Под кожей искры

Он отнесся к изучению человеческих женщин с еще большей скрупулезностью, чем когда-либо относился к информации в человеческом интернете. Казалось, он вернулся в годы, когда учился в университете. Он был предупрежден о том, что в сети, особенно по этому поводу, было много недостоверной, и это мягко сказано, информации. Поэтому он, как ему казалось, логично предпочел научную литературу, чтобы та могла стать хорошим базисом для фильтрации всех последующих данных. Медицинские учебники были очень, очень сложны для понимания, поэтому ему со скрипом пришлось перейти на научпоп. Санес 11:28: вы правда кровоточите раз в месяц??? каждый месяц??? Ева 11:29: Ага Санес 11:29: я не знаю как к этому относиться Ева 11:31: Спокойно. Это доставляет дискомфорт, но для многих это намного болезненнее, чем для меня. Так что, как хороший парень, просто можешь в такие дни относиться ко мне с большей теплотой и заказывать мне шоколадки. Санес 11:31: что еще я должен знать, ну, относительно тебя? Ева 11:33: Эа, за неделю до этого я могу быть раздражительной, но обычно я хорошо справляюсь с этими эмоциями. Могу становиться эмоциональнее Санес 11:33: звезды, твоя жизнь состоит из крови и эмоциональной боли? Ева 11:33: По факту Санес 11:34: ты знаешь. я очень горжусь тобой? ты такая замечательная, что справляешься со всем этим Ева 11:34: Сейчас вроде как еще не время? Но спасибо за эти комплименты Санес 11:35: они от души Ева успела уже отложить телефон, снова отвлекаясь на бумажную работу. Но следующее сообщение заставило ее снова вцепиться в устройство. Санес 11:37: я люблю тебя В груди затеплилась влюбленность. Ева 11:38: Я тоже тебя очень сильно люблю. Правда. Ты не представляешь, как приятно это слышать. Ева 11:38: Читать Санс, дома, сидя за ноутбуком, на котором горел скучный код очередного заказа, хихикал, чувствуя почти то же самое, что и она. Основы он уже знал, не так ли? — Чем больше работы, тем больше времени на перерыв, — он откинулся с довольной улыбкой, признавая эту фразу совершенно нелогичной, но абсолютно правдивой, когда это касалось его. Посмотрев в потолок, он почувствовал, что хотел бы прилечь, чтобы посмотреть то, что она очень не советовала смотреть. Его совершенно не интересовала человеческая порнография, и, по словам его девушки, это был последний учебный материал, к которому стоило прибегать. Но запретный плод теперь был очень сладок. Он зашаркал к своему дивану, чтобы плюхнуться с телефоном у своего лица, вбивая запретное слово в поисковую строку. Одних превью с первого же сайта хватило, чтобы понять, о чем думала Ева, описывая нежелательность учебы по этим видео. Оно было постановочным, верно? Лица женщин зачастую были фальшивыми. Видимо, он обращал внимание не на то, что хотели те, кто это снимал. Да, половые органы, но что все эти люди чувствуют? Разве не это было важнее? Смущенный и мысленно парализованный, он выпустил телефон из рук, опуская голову в подушку. Похоже, единственный стоящий совет, который он получил из интернета, состоял в том, что надо спрашивать партнера о том, что ему нравится. Эта мысль одновременно отталкивала и воодушевляла. Поскольку это означало, что до этого момента он все делал верно. Но он уже представлял, на что сделать акцент. Sans 15:02: у меня есть идея другая насчет того, что я буду делать в этот раз Sans 15:02: например сегодня Пришлось ждать ответа. Похоже, в отличие от него, на работе она не халтурила. Eva 15:30: Воу Eva 15:30: Вот это решимость Sans 15:30: да Eva 15:32: Если честно, я сегодня буду не такой бодрой, как в выходные. Так что… ты можешь просто делать со мной эти вещи, пока я буду лежать Eva 15:33: Эм, просто лежать Eva 15:33: Айм сорре Sans 15:33: хехехех это