Вместе сквозь время
4 октября 2023 г., 06:40
«Не жалей мертвых, Гарри. Жалей живых. И особенно тех, кто живет без любви»
— Альбус Дамблдор.
Посвящается Майклу Джону Гэмбону
август 1993
За несколько недель, проведенных в Дырявом котле и Косом переулке, подслушивая, а иногда и участвуя в беседах волшебников и волшебниц, Гарри уже пресытился обсуждениями Сириуса Блэка и теперь преспокойно наслаждался погодой, отгородив себя от бесполезных слухов. Кажется, после побега Сириус Блэк вообще никак себя не проявлял. Гарри засмотрелся на пушистых играющих зверьков, выставленных на витрине одного из магазинов. Они были похожи на мягкий розовый попон, оторванный от зимней шапки. — Гарри! — прозвенел сзади знакомый голос. Возле «Флориш и Блоттс» стоял восторженный Колин и быстро-быстро махал ему рукой. — Привет, Колин, — Гарри ласково улыбнулся мальчику и подошёл к стеклу магазина магических книг. — Как дела? В глубине лавки стояла женщина — с виду маггл — и расспрашивала продавца об огромных книгах на самых верхних полках. — Это моя мама, — неожиданно сказал Колин, и Гарри поднял брови. — Мне мы уже купили учебники, а она осталась: очень любит мои книги по магии рассматривать. Наверное, она была бы отличницей в Хогвартсе… — он посмотрел на Гарри и снова лучезарно улыбнулся. Самой чистой, доброй и заразительной улыбкой, какую Гарри когда-либо видел. Гарри ответил ему тем же, представив, как Гермиона и миссис Криви своим всезнающим тандемом выносили бы людям мозги. Дверь лавки открылась, и из неё выскочила счастливая мама Колина, держа в руках впечатляющую стопку книг. — Там столько интересного, просто глаза разбегаются! — с воодушевлением рассказывала она, укладывая книги в сумку. — Я взяла «Историю магии: от древних рун до наших дней», справочники по гербологии и алхимии и «Забытые старинные заклинания». Кажется, у меня до самого Рождества будет что почитать! Она закончила укладывать книги и подняла взгляд на Гарри. — Боже мой, — ее глаза округлились, но Гарри это, кажется, впервые удивило, — ты Гарри, да? Гарри Поттер? — Гарри кивнул, а миссис Криви восторженно продолжала: — Колин про тебя все лето жужжал, а я прочла о тебе в «Современной истории магии». Страшные времена. Мне жаль Джеймса и Лили, — она погладила Гарри по плечу, и ему вдруг показалось, что миссис Криви может знать о его семье даже больше, чем он сам. Хотя она даже не волшебница. — Ну что ж, мальчики, идите, гуляйте, — махнула рукой мама Колина, — а я пока похожу вдоль витрин, посмотрю что-нибудь интересное… Приятно было познакомиться, Гарри. — Мне тоже, — искренно улыбнулся он, и миссис Криви помахала им на прощание. Гарри и Колин шли по длинной мостовой Косого переулка, и Гарри продолжал размышлять о миссис Криви, такой яркой, открытой и жизнерадостной женщине, которая в тридцать лет узнала, что ее сын волшебник, и, не тратя время зря, решила изучить весь магический мир вдоль и поперёк. — Зачем твоей маме все эти книги? Она ведь… даже не умеет колдовать. — Ну… ей очень нравится их читать. Она ведь никогда и не подозревала, что магия существует, что это всё не сказка и не выдумка, что ей можно обучиться, узнать ее историю и древние тайны. Для неё, да и для меня, этот мир нов и интересен, — размышлял Колин. — И она пытается наверстать упущенное, узнать все и вся, изучить весь волшебный мир полностью. Кажется, ее пыл даже сильнее моего. — Колин весело хмыкнул и вдруг поднял палец. — Подожди, — он прислонил фотоаппарат к лицу и щелкнул камерой. На пленке остался бесконечный коридор витрин волшебного переулка, залитый огненной тенью заката. — Встань вот сюда, — Колин указал перед собой. Гарри думал сопротивляться, но Колин схватил его за руку и поставил на нужное место. — Можешь отвести взгляд в сторону. Да, вот так! — затвор щелкнул. — Выглядишь весьма загадочно, — засмеялся Колин, и Гарри облегченно выдохнул.***
