Ab mortis

      В холле было тихо и душно. Джузеппе отметил массивную лестницу, ведущую на второй этаж. По углам помещения стояли горшки с раскидистыми пальмами и доспехи предыдущих веков, а по стенам в изобилии висело холодное оружие: алебарды, сабли, копья с обломанными древками, мечи с клинками всей возможной длины, кортики. Отдельно расположились кинжалы и ножи, образуя нечто вроде диаспоры в окружении более длинных собратьев по умерщвлению живого. Попадались и совсем не знакомые Джузеппе экземпляры. Откуда-то с Востока, вероятно.       — Интересуетесь вепонологией? — спросили сзади.       Хозяин театрально обвел рукой свой арсенал.       — Крупнейшая коллекция холодного оружия на всём Юге, сеньор! И это только то, что поместилось. В подвале я храню остальное.       — Впечатляет, ваша милость. О какой логии вы сейчас сказали?       — Вепонология. Наука об оружии. Западное словечко. Они все такие. Иногда только с пятого раза доходит вся суть, и произносится ужасно, не чета нашему языку.       — Точно подмечено, ваша милость.       — А теперь пройдёмте на второй этаж. Я покажу вам комнату, где вы сможете отдохнуть.       — Мне нужно забрать багаж и завести лошадь в конюшню.       — Ох, не беспокойтесь, сеньор Солитарио! — рассмеялся барон. — Слуги всё сделают.       Обходительность барона очень льстила Джузеппе. Никогда за всю его нежизнь никто так с ним не обращался. Боялись, терпели, уважали (насколько это было возможно для моба), но ни разу не называли сеньором. А тут знатный господин хлопочет о нём, словно к нему прибыл герцог. Здесь Рейнджер допустил ошибку, ослабив бдительность. Жара притупила его ум. Он вместе с сеньором Мендозой поднялся по широкой мраморной лестнице с перилами из дорогого дерева и двинулись по длинному коридору, неслышно ступая по толстому ковру. По стенам ряды портретов — семья барона от самого основания этого поселения. Оказалось, что род берёт своё начало шесть столетий назад.       — Мой шесть раз прадедушка, герцог Мендоза, — вещал барон, — служил тогдашнему наместнику нашей страны (она, конечно, называлась иначе, и была не такой большой) в его личной гвардии. Герцогом прадед еще не был, но дослужился до высокого звания и принимал участие в Одеринском конфликте. Вы знаете, что это за событие, сеньор Солитарио?       — Понятия не имею, ваша светлость, в древней истории я не силен.       — Не такая уж она древняя. Я не буду вдаваться в подробности, они скучны. Главное, что мой предок отличился в том событии, и наместник пожаловал ему титул герцога и эту землю. Герцог Мендоза построил здесь дом, ставший нашим родовым гнездом, и основал поселение. Затем женился на дочери маркиза — они с ним были старыми боевыми товарищами, — и с тех пор мы обитаем здесь.       Пока барон перечислял остальных родственников, Джузеппе внимательно разглядывал портреты с прикреплёнными к раме табличками, где стояли даты жизни. Ничего примечательного, кроме того, что изображения самого Розарио не было. Здесь Рейнджер остановился. Последняя картина запечатлела отца нынешнего хозяина — Федерико Мендозу.       — А где вы? — спросил Джузеппе.       — Я? — хозяин замялся. Он долго раскачивался из стороны в сторону, прежде чем ответить. — Меня не успели написать, но я обязательно сделаю это к своему двадцатипятилетию.       — То есть вам двадцать четыре?       — Угадали, — хохотнул барон. — Хорошо сохранился, не правда ли?       Они прошли до конца коридора. Сеньор Мендоза распахнул дверь в темную комнату.       — Ваши апартаменты, сеньор. Осмотритесь, пока я прослежу за ужином и вашими вещами. В шкафу есть чистый костюм, а за той дверью ванная комната. Воду уже согрели. Вы же не хотите в таком виде сесть за стол.       Он брезгливо кивнул на дорожный плащ Джузеппе.       — Вовсе нет. Спасибо за заботу, ваша милость.       