Без слов

Юра сидит на потрепанном жизнью диванчике чужой съемной квартиры и тупо пялится на запотевшую бутылку энергетика в руках. Думать вообще не хочется — хватит! Сколько можно уже мучить себя непонятными мыслями, если всё просто и ясно. «Мы с Владом друзья, я проиграл ему желание, мы переспали, ночь закончилась и мы снова друзья — так?» Да нихрена не так! Юра готов от злости на себя и всю эту ситуацию, швырнуть влажную бутылку в стену напротив, да только стоит поднять взгляд, как сразу натыкается на Влада в мягком худи мятного цвета, что забрался с ногами в кресло. У него волосы влажные растрепаны и чуть завиваются, нос покраснел и вместо энергетика или пива, Юлька — хозяйка сегодняшнего вечера — втиснула ему большую кружку чая горячего с вином. Юра делает вид, что смеется с друзьями над очередным приколом, а сам вновь и вновь возвращается взглядом к Владу. Они не общались все праздники. Так уж вышло, что он сам слинял с квартиры друга, не став ничего объяснять, а потом… Стоило открыть окно в мессенджере, как все слова разом исчезали и кроме банального «Как ты?» ничего не выходило, но и простому ответу «Норм, жить буду» он был невероятно рад. Встретившись сегодня в дверях съемной квартиры общей знакомой, они молча пожали друг другу руки, пряча взгляд. Влад ещё и промок до нитки, так что пришлось бедной Юльке ещё и одеждой делиться, хорошо что они с Владиком одной комплекции: тонкокостные, стройные с мягкой покатостью плеч, длинными ногами и тонкими лодыжками. Юра мотнул головой, совсем с ума сошел, любуется чужими лодыжками, и чьими? Он сжимает зубы, чувствуя новую волну злости и непонимания, не получается в собственной голове всё вернуть как было. «Да что в нём? Он же обычный… Я же его с детства знаю!» Юра вновь переводит взгляд на друга, делает глоток холодного напитка, чувствуя приторный вкус цитруса и мысленно начинает перечислять. Тонкие светло-русые волосы, что либо разлетаются как одуванчик, либо ложатся непонятными полосами, лицо не потеряло детской наивности, нежные, часто поджатые, губы и радужка непонятного цвета… Да… Юра поспешил отвернуться, когда понял, что Влад смотрит на него точно так же в упор, прямо в глаза. Рядом оказалась знакомая, Варя, которая, то и дело поправляя растрепавшиеся кудри, рассказывала о том, что видела их общую знакомую сегодня в магазине косметики. Пришлось сделать вид, что это очень интересно. Заиграла веселая музыка и девчонки пошли танцевать в центр комнаты, подогретые кто вином, кто пивом. Юра откинулся на спинку слишком широкого дивана и уткнулся в телефон. Диалог с Владом был открыт, но ни одного нового слова больше не было отправлено, моргающий курсор раздражал. Еще больше раздражало желание хоть слово получить в ответ, и непонимание с чего начать, но попытаться-то стоит… Наверное. Смартфон внезапно вырвали из рук и вместо него на уровне глаз снова показалось смешливое Варькино лицо. Сколько Юра помнил, она за ними с Владом таскалась — маленькая шустрая, с кудрявым облачком светлых волос и зелеными глазами. — Эй, пошли потанцуем. Хватит кукситься! Или Влада попросить тебя поднять? «Вот уж нет…» — Юра быстро вскочил на ноги и постарался нырнуть в небольшую толпу танцующих. Ритмичная музыка и басы помогали немного расслабиться, и он прикрыл глаза. Танцевать не умел особо, но и столбом не стоял, может хоть веселые ритмы разгонят в нем этот упаднический настрой. После смены очередного трека заиграл медляк, и парни с удовольствием притиснули к себе своих девушек. Юра даже как-то растерялся, зато Варя нет — быстренько прижалась к нему, положив руки на плечи, что-то зашептав о том, какой крутой «бой» ей достался. Музыка показалась слишком знакомой, и он вспомнил, как под нее же когда-то выступал Влад, Юра тогда ляпнул, что тот танцевал как ангел. Улыбка невольно коснулась губ, и тепло разлилось от самого сердца — наверное он тогда уже влюбился. Тяжелый вздох и очередная попытка уловить суть сказанного Варей, но она, похоже, принимает Юркину улыбку на свой счет и, шепнув тихо «идём», ведет его за руку в сторону кухни. Он и опомниться не успел, как