Колин снова шел по коридору, держа в руке гроздь винограда. Теперь уже не ночью, но как и в прошлый раз — к Гарри. Из дверей больничного крыла доносились тихие крики, и Колин в изумлении ускорил шаг. Крики становились все громче и ужасно напоминали чьи-то пытки. — Позвольте! Я это уничтожу! — чей-то голос пытался перекричать надрывающееся сопрано. — Не надо, стойте! Я сам! Колин распахнул дверь, и перед ним предстала душераздирающая картина: мадам Помфри с гримасой чрезвычайной боли направила палочку на истошно визжащую… открытку? а Гарри всеми силами пытался урезонить орущий кусок картона. — Ваза!.. — только и успел крикнуть Колин, как Гарри схватил вазу с цветами и придавил ею бьющееся в конвульсиях пожелание скорейшего выздоровления. Колину будто бы послышался неприятный хруст, и миловидная открытка тут же умолкла. — Привет! — помахал ему Гарри, все еще стыдливо подглядывая на Помфри. Лекарь резко развернулась и пошла в свой кабинет, сокрушая гневной, но неразборчивой тирадой все существующие подарки больным. — С завтрашнего дня введу жёсткие санкции! — воскликнула она и захлопнула за собой дверь. Колин сел на кровать и перевел взгляд на прижатый вазой подарок. — Это от Джинни, — Гарри закинул в рот несколько виноградин. — Кажется, она немного переборщила с заклинаниями… — открытка тихо дернулась под прессом, и Колин прыснул от смеха. От его горячей улыбки разливалось приятное тепло по телу и уходила боль от падения с высоты. Гарри почувствовал, как на коже выступили мурашки. — Жалко твою метлу, — Колин окинул взглядом лежащие рядом с кроватью обломки. Гарри только кивнул, не отрывая глаз от Колина. Когда он рядом, все беды словно исчезают, и совершенно не хотелось его отпускать. — Очень больно? — Нет. — Почти правда: боль исчезала так быстро, как и не снилось мадам Помфри. Колин задел ушибленную ногу. Гарри поморщился, и тот усмехнулся: — Тебе нужно поспать. Мама говорит, во сне все проходит быстрее. Гарри тяжело вздохнул и закатил глаза. — Я только что спал! Мадам Помфри мне покоя не дает — вернее наоборот! — все время говорит отдыхать. А я уже устал отдыхать! — Гарри резко подался вперёд и охнул от боли. — А ну-ка ляг обратно. Колин уложил Гарри на лопатки и укрыл одеялом. Гарри надулся и стал очень походить на непоседливого ребёнка, которого заставили смирно сидеть и ничего не делать. — Просто лежи, можешь не спать. Тебе почитать что-нибудь? Гарри развернулся и уставился на Колина вопрошающим взглядом. — Ну, книгу, может, или учебник… — Там, под кроватью, лежит «Квиддич», можешь его. Гарри закрыл глаза и повернулся на бок. Колин открыл книгу на заложенной странице и принялся читать. Про зарождение квиддича, первые правила, самые необычные матчи и даже про сумасшедших русских, летающих не на мётлах, а на вырванных с корнем деревьях. Вскоре Гарри тихо засопел, сдувая тёплым дыханием упавшую на лицо прядь волос. Колин закрыл книгу и положил на законное место. Волосы щекотали кожу, и Гарри невольно морщился во сне. Колин мягко коснулся беглой прядки и убрал её за ухо. Прошёлся пальцами по непослушным волосам — чёрные, как смоль, и жесткие — взгляд Колина всегда останавливался на неаккуратной, но такой красивой прическе Гарри. Гарри улыбнулся, и Колин непроизвольно повторил за ним. Сзади тихонько скрипнула дверь. — Криви, вы что, подарили Поттеру снотворное? — Нет, он сам уснул. Мадам Помфри выразительно хмыкнула и закрыла за собой дверь. По каменному полу разливались красные полосы света, и Хогвартс постепенно обволакивало ярким огнём заката.***
