам нужно торопиться на завтрак, а ты меня не разбудил! — Рон на самом деле выглядел очень серьёзно. Гарри всегда удивлял аппетит его друга, ведь вроде они были одного возраста и телосложения, а ест Рон так, будто в нём помещается целых пять таких, как он, мальчиков.       — Мы успеем, побежали! — Гарри ринулся с места, сбегая от недовольного друга.       — Эй! Не так быстро!       Добежав до Большого зала, мальчики остановились. Рон толкнул Гарри в плечо, и они оба посмеялись. Гарри заметил проходящую мимо Мей. Они пристально смотрели друг на друга и в последний момент оба улыбнулись друг другу. Рон метал глазами между ними:       — Что это вы делаете? — поинтересовался Рональд.       — О чём ты? — округлил глаза Поттер.       — Ну, с этой слизеринкой. Она же тебя не достаёт? — шепнул Гарри Рон.       — Что ты! Вовсе нет, просто она не кажется плохой.       — Слизеринцы есть слизеринцы.       Гарри пожал плечами высказыванию друга и вошёл в зал. Мей стояла в проходе, но после того, как положила книги в сумку, пошла дальше. На её пути стояли гриффиндорцы, а среди них её новые ночные знакомые, Фред и Джордж с друзьями. Фред заметил Мей:       — Привет, Мей!       Одна фраза может заставить замолчать всех. В этот раз весь факультет Гриффиндор потерял дар речи, а за ним все остальные от интереса. Мей и Рон застыли в шоке, как и старший брат Перси, который шёл к своему месту. Почему же такой ажиотаж? Фред и Джордж были заводилами Гриффиндора, и их знакомства — это очень важно. Драко с интересом потянул шею вверх вместе с Блейзом, Пэнси рядом не было. Мей пришла в себя, закрыв на секунду глаза и слегка заметно покачав головой.       — Привет, Фред, — она искренне, высоко подняв голову (потому что тот высок), ответила Уизли.       — Мей! — протянул руку Джордж. — Привет.       — Привет, Джордж, — улыбнулась она и второму.       Перси стало стыдно за братьев как никогда! Он их с утра поучал уму-разуму, а тут ещё и это! Связаться со слизеринкой, пожимать ей руку и вдобавок ко всему на радостях с ней улыбаться перед всеми! Нет, конечно же Перси показалась странной вчерашняя ночная просьба братьев, но ему не хотелось потерять своё место старосты, и лишь поэтому он ничего не выяснил. А тут такой номер! Рональд выглядел так, будто увидел смерть, его лицо было сравнимо с картиной Эдварда Мунка и издавало какие-то хрипы. Гарри взял его за плечи и повёл в сторону их мест. Рон не сводил с братьев глаз весь завтрак.       — Что это с Роном, Гарри? — решила наконец спросить Грейнджер.       Ребята шли по коридорам школы, направляясь на курс полётов мадам Хуч.       — Думаю, я не смогу ответить тебе на вопрос, — сказал шёпотом Гарри, призывая подругу говорить тише.       А Рон правда вёл себя странно. Он шёл впереди с лицом, будто его парализовало после удара электрошоком. Услышав друзей, он повернулся и сказал:       — Да это просто нелепо! — он вскинул руки вверх. — Никто из нашей семьи никогда не дружил и не подружился бы со слизеринцами! Что уж там про обычное «привет»! Мои братья выжили из ума! Что это, если не одна из их шуток?!       Всю эту тираду слов Рон излагал, жестикулируя и крича друзьям, что в их семье отношение к зелёному факультету самое что ни на есть ужасное, и что кто-кто, но близнецы не стали бы водить дружбу с ними. Он предположил, что, скорее всего, их околдовали чарами. Его уже хотела успокоить Гермиона, но в панику вмешались Фред и Джордж:       — Братец, — начал Фред.       — Братец, — продолжил Джордж.       — Братец, — закончили они вместе, обойдя младшего сзади и схватив того за плечи, чтобы тот успокоился.       — Тебе стоит пить успокоительные.       — А иначе, без нервных клеток, как ты будешь знать, что тебе страшно, при виде пауков?       Фред похлопал брата по плечу. Он с братом переглянулся, второй тоже излучал улыбку. Оба брата обошли Рона и встали напротив рядом с Гермионой и Гарри, которые, подняв головы, смотрели на них. Братья улыбались, пока Рон находил слова для ответа. Его лицо скосилось так, будто он хотел плакать, хотя на самом деле у него просто было такое выражение, предвещающее скорую истерику.       — Да что с вами не так?!       Фред и Джордж посмеялись.       — Ну, мы решили узнать о «таинственной слизеринке» и выяснить, насколько она, как они, плохая, — сложил подушечки пальцев вместе, ответил Джордж.       — И как оказалось. Она очень даже неплохая. Вчера мы над ней пошутили, рассказали и про другую над ней шутку, — продолжил Фред.       — И она не оскорбилась, не впала в истерику. Она смеялась! — закончил мысль Джордж.       — Над вашими шутками могут не смеяться где угодно! — возразил Рональд. Фред лишь продолжил с серьёзным видом:       — Она смеялась искренне. Не повела себя, словно аристократка, и это уже не делает её надоедливой.       — Да? И что с того? — на место внезапной встречи вышел Перси Уизли. — Слизерин сброд гнусных, чванливых и лицемерных идиотов, которые в итоге по возможности могут стать тёмными магами. Вы знаете!       — Ты с ней не общался! — выступил Фред. Джордж придержал брата, чтобы избежать стычки. Перси отклонился назад.       — А ты общался всего-то раз! Что вы устроили в Большом зале?       — Староста, — вдруг позвал Гарри старшего брата Уизли. Перси опустил голову на мальчика в очках, чуть вздрогнув от неожиданности. — Неужели Вы считаете, что и я, который мог попасть туда, стал бы тёмным магом?       Вопрос был серьёзным и требовал множество раз подумать, прежде чем отвечать. Но Перси надо было ответить немедленно, ведь в глазах мальчика появилась печаль, свидетельствующая о важности последующего ответа. Перси остыл.       — Нет, — кратко ответил он, опустив голову вниз. — Но не стоит так просто доверять кому-то и…       Перси поднял глаза на Фреда, будто бы знал, что это он.       — И не надо потом жаловаться на то, что вас обходят стороной.       Перси вернул маску рабочей серьёзности и развернулся в сторону левого коридора, чтобы наконец удалиться. Вслед ему один из близнецов неожиданно язвительно бросил:       — К тебе точно не обратимся.       Это сказал Фред. Фреда бесило, что Перси постоянно следовал правилам. Беспрекословно. Его раздражал тот факт, что его «предупреждают» о последствиях, особенно такой человек как Перси. Он понимал, что отцу и матери не сильно понравится его новая приятельница, но отступать не думал. Джордж и Гарри его поддержали, и ему этого было достаточно.       — Фред?       — Что? — с улыбкой повернулся он к позвавшему его Рону.       — Она…       — Она же хорошая? — встряла Гермиона.       — Ну, думаю, пока…       — Хорошая на уровне слизеринки, — Джордж ответил вместо Фреда. Он положил тому на плечо руку и улыбнулся. Фред понял этот жест поддержки и со вздохом выдал краткое «да».