мягкие и липкие от блеска губы прижались к его, влажный язык попытался тут же нырнуть дальше, наманикюренные пальцы забрались в волосы, больно сжимая, а неприлично сладкие духи забили все рецепторы и осели на языке горчащей вуалью. Юра с трудом отодвинул её от себя и хлопая ресницами глухо спросил: — Ты чего? — Юрочка! — начала клянчить она, как ребенок. — Ты же знаешь, я так тебя люблю, со средней школы ещё. Ты мне нравишься, правда. И нет у тебя никого сейчас, давай попробуем, а? Глазки Варя конечно умела строить, только на Юру это как-то не действовало. Звук поставленной на металлическую раковину стеклянной кружки, даже при играющей музыке показался слишком громким, заставив обоих обернуться. — Ой, простите, не хотел мешать. — Влад стоял, привалившись к стене, пряча запястья и ладони в объемные рукава худи. Его взгляд показался слишком болезненным, а подмышкой он держал свою черную куртку. — Ты куда? — на автомате спросил Юра. — Домой, не хочу вас заражать. — усмехнулся Влад, пробегая взглядом по оголенным из-за платья рукам Вари, что до сих пор крепко держала Юру за плечи. — Я провожу, ты хреново выглядишь. Он выскользнул из захвата девичьих рук и, пройдя к вешалке, снял свою верхнюю одежду с металлического крючка. — Как же ты не вовремя… — Укоризненно вздохнула девушка, глядя прямо на Влада. — Ага, — кивнул тот, грустно улыбнувшись. — Как всегда, прости. Из подъезда выходили молча, Юра мысленно проклинал холодный ветер, что периодически пытался пробраться за шиворот, холодную влагу улицы. Они с Владом шли плечом к плечу, пряча носы в высоких воротниках курток, пытаясь не наступить в лужу. Поздний вечер, переходящий в ночь, пах липкими чешуйками тополей, мокрой штукатуркой и выхлопом машин, расцвечивая темные лужи бликами уличных фонарей и светом из окон чужих квартир. Перепрыгивая очередную водную преграду, Юра неожиданно врезался в замеревшего посреди тротуара Влада, и на автомате обнял, крепко прижав к себе, чтобы не дать упасть. — Ты чего? — Смотри. Владик махнул рукой в дальний угол двора, по которому они сейчас шли. Там горел единственный фонарь в окружении упругих веток дерева, что только выпустили первые листочки. Издалека это было похоже на полупрозрачное зеленое облачко. — Красиво, — тихо выдохнул Юра в чужую макушку, скрытую капюшоном. — Ага. Холодные пальцы друга огладили собственные, и он без раздумий схватил их, сжимая в своей горячей ладони. — Ты замерз, пойдем. Юра нехотя расцепил объятия, перехватывая заледеневшую руку друга и пряча её в свой карман. До дома Влада они добрались неожиданно быстро, хотя старались не торопиться, чтобы ненароком не промочить ноги. Стоя под козырьком подъезда, Юра почувствовал себя как-то неуютно, когда почти согретая ладонь исчезла, но удерживать не стал. — Я пойду, наверное… Голос Влада показался самому Юре слишком уж сиплым. — Ты в порядке? Он сделал шаг навстречу, замечая лишь ярко заблестевшие глаза, но когда в квартире на первом этаже зажгли свет, стали заметны болезненный румянец, покрасневший нос и искусанные почти до крови губы. Юра коснулся ладонью чужого лба, он показался чуть влажным и теплым, а после скользнул на шею, тут же чувствуя жар чужого тела. Влад рвано выдохнул и громко сглотнул, прикрывая глаза, а по коже побежали ощутимые мурашки. Его реакция показалась, слишком бурной и неожиданной. Юра позволил себе двинуть пальцами чуть выше, касаясь кожи за ухом, а потом вниз, почти доходя до горячей ключицы в широком вырез футболки. — У тебя температура, — как можно более сдержанно констатировал он, но собственный голос всё равно слышался хриплым и чересчур возбужденным. — А дома никого нет, — тихо заметил Влад, тут же прикусывая губы. — Пойдем, буду тебя лечить — надо чаю горячего. — Юра тут же убрал ладонь, неожиданно смутившись, внутри появлялись слишком неоднозначные желания. — И ещё кое-что, — похабно усмехнулся Влад, открывая домофон ключом, заставляя знакомый сигнал запиликать на весь двор. — Пошляк — вырвалось само собой, когда вспомнилась то ли присказка, то ли прикол, что давно уже не всплывает в их кругах. — Вообще-то