Гарри лежал на нерасправленной кровати и пустым взглядом сверлил потолок. Луна блекло освещала комнату, и холодные лучи её света проливались на спящих гриффиндорцев через большие обледенелые окна. Сириус Блэк бродил где-то рядом с Хогвартсом, и Гарри точно знал, кого он ищет. Крестный отец. Предатель — нет! — убийца Джеймса и Лили. Гарри поднялся с кровати и взглянул в окно. Там бескрайним долом простирались белые сугробы, уходящие под тень Запретного леса. Возможно, он где-то в лесу, сидит в засаде и наблюдает. Мерзнет в снегу, а может греется волшебным огнём. Но лучше пусть мерзнет. Самые противоречивые чувства сливались в один бессвязный и безостановочный поток мыслей. Гарри на цыпочках вышел из комнаты и спустился по лестнице в гостиную. В камине дотлевали угли, а перед ним в высоком кресле сидел небольшой темный силуэт и пытался что-то наколдовать. Гарри остановился, как вдруг человек перед камином развернулся на шум, и лицо его осветилось красноватыми отблесками. — Гарри! — тихо воскликнул Колин. — Не спится? Гарри натянуто улыбнулся и сел на свободное кресло рядом с ним. — А я практикую заклинание. Правда, не совсем получается, — он снова взмахнул палочкой и прошептал: «Гоменум инвенире!» — ничего не произошло. Колин вздохнул и обратился к Гарри. — Профессор Люпин рассказывал нам про потусторонних магических существ — красных колпаков, банши, болотных фонарников и… инферналов, — Колин почти беззвучно прошептал последнее слово. — Он сказал, что мы сможем отличить даже самого искусного призрака от человека всего одним заклинанием — "Гоменум инвенире". Люпин задал отработать его до завтра. — А как оно действует? — Гарри достал палочку из кармана, увлекшись рассказом Колина: все-таки профессор проводит уроки со вкусом. — Все должно быть просто: если из палочки полетят зелёные искры, значит это человек, а если красные… стоит призадуматься. Гарри усмехнулся и произнёс заклинание, наставив палочку на камин — та лишь слабо нагрелась в ладони. Гарри снова попытался, на этот раз фокусируясь только на камине. Палочка слабо дёрнулась и не больше не произвела никакого эффекта. — Вот же… — Гарри смахнул упавшие на лоб волосы. — Гоменум инвенире! — голос сорвался на крик и эхом прошелся по башне. Гарри резко поднял голову и прислушался. Где-то вверху скрипнула кровать, и сразу стало тихо. Тишина снова сомкнулась под потолком башни, укутывая тёплом спящих студентов. — Получилось! — воскликнул рядом Колин, а Гарри чуть не сел от неожиданности. — Меня научишь? — в его тёмных глазах переливались красные угольки из камина — словно волшебные звездочки. Колин улыбнулся, и Гарри поразился его… красоте? В тесном полумраке свет падал только на одну сторону его лица. Колин по-детски улыбался, а у Гарри пошли мурашки по телу от его взгляда. Кажется, его лицо медленно заливала краска. Он поднял палочку и стал объяснять Колину, как правильно сфокусироваться на объекте. Вот почему Гермиона выбрала в учителя Гарри, когда школой правила Амбридж — она видела, как Гарри занимается с Колином и как быстро тот усваивает материал. Учительские задатки Гарри перенимал у Люпина — человека, который смог обучить третьекурсника одному из самых сложных заклинаний. Гермиона знала, о чем говорит.***
Гарри кружил над вопящим стадионом и рассматривал свысока поле. Ниже него на футов десять носились красные и синие пятна — игроки гриффиндора и рейвенкло. Гарри искал глазами снитч, рассматривал каждый дюйм пространства, а на противоположной стороне то же самое делала Чжоу Чанг. Гарри спикировал вниз, и Чжоу последовала за ним. Нельзя дать ей обогнать его Молнию. Кэти Бэлл закинула мяч в кольцо, и трибуны взревели в яростном восторге. Гарри увидел золотой отблеск. Рванул к нему и с радостью заметил, как стала заметно отставать Чжоу: она все дальше и дальше, не успевая за скоростью Гарри, а он все ближе и ближе к снитчу — к победе гриффиндора. Снитч завис над самой землей, и Гарри полетел к нему. Двадцать футов, десять, пять… Вдруг краем глаза он заметил чёрные балахоны, скользившие по полю. Дементоры. Гарри достал палочку из кармана и, направив ее в сторону тёмных фигур, вызвал Патронуса. А через несколько секунд снитч был зажат в его ладони. Трибуны Гриффиндора взвыли от радости. На траву приземлились игроки команды и, счастливые, бежали к нему. Вуд прыгал от радости, и Гарри все больше и больше окружала толпа. Он увидел прорывающегося к нему профессора Люпина и крикнул ему: «Это был патронус! Настоящий! Я видел!..» Профессор с улыбкой пожал ему руку, и Гарри почувствовал, как его переполняет гордость. «Только это были не совсем дементоры, — перекрикивая толпу сообщил Люпин. — Кажется, мистер Малфой задумал небольшую шутку. Вы его серьезно напугали». Профессор лукаво улыбнулся и протиснулся вместе с Гарри через ликующую толпу. — Ты молодец! — на него резко налетел Колин и заключил в свои объятия. — Спасибо, — Гарри мягко похлопал Колина по спине, слегка покраснев под добрым взглядом профессора. — А это что?