Барон тихо вышел и закрыл дверь. Джузеппе остался один в темноте. Кое-как нашарив свечу и спички, он смог наконец рассмотреть комнату при трепетном свете. Чистая кровать на медных ножках в форме звериных лап с большим количеством кружевных подушек. Мебель почти вся сработана из акации рукой искусного мастера, который украсил её сложным узорами. При ближайшем рассмотрении они представляли собой экзотические растения и плоды. Громадное трюмо рядом с кроватью было заставлено флаконами с прозрачным содержимым и несколькими изящными шкатулками. Джузеппе наугад открыл одну — золотые кольца и браслеты слабо откликнулись на пламя свечи. Хрустальные флаконы, никаких сомнений, содержали духи, которые пропитали дерево.       Комната не походила на гостевую. Предположение подтвердилось немедленно, едва Рейнджер заглянул в громадный шкаф. Женские платья. «И о каком костюме речь?» — усмехнулся про себя он, но сердце сдавило от нехорошего предчувствия. Барон что-то недоговаривает.       В старой ванной, тем не менее, действительно была горячая вода. Джузеппе погрузил руку в темную жидкость. Она слегка обжигала и сильно пахла металлом. Джузеппе решил, что это из-за особенности местных водных источников, о чём он неоднократно читал. Скинув грязную одежду на пол, он зажег ещё одну свечу, закрыл за собой тяжелую дверь в комнату и подпер её грубо сколоченным стулом. Затем Джузеппе осторожно погрузился в воду, вздрагивая от удовольствия. Взведённый арбалет он положил подле ванны, чтобы быстро его схватить в случае беды.       Может показаться странным: он решил искупаться после всего того, что видел в деревне, после зловещей старухи и необычного поведения барона Мендозы. Но Рейнджер уже давно понял для себя важную вещь. Если в череде странных, непонятных или просто опасных событий образовалось затишье — воспользуйся им для того, чтобы привести себя в порядок или отдохнуть и подготовиться. Тем более в его возрасте. Поэтому он удостоверился, что дверь подперта, откинулся на бортик ванны и позволил разуму скользнуть в дрёму. Так ему проще обдумывать план.       Проснулся он в полной темноте. Похоже, свечи успели погаснуть. Как долго? В груди защемило от тревоги. Джузеппе постарался сосредоточиться и прислушался, напрягая инстинкты охотника. Тишина. Только плеск воды о борта ванны и стук сердца в грудной клетке. Тогда Джузеппе вытащил руку из воды и попытался нашарить свечи. С третьей попытки получилось взять и спички. Едва огонь разгорелся, Джузеппе увидел, что дверь распахнута, а стул оказался прямо напротив ванны со аккуратной стопкой одежды и полотенцем. По спине Рейнджера пробежал холодок. Будь он тысячу раз проклят, если дверь не была подперта этим тысячу раз проклятым стулом! Никто бы не сдвинул его с места так, чтобы Джузеппе тут же не проснулся. Старая уловка охотника за головами всегда срабатывала на ура.       «Либо я заснул крепко». Стыдно признаваться в том, что ты уже не так чутко спишь, что пропустил чей-то приход, но делать нечего. Благо, арбалет на месте. Если бы Джузеппе хотели убить, то уже сломали ему, беззащитному, шею. Он выбрался из ванны и вытерся приготовленным полотенцем. Запах металла по-прежнему остро ощущался в воздухе. В полумраке трудно было различить, какую одежду ему дали, но это точно не его. Одевшись, он поднял арбалет со свечой уже хотел покинуть ванную, но бросил мимолетный взгляд в зеркало и выругался. На выбеленных солнцем костях остались темные разводы, будто от грязи. Джузеппе умылся остатками холодной воды из ведра и отправился в комнату. За окном совсем стемнело, но звёзд не было. Ни одного источника света не наблюдалось, от чего казалось, что асьенда — единственное обитаемое место на многие километры вокруг.       «И в такой темноте я был бы сейчас в горах, — подумал Джузеппе. — Всё-таки как легко удержать здесь гостя!»       Он покинул спальню, снова оказавшись в коридоре с портретами. Рейнджер рысью пересёк его, задержавшись только возле изображения отца барона и повнимательнее рассмотрев даты, и спустился по лестнице на первый этаж, неосторожно оповещая всех о своём присутствии громкими шагами по мрамору. Джузеппе первым делом подошёл к парадной и попытался отодвинуть засов. Тяжёлая дубовая доска не поддавалась.       — Уже уходите?