Куда приводят фантазии

      Уилл — человек старательный. За что бы он не взялся, всегда подойдет основательно и выложится насколько это возможно — это всем известный факт. Майк, знающий это лучше многих, все равно удивляется, когда видит плоды его стараний в этот раз.       Письма о зачислении пришли еще две недели назад, но долгожданный день переодевания наступает только сейчас. Майк чувствует досаду за себя — он-то в свое время всего лишь нацепил платье на голое тело и сделал макияж. Уилл же подготовился по полной. Накладные ресницы, розовые губы, зачесанные и, кажется, уложенные лаком, волосы, топ на широких бретельках, очень короткая синяя юбка в клетку, и, черт возьми, черные чулки — Майк все еще на пороге комнаты, а у него уже стоит. Уилл смущен, но явно доволен проделанной работой и произведенным впечатлением. Майк усаживается на кровать и видит еще одну деталь, что не заметил сразу — лодочки на невысоком каблуке на Уилле. Это почти слишком, это сводит его с ума.       Уилл хочет подойти ближе, но Майк останавливает его:       — Можешь пройтись? Хочу получше тебя рассмотреть.       Уверенной поступью («неужели тренировался?») Уилл дефилирует по комнате взад-вперед, и Майк не может просто наблюдать, его рука уже вытаскивает член из штанов. Полоска кожи между подолом и резинкой чулок притягивает взгляд, а рот наполняется слюной.       — Приподнимешь юбку? — хрипло просит он. Знает же, где у Уилла лежит тюбик со смазкой, но отвести взгляд от потрясающего создания перед собой невозможно даже на секунду, поэтому он просто сплевывает на ладонь и проводит по собственному члену.       Уилл закатывает глаза, что выглядит гармонично, даже пикантно в этом образе, и медленно ведет кончиками пальцев по своему бедру, словно невзначай приподнимая юбку выше и выше. Майк давится вздохом и, оттягивая крайнюю плоть, сжимает головку сильнее, когда видит очертания чужого члена, скрытого под черным кружевом трусиков.       — Повернись и сделай так же, — не просьба, а требование.       — Ма-а-айк, — неуверенно тянет Уилл, но видя, как лихорадочно блестят глаза напротив и как рвано скользит его ладонь на члене, решает играть свою роль до конца.       Он не просто поворачивается спиной, он наклоняется вперед, расставляет ноги пошире и чуть-чуть выгибается, ровно настолько, чтобы округлые ягодицы показались из-под юбки. Майк дрочит. Боится даже моргнуть, чтобы не пропустить ни секунды импровизированного перфоманса и правильно, ведь Уилл указательным пальцем оттягивает ткань стринг вниз, словно поправляя их. Майк готов кончить от одного этого зрелища, ему даже не нужно, чтобы Уилл его касался, достаточно смотреть и наглаживать член, уже влажный и сочащийся.       — Ты подрочить сюда пришел?       — Ты выглядишь слишком развратно.       — Похоже на твои фантазии хоть немного? — спрашивает Уилл, поглядывая из-за плеча.       — Я и близко не мог представить, что будет так.       Майку хочется целоваться. Он вскакивает и почти наваливается на Уилла, разворачивает к себе лицом. Ему кажется, что он умрет прямо сейчас: от чувств, от разрывающего возбуждения, от недостатка крови в мозгу, но Уилл с потрясающей порочной ухмылкой берет его за руку и заводит ее себе за спину, позволяя обхватить ягодицу, запустить пальцы под крошечный кусочек ткани, что по какому-то недоразумению назвали бельем. На ощупь там непривычно влажно, так, как быть не должно. Когда Майк понимает, почему, он резко разрывает поцелуй и заглядывает Уиллу в глаза. Тот, после ласк немного ошалелый и словно потерявшийся, смотрит расфокусировано и не понимает, почему его губы вдруг отпустили. Так быстро распалился тоже, а его старательность, оказалось, потрясала любое воображение.       — Уилл, — Майку требуется некоторая концентрация чтобы произносить слова. — У тебя там смазка.       — Да, — соглашается Уилл, хоть это был не вопрос. — Мне показалось, что так будет интереснее.       — Ты когда-нибудь покажешь мне, как ты это делаешь? — бесстыдная просьба, у Майка плавится мозг, и он чувствует собственный пульс в двух местах одновременно. — Хочу это видеть, Уилл.       Для человека, который только что прохаживался в юбке, чулках и на каблуках, а до этого, очевидно, готовил себя пальцами для него, Майка, Уилл краснеет слишком красноречиво и слишком очаровательно. Он так прекрасен в эту секунду, пусть и выглядит непривычно вызывающе с таким макияжем. Возможно, Майк был мучеником в прошлой жизни, иначе за что так воздалось в этой?       — Прекрати выглядеть таким довольным от этого! — Уилл обхватывает его член и гладит, сжимает медленно, дразнясь.       — А я… могу?.. — он чуть надавливает пальцем.       — Да, мы разве не для этого собрались?       Уилл поворачивается спиной и облокачивается на стол, отчего Майку открывается слишком крышесносный вид ягодиц под приподнявшейся юбкой. Он стягивает с Уилла наверняка ужасно неудобное белье и оглаживает ягодицы, концентрируясь на коже под ладонями. Этот миг невозможно продлить, потому что у него стоит уже до боли в мошонке, поэтому он просто проталкивает палец внутрь Уилла. Пусть его тут и ждали, он должен сам убедиться, что все в порядке. Добавив второй палец, он изо всех сил старается удержать расползающиеся мысли, потому что Уилл пытается его подгонять, протягивает презерватив и лубрикант. Три пальца входят так же беспрепятственно, как и два, а значит перед его приходом тут действительно постарались, и эта жаркая мысль словно бьет в гонг оглушительным «пора».       Зрелище собственного члена, исчезающего внутри, кажется настолько эротичным, что Майк судорожно припоминает основные законы геометрической оптики, чтобы не кончить слишком быстро, ведь Уилл так распален, так готов, так двигается ему навстречу и так сжимается вокруг него.       С тех пор, как они распробовали анальный секс, Уилл почти настаивал, чтобы их взаимодействие было именно таким, хотя сам Майк прекрасно довольствовался всем остальным, что не требовало такой тщательной подготовки. Сейчас, слушая стоны обычно более тихого Уилла, водя рукой по его члену, он не мог не задумываться о том, чтобы когда-нибудь попробовать поменяться, чтобы узнать это новое удовольствие, ощутить на себе. Эта мысль только подстегивает его и он ускоряется, растворяясь в ощущениях, не сдерживая порывы и обожая происходящие. Его усилия не проходят даром: голос Уилла срывается, его член не просто стоит, он мокнет в руке Майка. Когда бедра начинают мелко дрожать, приходится резко переместить руку ниже, потому что Уилл слишком близко, но еще рано.       Приходится прерваться, отвлечься.       Майк так любит это зрелище — раскрытый после секса анус Уилла. Когда-нибудь, возможно, ему будет позволено кончить внутрь без презерватива, чтобы, вытаскивая член, увидеть как струйка спермы стекает вниз, к мошонке. Он прижимается ртом, вылизывая разгоряченное отверстие, поглаживая затянутые в чулки ноги. Уилл, выругивающийся из-за внезапной паузы, дышит громко — Майк знает, как тому нравится ощущать его язык внутри, но из-за смущения он никогда не позволяет делать такое в качестве прелюдии. Чувствуя себя проказником, Майк поднимается на ноги и снова входит, вызывая рваный выдох, но, качнувшись пару раз, опять припадает к раскрытому сфинктеру губами.       — Что ты делаешь?       — Дразнюсь, — ухмыляется Майк и чуть прикусывает ягодицу.       — Я хочу кончить.       — Передохни пока, — шепчет Майк. — И не удивляйся, если то, что буду делать я, покажется тебе странным.       Ему так рвет крышу, что он просто начинает тереться эрекцией о ногу, икры и лодыжки. Это так чертовски хорошо, так дико и странно, что Майк вообще себя не контролирует. Прохладный и гладкий материал чулок только добавляет приятных ощущений, а от вида влажного пятна, что остается после скольжения, его кроет еще сильнее и, видимо, он сжимает бедро Уилла слишком сильно и тот шипит.       — Давай, ложись, — он наверняка имеет в виду кровать, но голова совершенно не соображает, и Майк растягивается прямо на полу.       Он чувствует, как ему меняют презерватив, как размазывают холодную смазку, но все это — ничто по сравнению с тугим жаром, что захватывает его член. Видеть, как Уилл двигается на нем, как покачивается его член в такт, как он прикусывает губу и охает на особенно приятных толчках прекрасно, а чувствовать, знать, что это все происходит с ними — еще лучше. Почти с сожалением отрывая руку от нежного бедра, Майк тянется, желая обхватить чужую эрекцию, но Уилл отводит руку в сторону. Его выражение лица капризное, что в сочетании с кукольными накладными ресницами и розовыми губами выглядит очаровательно, и Майк притягивает его к себе для поцелуя.       Отрываться от губ не хочется, но того медленного темпа, на который они перешли, определенно мало, и Майк, вскидывая бедра, снова хочет взять член Уилла в руку, мечтает ощутить его тяжесть и подарить наслаждение.       — Не трогай. Не хочу кончить раньше тебя.       — А ты сможешь?       — Кажется, что да. Так что догоняй.       — С удовольствием. Ложись на спину.       Прижимаясь щекой к тонкому капрону на лодыжке, Майк, капнув еще лубриканта, резко входит и двигается размашисто и быстро. Юбка болтается на талии, подол задрался и до нее нет никакого дела — что ему какой-то кусок ткани, когда под ним сейчас Уилл, запрокидывает голову, подмахивает и, черт возьми, улыбается. Осознание, что это он, Майк, его член доводит Уилла до такого резкой вспышкой поражает сознание, и ему нестерпимо хочется поделиться этим:       — Обожаю, когда ты стонешь от моего члена, — низко говорит Майк. — Ты такой узкий и горячий внутри.       Уилл распахивает глаза, смотрит с неверием, что Майк сказал все это вслух, но это уже как вызов — продолжать говорить.       — Я так долго мечтал о тебе в юбке, но теперь мне хочется сорвать ее, потому что ты все равно не можешь стать прекраснее, чем ты есть. И снаружи, и внутри.       Собственные слова, что задумывались как попытка вести грязные разговорчики, получились больше похожими на признание в любви, и от нахлынувших чувств, от улыбки Уилла и от его тихого едва различимого за сдерживаемыми стонами: «Я люблю тебя, люблю», напряжение разрешается и он чувствует, как сперма выплескивается из него.       Он не дает себе время, чтобы перевести дух, снова погружается пальцами внутрь, а член берет в рот. Уилл уже на грани, захлебывается и мечется, поэтому терпкий вкус на языке не заставляет себя ждать.       Они так и лежат на полу, потные, запыхавшиеся и счастливые. Уилл сопит на грани сна ему в ключицу, а у Майка от сильного оргазма и многочувствия влажные глаза. Его сердце от счастья буквально готово разорваться — не слишком ли этого много для него одного?       — О чем думаешь? — сонно спрашивает Уилл, обдавая остывающую кожу дыханием.       — О тебе. А ты?       — Об этих дурацких чулках, в них жуть как не удобно! И очень хочется смыть с лица всю эту дрянь.       — Эй! — возмутился Майк. — Ты настоящий убийца романтики!       — А ты попробуй столько в чулках проходить, — продолжал Уилл. — Правда шевелиться лень.       — Я могу отнести тебя в ванну.       — Ты меня не поднимешь, Твигги. И то, что я в девчачьих шмотках еще не значит, что со мной нужно обращаться, как с девчонкой.       — Можешь не напоминать мне о своем поле сразу после того, как твой член был у меня во рту.       — Майк! — возмутился Уилл, краснея.       — Ты серьезно? Краснеешь от слова «член» после того, как вилял передо мной задницей в юбке?       — Я сказал, что люблю тебя? Забудь! Майк Уилер, я тебя ненавижу! — смущающийся еще сильнее Уилл поднялся на ноги и двинулся в сторону ванны.       Майк, смеясь, поспешил догнать его, потому что не спеша целоваться под душем он тоже любил. С Уиллом — что угодно.