… — Колин оторвался от Гарри и теперь с недоумением смотрел за него. Из толпы выбежали Рон с Гермионой, не найдя внутри неё Гарри, и тут же прыснули от смеха, переведя взгляд на непонятное действие сзади. Гарри обернулся. Перед ним кубарем катались запутавшиеся в чёрных балахонах слизеринцы. Колин щелкнул камерой, и ослепленный вспышкой Малфой громко выругался. Рядом с ними носились мадам Трюк и профессор МакГонагалл в своих самых строжайших состояниях. Рон согнулся пополам от хохота, а Гермиона поддерживала его за руку. К валяющимся слизеринцам подбежал Снейп. Помятый и напуганный Драко в грязном и обвисшем чёрном балахоне выглядел как гениальная карикатура на вечный образ нетопыря своего декана. — Минус пятьдесят очков у слизерина, Малфой! — вскричала профессор МакГонагалл. Лицо Снейпа позеленело, а Рон обессилено повалился на землю, издевательски хихикая. — Отличный будет кадр, — прошептал Колин и щелкнул затвором камеры. Всю дорогу до Хогвартса Колин рассказывал Гарри о снимках с матча, как он проявит их и повесит на доске объявлений. Близнецы Уизли каким-то образом добыли коробки сливочного пива и сладостей из Хогсмида, и вся гостиная праздновала так, словно выиграла Кубок школы. Гарри успел чокнуться с Колином, и его тут же подняли в воздух. — Да здравствует Гарри, — кричал Ли Джордан. Все подхватывали в бессвязный ликующий гомон. Здравствовали Гарри, его Молнию, всю команду и даже не забыли про Вуда, скромно улыбающегося в уголке. Празднование давно перевалило зá полночь. — А теперь фото! — крикнул Ли Джордан и стал собирать команду для съёмки. Гарри всучили Молнию в руки и поставили в центр, ласково подвинув капитана команды немного в сторону. — Фотограф! Колин выбежал в центр и сфокусировал объектив. — А теперь кричим: пиво! Гостиная взорвалась от смеха, и вспышка осветила счастливых победителей.***
По темному, низкому земляному коридору шагала странная процессия, состоящая из четырёх учеников Хогвартса, сáмого разыскиваемого человека в Англии, задержанного приспешника Волдеморта, двух преподавателей, один из которых плавно летел по воздуху в полной отключке и временами стукался головой об ступеньки, и одного рыжего кота. Колин и Гарри шли в арьергарде и тихо переговаривались. — …Он накинул её и моментально исчез! только голова витала над землей. Зашёл в проход, и я сразу последовал за ним, так, чтобы он не заметил. Когда попал в хижину, там никого не было. Я боялся, что Снейп меня обнаружит, и остался в тоннеле, пока не услышал его и ваши голоса, а дальше… сам знаешь. Гарри усмехнулся, прокручивая в голове то, что было дальше. А дальше: он и Колин одновременно выкрикнули первые пришедшие им на ум заклинания, и Снейп, продемонстрировав в полёте выразительное антраша, рухнул навзничь. Хорошее было воспоминание. Когда они вышли на прохладный свежий воздух и смогли вдохнуть полной грудью, на темном небе, сокрытая облаками, слепо сияла луна. Гарри и Сириус продолжали тихо беседовать. Колин поднял голову и очень пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. Он задумался о Гарри… и о Сириусе. Это было очень — нет, это было слишком странно и почти невероятно: беспощадный убийца, первый человек, сбежавший из Азкабана, и самый разыскиваемый преступник волшебного мира — крестный отец Гарри Поттера, и сейчас он стоит и мило беседует с ним… например, о его прошлой жизни. С Сириусом Колин не проронил ни слова, но тот давал ему некоторые указания, когда процессия только начала выдвигаться из