Снежный ангел
19 ноября 2023 г., 00:05
«Любовь оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты всё равно остаешься под его защитой»
— Альбус Дамблдор
31 июля 1994
«Привет, Гарри! Поздравляю тебя с днём рождения! В такие моменты все слова напрочь вылетают из головы, но я очень постараюсь! Пусть твоя жизнь всегда будет наполнена самым красивым волшебством, сладостями из Хогсмида, самыми интересными (и безопасными, Гарри, безопасными) приключениями и самыми запоминающимися моментами! Спасибо за такие прекрасные уроки ЗоТИ от мастера своего дела, за вдохновение для фотографий и просто за то, что ты есть! В коробке лежит небольшой подарок, надеюсь, тебе он понравится, а в конверте — немного снимков из моей жизни. Всю ночь проявлял. Ты слышал? В августе будет проходить Чемпионат мира по квиддичу! Мы с мамой и Деннисом уже купили билеты и теперь собираем вещи к отправлению. Ты обязательно должен поехать! Мы можем встретиться там, перед матчем. Ну а моя жизнь идёт как обычно, и я уже с нетерпением жду возвращения в Хогвартс. Мама продолжает читать школьные учебники, а недавно начала выписывать «Ежедневный пророк» на мое имя. Мы с Деннисом помогаем отцу на ферме, и на домашку почти не остаётся времени. Как у тебя дела? Мне всегда было интересно, как проходит твоё лето, скучаешь по школе, по друзьям? Обязательно напиши по Чемпионату, буду очень ждать! С самыми теплыми пожеланиями, Колин Криви» Гарри перечитал письмо Колина уже второй раз, и скулы начинали побаливать от расплывшейся на его лице счастливой улыбки. На дворе было тридцать первое июля девяносто четвёртого года — третьего по счету года безжалостно стертых Дамблдором воспоминаний, — и друзья закидывали Гарри поздравительными письмами и подарками; но когда Гарри увидел письмо Колина, его сердце на мгновение остановилось, а потом рвануло в свой победный марафон. Чуть ли не дрожащими руками Гарри открыл конверт и прочитал милые сердцу строки, а потом ещё раз, и ещё… Он перевернул письмо, и оттуда высыпались снимки: комната, залитая солнцем, с заклеенными различными волшебными постерами стенами — подпись: «наша с Деннисом комната»; яркий закат с темными силуэтами братьев; миссис Криви с сигарой во рту расслабленно сидит в кресле, читая большой учебник по травологии на коленях — подпись: «мама тоже передает тебе привет!»; темное фото камина с тлеющими угольками, вокруг которого расположилась вся семья; самый завораживающий на свете лондонский дождь, тихо постукивающий в окно, и спящий, закутавшись в одеяло, Деннис. На последнем снимке был портрет автора: Колин стоял в профиль на фоне ярко-голубого неба с облачками — правильные черты лица, растрепанные волосы, слегка приоткрытые губы и россыпь веснушек на коже — он словно сошёл со страниц сентиментального романа, и от его внешности замирало сердце и сбивалось дыхание. И Гарри не знал, что это такое. Вернее, он не знал, как себе в этом признаться. Гарри достал из тумбочки пергамент и принялся писать Колину ответ. Отблагодарив за поздравление, Гарри привязал письмо к лапе совы Колина и отправил её обратно. Его взгляд упал на подарок, который прилагался к письму и о котором Гарри уже успел забыть. Вскрыв подарочную бумагу, он обнаружил внутри новенький увесистый томик «Квиддича с древности до наших времён» Кеннилуорти Уиспа — книгу его мечты. Он зачитывался ею на первом курсе, но так и не купил собственный экземпляр. Гарри открыл книгу и быстро пролистал страницы: в воздухе растворялись запахи типографской краски, раствора для оживления фотоснимков и… запылившихся полок магазина «Флориш и Блоттс». В голове снова появлялись ностальгические воспоминания и ощущение настоящей