Камни у моря

      Делай что должен и будь, что будет — повторяет себе Чайлд на рассвете. Экзувию вот-вот вынесут. Все готово.       Посыльный передает Чайлду конверт. — Какой-то мужик притащился спозаранок в банк… этавот… господин Предвестник. Мы его … таво…. Вышвырнуть хотели… но он этот… в общем… ну… сказал что это прям вам в рук и отдать как бы срочно… в общем… мы его прогнали, но письмо принесли.» — блеет рядовой с полным отсутствием интеллекта на лице.       Чайлд смотрит на конверт и багровеет. — вы вышвырнули человека, передавшего это мне?! — уточняет Чайлд таким тоном, что даже туповатый солдат начинает думать, что ошибся в действии. — ээээ… ну мы это… ну… понимаете…       Чайлд больше его не слушает. Он знает, что лично выберет для него самое изощренное наказание. Но потом. После. Времени остается совсем мало. Открывает конверт. Конечно, он не ошибся — это почерк Чжун Ли. Странно, что за спешка заставила его самого принести письмо в банк? «Доброго утра, дорогой Чайлд. Мне так жаль, что нам не удавалось увидеться в эти дни. Прошу, не держи на меня зла за это. Я очень надеюсь, что у нас будет возможность поговорить после церимонии? Я буду ждать тебя на пристани. Хочу кое-что рассказать тебе. С теплом, ЧжунЛи »       Тарталья прячет записку в карман с абсолютно отсутствующим лицом. — Капитан! — Голос Чайлда разрывает воздух — сейчас же разыскать консультанта бюро «Ваншоу». Чтобы на момент начала операции этот человек покинул город! Вы лично ответственны за это. Все понятно? — Так точно! — Во всем остальном придерживаться плана! Ждать моего сигнала. — Есть!       Чайлд еще раз обвел взглядом своих людей и круто развернувшись двинулся к площади. Оставалось меньше часа.       На площади полно народу. В траурных нарядах, толпа лишь слегка гудит, перешептываясь. Церемониальный стол готов, главы Цисин расположились в центре. Нин Гуан поднимает руку, призывая к тишине. Тишина полсушно воцаряется.       Тарталья уже в первом ряду. Его ожесточенное лицо всматривается в погребальный стол. Он готов сделать рывок. Между ним и столом не более двадцати метров. Каждая мышца напряжена, тело на пределе, готовое в любую секунду рвануться вперед. Руки покалывает.       Он замечает его в последний момент. Чжун Ли вносит резную шкатулку, кладет ее у изножия. Нин Гуан делает движение руками. Тело дракона материализуется над столом, начиная с хвоста…       Тарталья сжимает в кармане глаз порчи. Где-то там, у пристани, один из капитанов Фатуи получает сигнал. Через минуту земля под ногами содрогается. Началось.       Люди испуганно шумят, толпа начинает шевелиться. Еще не понимая, что же происходит. Нин Гуан отвлекается, пытаясь понять происходящее. Небо темнеет, гроза поглощает город. Огромный змей Оссиал возвышается над ли Юэ.       Тарталья делает рывок. Уже через мгновение он стоит на ритуальном столе, рука врывается в грудь дракона. Сердца нет.       Он окидывает взглядом площадь. Цисин мчатся к пристани, надеясь спасти город. У них нет шансов. Капитан рассеянно рыщет взглядом в толпе. Чжун Ли нигде нет.       Сердце Тартальи обрывается. — Капитан! — тарталья окликает подчиненного, с невиданной скоростью пресекая расстояние, разделявшее их — Где он?! — Простите, господин Предвестник. — лицо капитана выражает ужас — Его нигде нет.       Чайлд в ужасе. Он был готов ко всему, но не к этому. Чжун Ли сейчас где-то в городе. И в этой суматохе найти его практически невозможно. Земля все еще вздрагивает при каждом выпаде озлобленного Оссиала. Сердца Бога нет. Его нет. А значит, все, что он сделал было напрасно.       Еще не время паниковать — кричит себе Чайлд, но это не помогает. Земля дрожит все сильнее.       Тарталья срывается с места и мчится к пристани изо всех сил. Он надеется увидеть знакомый силуэт, но все бесполезно. Бегущие люди, струи воды, трескающиеся улицы… Тарталья видит Оссиала, возвышающегося башней надо всем этим ужасом. Где то сверху, у его голов, висит Нефритовый дворец Нин Гуан. Там Цисин, возможно и Путешественник, этот юный герой… Даже этими силами им не победить древнего монстра. Тарталья оценивает ситуацию мгновенно. Пора отступать, это очевидно. Но что его ждет? Сердце бога нет, в Снежной его не ждет ничего хорошего при проваленном задании такой важности.       Чайлд кричит. Чайлд стоит у пристани и орет, что есть сил одно и то же имя. Звук теряется в шуме битвы и волн. Отчаянье топит его.       Движение сверху привлекает его внимание. Адепты мчатся к Нефритовому дворцу. Осиал при виде их впадает в слепую ярость и хвост его срывает часть пристани, что та осыпается в море, как кусок пирога.       