Визжащей хижины. В его словах и поступках не чувствовались садизм или жесткость, о которых так усиленно твердил Ежедневный пророк — наоборот, Сириус Блэк вызывал в Колине какое-то щемящее чувство отцовского доверия и поддержки. Колин обернулся: Гарри и его крестный теперь шли позади, и на лице Гарри он разглядел счастливую улыбку, отдававшейся приятным чувством в его груди. Впереди возвышались светящиеся в ночи сотнями окон башни Хогвартса. Луна вышла из-за облаков, и холодный белый свет пролился на округу. Вдруг впереди раздались странные звуки: кто-то словно задыхался, издавая громкое утробное рычание. Все взгляды резко переместились на место, где шли профессор Люпин и Питер Петтигрю. И оба, казалось, были не в самом идеальном состоянии. Профессор Люпин сильно трясся, рвано вдыхая холодный воздух грудью. Он резко запрокинул голову назад под неестественным углом, и Колин услышал за собой переполненный ужасом голос Сириуса. Он не звал на помощь, не пытался узнать, что произошло, он только кричал: «Ремус, ты сегодня принимал лекарства?!» Изо рта профессора вырвался жуткий рык, словно он разрывал себе голосовые связки. По коже Колина поползли мурашки, и он ощутил непреодолимое желание поползти назад или бежать отсюда, что есть сил, но никаких сил не осталось: мышцы словно заледенели, и Колин продолжал смотреть, как вершится ужас. Лицо профессора вытягивалось вперед, глаза сужались, а рот удлинялся, превращаясь в животную пасть, напоминающую болезненную ухмылку. Кожа Люпина бледнела, он выл и хрипел, срываясь на бешеный крик; словно марионетка согнулся почти пополам, и Колин вдруг заметил, как быстро вытягиваются его конечности: росли ноги, и руки, словно плети, доставали до земли, позвоночник разрывал костюм на спине резкими углами, и все тело покрывалось черной щетиной. Колин и все остальные оцепенели от ужаса. А потом Сириус закричал: «Бегите!» Вместо него Колин вдруг увидел черного пса, прыжком бросившегося на бывшего Люпина. Завязалась схватка, и Колин следил за ней, не замечая ничего вокруг себя. А стоило бы. Гарри прокричал обезоруживающее заклинание; Колин проследил взглядом до того места и почти без удивления лицезрел, как тучный Петтигрю в долю секунды превратился в юркую крысу и скрылся в кустах. Схватка Сириуса и Люпина постепенно перешла в поросль кустарников, а затем они друг за другом умчались в лес. Вдалеке послышался жалобный вой собаки. Гарри бросился бежать, Гермиона и Колин — следом. Звуки доносились со стороны озера. Когда троица добежала до туда, Сириус в человеческом обличии сидел на берегу, уткнувшись лицом в ладони. Он умолял кого-то, плакал, почти кричал, и Колин снова почувствовал, как по его коже крадётся страх. Но этот страх был другим, холодным, липким, удушливым и обволакивающим со всех сторон. Изо рта повалил пар, и Колин ощутил, как сгущается вокруг ледяной воздух. — Дементоры, — прошептал Гарри, и в его глазах Колин прочел ужас. Он поднял голову: немыслимое количество черных теней заполонили небо, застилая землю непроглядной тьмой. — Колин, Гермиона, подумайте о самом лучшем, самом добром воспоминании, — затараторил Гарри. — Экспекто патронум! Экспекто патронум! — Из его палочки вылетал голубой бестелесный дым. — Пробуйте, пробуйте скорее! Колин и Гермиона стали произносить заклинание, но ничего не получалось. Дементоры становились все ближе и ближе с каждой секундой. Они подлетали к ним и словно высасывали радость и счастье из тела. Колин пытался вспомнить самое лучший момент в своей жизни: Хогвартс… магия… письмо из Хогвартса… Экспекто… бешеный стук сердца и недоумение на лицах родителей и брата… ЭКСПЕКТО… он — волшебник, и теперь он будет учиться в школе магии и волшебства… волшебства… ПАТРОНУМ!… Колин увидел боковым зрением, как упала на камни Гермиона. Из его палочки вырвалось яркое лазурное свечение, но глаза покрывала темнота. Он нашёл рукой Гарри; ноги слабели, и Колин знал, что вот-вот упадёт…провалится в вечную дрему…
в вечный сон.