магии, которой была окутана эта книга в библиотеке Хогвартса. Гарии ревностно поставил книгу на полочку с вещицами и сувенирами из волшебного мира. Он пошуршал упаковочной бумагой: кажется, внутри было что-то ещё. Гарри достал из бумаги очередную книгу, но та выглядела совсем не так, как прошлая. Она была очень старой и потасканной: темная кожаная обложка потрескалась и потёрлась во многих местах, корешок сбился, а страницы пожелтели от старости. Только серебрянные надпись на обложке осталась нетронута: «От Вронского до Порскова: самые сложные приемы за всю историю Квиддича». «Я нашла эту книгу в лавке старьевщика. Весьма интересный экземпляр: я не увидела ни одного упоминания об этой книге в Истории Квиддича и различных учебниках по нему. Надеюсь, она тебя заинтересует. С твоим праздником, Гарри! От миссис Криви», — значилось в записке под форзацем. Гарри оглядел книгу со всех сторон, и его охватило приятное ощущение чего-то неизвестного и чертовски увлекательного. «Это действительно редкая книга, — позже отозвалась о ней Гермиона, — я видела это название в "Справочнике о справочниках", но в библиотеке Хогвартса не встречала… Наверное, её теперь нигде не найдёшь». Книга правда казалась загадочной древней реликвией, пестрящей неразгаданными тайнами, и Гарри, в быстром темпе распаковав все остальные поздравления, с предвкушением начал её читать.***
Вокруг толпились болельщики, шумно разговаривая и выкрикивая лозунги своих команд. Палаточный лагерь был на пике предвкушения игры, все вокруг постоянно передвигалось и галдело, волшебники в самых невероятных костюмах, лишь изредка подражавших маггловским, крутились возле своих палаток, веселились и готовились к предстоящему матчу. Гарри шел по неровным рядам лагеря, ещё храня надежду найти в этом многообразии палатку Колина. Тот подробно описал, в каком секторе и месте их искать, но Гарри все равно потерялся в этой бесконечности тентовых жилищ. — Гарри! Гарри Поттер!!! — услышал он позади себя и с облегчением вздохнул. Это голос Колина, Гарри был уверен. Возле палатки стоял Колин и махал Гарри рукой, Гарри двинулся в его направлении и почувствовал, как сводит скулы от счастливой улыбки. Приблизившись, он после долгой разлуки крепко обнял друга, хотя никогда этого и не делал; это было весьма неожиданно даже для него самого, но все же чрезвычайно необходимо. Колин лишь прошептал ему на ухо: «Привет…» — и Гарри услышал, как сильно стучит его сердце. Палатка Криви была не такой большой, как у семейства Уизли, но очень уютной. Взгляду сразу открывалась гостиная с мягкими креслами, пледами и подушками, расположенными возле камина, а под потолком — растянутые гамаки — видимо, как замена кроватям. Справа от камина располагался вход на небольшую кухню, по бокам гостиной находились две спальни. Гарри прошел в гостиную, а Колин запрыгнул на гамак, приглашая тоже где-нибудь расположиться. Миссис Криви и Денниса в палатке не было: Дэн отправился за водой, а миссис Криви ушла обследовать территорию, не упуская такой редчайшей возможности. — Ты получил мой подарок? — настала очередь Гарри поздравлять с днём рождения — Колин отмечал его совсем недавно, и Гарри подарил ему огромный набор волшебных сладостей и «Книгу заклинаний для профессионального фотографа». В ней были, например, такие заклинания, как расширение формата фотографии, цветокоррекция и даже выбор наиболее лучшего момента для создания живого снимка. — Да, конечно! Книга — просто фантастика, спасибо тебе большое! Представляешь, меня поздравило так много людей, я ещё никогда не получал столько подарков! Сердце Гарри екнуло, и улыбка словно потускнела. — Почему?.. — спросил он, не успев