Куда приводят фантазии

      Майк знал, что ему нравятся девушки. Так было всегда, и то, что теперь он с Уиллом этого факта не меняло — девушки все так же были прелестны. Коль скоро его так воодушевляли платья, подкрашенные реснички, очерченные помадой со сладким запахом губы и уложенные мягкой волной волосы, Майк мечтал соединить все это великолепие с тем, кого он любил больше всего на свете — с Уиллом.       Он долго раздумывал, как бы поделикатней предложить такое, поскольку зацикленность на девичьих побрякушках часто становилась камнем преткновения в их отношениях. Майк старался сделать все, чтобы у Уилла не возникало ни тени недоверия к его чувствам, но тот, все еще не привыкший к своему счастью и к взаимности, слишком часто возвращался к сомнениям. Оставалось терпеливо раз за разом доказывать нежными прикосновениями, жаркими поцелуями, ласковыми словами всю ту бурю, что кружила Майка при одной лишь мысли о Уилле. Они проводили наедине много времени: иногда за разговорами, как в старые добрые, но чаще в сплетенном клубке из рук и ног. Знакомились с новыми сторонами друг друга, исследовали, узнавали себя и прелести физических проявлений близости. Иногда Майк думал, что однажды просто не выдержит собственного возбуждения и сгорит, как спичка прямо в руках Уилла — они попробовали уже очень многое, но совсем далеко еще не заходили. Впрочем, это наверняка был вопрос времени, а в мире (и в фантазиях Майка) оставалось еще множество идей и практик, помимо анального секса, и он был открыт ко всему новому, что мог бы предложить ему Уилл.       Тот много скромничал, но стоило ему завестись, иногда выдавал потрясающие идеи. Майк пару дней выпадал из реальности во время уроков или разговоров с друзьями, когда в сознании вспышками возникали жаркие воспоминания о собственных руках, привязанных бельевой веревкой к ножке стола, темной полоске ткани на глазах и нестерпимо горячем рте Уилла на своем члене.       В один из вечеров они целовались в полутьме подвала на заранее разложенных пледах и подушках. Майк чувствовал, что задыхается, но Уилл, крепко держал его лицо в своих ладонях, и только углублял поцелуй, словно бы не в силах оторваться и насытиться. От этой мысли приятный холодок пробежал по спине, а низ живота сладко потянуло. Губы Уилла переместились на шею, и Майку не осталось ничего, кроме как закрыть глаза и тонуть в ощущениях рук под футболкой, трения на бедре, горячей кожи под пальцами. Не совсем кстати перед закрытыми веками возникла давняя фантазия — очаровательные обнаженные коленки Уилла выглядывали из-под подола короткой юбки, которая интригующе топорщилась в районе паха. Стон оглушительным эхом пронесся по подвалу, и это чуть-чуть отрезвило. Уилл совершенно ошалело переводил взгляд с затуманенных глаз Майка на его губы и обратно, словно бы готовился снова прильнуть и навсегда пропасть в жарких ласках.       Им явно стоило прерваться, потому что за Уиллом в любой момент мог заехать Джонатан — им предстояла поездка в Индианаполис на выходные всей семьей. Прощаться с ним вот так — жарко, бесконтрольно, почти стягивая одежду было великолепно, но Майк понимал, что за выходные соскучится не только по этому, но и по самому Уиллу, их разговорами и времени вместе.       — Как я буду без тебя там? — со вздохом спросил Уилл, запуская ладонь в свои растрепанные волосы.       — Всего два дня. Вспомни, как тебе пришлось жить в Калифорнии почти целый год!       — Не напоминай! Я чуть с ума не сошел там без тебя!       — А я, как настоящий мудак, даже не обращал внимание на все, что с тобой происходит, — с тоской заметил Майк.       — Уже куча лет прошло, не будем это вспоминать, — Уилл с улыбкой чмокнул его в губы целомудренным поцелуем, но от этого стало так тепло в груди, что показалось — самое время завести разговор об идее, что не шла у Майка из головы.       — Слушай, Уилл, — сказал он, беря чужую ладонь в мягкий плен. — Может, после того, как ты вернешься, нам стоит попробовать кое-что новое?       — Майк! Мы же говорили об этом, и мне казалось, что ты меня понял, — нахмурился Уилл.       — Нет-нет, послушай! Я о другом!       Уилл заметно расслабился и посмотрел с интересом, что давало Майку надежду, что его идея не будет принята в штыки. На самом деле ему было немного неловко просить о таком, но каково было Уиллу предлагать все эти связывания, удушения, а уж эректильные кольца… И желание воплотить фантазию в реальность зашкаливало. А Уилл — это Уилл, он точно не поднимет его на смех. Самое страшное, что он может сделать — отказать. Думать об этом не хотелось.       — Мне нравится кое-что представлять, — начал Майк осторожно. — Очень нравится. Я теряю от этого голову, на самом деле!       — И что же это? — заинтригованный Уилл пододвинулся ближе.       — Я представляю тебя, — он облизнул губы и словно ныряя в воду, продолжил, — в платье и с макияжем.       От него изумленно отшатнулись. Уилл выглядел потрясенным, сбитым с толку, и, кажется, обиженным.       — В платье? Меня? Я, по-твоему, девчонка? — да, определенно, обиделся.       — Нет-нет, Уилл, я точно знаю, что ты не девчонка, — поспешил уверить Майк. — Это просто моя фантазия, такая же, как все твои.       — Все мои фантазии были о тебе! А платье — это явно не обо мне.       Черт. Все пошло совсем не так, как Майк рассчитывал. Правильным было бы пойти на попятную прямо сейчас, заверить, что это просто предложение и предложить забыть об этом. Только картинки яркими вспышками возникали в взбудораженной недавними поцелуями голове: Уилл комкает в руке подол короткой юбки, Уилл проводит пальцем по ярко выделенной румянами скуле, Уилл зажимает ярко накрашенными губами его указательный палец или…       — Ты представить не можешь, что со мной делается, когда я представляю тебя таким! — простонал Майк, чувствуя, как в штанах снова становится тесно. А ведь они только-только успокоились.       Уилл вырвал свою руку и вскочил, глядя так, что у Майка сердце ушло в пятки — нужно было срочно исправлять ситуацию, пока не случилась локальная катастрофа. Конечно, можно было предположить, что такое предложение способно задеть, но ослепленность собственной фантазий словно дала по мозгам, отключив критическое мышление. Теперь Майк собрался и знал, что после сказанного шептать наобум успокаивающие милости подобно попытки пластырем залечить перелом, а значит предстояло узнать, почему Уилл реагировал так остро.       — Постой! Объясни мне, что именно тебя задело? Я точно не хотел тебя обидеть, ты же знаешь.       Стоя спиной к нему, Уилл тихо заговорил. Пусть и расстроенный, он понимал, что сбежать вот так, без объяснений, будет как минимум несправедливо. Тем более они обещали друг другу проговаривать все, что их беспокоит.       — Это выглядит так, словно тебе недостаточно меня, — тихо сказал Уилл. — Тебе нравятся девчонки, я знаю, а раз уж так случилось, что ты принял мои чувства, настал момент, когда чтобы что-то почувствовать, тебе надо нарядить меня в девицу. Я знал, что что-то подобное случится, это просто вопрос времени.       — Уилл! — Майк крепко обнял его со спины, носом утыкаясь в сладкое место за ухом. — Уилл-Уилл-Уилл! Ты сказал сейчас столько глупейшей чуши! Мне физически больно слышать, что ты так сомневаешься в нас. Я с тобой! Я с тобой потому что ты — это ты, и мне не нужно чтобы ты притворялся кем-то другим. Это просто фантазия, и если тебя это оскорбляет или задевает, то пусть она таковой и останется.       Майк догадывался, что разговор будет непростым и его идея не будет принята с восторгом, но что Уилл настолько себя накрутит, предположить не мог. Оставалось только подивиться, сколько боли, переживаний и комплексов он носил в себе. Лучше пусть вот так обижается и высказывается, чем держит все это внутри.       — А ты, — начал Уилл вдруг неуверенно, отстраняясь, — правда этого очень хочешь?       — Да, — честно ответил Майк, чувствуя призрачную надежду.       — Тогда давай для начала ты сам наденешь платье и накрасишься?       — Звучит, как компромисс, — протянул Майк, задумавшись. Ему и в голову не приходило провернуть это самому, но если Уиллу от этого будет комфортнее, то почему бы и нет?       — Тогда пока меня не будет, ты сможешь все подготовить, а когда я вернусь, мы как следует оторвемся.       Глядя на Уилла, что примирительно улыбнулся, Майк не мог понять, чем он заслужил его — такого прекрасного и волшебного, чуткого и понимающего. ***       Подобрать платье труда не составило — Нэнси оставила много своих вещей, их фигуры были схожи. Майк примерил разные фасоны, определился и купил подобное новое — наряжаться в одежду сестры для реализации своих фантазий было бы слишком странно. Долго раздумывая, не обзавестись ли бюстгальтером, от этой идеи он все же отказался.       В подвале Майк подготовил косметику, свой наряд, заколки для волос. Оставалось только перенести ростовое зеркало из комнаты Нэнси вниз, а это представлялось проблемой — в одиночку он не справится. Просить родителей — не выход, отца даже бой с Векной не заставил встать с кресла, мама задавала бы слишком много вопросов. Пришлось прибегнуть к помощи друзей.       — Но зачем, Майк? — допытывался Лукас.       — Это нужно для сюрприза Уиллу, — ответил Майк полуправду.       — О черт, нет! Я не хочу знать подробности!       Конечно же друзья были в курсе, что они встречаются — не заметить их взгляды и касания мог разве что слепой. К тому же, они единственные из всей компании поступали в один колледж, чтобы не разлучаться и дальше. На людях они старались быть аккуратнее, но находясь в кругу своих расслаблялись и могли держаться за руки, обниматься при просмотре фильмов, неприкрыто флиртовать под шуточки друзей и выкрики Макс в духе: «Уединитесь!». Лукас и Дастин помогли перенести зеркало. Майк предусмотрительно убрал с глаз долой весь остальной реквизит, чтобы ни у кого не возникло неловких вопросов.       Подобрать удобное время для реализации своих планов тоже оказалось задачей не из простых. Они никогда не вытворяли ничего эдакого в спальне Майка — комната Холли находилась за стенкой, на двери не было замка, а сам Майк, забывшись, бывал очень шумным. Комната Уилла подходила чуть больше, граничащая с одной стороны с пустующей спальней Джонатана, а с другой с ванной, и пусть Джойс и Хоппер иногда работали по ночам, в доме почти всегда оставалась Эл, а это все еще иногда вызывало некоторую неловкость. Не удивительно, что они облюбовали подвал — в ночи, когда все остальные в доме находились на втором этаже, а дверь закрывалась на щеколду и завешивалась толстым пуховым одеялом — лучше места было не придумать.       Оставалось дождаться ночи. Уилл по приезде почти сразу отправился к Уилерам, и Майку пришлось изнывать в ожидании, пока тот наболтается с его матерью, поделится всеми впечатлениями о поездке, поможет Холли с рисунками, поужинает. В определенный момент Майк просто шепнул, чтобы Уилл спускался вниз, когда семейство засобирается спать, а он примет душ и будет готов к тому, что приготовлено внизу.       Сам Майк собирался очень старательно. Накладывать макияж оказалось увлекательно; он старался не переборщить, но ему хотелось выглядеть действительно накрашенным. Запоздало пришла мысль, что стоило обзавестись накладными ресницами, но раз уж он не подумал об этом раньше — пришлось довольствоваться тушью.       К моменту, когда переодетый в простую черную футболку Уилл спустился в подвал, в зеркало на Майка смотрела его несуществующая сестра-близнец. До этого момента он сам не понимал, насколько андрогинной была его внешность. Да, он мерил платья во время подготовки, но макияж и прическу (два низких хвоста) не репетировал, а оттого, рассматривая получившийся образ, почти задохнулся. Осознание, что он не девчонка, а самый настоящий парень в женских шмотках, прожигало мозг насквозь. Платье, явно не рассчитанное на его рост, призывно еле прикрывало бедра, а раскрытыми в удивлении алыми губами хотелось прихватить собственный большой палец.       