У нас всегда будет Париж

Помимо регулярных школьных предметов для учеников по обмену был обязателен дополнительный курс французского. Вова вполне сносно говорил на нем, но для изучения физики или химии его умений было чертовски мало. Преподавать язык Золя и Бальзака должна была старенькая университетская профессорша мадам Ренар, но в первый же день вместо неё явился совсем другой человек. – Доброе утро, класс, – обьявил он по-французски. – Меня зовут месье Макрон, я аспирант профессора Ренар, и я буду заменять ее на ваших занятиях. Месье Макрон был очень молод, и, подумалось Вове, очень самовлюблён. Всем видом он показывал, как ему неохота возиться со школьниками. Таких учителей – будто отбывающих повинность – Зеленский терпеть не мог, они навевали на него скуку и желание сделать какую-нибудь пакость. Вова никогда не нарывался и не хамил, но вот его неудержимое остроумие… иногда лилось через край. Макрон поднимал их по очереди и просил рассказать о себе. Потом задавал простые вопросы, вроде «Что вам понравилось во Франции», угрюмо кивал в ответ и вызывал следующего. Когда очередь дошла до Вовы, тот встал и заговорил. – Меня зовут Владимир, я из Украины. Мне семнадцать лет, и это значит, что по законам моей страны я уже могу переспать с президентом, но не могу за него проголосовать. Класс захихикал. Макрон, до этого с тоскливым видом изучавший список учеников, поднял глаза. Вове показалось, что он усилием сдержал улыбку. – Это вся информация о вас, заслуживающая внимания, месье Зеленский? – С сарказмом поинтересовался Макрон. – Не вся, месье, – Вова улыбнулся. Ему удалось привлечь внимание учителя. – Еще я люблю историю и до приезда сюда занимался танцами. А после учебы хочу стать актером или дипломатом… в зависимости от того, за что будут больше платить. Весь класс снова засмеялся, и в этот раз Макрону не удалось скрыть улыбку. – Месье Макрон, – Поправил он. – Когда вы зовёте кого-то просто «месье», без фамилии, это звучит двусмысленно, как если бы обращались к кому-то просто «господин». Шутку Вова оценил, да и класс тоже. Правда, после этого Макрон снова принял самый степенный вид и весь урок провёл будто с палкой в заднице. Он оказался придирчив, и прилетело всем, а вдогонку он дал им вагон домашки на спряжение французских глаголов. Французский полагался им каждый день, но Макрон был безжалостен, и на выходе из класса Вова узнал много бранных слов на разных языках мира. После французского можно было идти домой, но для учеников организовали экскурсию в библиотеку. Не то чтобы у Вовы было лишнее время, но тащиться сразу в объятия французских глаголов не хотелось. Не для того он целый год ждал стипендии, чтобы увидеть Париж и умереть под тонной домашки. В библиотеке им устроили настоящий квест по поиску книг. В пару Вове дали скромную девочку Майю. Она была из Молдовы и, как и Вова, с детства знала русский – этот язык оказался проще французского, и с заданием они управились быстрее других. В оставшееся время им разрешили порыться в книгах, и, оставив Майю в исторической секции, Вова отправился на разведку. Библиотека была устроена хитро – то и дело между шкафами попадались укромные ниши, где стояли столы для работы. Это было удобно – так студенты, собираясь вместе, не мешали друг другу болтовней. Прогуливаясь возле стеллажей с классической литературой, Вова услышал знакомый голос. Присмотревшись поверх книжных корешков, он увидел, что за одним из таких столов сидит в одиночестве их учитель французского и разговаривает по телефону. В библиотеке это не поощрялось, и разговаривал Макрон вполголоса. Но слух у Вовы был отменный, поэтому он смог подслушать. – Нет, я не хочу. Потому что не хочу. Я не обязан ничего объяснять и не понимаю вашей настойчивости. Это скорее я должен требовать. Он сделал паузу, дав собеседнику высказаться. Судя по ответному тону, высказывание ему не понравилось. – Чушь, – отрезал Макрон. – Полная чушь. Я не буду этого делать. Ещё одна пауза, и тут в его голосе послышалась дрожь. - Это неправда. Вы… не имеете права… Собеседник, по-видимому, был доволен реакцией и тут же положил трубку. Макрон со злостью откинул телефон, облокотился на столешницу и запустил пальцы в волосы. Было заметно, что разговор его расстроил, и Вова поспешил скорее убраться, чтобы не вышло неловкой ситуации. Но вот забыть об этом разговоре он не мог. Поверх всех парижских впечатлений ложилось адское любопытство, что же за таинственный собеседник довёл невозмутимого француза до такого состояния. Может, ему угрожали или шантажировали? Это могли быть кредиторы или мафия, подумалось Вове, и менее авантюрные причины его не устраивали. Вернувшись в общежитие, он первым делом нашёл имя Макрона в расписании, чтобы загуглить. Гугл выдал страницу университета и профиль учителя на Фэйсбуке. Вова немного покружил курсором над кнопкой «добавить в друзья», но нажать не решился. Вместо этого он пролистал ленту до старых записей. Ничего подозрительного, просто фотки с друзьями, репосты записей, какие-то тексты – писал он в основном о литературоведении и политике. Не найдя ничего подозрительного, Вова залез в профиль. Там все было так же невинно – Стрелец, не женат, родился в каком-то французском городке (Вова такой не знал), изучал французский язык и литературу, а теперь вот пишет диссертацию. Никаких следов мафии, разочарованно подумал Вова. Впрочем, это ещё ничего не значило – если связался с преступниками, на Фэйсбуке об этом не постишь. Вова и не заметил, как за спиной возник Хасан. – Привет, лицеист, – поприветствовал он Вову. – Что за красавчиков ты там разглядываешь? Зеленский стушевался и быстро свернул страницу. – Ерунда. Наш учитель французского. Хасан бесцеремонно подошёл, отобрал мышку и развернул страницу. Макрон предательски улыбнулся с экрана. – О, да я его знаю. Это Ману, дружок нашего Себастьяна. – Ну да, припомнил Вова, это в его комнате они наливались вином в день его приезда. – В смысле – дружок? – Ну, в смысле, встречались они, – Хасан пожал плечами и плюхнулся к себе на кровать. Вова смотрел на него, хлопая глазами, и не мог понять, что его удивило больше – что их француз любит пацанов, или что его сосед-марокканец так легко об этом говорит. – А, – с трудом выдавил он, стараясь не выдать своё удивления. Хасан понял это по-своему и приподнял одну бровь: – А у тебя с этим какие-то проблемы? У нас тут без гомофобии. – Да нет, я просто… – Вова усмехнулся. Жизнь в Париже становилась все веселее.