сообразить, что сказанное могло доставить Колину плохие воспоминания. Гарри попытался исправить ситуацию, но Колин остановил его. — Ничего страшного, мой день рождения летом, как и твой, и все мои друзья из маггловской школы разъезжались. На праздник приходили только родные и Чарли, мой друг детства. Но сейчас он живет во Франции: переехал год назад… Гарри почувствовал в груди какую-то щемящую тоску, но Колин вдруг снова улыбнулся и заговорил радостным голосом: — Он недавно писал мне: у него там появилось много друзей; я ответил, что у меня теперь тоже! Ведь у меня появились вы. Десятки самых лучших друзей, о которых я даже не мечтал! Спасибо тебе… вам за всё!.. — и Гарри заметил, насколько пронзительный у Колина взгляд. В мире магии Колин нашёл друзей, нашёл любовь и смысл всей жизни — мир волшебства и стал его жизнью, как стал жизнью для всех, кто в него попадает. И всего через четыре года Колина не станет. Не станет его вечной любознательности, фотоснимков, бесконечной любви к миру магии, его живой, горячей души. Он просто исчезнет, останется холодным телом на траве возле Хогвартса — там, где впервые встретил волшебство. Гарри впервые осознал это, осознал, что смотрит воспоминания о человеке, которого теперь уже нет и никогда не будет. Он никогда не вернётся назад. И эти воспоминания — лишь новый надрез поверх старых шрамов на сердце Гарри. Колин спрыгнул с гамака и крепко обнял друга. Из глаз Гарри вдруг потекли слёзы. Он обнимал ещё живого, но уже мертвого человека, и никак не хотел его отпускать. Ни на шаг. О том же самом думал Гарри в 1994 году, вдыхая запах мягких волос Колина и незаметно вытирая слезы рукавом кофты.***
Гарри шел следом за Колином, освещающим дорогу в лесу. Тот бежал вперед, перепрыгивая через кустарники, а Гарри уже устал через них продираться. — Еще долго? — крикнул он. — Мы давно свернули с тропинки. — Да-да! Скоро придём, — Колин остановился и перевёл дыхание. — Прости, что держу в секрете, в школе было опасно говорить, а сейчас это уже как сюрприз. — Сюрприз?.. — переспросил Гарри, но Колин снова зашагал вперед. Там виднелось что-то яркое, и доносился ужасный грохот. — Что это такое? Колин? Что там?! — Колин молчал как рыба, а Гарри уже не знал, что и думать. Вдруг между деревьями полыхнул огромный огонь, и Гарри оторопел, услышав громкое рычание. — Это драконы?! — Да! — радостно воскликнул Колин и тут же перешёл на шёпот. — Драконы — вот первое испытание на Турнире. — И это — сюрп…?! — чуть не вскричал Гарри. — Да тише ты! Мне о них рассказал Хагрид, когда я у него… — Колин замялся, — а затем он и показал. Он сказал, что хотел бы сам показать их тебе, но это было бы нечестно со стороны преподавателя. Я сразу понял намек, — Колин довольно улыбнулся. — Ему их показал Рон, сказал… — Рон был здесь?! — Конечно. У него брат, Чарли, занимался транспортировкой драконов из Румынии, он-то ему и рассказал. — Затем Колин перечислил названия всех драконов, которые были заперты в вольерах, будто вызубренный стих. Гарри долго рассматривал драконов: он видел их впервые, да ещё и так близко. Вокруг вольеров была выжжена земля и повалены несколько деревьев. Рядом дежурили волшебники-ветеринары и следили за состоянием подопечных. Что нужно будет сделать на первом испытании? Сразиться с драконом? Убить его? Оседлать и пролететь несколько миль? Гарри снова взглянул на эту плюющуюся огнем махину, и ему стало не по себе. Возвращались в Хогвартс под гробовое молчание Запретного леса. Гарри все еще размышлял о первом задании Турнира, а Колин… Он шел по двору Хогвартса, стараясь не смотреть по сторонам. Ему специально преграждали дорогу, чтобы продемонстрировать новое изобретение