***

      Мей спала мёртвым сном. В это время в комнате Пэнси Паркинсон задумалась над своим планом, которому было не суждено свершиться. Спящая рядом соседка раздражала всё больше. Паркинсон даже намеревалась сделать пакость, но слова Драко тяжким грузом легли на её плечи, и перед ней возникла дилемма: пойти наперекор другу и любимому или сделать так, как ей будет нужно. Вчерашняя ночь ей далась нелегко. Она рыдала и металась в истерике до того момента, пока в комнату не вошла Мей, которая почему-то позвала её к себе. Но Паркинсон решила, что сделала она это для того, чтобы узнать, спит ли она, ведь это была единственная причина. Также произошла некая странность! Проявилась она в том, что Пэнси встала раньше. Девочка очень злилась на себя, ведь она не планировала лицезреть сонную Мей. К тому же вчерашняя истерика дала о себе знать: горло сильно болело, и из него выходили хрипы, а когда она пыталась заговорить, получалось так, будто за неё говорит тридцатилетняя женщина. Недолго думая, она собрала свои вещи и пошла в больничное крыло к мадам Помфри.       Идя по коридорам Хогвартса, Пэнси рассматривала замок холодным взглядом. Ей были чужды виды из окон, совершенно безразличны картины и декор внутри. По правде говоря, ей было абсолютно плевать и на людей, которые ходят по этому замку. В ней копошился огонь мести, и не осталось ничего более важного, чем это чувство. Абсурдно, ведь Мей толком ничего не сделала ей, но она покусилась на дорогого ей человека, и маленькой девочке было достаточно даже её вздоха в сторону Драко для того, чтобы ненавидеть в ней всё. Как ни странно, но ненависть была похожа на зависть, ведь Паркинсон понимала, что друзьям нравится эта девчонка. Она слышала слова Забини насчёт неё, слышала, как разговоров о ней становится больше, видела взгляды Драко на неё, его интерес. Она завидовала и ревновала, хоть сама и не понимала таких тонких чувств, ссылаясь на более низкие — чувство мести, негатива, злобы… Она всей душой не понимала такой лихорадки у людей и своего появившегося интереса к маглорождённой леди Мей Авэнджелл. Ведь каждый мимолётно обсуждал её, и именно по этой причине вчера у неё была душераздирающая истерика. Подумав над вчерашними словами Драко о вмешательстве его отца, она всё же смирилась со своей беспомощностью, ведь её друг был прав. Нужно сделать всё масштабно, и тогда-то Мей точно исчезнет из её прекрасного мира.       Дойдя до Больничного крыла, она подошла к мадам Помфри, которая перекладывала какие-то целительные баночки по шкафам, проговаривая что-то себе под нос. Пэнси ужасным хрипом позвала её к себе:       — Мадам Помфри!       Помфри подпрыгнула на месте, чуть не выронив из рук две баночки раствора и пролепетав громкое «ой» на всё больничное крыло. Она повернулась к черноволосой девчушке, голос которой её и напугал.       — Что такое? — спросила голубоглазая женщина.       — Горло, — протянула Пэнси, откашлявшись от подступившего к горлу кома. Из-за кашля по нему прогремела жгучая боль.       — Ох, дорогая!       Целительница оббежала стол, на котором лежали бумаги и ящики с лекарствами, приблизившись к девочке. Она провела по её спине руками, приглашая зайти внутрь больничного крыла и присесть. Паркинсон послушалась и села в дальний угол. Через несколько минут прибежала Помфри и своей палочкой осветила горло девочке, чтобы получше всмотреться в проблему такого ужасного хрипа у ученицы.       — Что ж, вы делаете правильно, что говорите как можно меньше, — решила сообщить женщина. — Всё ваше горло до ужаса красное, и можно сказать, что у вас порвались голосовые связки, — говоря это, мадам разворачивала какие-то травы из пергамента и заваривала их. — А это не так плохо, как могло быть. Вы, наверное, очень сильно перенапряглись, когда кричали. — Помфри посмотрела на Паркинсон, чтобы удостовериться в своей правоте. — Выпейте этот отвар. Сегодня я освобожу вас от занятий, а завтра съешьте этот мёд поутру, вам станет легче. И больше не напрягайте ваши голосовые связки!       Мадам Помфри погладила девочку по голове. Паркинсон почему-то ни разу не отмахнулась от женщины. Она спокойно выпила отвар и легла на кровать.

