У нас всегда будет Париж

Мари провела гостей в кухню и устало опустилась на деревянный стул. – Поверить не могу… – пробормотала она, но здравый смысл быстро взял верх, и она поинтересовалась, нахмурившись: – А вы кто такие? Эммануэль коротко рассказал об их приключениях – как подслушал разговор, как разошлась сплетня, как его стали преследовать, и закончил историей об агенте, останки которого они нашли в сгоревшей машине. Мари слушала, бледнея, и наконец пробормотала: – Какой кошмар… они же теперь придут… за мной и за Беллой… – у нее начали трястись руки, она вскочила, стала рыться по шкафам, пока не нашла, наконец, какие-то таблетки и не проглотила сразу две, запивая водой. – Они ведь могли следовать за вами, – проговорила она севшим голосом. – Это очень, очень страшные люди. – Почему вас прячут? – Неожиданно спросил Вова. С того момента, как они зашли в дом, он почувствовал, что что-то не в порядке. Но он никак не мог понять, что. – Я... если вы знаете, я была… в очень близких отношениях… с Владимиром, – Вова поморщился от звука собственного имени. Было гадко осознавать, что так же зовут подлеца и убийцу. – И я в курсе многих его… транзакций, – произнесла она туманно. – Я согласилась давать показания, когда поняла, что больше не могу вариться во всем этом. Тогда я не знала, что беременна, потому что если бы знала… то не решилась. Я бы стерпела что угодно, лишь бы моему ребенку ничего не грозило. Сделала, что угодно. – Это… понятно, – отозвался Вова. Он вряд ли мог понять чувства, которые испытывают родители, но хорошо знал свою мать – она бы смогла совершить даже невозможное, чтобы его спасти. Мари, должно быть, была такая же – в этом сомнений не было. Нужно было сказать что-то ободряющее, поддержать ее… Но вместо сочувственных слов он продолжил допрос: – А что именно от вас требуется? – Я рассказала все, что знала. А теперь я должна дождаться, пока закончится расследование, чтобы дать показания в суде. – Но ведь он до сих пор на свободе, верно? – Мари, прижав руку к губам, кивнула. Ее руки дрожали. – И вы не знаете, сколько вам еще ждать. – Перестань, – Одернул его Эммануэль, и Вова опомнился. Перед ним сидела несчастная, насмерть перепуганная женщина, которая уже больше года жила в постоянном страхе за свою жизнь. Ее вина была лишь в том, что когда-то она связалась с неправильным человеком, но то, что происходило сейчас, было слишком высокой платой за это. – Мари, – Эммануэль сел напротив женщины, успокаивающе касаясь ее предплечья. Она поежилась, но не отдернула руку. – Пожалуйста, простите моего друга. Он нервничает. Владимир, можешь выйти? Вова метнул на него гневный взгляд. Когда они начали играть в хорошего и плохого полицейского? Но не решившись спорить при Мари, он вышел из кухни, и растерянно потоптавшись в прихожей, толкнул входную дверь. Болтаться снаружи была не лучшая идея, учитывая, как много внимания привлекал всякий, кто появлялся на улице, но Вова думал лишь о том, как нагло его выставили из кухни. Он и сам, конечно, хорош – набросился на бедняжку, как будто это она подсылала головорезов за ним и Эммануэлем. Ей-то наверняка страшнее – у нее еще и дочь, а он… хорош защитник. Вова отошел в сторону, на лужайку, туда, где сиротливо стоял детский велосипед – яркий, такой заметный среди серых стен, совершенно новый. Дочка Мари уже доросла до того, чтобы сама кататься, а ведь когда это все началось, еще даже не родилась. Ему на мгновение стало стыдно за свой эгоизм – его преследуют всего пару дней, а он уже психует, как ненормальный. Вова поднял голову и посмотрел в окно кухни – Эммануэль сидел и спокойно разговаривал с Мари, а та, кажется, отвечала. На улицу долетали голоса, но слов было не разобрать, и Вова решил отвлечься, разглядывая лужайку. Возле стены, как и у нескольких прочих домов, лежали доски, укрытые брезентом. Вова присел на них, созерцая зеленую траву. Ничего особенного, трава как трава, местами примятая, как будто… И тут Вова подскочил, отошел в сторону на пару метров, оценивая вид. Он хотел думать, что ему показалось, но при внимательном рассмотрении он заметил их. Две ровных колеи от автомобильных колес, будто еще недавно здесь была припаркована машина. Какого черта? Если Мари даже за продуктами ездила на велосипеде, кто парковался у нее на лужайке? Вова бросил взволнованный взгляд в окно, где ожидал увидеть Мари с Эммануэлем, но тот сидел за столом один. Тихий голос Мари был слышен чуть поодаль, и Вова подобрался с соседнему окну. Мари была там – ушла в другую