У нас всегда будет Париж

Вова проснулся от яркого света, будто выплыл из-под воды. Через секунду почувствовал, как желудок переворачивается, и подскочил на кровати. На полу стояло ведро, и прежде всех остальных мыслей Вова склонился над ним, и его вырвало. Голова кружилась и болела одновременно. Он кое-как сел и огляделся по сторонам. На тумбочке возле кровати стоял стакан с водой, и Вова тут же осушил его до капли. Снова замутило, но стало чуть легче. Со стоном он откинулся на подушку. Комната, в которой он находился, была ему незнакома, но разумный в такой ситуации страх притупился дурнотой. Приди за ним в этот момент расстрельная бригада, Вова бы и пальцем не смог пошевелить. – Доброе утро, месье Зеленский. Вова повернулся на голос. В дверном проеме стоял Эммануэль. Вид учителя подстегнул воспоминания. Они были в клубе с Майей, потом – стычка с Макроном, потом бар… а потом темнота. – Что… что случилось? – Ворочать языком было сложно, а вспоминать, как это делать по-французски – на грани людских возможностей. – Скажем так… вчера вас чуть не похитили. – Что-о?! – Вова аж подскочил. В памяти появился ещё эпизод: какой-то мужчина, ведущий его к выходу… и шот с текилой. Снова захотелось блевать. – Вас опоил какой-то проходимец и собирался увезти из клуба. Вряд ли у него были хорошие намерения. – Кто… кто это был? – Понятия не имею. Не имел чести познакомиться, занимался спасением вашего бесчувственного тела. Вова смог приподняться в постели и кое-как огляделся. Он точно был не в общежитии, потому что кровать в комнате была одна – и большая, с кованой спинкой, – а на стене висела картина с каким-то букетиком в вазе. – Где я? – Там, куда вы так мечтали попасть, – язвительно сообщил Эммануэль. – У меня дома. – Я… как я здесь оказался? – А куда мне было вас деть? Между своей анонимностью и вашей жизнью я выбрал вашу жизнь. Вернул долг спасителю, так сказать. Он подошёл к кровати и уселся на дальний ее край. – Я… мне жутко стыдно, – пробормотал Вова и закрылся подушкой. Тут же стало душно, пришлось вылезти. – Надеюсь, я… нормально себя вёл? – Вы никак себя не вели. Вы отключились. Но спасибо, что весите вы немного, не пришлось просить таксиста помогать вас тащить. Вова вдруг живо представил, что Эммануэль занёс его к себе в спальню, как невесту, и бережно уложил на кровать. И даже раздел – Вова с ужасом понял, что лежит под одеялом в одних трусах. – Где… моя одежда? Эммануэль молча кивнул на стул в углу. Со стула аккуратно свисали Вовины джинсы и толстовка. Должно быть, у Вовы в глазах был такой ужас, что Эммануэль добавил: – Мой опыт похмелий показывает, что лучше не спать во вчерашней одежде. Я проявил лишь немного сострадания. Немного сострадания, ха? Да он его спас! Кто знает, под каким бы мостом и разобранный на сколько частей Вова сейчас лежал бы, если бы Эммануэль вовремя не появился. – Спасибо, – слабо проговорил Вова. – Я… я просто идиот. – Верно подмечено, – Эммануэль едва заметно улыбнулся. – Но я льщу себе мыслью, что это я вас так запугал, что вы решили напиться. – Ну… наверное, – пробормотал Вова. Голова загудела с новой силой. Эммануэль это заметил, поэтому забрал стакан с тумбочки и через минуту вернулся со свежей водой и таблеткой аспирина. – Вам надо ещё поспать. Умоляю, придите в себя, а потом будете раскаиваться. Вова последовал его совету и выкарабкался из постели ближе к вечеру. Стало значительно легче, лишь немного шатало. Так он ещё никогда не напивался. Его терзало подозрение, что последний шот оказался с сюрпризом. За пределами спальни обнаружилась гостиная, совмещённая с кухней, а в ней обнаружился Эммануэль. Он сидел за столом перед ноутбуком и сосредоточенно читал. Вова кашлянул, обнаруживая своё присутствие. – С добрым утром, принцесса, – ехидно сказал Эммануэль. – С добрым утром, фея-крестная, – в тон ему отозвался Вова. Эммануэль хмыкнул и отправил его в ванную, всучив чистое полотенце. По возвращению его ждал багет с сыром, огромная кружка, наполненная кофе, и пакет с молоком. От такого гостеприимства Вове стало неловко. Он нерешительно сел на стул, забравшись на него босыми ногами, и потянулся к кофе. – Мне правда очень жаль. Я… идиот, месье Макрон. Я пошёл в клуб, потому что мне было скучно, потом напился от страха, а когда пришёл этот мужик, я уже ничего не соображал. Эммануэль отвлёкся от ноутбука и пристально посмотрел на Вову, а потом расхохотался. Оказалось, у него была очень красивая улыбка с крошечной щербинкой между зубами и едва