***

      После завтрака началась учебная деятельность. У слизеринцев проходил индивидуальный урок профессора Снегга, поэтому весь класс был заполнен зелёным цветом, что придавало комнате ещё более мрачный вид, потому что форма была не столь яркой, как можно было заметить на первый взгляд. Авэнджелл сидела на том же месте, что и ранее, дожидаясь преподавателя. Она сидела на свисающей вниз по скамье мантии из лучшей ткани, которую она только могла найти на Косом переулке с Марго. Возможно, отличий не сильно заметно, но именно эта ткань отдавала отблеском, имела мягкость и защищала от холода лучше, чем все остальные. Мей хоть и не сильно волновало, что на ней, но качественная продукция всё же лучше, чем что-то, что можно порвать за несколько месяцев. К тому же воспоминания о выборе одежды с Марго хорошо отпечатались у девочки в памяти и давали Мей повод для улыбки в этот нелёгкий период её жизни.       В кабинет к слизеринцам вошла высокая девочка с факультета Гриффиндор. На вид ей было столько же лет, как и близнецам. Волосы собирались в чёрную и пышную косу, а цвет кожи был смуглого оттенка, что свидетельствовало о том, что девушка была приезжей из южных стран, но не цвет кожи обозлил слизеринцев. Гриффиндорка в наглую вошла в класс, чтобы быстро положить тетрадь с конспектами на стол. Слизеринцы тут же направили свой змеиный взор на неё. Девушка чутка замялась, но тем не менее прошла до учительского стола без колебаний и положила тетрадь на стол. На выходе её всё же остановил новый староста факультета. Она чуть не взрезалась в парня, подняла голову вверх. В этот момент Мей, будто бы под эффектом дежавю, увидела себя. Она прямо-таки слышала, как ком в горле сдавил недовольное «эм», как девушка нервно, пытаясь держаться, сглотнула слюну. Девушка пыталась обойти парня, но тот дразнил её, а дети и подростки рядом посмеивались. В ту же секунду девушка не сдержалась и рукой пихнула старосту в плечо, отодвинув лишь на сантиметр, но этого было достаточно для быстрого побега.       — Я сообщу нашему декану о дерзости гриффиндорцев, — сказал слизеринец, после чего показал свою мерзкую и противную улыбку. Эта улыбка напомнила Мей Джорджа Лингисса, который, как и его родители, любил натягивать маску лицемерия, но улыбка не была подделкой, и именно это было мерзким.       Девушка сбежала из класса под смех слизеринцев. Мей смотрела ей вслед жалостливо, как она никогда не любила, когда смотрят на неё. Потом она повернулась поглядеть на нового старосту. В классе так же стоял смех, а староста улыбался всем вокруг. Парень, как и многие на факультете, был красив. Его волосы были цвета каштана, а глаза янтарного оттенка, и с таким вытянутым лицом ему можно простить всё, если бы человек совершенно его не знал. Взор парня пал на Авэнджелл, и тот вдруг как-то по-хитрому улыбнулся. Мей опустила взгляд в книги. Староста факультета не отводил взгляда с Авэнджелл, лишь попросил всех затихнуть жестом руки. Драко видел его ухмылку и настороженно прищурился, засев в досадном ожидании, пялясь то на Мей, то на него. Блейз посмотрел на друга с беспокойством, его всё ещё не покидало то чувство, когда половина факультета собралась в гостиной и судила их обоих. Но тут иной расклад, и уже мало что предпримешь.       Мей слышала тихие шаги приближения и перешёптывания. Она жалела, что навлекла на себя новую беду и поддалась на чары красивой и необычной внешности парня. Девочка делала вид, будто не заметила, что староста подошёл к ней вплотную. Но делать вид приходилось недолго, поднять голову всё же пришлось. Староста факультета резко вытянул заколку со змеёй из волос Мей, вырвав пару волосков с её головы вместе с ней.       — Хм, откуда же у маглорождённой такое сокровище?       Изумрудная заколка со змеёй переливалась в глазах парня. Он убрал из неё коричневого цвета волоски, а потом повернулся к толпе. Мей тронула свою голову, а потом посмотрела на парня в растерянности. Такой наглости она не видала с тех самых пор, когда в последний раз встречала Джорджа. Она встала из-за стола. Парень развернулся к ней с саркастичным удивлением и нелепым клоунским видом, будто это была игра.       — Слушайте, а может, кто-то потерял? Или… может, у кого-то пропала подобная заколка, дамы… или господа? — он с улыбкой на лице провёл аксессуаром по воздуху, показав всем.       — Я её купила.       Парень усмехнулся.       — Как же! У маглорождённых нет средств на такую роскошь, — он играючи дал украшению повиснуть на кончиках своих пальцев и указал на них в форме небрежного «та-дам».       — Маглы тоже на месте не сидят и зарабатывают, ты про обменный пункт слышал? — едко ответила Мей (на самом же деле родители Мей знали про банк Гринготтс и не дали ни копейки на сбор в школу Мей, так как не считали нужным тратить свои денежные средства, когда есть эти).       — На такое у маглов никогда нет денег, — парень сделал серьёзное лицо и положил заколку в карман.       Мей была уже на взводе. Она переставала замечать людей в округе и их шёпот. Драко привстал, Блейз насторожился.       — И эта накидка. Ты её не достойна, — девочка не заметила, как парень подошёл к ней и взял её за плечо. Он резким движением развернул её и вытащил из мантии, толкнув на пол. — Поэтому мы её немного исправим.       Парень вытащил свою палочку из кармана мантии и подпалил мантию Мей, тут же потушив огонь, убедившись в порче вещи. Он небрежно поднял её снова и порыскал по карманам.       — А, и также! — парень на секунду замолк. — Где палочка?       В мантии был особый карман для палочки, и там ее староста не обнаружил. Он с полузлыми, полунапуганными глазами посмотрел на Авэнджелл. Мей уже давно встала с места и повернулась к новоиспечённому старосте. Она знала, что профессор Снегг не явится сейчас, так как он занят тем, что ищет профессора Квиррелла. Поэтому она не беспокоилась о последствиях. Староста факультета наклонил голову набок. Мей достала из рукава рубашки свою белую палочку с сердцевиной слезы феникса, двенадцать дюймов. Узоры на её конце напоминали корни, стремящиеся в одну точку. Мей храбро направила палочку на старосту.       — Вот она, — уверено сказала девочка.       — Не глупи. Если профессор Снегг увидит тебя здесь с палочкой, то можно ведь и подставить тебя, — он снова натянул на свою морду мерзкую ухмылку и развёл руки, будто победил. Эта его манера что-то ужасно сильно напоминала.       — Боишься? — Мей вздёрнула брови вверх, провоцируя парня. Она даже и не думала начинать первой.       Парень засмеялся.       — Я не как Эванс. Я не глуп, ты меня не спровоцируешь. Да и нужно искать соперников себе по зубам, — парень продвигался к Мей всё ближе. Девочка пятилась назад, но уверенность в своих действиях пропадала, ведь он разгадал её блеф. Драко сдвинулся с места, но его вовремя крепко взял за плечо Блейз с лицом, выражающим упрёк. Староста схватил её за руку и хотел было уже выхватить у неё палочку, швырнув её к мантии, но Мей повезло: спиной девочка наткнулась на кого-то. Этот кто-то перехватил руку старосты факультета, взял Мей за плечо и задвинул её за себя. На плечи девчушки упали чьи-то руки. Открыв глаза перед собой, она увидела рыжую голову высокого Фреда Уизли, а сзади улыбку Джорджа, которая очень сильно помогла Мей успокоиться. Драко откинул руку друга и присел на место.       —Клянусь Горгоной, если ты сейчас же не объяснишь свои действия, мои руки исколотят тебя до каменного состояния! — поднял шум Фред Уизли и откинул руку старосты факультета Слизерин.       — Почему вы не на классном часе? Так делать нельзя, — протянул отвечающий. — Не думаю, что ваш декан будет рад подобным выпадам, Уизли.       Фред уже собирался надрать задницу старшекурснику вместе с Джорджем, но оба услышали знакомый голос.       — Вообще-то, у меня встречный вопрос, Мэттью. — За братьями пришли Перси Уизли и девушка с чёрными волосами. — Не стоит трогать гриффиндорцев. Вообще, не стоит устраивать травли, — на последнем предложении Перси очень внушительно посмотрел на всех слизеринцев, не исключая Мей.       Старосту звали Мэттью Голдрик, и он правда не был идиотом. Он не хотел проблем и того, чтобы у него забрали значок, ведь родители Мэттью теперь гордятся им больше, чем следовало. Он цокнул на старосту Гриффиндора и убрал палец с эмблемы:       — К чёрту вас, — сказал он и сел на первые парты.       