У нас всегда будет Париж

Каролин открыла дверь, кутаясь в пушистый кардиган. Вова протиснулся вперёд, следом за ним зашёл Эммануэль, сунув в руки хозяйке бутылку вина. По пути Вова пытался отговорить его от подношений, но из-за нервов и кальвадоса в учителе взыграло джентельменство. – Вам повезло, что сегодня Майя ночует дома, – сказала Каролин, вытаскивая разномастные бокалы. – А обычно вы с ней… – Вова вытаращился и сделал неопределённый жест рукой. А подруга зря времени не теряла. – Ты приволок ко мне своего дружка, за которым гоняется мафия, и не в праве меня осуждать, – категорично заявила она. По телефону Вова вкратце изложил ей ситуацию, но честь объяснить все – и умолчать о необходимом – предоставил Эммануэлю. Любая другая на месте Каролин после объяснений выставила бы их за дверь, но она оказалась не робкого десятка. Вместо нотаций она притащила плед и расстелила его прямо на кухонном полу, накидав сверху покрывал и подушек. – Чем могла, – пожала она плечами. – На диван вас не пущу, извините. – Нас?.. – Вова был бы рад остаться, но предполагал, что Эммануэль выставит его за дверь – опять же, ради безопасности. Вова вопрошающе посмотрел на него, но Эммануэль этот взгляд проигнорировал. Каролин тем временем закрылась в комнате. Ей было безразлично, сколько беглецов будет ночевать возле ее мусорного ведра. – Можно я… останусь? – Спросил Вова. Ему очень не хотелось уходить. Когда ещё представится возможность поспать рядом с Эммануэлем, хоть и… вот так. Он знал, что Эммануэль его прогонит – мол, не лезь, Вова, тебе завтра на урок, это мое дело… – Оставайся. – Что? – Вова даже не понял сразу. – Я сказал – оставайся. Вова изо всех сил сдерживал улыбку. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь даже присесть. Надо было задать очень много вопросов и сказать ещё больше. Тут зазвонил телефон. – Владимир! – Это был Хасан. – Тут тебя ищет какой-то человек. Ты скоро вернёшься? – Я… а что за человек? – Да черт его знает. Неприятный такой, – тут Хасан перешёл на шёпот. – Ты никому денег не должен? – А как он выглядит? Хасан описал какого-то престарелого типа в квадратных очках, с лицом, похожим на жеваный башмак. – Это, эээ, отец моей подружки, – бездарно соврал Вова. – И что-то мне кажется, сегодня мне там лучше не появляться. – Натурально, – хмыкнул Хасан. – Ладно, скажу что тебя не будет. Вова положил трубку и выдохнул. В очередной раз ему дьявольски повезло – не останься он на бутылку вина, мог бы уже приплыть прямо в лапы к очередному маньяку. Эммануэль уже сидел на груде покрывал, откинувшись к стене, вытянув босые ноги перед собой. Он похлопал по месту рядом, и Вова принял приглашение. Некоторое время они молчали. Спать не хотелось, но шевелиться не было сил. Наконец, Эммануэль заговорил: – Ты сказал, что я тебе понравился. – Да, - идти на попятный было уже поздно. – Что ты имел в виду? – Ты мне интересен, – с трудом подбирая слова, сказал Вова. – И мне нравится твоё внимание. И я… считаю, что ты… привлекательный. Он замолчал, и некоторое время молчали оба. Пока Эммануэль, наконец, не выпалил: – Вот дерьмо. Такой реакции Вова не ожидал. По груди будто ножом полоснули. – Тебе настолько неприятно? – С обидой спросил он. – Не в этом дело, – буркнул Эммануэль, резко потянулся, и накрыл Вовины губы своими. Это было невозможное ощущение. Наверное, Вова должен быть думать, что он спит, и весь этот вечер с нападениями, преследованиями и взаимностью Эммануэля ему просто снится. Но было не до того – он словно загорелся от поцелуя, тело стало легким-прелегким и словно поднялось на пару сантиметров над полом. Он схватил Эммануэля за воротник, будто боясь, что тот убежит. Но тот бежать не собирался, и