Где-то здесь все еще находится Чжун Ли. По крайней мере, Тарталья надеется, что он еще жив. Сердца нет — разрушенный город не подарит ему новое.       Чайлд срывается с места. На ходу готовя тело к ударам холодных волн, разбегается и стрелой летит в глубину. Вода черная. Он не видит врага. Он чувствует, где бьется в склизком теле его древнее сердце. Ему не слышно битвы, что происходит наверху, не слышно рушащихся зданий, умирающих людей и неистовства совместных сил Адептов, Цисин и Путешественника. Он слышит только звук сердца. Одного своего, озаренного смутной надеждой и одного змеиного, не ожидающего атаки от того, кто пробудил его ото сна.       Его удары быстры и точны. Клинки. Тарталью отбрасывает куда-то, на глубине он перестает ощущать, где верх, где низ. Воздух из легких вышибает и он хватает соленую воду. Тьма распространяется внутрь. Сознание гаснет. Он не успевает попрощаться.       Те, кто дерется сверху, теснят змея медленно. Атаки рушатся на Оссиала со всех сторон, так что определить, чей же удар стал смертельным, невозможно. Да и не нужно.       Змей валится вниз, море пожирает его.       Измотанные боем защитники смотрят, как проясняется небо. Лучи солнца, касающиеся их символизируют новый рассвет. Они победили. Город устоял, пусть Моракса больше и нет с ними. Это значит, что у людей, коим теперь этот город отстраивать и защищать самостоятельно, есть шансы на успех. Призрачные… Но солнце пробивается сквозь тучи, разгоняет их, и на измотанных боем лицах улыбки веры.       На песчаный пляж море выносит тело юноши. Мужчина в коричневом плаще поднимается с мокрого камня, движется к нему размеренно и не спеша. Чжун Ли оглядывает лицо Чайлда, давит тому куда-то в районе грудной клетки и парень выплевывает воду, закашливаясь.       Чайлд не понимает, где он. Свет слепит ему глаза. Он выплевывает какое-то невероятное количество воды. Соль жжет раненные губы, горло, легкие. Он ощущает себя словно огромный сплошной синяк.       Понемногу зрение возвращается.       Голубые глаза встречают золото глаз напротив. Лицо Чжун Ли не выражает ничего. Чайлд одновременно счастлив и в ужасе. Дураку ясно, кто во всем виноват. Но Чжун Ли жив. И это так важно.       Мужчина не помогает ему подняться, не уходит. Тишина висит так долго, что Чайлд перестает воспринимать время. Кажется, наконец-то у него есть силы сесть. Он глупо пялится на человека, что стоит напротив, снизу вверх, понимая, как жалко сейчас выглядит и ничего не собираясь с этим делать. — Впервые вижу, чтобы маленький Предвестник не засыпал кого-то словами. — голос Чжун Ли пустой. От этого голоса Чайлду становится совсем страшно. Тарталья продолжаем молчать, глаза щипает. — Удивительное зрелище, ты не находишь? Для того, чтобы застать такое мне нужно было поставить на кон свой город? — … Знаешь, Аякс… А я ведь писал тебе. — холодный тон Чжун Ли хрустнул, словно надломился. Чайлд не выдержал и слезы откровенно и позорно заструились у него по щекам. Черт. Чжун Ли знал. Знал заранее, что Чайлд, паршивец, собирается сделать. Знал, и не остановил его, поверил в его искренность, поверил, что он остановится, что жизнь самого Чжун Ли окажется для Чайлда важнее. И ошибся.       Ему нечего отвечать. Что можно сказать человеку, который вложил тебе в руки нож, повернулся спиной, уверенный в тебе абсолютно… А ты. Его. Ударил? — Я собирался сказать тебе кое-что важное. Мне так казалось. А выяснилось, что тебе это вовсе не нужно. Ты не виноват, что я в тебе ошибся. Что ж. Я не буду ждать, пока ты меня расчленишь. Возьми.       Чжун Ли бросает в песок маленький мерцающий предмет. Чайлд опускает взгляд. Сердце Бога лежит у его ног. Чайлд смотрит в золото глаз человека напротив. И не в силах выразить отчаяния кричит роняя голову на руки.       Чжун ли смотрит на него и взгляд его холоднее самых стылых вершин Снежной. Чайлд не поднимается. Силы покинули его, дрожь колотит парня, хотя он не чувствует этого. Он слышит шуршание песка под удаляющимися шагами. Срывается с места и тут же падает на мокрый песок. — Нет! — его крик похож на голос насмерть раненной птицы — Нет! Забери его! Забери его назад, слышишь?! — Он колотит рукой по песку.       Чжун Ли оборачивается. — Убирайся вон из моего города. Я никогда больше не хочу тебя видеть. Мужчина уходит. — Скажи мне! Умоляю! — он бьется как рыба на песке, истерика поедает его словно огромный зверь — Что ты собирался сказать!!! Мужчина оборачивается. Издали до Тартальи доходит его голос. — Хотел сказать, что люблю тебя.       Ни крики парня, ни его мольба сквозь душащие, рвущиеся слезы, не заставляет больше его обернуться.