Но Мей не закончила с ним.       — Отдай то, что принадлежит мне.       Парень злостно выдохнул. Развернулся к Мей и швырнул заколку на место, где приземлилась ранее её мантия.       — Фас, — сказал тот.       Мей вдохнула воздух в себя в изумлении от его поведения. У двоих мальчиков в комнате поднялась температура и зачесались кулаки. Одного остановил друг, а другого братья. В комнату вошёл профессор Снегг, который испытал на себе эффект дежавю, увидев вновь не очень целесообразную картину. Он ожидал застать учеников на своих местах, как всегда обсуждающих свои дела за партами, тихо ждущих его, но в итоге: Авэнджелл стоит над своими разбросанными и испорченными вещами, гриффиндорцы так и норовят влезть в драку, Драко, его крёстный сын, сидит с нелепейшим выражением лица. А остальные, включая старосту, как испуганные, просто наблюдают. Холодное выражение лица вновь вернулось к Снеггу, а глаза вновь стали чёрными и бесстрастными. Он, словно заколдовывая, замораживая, начал тянуть слова в своей манере речи:       — Потрудитесь-ка объяснить. Что. Здесь. Происходит?       Все замолкли. Фред и Джордж стояли молча. Перси, как староста факультета, решил сам начать, раз уж староста Слизерина не хочет объясняться:       — Профессор, эти ученики забыли сдать тетради, но так как было собрание между первокурсниками и пятикурсниками, я пришёл с ними во избежание проблем. Но ваш факультет не сильно был рад нашему приходу, — ответил он. Мэттью издал тихий, еле слышимый смешок.       — Что ж. Авэнджелл? — обратился Снегг к Мей, в том же леденящем душу тоне. Мей не смогла найти ответ. Она успела засунуть в рукав палочку и лишь сказала:       — У меня нет объяснений.       — Но! — Фред метнул непонимающий взгляд. Мей с опущенной головой просто-напросто мотнула головой, чтобы тот молчал. Фред и Джордж поджали губы и тоже опустили глаза.       — Мы пойдём? — спросил старший Уизли.       Северус не менялся в лице. Он сверху вниз посмотрел на учеников, немного постоял в молчании, рассматривая их с ног до головы в ожидании, что они добавят ещё что-то, и в конце концов отпустил их. Когда гриффиндорцы ушли, профессор Снегг обратился к Авэнджелл вновь:       — Мисс Авэнджелл, вы уже какой раз создаёте проблему на нашем факультете. Не считаете ли вы, что вам следует поменять его? — Снегг немного подождал, ожидая, что Мей выскажется. — Хочу вас обрадовать, мы идём к директору, за мной.       Мей подняла на Северуса испуганные глаза. Она, опустив голову, выдохнула в сторону, так как лёгкие сжались так сильно, что ей казалось, что она задыхается. Она чуть приподняла голову и увидела странное выражение лица Малфоя. От этого её стало тошнить, хотя нет, это было больше похоже на подступающие слёзы, которых она так давно не чувствовала. Она мигом отвернулась, чтобы взять свои вещи, и увидела ещё более, чем до этого, омерзительную ухмылку Мэттью, которая прорвала лавину. Мей успела выбежать за дверь. В классе воцарилась тишина. Драко Малфой сидел на скамье, сдерживаемый Блейзом Забини.

***

      Мей шла по ступенькам за профессором Снеггом. Слёзы лились у неё по щекам, и как только она услышала чьи-то шаги, она их тут же стёрла со своих глаз и уже гордо поднималась дальше. На пути она встретила Пэнси Паркинсон:       — Здравствуйте, профессор Снегг, — поздоровалась она хрипло. Профессор косо посмотрел на девочку и, догадавшись о причине её опоздания, молча кивнул ей.       Паркинсон прошла мимо Мей. Они обе встретились взглядами. Не было ни ненависти, ни отвращения, будто бы они только-только друг о друге узнали. Мей опустила глаза вниз, отводя взгляд от своей, уже, наверное, бывшей соседки. Столько разного случилось в этой комнате, хоть там и была холодная война, она признала, что будет даже скучать по Паркинсон, ведь в доме ей куда хуже, даже позабавиться не над кем. Также она очень желала отблагодарить близнецов за их вклад в её жизнь. Ведь, как-никак, а они единственные проявили к Мей доброту, хоть девочка и не шибко сильно доверилась им, ведь два дня знакомства всё же малый срок, но их помощь недавно — это то, ради чего она в будущем будет улыбаться, осознавая, что в мире есть добрые люди.       