комнату и с кем-то говорила. Прислушавшись, Вова понял, что говорила она по-русски. – Их двое. Тот, про кого ты говорил, и еще какой-то пацан. Спрашивают, есть ли еще кто-то, кто меня укрывает. А что я должна ответить, блин?! Сказала, что позвоню, и позвонила тебе. Да. Нет. Что мне им отвечать? Да куда они, блядь, денутся, из этой жопы мира без тачки не выберешься! Вова почувствовал, как у него подкашиваются коленки. А ведь хороша актриса! Дрожала, чуть не плакала, таблетки пила… Вова был готов влезть в комнату прямо через окно, чтобы придушить эту гадину. Но злиться на нее было бесполезно, а кроме злости был только страх. Они застряли в неведомой глуши, откуда нельзя просто так уехать на автобусе, а дюжина сонных пейзан вряд ли прибегут на помощь. Очнувшись от ступора, Вова вбежал в дом. Эммануэль было пытался что-то сказать, но Вова подскочил к нему и затараторил первым: – Она нас обманула, Ману. Она сейчас звонит им! Ну этим, бандитам! Я стоял у окна и слышал, она позвонила и позвала их, и сейчас они… Он осекся, видя, что Мари зашла в кухню. Она выглядела встревоженной и измученной, прямо как прежде, но попыталась натянуто улыбнуться. – Я позвонила, мне сказали, что офицер готов за вами приехать. Если вы подождете… – Мы подождем, – резко выпалил Вова по-русски. Эммануэль ухватил его за рукав, пытаясь остановить, но Вова только отмахнулся. – Разве у нас есть выбор? Без тачки из этой жопы мира не выбраться, да, Света? Вова не знал, чего добивается своей наглостью, но хуже сделать уже не мог, поэтому только бессильно огрызался. Светлана дернулась, но не потеряла лицо, а все прежним дрожащим голосом обратилась к Эммануэлю: – О чем говорит ваш друг? Мне сказали, буквально пятнадцать минут… За мгновения Светланиного лицедейства Вова сообразил, что делать. Бежать, как можно скорее, куда угодно. Он хватил Эммануэля за рукав и объявил: – Мы уходим. – Что? Нет! – Завопила Светлана и кинулась к ним, уцепившись за Вовину толстовку. – Я вас никуда не пущу! Вы… у них моя дочь! Я… Она метнулась к кухонному ящику и, вытащив оттуда нож, кинулась к двери, но Эммануэль оказался проворнее и, подтолкнув Вову к выходу, перехватил ее руку. Светлана пыталась вырваться, но он вывернул ей кисть – а когда она заорала, выронив нож, что было сил бросил женщину на стул, и она повалилась вместе со стулом, который приземлился на него сверху. Они выбежали на улицу, и тут Вова заметил оставленный Светланой велосипед – на нем спасаться было быстрее. – Давай ты, а я на багажнике. – Я? – На секунду растерялся Эммануэль. – Я легче, а ты представь, что мы в Страсбурге. Велосипед был хлипкий, но Эммануэль очень ловко с ним управлялся – видимо, он не преувеличивал, когда говорил, что был лучшим во всем. Они свернули на какую-то улицу и в два счета доехали до окраины городка. Последним домом оказался местный магазинчик. И тут позади послышался шум двигателя. Обернувшись, Вова увидел автомобиль – тот самый черный внедорожник, который встретился им на пути к Светлане. Он неумолимо приближался, и Вова среагировал моментально: спрыгнув на полном ходу, он за капюшон стащил Эммануэля с седла – и откуда только силы взялись, – и поволок его к магазину. Они влетели внутрь, и Вова кинулся к всполошенному мужичку за прилавком. – Вызывайте полицию! Немедленно! – Оглядевшись по сторонам, он добавил: – И ключи от подсобки на стол! До смерти перепуганный неожиданным криком, мужчина выложил ключ, и Вова указал Эммануэлю на дверь за стеллажами. Они юркнули туда и закрылись изнутри. В каморке было темно, и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на банку или упаковку, но кое-как Вова с Эммануэлем нашли место, чтобы сесть и перевести дух. Их спасение было временным, и Вова всерьез рассчитывал, что хозяин магазинчика сможет вызвать полицию, а полиция – доехать и помочь. – Ты… ты просто сумасшедший, Владимир, – неожиданно рассмеялся Эммануэль, очень тихо, почти шепотом. – Почему? – Вова насторожился. Он вовсе не хотел выслушивать лекции о своей паранойе. – Только у сумасшедших такая реакция… моментальная. Вова сообразил, что Эммануэль пытался ему сказать, и улыбнулся куда-то в темноту. – Ты просто от гопников никогда не убегал. – От того? Вместо ответа Вова протянул руку на голос и, нащупав пальцы Эммануэля, крепко сжал. – Если мы не выберемся отсюда, я… – Мы выберемся, – неожиданно оптимистично ответил Эммануэль. – Но… – Я тоже, – не дал он Вове договорить. Вова не успел спросить, что «тоже», как за дверью раздались грохот и крики. Их нашли.