в ответ прижал Вову к себе, обеими руками крепко вдавливая его в своё разгоряченное тело. Вова хотел, чтобы это не заканчивалось, и так и было – Эммануэль, не переставая, целовал его, водил руками по телу, схватил за волосы. Все тело Вовы прошило искрами – в его фантазии ведь было похоже, только там закончилось по-другому… а у него уже стояло, и так хотелось потрогать Эммануэля, он ведь тоже наверняка уже готов, но Вова не решался – мало ли что… Наконец, Эммануэль отстранился, и Вова закусил нижнюю губу, просяще заглядывая ему в лицо. – Это ведь не потому, что ты пьяный? – Скорее потому, что мне уже наплевать, что обо мне подумают, – усмехнулся Эммануэль. – Не настолько, увы, чтобы трахнуть тебя в чужой кухне, но достаточно для этого. Снова волна поцелуев, как будто он прервался лишь затем, чтобы перевести дух. Но в этот раз Вова отстранился почти сразу. – Ты хочешь сказать, что хотел бы меня на одну ночь? Несмотря на все, случайный секс казался Вове чем-то неправильным. Кто-то другой – пожалуйста, но не он и не с Эммануэлем. Тот посмотрел на Вову долгим, серьёзным взглядом. – Я хочу тебя на столько ночей, сколько ты готов мне дать. Огромная горячая волна, зародившись в сердце, пронеслась по всему телу, оставив пожар в паху и дрожь в коленках. Вова был готов забыть обо всем и отдаться ему на месте. – Я тебя напугал? – Эммануэль спросил нерешительно, будто сияющих Вовиных глаз ему было недостаточно. Тот замотал головой и бросился целоваться, как бы случайно прижимаясь всем телом и задевая пах. Там было тяжело и твердо, и это Вове понравилось – пускай не сегодня, но однажды он сможет этим воспользоваться. Им пришлось остановиться, когда Вова понял, что вот-вот кончит. Они расселись на почтительном расстоянии, Эммануэль разлил по бокалам остатки вина и протянул один Вове. – Я даже подумать не мог, что тоже тебе нравлюсь, - сказал Вова, гоняя вино в бокале. – Я не мог не отметить тебя в первый день, – Эммануэль усмехнулся. – Твои одноклассники лепетали всякую ерунду, а ты умудрялся шутить на языке, который даже на твой не похож. Где ты лексики такой набрался? – Газеты читал, – усмехнулся Вова, хотя на самом деле он из чистого подросткового бунтарства любил включать в домашки «острые» темы, чтобы развлечь себя и позлить учителей. – А твоя решительность… ты очень прямолинейный, правда ведь? – Ну… не без этого. – Обожаю наглецов. При этом воспитанных. И как ты двигаешься… ты ведь, кажется, занимался танцами? – Ага. Бальными. Почти десять лет. – Вот это да, – протянул Эммануэль. – А ещё ты очень красивый, – он потянулся к Вове, вытянул руку и взял его за подбородок. – У тебя глаза как кофе и лицо байронического персонажа. У меня просто не было шансов. Вову прошивало искрами от каждой фразы – с одной стороны, все было правдой, с другой – он и мечтать не мог, что Эммануэль видит его таким. Ему сколько? Двадцать три? Четыре? У них огромная разница в возрасте, и он не думал, что сможет чем-то восхитить взрослого человека. – Тебя не смущает мой возраст? – Мне всегда было плевать на возраст. Ты мой ученик, это важнее. С учениками я целоваться не могу. Но сейчас… я вряд ли вернусь в школу в ближайшее время. Он грустно усмехнулся. Вова не знал, что сказать – он вообще не понимал, в каком мире они проснутся завтра и будет ли для него и Эммануэля возможность продолжать делать то, что они делали раньше. Хотелось лишь одного – уснуть с ним в обнимку, а дальше будь что будет. Так они и сделали – Вова в позе маленькой ложечки, а Эммануэль позади него, обхватив Вову за талию. Засыпая, Вова чувствовал его мерное дыхание на шее и что Эммануэль до сих пор слегка возбуждён. Кажется, это было лучшее чувство за долгое время.