заметные морщинки вокруг глаз. – Ужасно, - выговорил он сквозь смех. – Ладно, давай без этих формальностей. Зови меня Ману. Но только наедине, понял? – Хорошо… Ману, – произнёс Вова, старательно напоминая себе, что это «наедине» происходит, скорее всего, второй и последний раз в жизни. – Так ты… не сердишься? – Сержусь, и ещё как. Я дико, дико зол. Но, может, я стану чуть добрее, если ты объяснишь, какого черта за мной таскался. – Я хотел разгадать твою тайну, – выпалил Вова. – На тебя напал тот тип с битой, и я узнал, что ты съехал из общежития, я подумал, что если узнаю, где ты живешь, то пойму, кто и зачем пытался тебе навредить. Эммануэль снова рассмеялся. – Ну, вот оно, мое мафиозное логово. Легче? – Нет, – признался Вова. – Выглядит нормально. – Потому что я не мафия, и никто за мной не гоняется. Вопрос закрыт. – А ещё я слышал в библиотеке, как ты говорил по телефону. Тебя пытались заставить что-то сделать. Эммануэль посмотрел на него, как на идиота, а потом будто вспомнил и усмехнулся. – Это был мой издатель. Он хотел сократить мой гонорар, потому что студентам такой не полагается, и я сказал, что найду другого, а он пытался обвинить меня в плагиате. – А с битой – что? Тоже он? Ты рукопись просрочил? – А это – личное. Сюда не лезь. Здоровее будешь. – Ты наркотиками торгуешь? Вова понимал, что наглеет, но похмельная дымка в голове придавала ему уверенности. – А ты не отстанешь, да? – Вова кивнул. – Ну, ладно. Только обещай мне, что за мной в это не полезешь. Вова кивнул, скрестив за спиной пальцы. – Некоторое время назад я встречался с одним человеком. – С Себастьяном. – С Себастьяном, – раздраженно кивнул Эммануэль. – Ты пронырливая козявка, Зеленский. Так вот, мы поступали в аспирантуру, и я прошёл, а он не добрал пол-балла, и это была, в некотором роде, моя вина. Ничего криминального, – поспешил сказать он, заметив, что Вова уже раскрыл рот для очередного дерзкого вопроса. – Просто я, ну… очень сильно отвлёк его накануне экзамена. Да, именно то, что ты подумал. Мне было стыдно, и я решил просить у декана, чтобы ему разрешили пересдачу. Я всегда был на хорошем счету, ещё магистром опубликовался в серьезном научном журнале, и, ну… думал, что меня послушают. – Только не говори, что за тобой гоняется академическая мафия, – не сдержался Вова. – Заткнись, умник. Когда я пришёл в кабинет, у декана был посетитель, и я ждал под дверью. Они довольно громко кричали, и я услышал то, чего не должен был. Посетитель вылетел из кабинета, декан бросился догонять, и тут увидел меня. Мне надо было уйти, но я повёл себя, как рыцарь, и сказал то, ради чего пришёл. Я думал, не выйдет, декан был злой, как собака. Но он согласился слишком быстро… и я понял только на полпути, что это взятка за то, чтобы я заткнулся. – Вау… – выдохнул Вова. – То есть, Себастьян в аспирантуре только благодаря тебе. А бита-то тут причём? – А это хороший вопрос. Через полгода после всей этой истории пошёл нехороший слух, очень похожий на то, что я слышал. И декан вызвал меня к себе. Он пригрозил, что если слух пойдёт дальше, то Себастьян вылетит из аспирантуры. На меня у декана влияния не было, но вот он… – И что ты сделал? – Вова уже начал догадываться. – Очередное рыцарство. Сделал фотку, где я якобы изменяю Себастьяну, чтобы он со скандалом послал меня куда подальше. Сработало безотказно. Декану я сказал, что судьба Себастьяна меня не волнует. Видимо, у Вовы были дико грустные глаза, потому что Эммануэль добавил: – Небольшая была потеря. Мы вряд ли бы протянули ещё полгода, но он был мне по-человечески дорог… так что я, считай, и для себя постарался. Пришлось съехать, но, знаешь, отдельная квартира – это гораздо лучше. Жаль только учить вас, раздолбаев, приходится ради денег. – Ладно, я сразу просек, что педагогика – не твоё. Но за такое на темной улице не бьют. Это же не декан был, правда? – Нет. Декан из-за слухов в итоге уволился. А вот кто подослал этого гада – я сам не знаю. – А чего он от тебя хочет? – Чтобы я рассказал. Ну, что слышал. А я мало того, что этого делать не собираюсь, так ещё и не понимаю, зачем им это. – Ну… декан насолил ещё кому-то? – Декан уже полгода как овощ после инсульта, – мрачно ответил Эммануэль. – В сорок два года. Дело тут вовсе не в нем. – А что именно ты тогда услышал? – Владимир, – Эммануэль посмотрел на него, как на полного придурка. – Из-за того, что я там услышал, декан стал инвалидом, а за мной гоняется какой-то садист. Ты уверен, что тебе нужна эта информация?