ничего, мне нравится, что ты перенимаешь мои привычки Eva 15:36: Позволишь дать навязчивый совет? Sans 15:36: да, конечно? Eva 15:38: По всей видимости, ты прикладываешь усилия в теории и все такое. Но практика — это эмпирический (если я правильно использую это слово) опыт Sans 15:39: да я уже понял Eva 15:39: И не забывай о себе Eva 15:41: Я имею в виду. Что я знаю некоторые вещи, которые мне нравятся. Я расскажу тебе о них. И даже покажу ;) Eva 15:42: Но, скорее всего, ты не знаешь того же о себе? Eva 15:42: Так что… посвяти и себе некоторые время Sans 15:43: ты имеешь в виду… Sans 15:43: звезды Eva 15:44: С твоего позволения, я не буду писать это Sans 15:44: спасибо О, наконец-то, есть предел для ее неприличий. Санс закрыл горящее лицо руками, измученный смущенный стон был вне его контроля. Он был рад получить такой совет, но, тем не менее, самоудовлетворение не было популярным для монстров. Это было, как и создание магических органов, настоящим извращением. Как бы ему ни бывало скучно проводить время на работе, он никогда об этом не думал. Но теперь-то думал. И разве это уже не просто цветочки по сравнению с тем, что он устроил себе чертов кишечник? Просто пощекотать свои кости было чем-то простым, по сравнению с этим. Рука потянулась к ребрам, минуя футболку, задирая ее. Как она это делала? Ненавязчиво проводила, поглаживала. Косточка грудины казалась достаточно чувствительной. Он представил, как это ее мягкие, теплые пальцы делают это, и душа зажглась, как новогодняя лампочка. Он провел пальцами между ребрами, но это было уже не так приятно. Он должен был изучать себя, свои кости, физически, верно? Потому что касаться своей души было болезненно для его мыслей. Это не то, что он хотел бы получить от этого процесса. Позвоночник был чувствителен, но для него труднодоступен, так что он решил оставить эту работу для Евы, ощущая, как одна мысль об этом будоражила. Вся Ева, которую он мог коснуться в ответ и вырвать стон, — будоражила. Он осмелился спуститься ниже, туда, где люди были чувствительнее всего. Тазовая кость обычно не вызывала у него каких-то эмоций, но сейчас, когда он коснулся лобкового симфиза, который был наполнен магией, соединяющей его кости, он понял, что это было самое большое упущение в его жизни. Черт возьми, он нашел это. Магия была податлива и с радостью реагировала на поглаживание пальцев. Совсем скоро тело выгнулось, удивляя его самого, и он ускорил движение. Удовольствие нарастало и угасало, он застонал, разочарованно, не понимая, что не так, почему он не может найти удовлетворения, как это было с их душами. Пот тек по черепу, когда он понял, что пальцы устают, а конца этой сладкой пытки и близко не видно. Он расслабился, сдавшись, чувствуя, как дрожь все еще пробирает кости с какой-то периодичностью. Он надеялся, что это чувство неудовлетворенности выветрится со временем. Уставившись в потолок, пытаясь выровнять дыхание, к нему пришла просто безумная мысль, как ему самому казалось. Но это было бы так в стиле Евы, что бы там ни подумали в его культуре. Он смирился. Кто знает, вдруг игра будет стоить свеч. В конце концов, он здесь один. И если вдруг это провалится по всем фронтам, это будет еще один секрет, который он будет хранить несмотря ни на что. Магия послушно подчинилась, даже слишком легко, формируя примитивную фаллическую форму. Звезды, должен ли он сделать это более анатомически приближенным к человеческому члену? Он постарался, и на выходе получился синий пенис, не слишком длинный, пухлый, что, справедливости ради, отражало его телосложение, когда он смотрел на себя в зеркале, укутанным в слои одежды. Возбуждение все еще чувствовалось, и на головке начала образовываться прозрачно-голубая смазка. Рука