спонтанный кувшин

—Чимин! Срочно отнеси этот кувшин с полотенцами в покои императора! И побыстрее! Джин сегодня не может, приболел. Только потом быстро вернись, у нас забот немерено! Еще и к пиру готовиться.. Мужчина вручает предметы только что прибежавшему омеге и выставляет за дверь. Чимин красиво раскладывает кувшин и полотенца на руках, внюхиваясь в содержимое сосуда. Резко морщит нос. Смазка. Значит у императора сегодня наложник. Он вообще никогда не видел императора Мина. Он служит в низших "слоях" — уборщиком, близком к повышению. И сегодня ему выпала честь увидеть императора, так еще и зайти в его покои. Сердце бешено бьется, оборачивая кульбиты. Путь к покоям проходил через двор, где был сделан исскуственнный пруд. Пак заглянул на себя в воду. Чистое, на удивление, лицо, и слава богу нормальный ханбок. Постучавшись и услышав положительный ответ, ему тихонько открыли двери и тот вошел, склонив голову. По правилам дворцовой жизни, только семья императора может спокойно смотреть на него, а остальные с разрешения или смотря по чину. Низшие работники, как уборщики и работники кухни и взглянуть на него не могут, это считается как преступление. —Ваше Величество, я принес полотенца и смазку... — последнее слово ему далось с огромным трудом, покраснели щеки и уши и даже шея. —Поставь на шкаф. — голос императора низкий, с хрипотцой, у Чимина затряслись руки, но тот ничего не опрокинул, удачно поставил кувшин на середину и спешно хотел удалится из покоев, сделав быстрый поклон. — Стоять. Куда бежишь? — Юнги паренек заинтеросовал и он захотел с ним познакомится. — Подними голову. —Я-я не могу, Ваше Величество, мне не позволяет статус. Мой статус не позволяет даже с Вами разговаривать. — Чимин сложил руки спереди, сцепив потные ладошки. —Я разрешаю, подними. — голос становился жестче, но непонятно от чего. То ли ему становилось скучно без наложника, то ли он раздражался омегой. Пак медленно поднял голову, не смея смотреть в глаза императору. Но он все же видел, что Мин в расслабленном состоянии. Длинные светлые волосы распущены, а не собраны в высокий хвост. На императоре только один свободный халат, слабо завязанный на талии. Юн встал и подошел к Чимину. В глазах императора, омега выглядел юным только-только распуствишимся цветком. Мягкие черты лица, пухлые красивые губы, глубокие синие большие глаза, маленький нос, красные щеки. И все это на детском личике. А запах... Нежный запах фиалки,от которого у Юнги голова кругом идет. —Джисон. — альфа зовет охранника, который тут же появляется в дверях. — Отмени-ка ко мне визит Минджуна, и сообщи, что его я забираю себе на ночь. — охранник кланяется и уходит. В глазах Чимина появляется животный страх, тот невольно начинает отходить, но Мин, изогнув правую бровь, возвращает его к себе за талию. — Куда это мы? —Ваше Величество, что вы делаете? — краснея, тихо пищит Пак. —Присваиваю тебя себе. А что? — с некой обыденностью сказал альфа. — Я тебе не нравлюсь? —Но мой статус... —Хватит уже про свой статус, ты же тоже хочешь меня? — Юнги повалил омегу на кровать, начиная покрывать его лицо и шею поцелуями. —Ваше Величество... — Чимин пытается сопротивлятся, но внутренняя омега ликует и противостоять ей сложно. Ей уделили внимание альфы. Поэтому все же тот сдается и обвивает руками плечи Мина. —Да, мой маленький? — Юн отрывается от манящей фарфоровой кожи, смотря в синие глаза. Но вместо ответа он получает тихий скулеж и выгнутое тело омеги. — Я тебя понял... — довольно прохрипел Юнги развязывая ленты ханбока омеги. Открывая для себя все новые участки кожи, альфа зацеловывает каждый миллиметр. Добравшись до