— Я верю в тебя, — прошептал он кому-то на ухо, — ты сможешь их победить, ты сильный… Я… тебя… Сознание померкло, и Колин рухнул на землю.***
Очнулся Колин в таком родном для всех учеников Хогвартса больничном крыле. Голоса вокруг сливались в неясный гомон, и он пока не мог узнать их обладателей. — Очнулся! — ласково улыбнулось добродушное лицо рядом с ним и засунуло ему в рот большой ломоть шоколада. Колин постепенно приходил в себя, а от шоколада, поданного медсестрой, энергия горячими волнами разливалась по телу. — Это значит, мои показания ничего не значат? — прозвучал холодный голос за спиной Помфри, и Колин моментально его опознал. — Повторю вам, Северус, мне нужно переговорить с Гарри и Гермионой наедине. Снейп и Фадж удалились, и Дамблдор взглядом проводил их до двери, а затем развернулся и заметил Колина: — Приветствие новоприбывшим! Как самочувствие? — Отлишно, — ответил тот, тщательно прожовывая шоколад. — А ваше? — Все так же бодр и свеж, только в пояснице временами стреляет. Но об этом можно и позже. Только Дамблдор перевел взгляд на Гарри и Гермиону, они, словно только этого и дожидались, наперебой затараторили о Сириусе, Петтигрю, дементорах и Азкабане. Колин и думать забыл обо всех этих вещах, вдруг так резко всплывших в его памяти. Он снова вспомнил, как к нему медленно приближались черные балахоны, как они вытягивали из него всю радость, все счастье, словно их никогда и не существовало, и Колин падал в бездонную пучину самых страшных закоулков своего сознания. — Вам нужно только выиграть время, — сверкнул своими очками-половинками Дамблдор и взглянул на Гермиону. Колин поёжился, отгоняя неприятные воспоминания, и попытался понять, о чем именно шла речь. — Но… — лицо Гермионы неожиданно просияло. — Ну конечно! — Теперь внимание. — Дамблдор заговорил тихо и отчётливо. — Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если всё сложится удачно, сегодня ночью вы спасёте две невинные жизни. Но запомните: вас никто не должен видеть. Мисс Грэйнджер, вы это знаете и знаете, сколь велик риск… Вас — никто — не должен — видеть. Колин понятия не имел, о чём говорил Дамблдор. Видимо, он пропустил слишком важную часть разговора. Колин взглянул на Гарри, и от сердца у него отлегло: Гарри выглядел точно так же озадаченно, как и он сам. Гермиона извлекла из-за пазухи очень длинную золотую цепь. — Идите сюда, — велела она. — Быстро! Колин и Гарри подошли к Гермионе, и она накинула цепь всем троим на шеи. Колин увидел перед собой маленькие песочные часы, а затем Гермиона перевернула их три раза, и он резко полетел назад. Вокруг рассеялась тьма, Колин летел в пространстве, а в глазах мелькали тени, контуры и смутные образы. Вмиг все прошло, словно и не было, только в палате теперь светило яркое солнце. Колин и Гарри ошарашенными глазами уставились на Гермиону, а та отчаянно делала вид, что все в норме. — Скорее, нам нельзя терять время! — сказала она и потащила мальчиков за собой. Когда они добежали до чулана возле холла, Гермиона попыталась объяснить им, что они переместились во времени, и Колин в безмолвном восторге осознал, что детская фантастика про машины времени, которую он читал в детстве, была совсем не фантастикой. Они побежали к Хагриду, и Гарри с Гермионой наперебой рассказывали Колину о Клювокрыле и его совершенно несправедливой казни. План освобождения Клювокрыла и Сириуса был продуман ранее, но все ещё казался Колину совершенно невозможным и даже абсурдным: они несколько минут назад слышали, как Гарри, Рон и Гермиона Из Прошлого прошли прямо возле двери, за которой они сейчас прятались, и вышли из замка. Немного видоизменённая Троица-Из-Настоящего теперь бешено неслась по холмам пришкольной территории к домику Хагрида. Последние лучи солнца позолотили верхушки деревьев Запретного леса. Они переждали за широкими деревьями чащи, пока Троица-Из-Прошлого убежит вверх к замку, а жилище лесника наполнится необходимыми участниками, и вышли к Клювокрылу. На всё про всё у них было меньше минуты. И всю эту минуту Гарри корячился перед гиппогрифом, стараясь заставить его сдвинуться с одного места. Колин бешено метал взгляд с Гарри на Фаджа и его спутников, по счастливым обстоятельствам стоявшим к ним спиной, но готовым вмиг обернуться. — Постойте, Макнейр, ведь вам тоже нужно подписать. Колин облегченно выдохнул, когда Клювик медленно зашагал в сторону леса. Фадж, Дамблдор и остальные присутствующие обернулись ровно через секунду после того, как Гарри и Клювокрыл исчезли за огромными еловыми лапами. Когда они дошли до Ивы, на темное небо поднималась луна. Колин посмотрел на неё и с содроганием подумал, какие страшные последствия она принесёт. На