обхватила магию, неуверенно. Это все еще было дико стыдно, но, черт возьми, он взрослый монстр, он может делать странные вещи, пока он один и никому не мешает. — Просто. Расслабься, — на выдохе прошептал он сам себе. Рука двинулась, вырывая непонятный ему звук, близкий к приятному удивлению. Это было хорошо, даже слишком. Удивительно, что хоть что-то из идей с созданием фантомных органов работало. Он позволил себе взглянуть на то, что творилось с его телом, и, завороженный этой магией; аккуратно подцепил капли, чтобы размазать их по стволу, пачкая руку. Сейчас это уже не казалось таким чуждым и извращенно противным. Медленные движения приносили удовольствие, и уже очень скоро Санс закрыл глаза, чтобы представить, что, возможно, это могла бы быть рука Евы. Что она касается его. Движения участились, наращивая темп. Она бы была довольна, верно? Если бы он мог проникнуть в нее и двигаться подобным образом, она бы стонала от удовольствия… Вся магия и, к его последующему стыду, все мысли сфокусировались на этом удовольствии, сгущающемся в один комок. Кости дрожали от напряжения, рука начинала уставать, но он не мог сдаться сейчас, когда он был так близок… к чему-то. Он поднял таз, напрягаясь изо всех сил, стараясь прийти к этому ощущению конечности. И затем наступила разрядка, расслабление с длительным удовольствием, которого он еще никогда не испытывал. Он застонал, чувствуя, как все тело поражает конвульсии, и что в его руку попадает теплая магия. — Вот черт, — единственное, как он мог прокомментировать весь этот беспорядок, что он устроил. Тело все еще было слабым, но мысли почти моментально прояснились, чтобы он мог разглядеть вязкую голубую жидкость на своих пальцах. Она была и на футболке, и на приспущенных шортах, стекала с костей, оставаясь единственным напоминанием этого позора, после того, как член испарился за ненадобностью. Он однозначно должен был посетить душ, захватить сменную одежду, но сил на это не было. Не было даже сил взять телефон, чтобы поставить будильник. Он был полностью истощен. Его моментально вырубило ровно до того момента, как ключ с характерным звуком попал в личинку замка. Это было одним из самых резких пробуждений в его жизни. Даже когда его за шкирку тащил брат, он не открывал глаза так быстро. — Я дома! Как твои дела? — Замри! Прошу, замри. Закрой глаза, — силы его вернулись моментально, когда он, словно уж на сковородке, начал метаться в поисках нужных вещей. Где-то в комоде были его запасные футболки. — Санс, что происходит? — Нет, нет, все замечательно, но, пожалуйста, — он в панике собирал вещи, — пожалуйста, не смотри. Когда дверь хлопнула, и замок щелкнул, закрываясь, чего обычно не делал, Ева начала по-настоящему сомневаться, что все хорошо. Что ж, руки она могла помыть и на кухне, но ощущение удивления не покидало ее до самого выхода скелета из ванной. — Я требую объяснений, — интонация была почти вопросительной, но всем своим видом она пыталась показать, что это серьезно. — Ну, — Санс поймал себя на мысли, что, возможно, не надо было устраивать из этого всего такой цирк, но его череп потел, а взгляд Евы становился все пристальнее. — У меня есть одно предположение. — Скорее всего, оно правильное, — он сдался. — Боже, — она вздохнула, не спеша смеяться, но взгляд, конечно, был игривым. — Пожалуйста, не стесняйся. Чего бы ты там ни стеснялся. Он молча прошел в кухню, чтобы закрыть крышку ноутбука и отложить его до завтра. На самом деле, они оба были слишком уставшими, чтобы пробовать сегодня хоть что-то. Еве оставалось лишь догадываться, как именно обстояли дела, и улыбаться ему в плечо, обнимая его этим вечером. Теперь было вполне ожидаемо, что никакие идеи с его стороны воплощены не были.