Малфоя: значок, на котором карикатурным пятном расползалось его лицо: «Смердяк!» Гарри протиснулся между двумя хохочущими слизеринцами и едва не споткнулся об их подножки. Гомон усиливался, Гарри слышал бранные слова, кричавшие в него со всех сторон, Седрик — герой, снова презирающие лица, снова дикий хохот, сильный удар в плечо… Гарри остановился возле Седрика Диггори, мирно разговаривающего со своими друзьями. Те озлобленно взглянули на Гарри и тут же переключили изображение на значках. — Могу я с тобой поговорить? Седрик обернулся и качнул головой. — Прости за это, я просил их не надевать… — Ничего, — бросил Гарри, когда они отошли подальше, и тут же перешёл на важную тему. — Драконы. Первое задание Турнира связано с драконами. — Откуда ты… — Видел в запретном лесу. Но я не знаю, что именно нужно сделать. Крам и Делакур уже в курсе дела, и я решил, что обязан сообщить тебе. — Гарри уже не терпелось уйти из этого места как можно дальше. — Спасибо… спасибо тебе большое. — Уверен, ты бы сделал так же, — он приподнял уголок губ и направился к замку. «Седрик — наш герой!» — прогрохотало над поляной, Гарри развернулся и увидел окружившую натянуто улыбающегося Седрика толпу. Всё в Хогвартсе дышало атмосферой Рождества. Стены, широкие перила парадной лестницы, потолки, картины и даже статуи: каждая деталь была тщательно и со вкусом украшена. Падающие хлопья снега, блистающие ели в коридорах, мишура, конфетти, нетающие сталактиты и сталагмиты — филигранная работа профессора Флитвика — и праздничные песни, льющиеся со всех сторон: Гарри ещё никогда не видел, чтобы Хогвартс украшали с таким вниманием. До Святочного бала оставалось несколько минут, Гарри предложил руку Парвати, и она улыбнулась ему, положив свою ладонь поверх его. Двери Большого зала открылись, и участники Турнира вместе со своими парами зашли в этот гигантский сверкающий грот с ледяным убранством. Зазвучали первые такты вальса. Игроки открывали бал. Гарри плавно вел Парвати, то обводя вокруг себя, встав на одно колено, то приподняв ее, и девушка замирала в полете. Рядом кружил Крам с Гермионой, выписывая всевозможные па, Флёр и Седрик со своими парами. Парвати счастливо улыбалась Гарри и успевала даже помахать кому-то в толпе учеников. Она благоговела перед происходящим, кружилась, не помня себя; вот она: танцует с Гарри Поттером на Святочном бале перед всей школой; она на мгновение млела, и все холодело внутри, но проходило то мгновение холодной растерянности и боязливости, и она вновь и вновь отдавалась этому возвышенному порыву музыки, танцев и завораживающей атмосферы. Закончился очередной вальс, и кавалеры приглашали дам на очередной танец. У Гарри не было никаких сил танцевать дальше, и они с Парвати сели отдохнуть рядом с Роном и Падмой. Рон выглядел крайне озлобленным, и Падма бросала на него пылающие взгляды. — Что? — не вытерпев, сказал он сердито. — Ты пригласишь меня сегодня на танец или нет? — Нет, — Рон отвернулся и уставился в другую точку. Со сцены надрывали голоса «Ведуньи», приглашённые после полуночи. Сестры Патил ушли, оставив Гарри и Рона в полном одиночестве. Танцпол ходил ходуном под топотом десятков подростков, мелькали огни и крики били по ушам. Становилось душно, и Гарри, захватив со стола бокал с холодным коктейлем, быстрым шагом покинул зал. В коридорах было пусто, только в тени за углом он увидел целующуюся парочку. Гарри завернул направо и зашел в мужской туалет. В кабинке послышался чей-то нескрываемый пьяный смех, а за ним — звон разбившейся бутылки. Дверка скрипнув открылась, и из неё вывалился высокий худощавый парень в слизеринском галстуке, свободно болтающемся на его шее. Слизеринца