сцене появились Гарри, Рон и Гермиона Из Прошлого и после недолгой борьбы с чёрным псом и Ивой исчезли в проходе. В замок прошли Дамблдор, Фадж и Макнейр, а сразу за ними медленно шел Снейп. Вдруг Гарри резко толкнул Колина в плечо. — Ты говорил, что Снейп услышал вас, когда ты с друзьями прятался от него в кустах, так? — шёпотом затараторил он Колин качнул головой. — Он уже близко! Почему вы не уходите? Колин поспешно развернул голову и увидел вдалеке себя и своих друзей, играющих с фрисби. Гермиона округлила глаза: — Если он вас заметит, он уведет всех в замок, и вы вдвоём не попадете в Хижину! — чуть не вскрикнула она, но Колин все ещё ничего не понимал. Снейп приближался к главному входу, а звуки игры становились всё громче и резче. — Временная петля разорвется, — севшим голосом сообщила Гермиона, — и тогда… — Она зажала рот рукой, а Гарри схватил с земли первый попавшийся под руку камень. — Что вы хотите сделать?.. — прошептал Колин, но Гарри уже взял его за руку, и они вместе помчались поперёк лужайки. До полного провала оставалось несколько шагов Снейпа: через несколько секунд он услышит крики припозднившихся игроков. Гарри резко кинул камень в сторону в сторону играющих и потянул Колина в засаду. Камень ударил кого-то в ногу, и послышался тихий вскрик, а затем: — Снейп идет! Тихо! — в кустах раздалось шуршание, и воцарилась загробная тишина. Гарри расслабленно выдохнул, как вдруг один из партизанов под кустом заорал благим матом и со злобой откинул от себя зубастую тарелку. — Это Деннис, — прошептал Колин, — кажется, его укусили в ягодицу. — Да, ты рассказывал мне, — сказал Гарри. — Надеюсь, всё идет по плану. «Кто здесь? — пролетел над округой холодный голос. — Ученикам запрещается находиться вне школы после девяти часов вечера. Вы все будете наказаны в полной мере, а теперь — выходите по одному». В ответ ему следовало молчание. Снейп хмыкнул и направился в сторону кустов. Гарри развернулся: к Иве уже походила темная фигура Люпина, и все внимание Снейпа сейчас должно было переключиться на неё. Гарри нащупал под рукой небольшой булыжник, и мягко бросил его за спиной Снейпа. Преподаватель моментально развернулся и стал отыскивать глазами источник звука, как вдруг увидел подходящего к Иве Люпина. Тот обездвижил ветви дерева и скрылся в его корнях. — У нас получилось, — выдохнул Гарри, когда Снейп, не теряя ни единой секунды, приближающей его к триумфальной мести, спустился за Ремусом в тайный проход. Гарри и Колин нашли Гермиону с гиппогрифом на том же месте. — Вы пробежали прямо под носом у Снейпа и Хагрида! Клювик так к нему рвался, что мне пришлось удерживать его с помощью магии, — Гарри вдруг заметил, как сильно растрепались её волосы. — Сейчас нам осталось только ждать. — Её слова повисли в опустившейся на Хогвартс ночной мгле. Луна заходила за фиолетовую тучу, но все знали, что в самый неподходящий момент её блеклый диск появится на небосклоне во всей своей красе. Вскоре под Ивой послышались тихие голоса, и Колин увидел темные фигуры, постепенно выходящие на поляну. Перед ними высился гигантский Хогвартс с редкими желтыми огнями в окнах башен. Колин следил за Петтигрю и Люпиным. Рядом Гарри рвался в бой, и Гермиона старалась его урезонить. Она была права: изменять прошлое — страшная затея. Это называется Эффект бабочки — Колин читал про него в научно-фантастических романах, в то время, когда ему ещё были интересны динозавры и Древний мир. Гарри вдруг осенило. — Гермиона, нам нельзя здесь оставаться! — она с недоумением посмотрела на него и снова принялась за те же объяснения. — Да нет же! — перебил ее Гарри, — Люпин побежит по лесу как раз там, где мы прячемся! Через несколько секунд они во все ноги мчались в хижину Хагрида. В пустом доме остался только Клык, облаявший нежданных гостей. Гиппогриф довольно улегся возле горевшего камина, а Гарри пытался следить за ситуацией из окна. — Я пожалуй выйду, — сказал Гарри и тут же успокоил Гермиону, подозрительно на него посмотревшую: — Да не собираюсь я ничего делать! Главное сейчас — не прозевать момент. — Ладно, иди. Я посторожу Клювика, — она перевела вопросительный взгляд на Колина. — Пойдём, — сказал ему Гарри, и они вместе вышли из хижины. Над кромкой озера тихо пролетели дементоры. — Вдруг это все-таки он… — прошептал Гарри и побежал в лес. Они продирались сквозь заросли кустарника; на другом берегу виднелись синие вспышки света — неудачные попытки вызвать патронуса; Гарри чего-то ждал, бегло озираясь по сторонам. — Это был отец… я его видел! своими глазами! где же он? сейчас должен появиться… Колин ничего не понимал. Родители Гарри, его отец, они давно были мертвы. Папа Гарри… но ведь это