Таким его и застал Уилл, подошедший со спины. Его удивленный взгляд отражался в зеркале, и Майку не пришлось оборачиваться. Волнение и предвкушение удушливой волной подкатывало к животу и горлу, когда Уилл уверенным движением обнял его за талию, и царапнул нарумяненную щеку щетиной, укладывая подбородок на плечо.       — Вау.       — Тебе нравится? — голос ему изменил.       — Ну, я не фанат всего этого, ты же знаешь, — фыркнул Уилл. — Но это ты, а ты прекрасен в любом виде. Тебе даже в некотором роде идет. Самому-то нравится?       — Я в восторге.       У Майка кружилась голова. То, каким мужественным Уилл выглядел на фоне него самого, все еще покусывающего собственный палец, просто сводило с ума. То, что Уилл не побрился начисто тоже добавляло своеобразной пикантности, а его черная футболка оттеняла голубое платье с открытыми плечами, делая его ярким, почти ослепительным в желтом свете подвала.       В отношениях Майк привык вести — с энтузиазмом придумывать досуг, планировать, заботиться о мелочах, втягивать в постельные авантюры. Уилл перехватывал инициативу только когда был очень распален, и желание не оставляло шанса никакой скромности. Теперь же, в этом женственном образе, хотелось сдаться на милость любимым рукам, что уже ласково поглаживали его бедра, задевая короткий подол и губам, так горячо и правильно касающимся шеи. Отпустить контроль. Не думать, а чувствовать.       Уилл, словно читая его мысли, стал целовать шею настойчивее, прижался ближе, зашарил руками порывистей. Видеть это в зеркале — словно наблюдать со стороны, а не быть участником. Подглядывать за другими. Вжатый в чужой торс, Майк чувствовал, что Уилл не возбужден, но понимал, что это вопрос времени. Его собственный член откликался на каждое касание, ощущения обострились. Зрелище в зеркале сводило его с ума, подол платья колебанием откликался на возбуждение. Он жадно наблюдал, как в отражении его собственная рука змеей проскользнула назад, между их телами, чтобы погладить пах Уилла, ускорить его возбуждение. Уилл отзывался, теснее толкаясь в ладонь. Радуясь, что не нужно мучиться с застежками, он запустил руку под резинку, обхватывая полувставший член, сжимая и млея от мягкости и нежности кожи под пальцами.       — Хочу тебе отсосать, — через зеркало смотря Уиллу в глаза, сообщил Майк не своим голосом.       — Так ни в чем себе не отказывай.       Опускаясь на колени, он чуть развернул Уилла, чтобы видеть в зеркале, что вытворяют собственные накрашенные губы. Майк специально провел ртом так, чтобы часть помады осталась на члене — вид отпечатка собственных губ на темной головке словно послал по телу электрические заряды. Казалось, он смог бы кончить от одного этого зрелища, поэтому пришлось поспешить, насаживаясь ртом на член, пряча от самого себя эту развратную картинку.       Правая рука Уилла путалась в уже распущенных волосах, — Майк даже не заметил, в какой момент, с его хвостов стянули резинки — приглушенные стоны ловились левой рукой. Майк раньше никогда не видел себя с членом во рту и это зрелище заводило так, что хотелось двигаться сильнее, яростнее, вбирая глубоко, как никогда. На глазах выступили слезы, тушь потекла, но в круговороте ощущений такие мелочи ничего не значили. Помогая себе руками, Майк смотрел то на постанывающего, закрывшего глаза Уилла, то в зеркале перехватывал собственный ошалелый взгляд. Его член сочился предэякулятом. Все чувства обострились, словно рикошетя от зеркальной глади и ударяя в него с удвоенной силой. В эту минуту он так сильно любил Уилла, любил его удовольствие, его реакции, любил сосать его член, заглатывал головку, почти давясь, тонул в этом хороводе чувств.       