как буйного придерживали его друзья и вели к выходу, шикая на него. — Парни, вечеринка-а-а! — срывающимся голосом заорал он, и несколько ребят быстро вытолкнули его из уборной. Гарри подошёл к раковине, поставил напиток на край и осмотрел себя в зеркале. Выглядел он так, словно танцевал всю ночь напролёт или, может, только отходил от сильного похмелья. Он набрал в ладони холодной воды и сполоснул лицо. В затуманенную голову снова ударила свежесть, и он ощутил себя лучше. Влажными руками растрепал волосы и выключил кран. Гораздо лучше. Гарри попытался улыбнуться своему отражению, но выглядело это зрелище жалко, и он отвернулся. Вдруг за стеной послышался тихий всхлип, и Гарри насторожился. Он зашёл за угол и увидел закрытую кабинку. — Эй, — тихо проговорил он, — кто здесь? Тебя… кто-то обидел? Воцарилась звенящая тишина, но Гарри нутром чувствовал, что за дверью кто-то есть. Ну какое дело ему до плачущего парня в туалете? Может, он и не хочет, чтобы об этом кто-то узнал… Но что-то подсказывало Гарри, что ему нужно помочь, узнать, в чем проблема. — Парень, прости, у тебя все хорошо? — снова всхлип — и тишина. Гарри уже решился постучать, как вдруг раздался щелчок задвижки, и в кабинке, сидящим на бачке унитаза, с красными от слез глазами, но таким решительным взглядом и выражением лица, пронзающим тело, таким непривычным чувством для этого доброго и всегда открытого человека, что невольно задашься вопросом, какое страшное горе сломило его, — в кабинке Гарри увидел Колина Криви. — Привет, Гарри… — рассеянно прошептал он. Гарри вдруг всей кожей ощутил, как об стены туалета звонким эхом разбивается тишина. — Что… что ты здесь делаешь? — только и смог произнести он. — Мне, — начал Колин, но горло сжал неконтролируемый вздох. — Мне стало как-то… некомфортно в гостиной. Ребята притащили к нам выпивку, там стало очень шумно, а здесь — так спокойно… — Колин попытался улыбнуться, но заплаканные покрасневшие глаза и поблёскивающие на свету слёзы на щеках полностью выдавали его. — Ты меня понимаешь?.. В голове Гарри пронеслись бешеные ритмы танцев и песен, под которые неустанно тянула его танцевать взбешённая толпа, хохот, крики, разгоряченные и поддатые лица студентов и преподавателей… На сегодня туалет и правда являлся наиболее комфортной зоной. — Понимаю, — усмехнулся Гарри, и Колин тоже выдавил из себя некое подобие улыбки. — Замри. — Гарри поднес руки к его щекам и ласково вытер влажные дорожки. — Эй-эй! ты чего? снова плакать удумал… — последние его слова вырвались вместе с обескураженным выдохом, когда Колин со всей силы обхватил его руками и вжался лицом в его грудь. Недалеко тихо скрипнула дверь; Гарри, словно заворожённый, тихо обнял Колина в ответ, уткнувшись носом в его мягкие волосы. Колин умиротворенно вздохнул, и Гарри подумал, как же хорошо уснуть в этих объятьях, словно под большим пуховым одеялом. А снаружи падают большие пушистые снежинки, укрывая землю бесконечным сверкающим бархатом. Где-то рядом потрескивают догорающие поленья, и ты опускаешься в зыбкие перины сновидений. — Гарри… — его голос звучал будто издалека. — Гарри, послушай. Колин слегка отстранился, и Гарри пришлось открыть глаза. — Я знаю, что это звучит странно, знаю, что так быть не должно, но… Колин сделал глубокий вдох, словно слова всеми силами не хотели выходить наружу. — Я люблю тебя. Внутри Гарри что-то резко рухнуло вниз, оставив после себя ледяной след. Все слова вмиг испарились из его головы. — Прости, — потупился Колин, — я не должен был этого говорить… Гарри почувствовал, как сильно дрожат руки Колина. Он словно пытался что-то сказать, но не находил нужных слов. Душная тишина опускалась на