я о малиновом варенье, — начал Владик, нажимая кнопку лифта, — а ты о чем подумал? Юра усмехнулся, глядя в наигранно наивные глаза, и внутри вдруг появилась надежда: а может получится вернуть как раньше… — Да понял я, мам! — возмущение Влада было слишком вялым, похоже ему действительно становилось хуже. Юра подошел и забрал из холодных рук коробок спичек, чтобы зажечь конфорку под чайником. — Я найду в аптечке… нет не один, Юра рядом… Хорошо, я попрошу остаться. Влад устало сел на стул, зачесывая назад распушившиеся пряди и громко хлюпая носом. Чайник громко засвистел как раз в тот момент, когда разговор был закончен, а в аптечке наконец найдены бесценные «терафлю» и «парацетамол». — У них ливень, в такую погоду они с дачи не выберутся, ещё и любимый отчим спину потянул, — с иронией в голосе начал Влад. — В итоге, по мнению мамы, я вдвойне виноват, что не поехал: и сам заболел и отчима угробил… — вздохнув, закончил он. — Значит, мне остаться? — неуверенно спросил Юра, поставив на стол две кружки с кипятком и пододвинув вторую к другу. — Если только тебе не в напряг, — сдержанно ответил тот, терзая несчастную упаковку лекарства. — С чего бы? — нахмурился Юра. — Ну, мы последние дни… Напряженное молчание повисло на кухне. Каждый из них понимал о чем речь, но закончить не решался, будто признав это вслух, они потеряют шанс всё вернуть. — Я останусь, — сглотнув непонятный ком в горле, ответил Юра, — тебя колотит сильно, мало ли, скорую надо будет вызвать. Влад на это только кивнул, не поднимая взгляда от кружки. Неожиданно зазвонил телефон и пришлось отлучиться, чтобы ответить маме и обсудить ночевку у друга. Когда Юра вернулся, на кухне уже никого не было, да и чай остыл. Вздохнув, он поставил недопитую кружку в раковину и, выключив свет, отправился в комнату друга. Влад оказался уже в своей кровати, закутанный по уши в теплое одеяло. — Температуру померь, — тихо отозвался Юра от двери. — Уже, тридцать восемь и пять. Он сел рядом, глядя на то, как крупная дрожь пробегает по телу Влада, и он сжимается в комок, пытаясь согреться. «Холодно» — мысленно отметил про себя Юра и, стянув толстовку, лег рядом под одеяло. — Обними меня, теплее будет. В скупом свете ночника было видно, как удивленно округлились глаза напротив, и как медленно, будто не веря, друг потянулся, чтобы прижаться теснее. Юра смотрел в знакомый потолок, неосознанно поглаживая спину друга через толстое одеяло. Он снова и снова думал, как поступить, как заглушить эти странные смешанные чувства, что сделать, чтобы выбросить из головы их откровенную ночь, что не раз всплывала в памяти, распаляя и причиняя боль. — Это я виноват, — глухой шепот Влада вырвал из собственных идиотских мыслей, — это я виноват, что всё так… — Нет. — отрицание прозвучало резко и хрипло. — Да, если бы не этот спор… — Влад лег на спину и продолжил, отвернувшись. — Я знал, что ты не откажешься от своих слов. — Я мог тебя переубедить, но не стал… — Юра вздохнул, чувствуя неловкость и тревогу, но решил быть честным до конца. — Не захотел… Секунда оглушительной тишины и робкий вопрос: — Почему? Юра повернулся на бок, пытаясь выдержать испытующий взгляд. Разве есть слова, чтобы ответить честно? Вряд ли… И он подался вперед, целуя жадно, пошло, мокро, так, как он себе запретил, так, как хотелось ещё тогда: когда гибкое тело отзывалось дрожью на каждое прикосновение; когда сладкие стоны и сбивчивый шепот заставляли всё внутри гореть; когда хотелось вцепиться зубами в «своего» человека и украсть у целого мира. Он и сейчас готов на многое, только, нужно ли это всё Владу? Он запоздало ощущает, как подрагивает тот в его объятиях, как робко поддается напору и отвечает на ласки, как крепко сжимает пальцами чужие плечи. Юра обрывает поцелуй и дышит загнанно, боясь теперь посмотреть в глаза напротив. — Заразишься, — хрипло шепчет Влад, пытаясь выровнять дыхание. — Да и хрен с ним. — Юра прикрывает глаза, вновь ложась на спину, укрывая по самый нос прижавшегося к боку друга. Или не друга уже… Чёрт… Как же это всё… сложно, когда не получается объяснить словами. .