Уилл, обычно не шумный, постанывал все громче, словно заражаясь энтузиазмом, приближаясь к краю. Майка разрывало от одновременного желания проглотить сперму, выпить Уилла до капли и ощутить, как семя тугими струями окропляет его лицо. Снова глянув в зеркало, он понял, что хочет видеть и, шумно причмокнув, выпустил член Уилла изо рта:       — Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо!       Это прозвучало так отчаянно, с нотками мольбы, а оттого невыносимо горячо, что Уиллу, и так распаленному до отказа, хватило пары движений, чтобы дойти до финала, забрызгивая Майку лицо, волосы и платье. Он поводил членом по накрашенным губам, размазывая сперму, вызывая судорожный вздох и ощутимую дрожь. В зеркале отразилось, как язык собрал с губ густую жидкость. Майк нестерпимо хотел кончить.       Уилл тоже опустился на колени, прекрасным, собственническим жестом сгреб его в охапку, плюнул на собственную ладонь и уселся с ним так, чтобы Майку было видно все происходящее в зеркале. Широко расставленные ноги, задранный мятый подол, красные от трения о непокрытый пол колени, залитое спермой лицо с потекшей тушью и размазанной помадой, и разрывающийся от возбуждения член в умелой руке Уилла — хотелось запечатлеть эту картинку в своей голове, запомнить мельчайшие детали. Майк откинулся на торс, концентрируясь на открывшимся зрелище и ощущениях.       — Обещай, что в следующий раз, когда я так наряжусь, ты трахнешь меня! — скорее выстонал, чем сказал Майк, борясь с желанием закрыть глаза — смотреть в зеркало хотелось не меньше.       — О, так ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — шепот Уилла прямо в ухо, заставил пальцы ног поджаться.       — Вот так — да!       — Уилер, ты чертов фетишист, — увеличивая темп, сказал Уилл и потянулся к губам. Это был их первый поцелуй за весь вечер. На чужих губах наверняка останутся следы и помады, и спермы, но разве это имело значение?       Бороться с ощущениями было невыносимо, как бы Майку не хотелось видеть в зеркале, с каким жаром Уилл припадал к его шее, наращивая темп, глаза закрылись, оглушительный стон сорвался с губ, и он обмяк, изливаясь Уиллу в кулак.       В себя он приходил под ласковые касания: с его лица стерли остатки семени, а после методично зацеловывали нежными невесомыми поцелуями. Странно было осознавать, что они оба еще в одежде — после секса оба привыкли спать в обнимку нагими.       — Нам определенно нужно потрахаться, — успокоив дыхание, сказал Майк.       — А мы что только что делали?       — Ты понял о чем я.       — Понял, — Уилл улыбался тепло и расслаблено. — И я думаю, что ты прав.       — Правда?       — Да. А то мало ли, что еще придет тебе в голову.       По правде, Майк не ожидал, что его фантазия о Уилле в платье обернется вот так. Нет, надевать платье постоянно он, конечно, не собирался, но иногда устраивать что-то подобное — почему бы и нет? Наверняка, Уилл не будет против — было видно, как заводили его реакции Майка.       — Знаешь, я тут подумал, — начал Уилл тихонько, — я могу сделать это для тебя. Ну, нарядиться.       Майк приподнялся на локтях и открыл рот от изумления. Этот вопрос он считал закрытым — он согласился довольствоваться компромиссом (который только что прекрасно удался).       — Когда?       — Не знаю, может на Рождество, — со смехом ответил Уилл, видимо, чтобы охладить слишком воодушевившегося Майка.       Он резким движением обхватил Уилла, задрал ему футболку и стал игриво бодаться в живот, вызывая громкий приступ смеха.       — Ладно, так уж и быть, — послышалось сквозь смех. — На день Благодарения!       — Эй!       — Ничего не «Эй». Хорошенького понемножку. А теперь поднимайся, нам обоим нужно ополоснуться.       Уже укладываясь спать в обнимку, лениво целуясь и посылая друг другу довольные улыбки, Уилл взял его лицо в ладони и прошептал:       — Когда придут письма о зачислении.       — Наденешь еще и чулки?       — Тебе палец дай, ты руку откусишь! — возмутился Уилл.       Но Майк знал — наденет.