груди, обхватывает губами сосок, отмечая для себя, что у омеги очень чувствительная кожа и усмехается про себя, чувствуя, как в живот упирается маленький бугорок. До его ушей донесся скулеж, а Пак сжал в кулаках простыни. Внутренний зверь рвался, метался, умолял взять омегу быстрее, но Юнги благоразумен, он понимает, что младший не растянут да и не готов еще. Поэтому, освободив его от одежды, альфа острожно, как маленького ребенка, перевернул омегу на живот. — Маленький мой, потерпи, сейчас может быть больно. — получив легкий кивок и вылив немного смазки из кувшина на руку, Юнги легонько надавил на колечко мышц и проскользнул внутрь. Чимин тут же взвизгнул и сжал простыни в пальчиках, часто дыша, а глаза заволокла пелена слез. — Тише, тише, расслабься, малыш. — Мин целует спину омеги отвлекая от боли и тот расслабляется, позволяя рястягивать себя больше. И вскоре в Пака свободно входили четыре пальца. Тогда, с хлюпом вытащив их из омеги, Юн развязал халат, положив ладони на талию юноши, чуть приподнял бедра Пака, заставляя того встать на колени, и осторожно вошел, выбив из Чимина высокий смущенный стон. Пак тут же закрыл рот, тушуясь по всем фронтам. — Малыш, да я смотрю тебе уже нравится. — омега поджимает губы, дабы не дать вырваться еще одному стону, но следующий толчок говорит об обратном, сам размыкая губы. — Не молчи, сладкий, я хочу слышать твой голос. А Чимин не знает, что говорить. У него нет тем для разговора с императором. Он не образован, не из богатой семьи, он не знает, что обсуждать. Поэтому находит выход только стонать. И, похоже, это вполне устраивает императора, потому что толчки учащаются, а сам Мин спускается к шее Чимина, оставляя там пару засосов, укусов и багровую метку. Пак это чувствует, поэтому скулит, а после издает громкий стон, потому что член проезжает под правильным углом. —Малыш, ты великолепен, ты знал? —Н-нет, Ваше Величество! — громко выстанывает Пак, чувствуя пальцы на впалом животике, а после и на члене, из-за чего он вздрагивает. Пальцы обхватывают плоть и начинают водить вверх вниз. Колени Чимина начинают дрожать, дыхание сбивается. — Ваше Величество, я сейчас... — омега сжимает член Юнги в себе, на щеках, почему-то чувствуется влага, а по виску течет капелька пота. —Давай, сладкий. — альфа размашисто делает последние толчки и изливается внутрь Чимина, не думая выходить, из-за чего набухает узел. Пака он доводит до пика быстрыми движениями руки, а тот хватается ладонью за чужое запястье и с писком кончает, пачкая ладонь императора. Дыхание сбито у обоих, и они сейчас пытаются восстановить его. Чимин осслабленно повалился на кровать, вдруг начиная плакать. От боли от узла, от щипания на метке, от унижения перед собой, от того, что его теперь общество не примет, он грязный, не чистый омега. Он может родить от императора, не будучи его наложником или супругом и это огромный позор для него самого, что уж говорить о фамилии и отношении в обществе. И ему настолько стыдно, что слезы сами лились рекой. —Малыш, ты чего, не плачь, маленький мой. — альфа наклонился и стал целовать парня в нос, в висок, в щеки, сцеловывая соленые дорожки, гладит по волосам, лбом прижимается ко лбу омеги и шепчет на ухо. — Малыш, не плачь, все хорошо. Тише, тише, маленький. И все же вскоре Чимин успокоился, и, видимо, настолько устал, что уснул в руках Юнги. Крошечный, беззащитный котенок. Юн поцеловал его в лоб и закутал в одеяло, прижимая к себе теплое тельце. Он пальцами ощущает ребра через тонкую кожу, и если омега еще сильнее похудеет, будут видны и кости. Мин принимает окончательное решение, что он будет ухаживать и любить эту кроху.