них густым туманом. Гарри пытался осознать, когда его симпатия к Колину переросла в нечто большее, когда она вдруг стала взаимной и как его самые сокровенные чувства, так тщательно скрытые им от него самого, были нагло и без спроса вскрыты этой неожиданной исповедью. Гарри стоял как вкопанный, полностью погруженный в свои размышления. Его сердце стучало словно бешеное, кожу прошиб холодный пот. Перед ним был этот маленький мальчик, при одном только взгляде на которого у Гарри теплело на душе, и признавался ему… в любви. Первый. В то время как для Гарри его собственные чувства были неприкасаемой тайной за семью печатями. Он больше не отдавал себе отчёта о том, что делает, только в груди исчез какой-то тяжелый камень, и Гарри почувствовал себя как никогда свободным. Мокрыми ладонями он обхватил голову Колина и прикоснулся своими пылающими губами к его губам. По коже рассыпались миллионы мурашек. Его обжигало горячей волной страсти, с которой Колин отвечал ему на поцелуй. Мозг бил тревогу, высвобождая эндорфин в кровь. Словно бесконечные, волны счастья обливали его с головы до ног. На горизонте сознания он почувствовал, что Колин нежно проводит пальцами по его волосам. Гарри проник языком в приоткрытые губы Колина, словно в поисках спасительного тепла. Кислород быстро заканчивался, и только в последние миллисекунды Гарри вспомнил, кáк дышать носом. Время тянулось бесконечно. Гарри открыл глаза и увидел перед собой парящего в экстазе парня и его покрасневшие от жара и смущения скулы. Колин посмотрел в глаза Гарри, и тот почувствовал, как тонет в этом бездонном, полном любви и удовольствия взгляде. Они разомкнули поцелуй, и Гарри вдруг ощутил, как резко прохладный воздух обжег его влажные губы. Сердце неутомимо продолжало биться, и Гарри слышал быстрый пульс Колина под своими пальцами. — Здесь как-то душно, не находишь? — прошептал Гарри. Колин хихикнул, и, весело смеясь, они выбежали в темные коридоры Хогвартса. За дверью туалета Гарри обнаружил еще больше, чем на празднике, раскрасневшегося Рона. — Что ты здесь делаешь? — оторопев, спросил Гарри. — Пошёл за тобой, — ответил Рон, подозрительно глядя на Колина. — Там все равно делать нечего. — Мы решили пойти на улицу, ты с нами? Рон кивнул, и троица двинулась к главным воротам, ведущим в заснеженный сад, где на припорошенных лавочках перешептывались и тихо прогуливались по искрящимся тропинкам пары. С неба кружась падали крупные хлопья снежинок. Погода стояла приятная; первые декабрьские морозы ушли, и каждый день весь Хогвартс высыпал на залитые солнцем заснеженные поля, погружаясь на целый день во всевозможные зимние игры. Ясный день сменяли студёные сумерки, и вечером в тёплые, натопленные гостиные поближе к каминам все возвращались полностью вымокшие, но очень довольные. Колин убежал вперёд собирать снег в ладони, и Рон обернулся к Гарри. — Что вы делали в туалете? — Кто? — Гарри с улыбкой смотрел, как Колин скатывает ком для снеговика, и не понял вопроса. — Ты и Колин, — отрезал Рон. Гарри удивленно посмотрел на него и промолчал. — Я зашёл за тобой, — словно нехотя произнёс он, и сердце Гарри вновь ухнуло куда-то вниз, — и услышал ваши голоса… ваш шепот, — тихо проговорил он. Они остановились у выхода из замка и безучастно следили за действиями Колина вдалеке. — Что ты хочешь сказать? — произнёс Гарри. — Меня это очень насторожило, — продолжил Рон, — а потом я услышал то, к чему точно не был готов… У Гарри внутри все дрожало, и прекрасное возвышенное настроение расходилось трещинами как хрупкий фарфор. — Не продолжай, — вырвалось у него, и Рон вопросительно на него взглянул. — Я все тебе объясню, когда сам пойму. — Берегись! — рассыпался