У нас всегда будет Париж

Наутро Вова спросил Хасана, как познакомились Эммануэль с Себастьяном. Тот пожал плечами: – Не знаю, когда я заехал, они уже встречались. Может, учились вместе. А что? – Да так, ничего, – буркнул Вова и сделал вид, что тщательно чистит зубы. – Зато я знаю, как они расстались, – продолжил Хасан как ни в чем не бывало. – Весь этаж слышал. – И как же? – Трагично. Себастьян швырялся в него полотенцами и орал что-то про измену, а Эммануэль стоял и молчал, а потом подхватил сумку и выскочил на улицу. А с балкона рубашки летели, натурально как в сериале! – Ты хочешь сказать, Эммануэль здесь жил? – Ну да, а после этого съехал. – А где он живет сейчас? Хасан расхохотался. – Ну ты натурально сталкер. Влюбился, что ли? – Ну нет… – Вова стушевался. Он считал свой интерес к учителю чистым любопытством. – Просто интересно стало. Я думал, он из Парижа. – А это было чистое враньё, он видел его Фэйсбук. – Нет, он откуда-то с севера, я не помню. Аллах не любит сплетен, так что не искушай. В Кривом Роге Вове всегда было весело – они с друзьями все время устраивали какой-нибудь кипиш, а в Париже была тишь да гладь. Ребята засняли ему капустник к дню учителя, в котором играли известных украинцев, изображённых на купюрах, и Вова в очередной раз подумал, что здесь ему не хватает развлечений. Именно поэтому, и ни почему другому, он заинтересовался учителем. После беседы с Хасаном он во что бы то ни стало решил выяснить, где живет Эммануэль. Любопытство оказалось так велико, что однажды Вова поплёлся за ним из школы. Он гнал от себя мысли о том, как это дико, и старался быть незаметным. Затеряться в метро оказалось легко, но когда они вышли на конечной, учитель отправился к автобусной остановке, и тут Вова понял, что сесть ему на хвост тайком уже не выйдет. Он заметил лишь номер автобуса, и вернулся домой ни с чем. На следующий день Эммануэль остановил его у входа в класс. – Ну, и зачем вы за мной вчера увязались? Вова почувствовал себя как на известной картинке с леммингом, который преследует смерть с косой, пряча за спиной цветок. – Ну, я… – Вот что я вам скажу, месье Зеленский. Вы приехали учиться, и в январе уедете обратно. Занимайтесь своими делами и не лезьте в мои. Не знаю, как у вас на родине, но во Франции преследование – подсудное дело, и если я ещё раз замечу, что вы за мной ходите – не сомневайтесь, я сделаю все, чтобы вы вылетели из программы. На уроке Эммануэль нарочито игнорировал Вову, а тот старался не отсвечивать. Ему было стыдно. Действительно, чем он думал, шпионя за преподавателем? Нужно было срочно найти хобби, подумал он, а то от скуки совсем повредился кукушкой. Вова спросил у Майи, чем она занимается в свободное время. Он рассчитывал услышать о чём-то вроде музеев или театров, но такая приличная с виду девочка сообщила, что они с подругой хотят пойти в клуб. Вова буквально напросился с ними – нужно было развеяться, а общажная тусовка в компании бывшего парня Эммануэля была явно не лучшим способом отвлечься. Свою ошибку Вова осознал, лишь когда оказалось, что Майя с подругой привели его в гей-клуб. Сдавать назад было поздно – и Вова рассудил, что большой беды не будет. Тем более что подруга знала охранника, который пропустил их, не проверяя документы, и, чего уж греха таить, Вове было интересно. В гей-клубе он никогда не был, а друзья – уж Ленка-то точно – наверняка оценят. Внутри было темно и шумно, играла музыка, люди в основном танцевали. Редкие парочки ворковали по углам, но все было прилично. Вова попробовал какой-то чудной коктейль (слишком сладкий, на его вкус) и вдоволь напрыгался вместе с девчонками, но когда заиграла медленная музыка, понял, что оказался третьим колесом – подруга увлекла Майю на танцпол и прижалась к ней в подобии танца. Вова пожал плечами и решил изучить клуб – помимо главного зала там было ещё три, и он побрел, протискиваясь между танцующими телами, разведывая обстановку. Возле туалетов было особенно людно. Он шёл, старательно глядя вниз, пытаясь не отдавить никому ногу, и врезался прямиком в человека. Вова поднял голову, чтобы извиниться, но не смог сказать ничего. Перед ним стоял он. Эммануэль. – Я… эээ… я вас не преследую! – Растерянно проблеял Вова, с трудом вспоминая французский. Учитель смотрел на него с раздражением. – Какого черта, – прошипел он сквозь зубы. – Я вас предупреждал. От Эммануэля пахло алкоголем, но пьяным он не выглядел. – Честное слово… я здесь с подругами… – А вам вообще нельзя здесь быть. Вам нет восемнадцати. – Я… - Вова соображал оправдание, но Эммануэль не дал ему времени. – Одно из условий стипендии – не нарушать закон. А вы нелегально пробрались в клуб, где продают спиртное. Будте уверены, месье Зеленский, я приму меры. С этими словами он оттолкнул плечом стоящего рядом парня, протиснулся мимо и растворился в толпе. Вова замер, соображая, что натворил. Надо было предупредить Майю, но думать в этот момент он мог лишь о себе. Что случится, если Эммануэль сдержит обещание и его отправят домой? Это будет позор на всю школу, нет, на весь город! Что будет, если отец узнает, почему его выгнали? Он запрет его дома до скончания века. А мама… она точно с ума сойдёт, она ведь так им гордилась… На ватных ногах Вова добрел до бара. Когда бармен спросил, что он хочет, он на автомате попросил… водки. Первый шот пролетел незаметно, второй тоже. Вова и сам не понял, как заказал третий, после которого начала кружиться голова. Четвёртый перед ним поставил кто-то другой, и когда Вова выпил и его, то понял, что уж это-то он точно не просил. На вкус алкоголь был мягче, как лекарство, а бортик был посыпан солью. Текила. – Тяжёлый день? – Пробормотал кто-то над его ухом по-французски. Вова с трудом поднял голову и увидел лицо мужчины. Черты расплывались, но это лицо он точно не знал. – Очень, – выдохнул он и глупо улыбнулся. От выпитого начинало мутить, и Вова схватил лежащий на подносе кусочек лайма и запихал его в рот целиком. – Впечатляет, – усмехнулся незнакомец. – Хочешь, я помогу тебе расслабиться? Вова непонимающе смотрел на него, пытаясь сфокусироваться. – Я напился, – сообщил он скорее сам себе. – Мне надо домой. – Могу подвезти, – незнакомец накрыл рукой ладонь, которой Вова беспомощно опирался на стойку. – Н-не… не надо. – Ты ведь не местный, да? Боюсь, в таком состоянии ты заблудишься. Пойдём, я вызвал тебе такси. Незнакомец приобнял Вову за плечи, побуждая идти с ним. – Такси… – повторил Вова эхом. Слово «такси» звучало безопасно. – Конечно… – Он повиновался. Незнакомец умело вёл его к выходу, ограждая от столкновений с танцующими, но тут резкий рывок заставил их остановиться. Вова чуть не рухнул. Пытаясь понять, что произошло, он закрутил головой. Все происходило, как в замедленной съемке. Откуда-то из темноты выплыло лицо Эммануэля. Стремительная речь на французском. Чьи-то руки на талии. Странный звук, как от удара. Эммануэль трясёт рукой, щёлкает пальцами у него перед носом. Темнота.