невозможно, даже в волшебном мире! Вдруг Колина озарило. — Гарри! — крикнул он, — это был не отец, это был ты, Гарри, ты вызвал патронуса! Словно дожидаясь именно этих слов, Гарри выскочил на берег озера и достал волшебную палочку. — Экспекто патронум! — разлетелся его голос по всему лесу, и по чёрной глади воды поскакал светло-голубой сверкающий олень… — Готовы? — прошептал Гарри. Он толкнул гиппогрифа каблуками, и они взмыли в темное небо. Гиппогриф набирал высоту прямо возле стены замка, и вскоре они остановились у нужного окна. — Он здесь! Я его вижу, — закричал Гарри. Блэк с крайним изумлением смотрел в окно. — Алоамора! — направила палочку на окно Гермиона, и то со звоном раскрылось. — Но как? как это возможно? — недоумевал Блэк. — У нас мало времени, — крикнул Гарри, — скорее! Сириус протиснулся сквозь раму и вскоре они уже вчетвером парили над спящим Хогвартсом, всё ещё не веря в происходящее. Они приземлились на площадке Западной башни, и через несколько минут троица взглядами провожала исчезающую на темном небе точку — двух беглецов, сбежавших из-под когтистых лап Смерти.***
Над головами учеников висели огромные красные гербы с изображением льва. В Большом зале было громче обычного, но больше всего — за столом Гриффиндора, шумно готовящегося получать Кубок Школы. Близнецы с Ли Джорданом раззадоривали окружающих, и в скоре ожидание было на самом пределе. Послышался звон хрусталя, и ученики умолкли почти моментально. Дамблдор поднялся со своего кресла и обвёл зал взглядом. — Очередной учебный год остался позади, и ваши головы снова переполнены горами ненужных знаний… — несколько преподавателей неодобрительно посмотрели на директора, но тот лучезарно улыбнулся ученикам и продолжил свою искрометную речь. Несколько победных минут спустя столы ломились от обилия праздничной еды. Стол гриффиндора шумел пуще прежнего, на полу валялись остроконечные шляпы, моментом ранее подкидываемые в воздух, а теперь ученики с аппетитом уплетали всевозможные блюда. — Внимание! — прозвенело рядом с Гарри, и он поднял голову. Возле него стоял Колин, взмахивая над столом волшебной палочкой. — Фото-коллекция победителей! Над столом протянулась длинная нить, а на ней — множество фотоснимков гриффиндорцев с самыми разными подписями. Все ахнули от удивления: ученики повставали с мест, разглядывая фотографии, и даже преподаватели с интересом глядели в их сторону. Гарри тоже рассматривал снимки, и почти на каждом находил самого себя: на метле, касаясь кончиками пальцев снитча или паря над полем на огромной высоте, празднуя в гостиной выигранный матч и подлетая в воздух на руках ребят, за учебниками, не замечая фотографа, или кривляясь на камеру вместе с Роном на фоне серьезной Гермионы. Он обернулся: — И это все снимал ты? — Ага, — Колин немного покраснел и счастливо улыбнулся, гордясь своей работой. — Вроде всем нравится… — Это великолепно! — Рон снял с нити фотографию и продемонстрировал Гарри. — А я здесь ничего такой… Гарри с Колином переглянулись и прыснули от смеха. — Ты большой молодец… это правда невероятно! — Колин ещё больше залился краской, и провёл взглядом по гриффиндорцам, передававшим друг другу понравившиеся фото, смеющимся и улыбающимся. — Ты произвёл фурор! — Спасибо, — прошептал Колин, беспомощно бултыхаясь в глазах Поттера. Рядом возрастала буря криков и смеха, и Гарри с Колином обернулись. Ребята рядом что-то весело обсуждали, передавали какой-то снимок и громко хохотали. — О нет, — прошептал Колин, и Гарри открылся вид на обсуждаемую фотографию. На нем профессор МакГонагалл на квиддичных трибунах яростно потрясала кулаком в небо и активно жестикулировала, не замечая, что с неё свалилась остроконечная шляпа. Ситуация выглядела так неестественно и необычно, что невольно вызывала удивление и неостанавливаемый хохот, которым Рон страдал уже несколько добрых минут. — Я же сказал Джимми не вывешивать эту… — потерянный шепот Колина заглушил всеобщий гомон: профессор МакГонагалл держала в руках ту самую фотографию и постепенно заливалась краской. Колин же наоборот стал бледным как полотно, а вокруг с каждой секундой становилось все тише и тише. Дамблдор оглядел зал из-под своих очков-половинок и, найдя причину молчания за преподавательским столом, постарался заглянуть Минерве под руку, но та взмахом волшебной палочки сожгла фотографию и с улыбкой сказала: — Сделаем вид, Альбус, что этой фотографии не существовало в помине. По залу прокатилось эхо хохота: смеялись все, даже те, кто ничего не понял. Рон не усидел на скамейке и свалился на пол, обессилев от смеха. Арсенал самых счастливых воспоминаний Гарри для вызова Патронуса становился все больше и больше.