Мей и профессор Снегг встали у каменной статуи грифона, который простирал свои крылья ввысь. Снегг посмотрел на Мей своим пронзительным взглядом. Мей несла в руках комок своей испорченной мантии, лицо её не выглядело заплаканным, в руках у неё была та самая изумрудная заколка, которую у неё отобрали и вскоре швырнули на пол, как собаке. Снегг не знал этих подробностей, но тоска в глазах Авэнджелл не была столь скрытной, как она пыталась это выдать. Грифон повернулся, и показалась лестница, ведущая по башне вверх, в кабинет директора. Профессор приказал Мей идти вперёд.       Мей взобралась наверх и вошла в кабинет директора. Он был круглым, обвешан портретами, кажется, бывших директоров. Кабинет имел выход наверх и был обставлен всякими разными вещами, которые Мей хотелось бы непременно изучить. Она тут же повернула голову к месту, где стоял омут памяти, который она видела в своих сновидениях. Возле стола, за которым большее количество времени проводил директор, находился пьедестал, на котором умирал и возвращался к жизни феникс, чьи слёзы питали палочку Мей.       Директора не было видно на месте, а профессор Снегг молча чего-то ждал и просто стоял рядом с Мей, сложив руки крест-накрест, полностью закрывая своё тело. Мей испуганно, с интересом повернула голову к нелюдимому профессору и рассмотрела черты его лица ближе.       Мужчине оказалось чуть больше тридцати лет. Чёрные волосы были длинны, но не сильно и свисали вниз как-то небрежно. Глаза у Северуса отражали пустоту, но Мей почему-то казалось, что иногда они сияют чем-то, но что это было, объяснить она не могла даже себе. Проявление такого феномена было во время того, когда Снегг обращался к Гарри на уроках, и это удивляло, ведь отношение к Поттеру у него сложилось не самое лучшее. Она считала, что знания о людях в Хогвартсе дают ей общее, полное впечатление о человеке, и лишь поэтому она такого хорошего мнения о нём, но всё же его поведение в отношении Поттера ей было непонятно. Также нос с горбинкой смешил Мей, ведь это придавало какой-то серьёзности всему образу мрачного профессора, а его манера одеваться и говорить полностью его довершала.       Мей улыбнулась своим последним мыслям и увидела, как по лестнице спускается директор Дамблдор. Улыбка скаталась в обычную линию, на лице оказалась лишь грустная мина. Директор как всегда выглядел именно так, как обычно представляют себе магов: добрый, седой и мудрый старик. Ничего лишнего. Дамблдор спустился вниз, немного согнув спину от усталости, раскинул руки в знак вопроса: «А почему мы здесь?» и посмотрел соответствующе. Мей носом тихо выдохнула из последних сил свою печаль.       — Директор Дамблдор, как я вам и говорил, на факультете Мей не принимают, как свою! Ей не место среди слизеринцев, — профессор Снегг внезапно учтиво выдал эти слова по отношению к Авэнджелл, а потом выхватил у Мей мантию и показал её директору.        — Ох, какая жалость! Такая хорошая мантия! Нам стоит это исправить, я думаю, — старик, стоя у своего кресла, наклонился над своим столом, чтобы быть ближе к Мей. Он с улыбкой на лице вытащил палочку и после взмаха ею, мантия очистилась от следов «Инсендио». Она подлетела к рукам Мей.       — Спасибо, директор Дамблдор, — улыбнулась Мей старику, который ей тихо кивнул.       — Но дело не в мантии, директор! Дело в том, что девочке не место среди чистокровных магов, её травят там, — как ни странно, эмоционально отозвался Северус, обратив свой взгляд на Мей.       Мей с безнадёжностью посмотрела на профессора, но почему-то не подтвердила его слова, а лишь опустила глаза.       — Хм, — хмыкнул себе под нос директор, кивнув, — что ж, думаю, нам надо поговорить с Мей наедине, Северус.       Мей посмотрела на профессора, будто бы просила согласиться с этим предложением. Северус взглянул на обоих, махнул своей чёрной мантией и вышел за дверь.       — Присаживайся, — указал старик на обитый мягкой тканью стул из тёмного дерева.       Мей осторожно уселась вместе с директором.       — Хочешь конфетку? — он указал на сладости.       — Извините, не очень.       — Хм, — хмыкнул он снова себе под нос, взял конфетку, немного помолчал и затем внушительно посмотрел на Мей: — Так что на самом деле произошло?       — Я…       Мей не знала ответа. Она не знала, что нужно сейчас сказать, и хотела лишь одного: уйти. Но потом она решила задать вопрос.       — Я не могу вам сказать, но хочу спросить, — сказала она.       — Да-да? — пригнулся к ней директор.       — Директор Дамблдор, Слизерин… Есть ли на Слизерине хорошие волшебники?       Дамблдор отвёл взгляд, задумавшись. Он откинулся обратно на кресло, погладил свою длинную седую бороду и наконец ответил:       — А ты разве злая? — спросил директор утвердительно.       Мей опешила. Она опустила взгляд и задумалась. В голову пришли слова шляпы: «без коварства в твоём сердце не обошлось».       — Шляпа сказала…       — Это шляпа сказала. А как думаешь ты? — указал на Мей старик рукой, вопросительно кивнув головой.       Мей с беспокойством снова опустила взгляд в поисках ответа. Она не знала. Не знала, какая она. Как её видят другие, и как она относится к другим. Есть ли в ней зло или добро. Да даже если она и добрая… никто в Хогвартсе не скажет ей об этом.       — Я думаю, что это стоило бы спросить у окружающих… Я не знаю, как ко мне относятся…       — Почему же? Близнецы Уизли приняли тебя в приятели, хотя ты слизеринка, — директор по-доброму улыбнулся, ожидая чего-то.       — Да нет, это просто…       Мей покачала головой, отнекиваясь от умозаключения старика, расплываясь в странной улыбке удовлетворённости. На секунду она остановилась, догадавшись о том, что директор играется с ней. Она в улыбке подняла голову, наградив старика сиянием переливающихся глаз.       — Откуда вы?.. Вы заметили!       Старик улыбнулся и со смехом встал из кресла.       — Да, — повернулся он с улыбкой, а потом пошёл дальше к столу. — Твой вопрос весьма интересен, Мей, и он имеет место быть сейчас.       Дамблдор искал что-то на своём столе.       — Слизерин отличается от других факультетов своим характером, как и другие факультеты отличаются от него, НО! — громко сказал Дамблдор, вынув из-под стола книгу и шлёпнув ею по нему. — Это не значит, что в них есть лишь отрицательное, в каждом из нас есть и хитрость, и гнев, и жестокость, и коварство, даже злорадство, но неужели ни одно из этих качеств не имеется в добром персонаже? — директор выгнул бровь. Глаза Мей смотрели на старика с большим интересом. — И неужели ты думаешь, что на Гриффиндоре, Когтевране или Пуффендуе не было злодеев?       Мей покосилась на этих словах в пол, подумав о известном ей по имени человеке. Питер Петтигрю.       — Думаю, были.       — Хм! — воскликнул Дамблдор. — И будешь права! — он выдохнул, посмотрев на девочку. — Возьми эту книгу, но не читай её, пока не поговоришь с портретом Элизабет Бёрк, Мей.       Директор протянул небольшую, похожую на дневник, книжку. Мей не знала имя женщины, которую назвал Дамблдор, но протянула руки вперёд.       — В этой книге записи твоей бабушки — Арлоэ Авэнджелл, некогда учившийся здесь на факультете Гриффиндор. Ты сможешь найти все ответы, касающиеся твоего вопроса. Но… — остановился старик, прижав дневник обратно к груди, — сначала ответь на мой вопрос. Что же всё-таки произошло?       Мей уже хотела взять в руки что-то поистине ценное для неё, но её застигли врасплох снова повторившимся вопросом, ссылающимся на её внезапные сомнения и её нахождение в кабинете директора. Она уже не могла сделать вид, что всё нормально. Долго думать не пришлось, ответ сам пришёл в голову, так как страх ушёл из головы вовсе.       — Я маглорождённая. Белая змея в кругу чёрных анаконд. Я думаю, что тут и так всё ясно, директор Дамблдор.       Старик удивился красноречию девочки. Он смиренно покачал головой вверх и вниз, обошёл стол, взял руки девочки и положил в них книгу. После чего сжал её ладони в своих и добавил ко всему прочему:       — Я скажу тебе одну вещь, после чего ты будешь должна действовать дальше самостоятельно.       Мей в удивлении нахмурилась на словах директора, но была готова выслушать его. За дверью стоял профессор Снегг, который ругался себе под нос, потому что ему придётся переносить собрание на другой день.