смехом звонкий голос. Гарри рефлекторно уклонился от опасности, но было незачем: снежный комок со всей силы впечатался Рону точно в лоб. Рон округлил глаза и раскрыл рот от удивления. Колин от страха сделал то же самое. — Ах… — только вздохнул Рон и тут же стал собирать снег под ногами в плотный шар. Завязался ожесточенный бой. Гарри ухмыльнулся и тоже стал скатывать в руках пушистый снег, как вдруг сзади его кто-то окликнул. На ступенях замка стоял Седрик и махал рукой. Гарри поднялся и отошел в сторону, а Колин и Рон продолжали бомбардировать друг друга снежками. Тут один попал Колину прямо в грудь, и он театрально упал на холодные перины. Из черной небесной мглы появлялись почти незаметные белые точки и падали-падали-падали, покрывая его словно пухом. Подумать только: несколько минут назад он целовал Гарри Поттера в кабинке мужской уборной, а сейчас спокойно лежит и вдыхает холодный рождественский воздух, даже не трясясь от полного провала или не бегая по стенам от распирающего во все стороны счастья. На сердце вдруг стало так легко, словно огромный камень, лежащий на нем последние месяцы, наконец-то соскользнул, и Колин теперь был полностью свободен. Он вдруг рассмеялся от этого окрыляющего чувства, счастливо рисуя всеми частями тела снежного ангела. — Вставай давай, простудишься, — раздался над ним голос, и Гарри протянул свою горячую руку. Колин встал, счастливо улыбаясь, а Гарри отряхивал его мантию от снега. — Пойдём в замок, ты весь промок, — Гарри снял свою мантию и накинул Колину на плечи, а тот неожиданно осознал, что почти не чувствует свои стопы. Картина с Полной Дамой отворилась, и на Гарри с Колином обрушилось праздничное веселье гриффиндорцев: пиршество было в самом разгаре. По ушам била музыка, со всех сторон звенели бутылки сливочного пива, а гурьба подвыпивших подростков как в последний раз отмечала Рождество. Гарри и Колин еле как протиснулись сквозь толпу, несколько раз получив локтем в бок от танцующих, и поднялись в спальную комнату четверокурсников. Дверь захлопнулась, и все звуки внизу затихли. По центру комнаты — стараниями домовиков — уютно топилась печь. — У тебя ледяные руки, — Гарри открыл чемодан и стал разгребать вещи, — не хватало ещё заболеть. — Надевай, — он достал разноцветные вязаные носки, и Колин вопросительно поднял брови. — Подарок от Добби на Рождество, — пояснил Гарри. — Он сам связал. Ну что, теплее? — Колин довольно кивнул. Носки, предназначавшееся Гарри, Колину были на несколько размеров велики, отчего он сильно походил на промокшего цыплёнка с большими красными лапками. Колин и Гарри поудобнее устроились напротив застекленной печки и протянули руки и ноги к теплу. Тихо потрескивающие поленья, объятые ярким пламенем, завораживали взгляд. Колин склонил голову на плечо Гарри, прижавшись к нему поближе. Оба надели чистые сухие брюки и свитера: Гарри — подаренный миссис Уизли, а Колин — недавно приобретённый в Хогсмиде. — Расскажешь мне… когда это началось? — спросил Гарри. Колин улыбнулся, а в его глазах плясали огоньки камина. — В конце первого курса, наверное. Помнишь, я еще тогда был совсем маленький и вечно все фотографировал… — Да ты и сейчас не слишком большой. — Отстань, — усмехнулся Колин, пихнув Гарри. — Я тогда отправлял все свои фотографии отцу, он их посмотрел и чуть не выбросил. А мама сохранила, до сих пор лежат в альбоме. — Тогда ты мне казался таким взрослым, — продолжил он, — крутым старшекурсником. — А сейчас? — снова встрял Гарри. — Дряхлый и совсем непривлекательный. А вообще не занудствуй. — Окей, — рассмеялся Гарри, — продолжай. — Кажется, я осознал, что влюбился, почти сразу. Как по щелчку пальцев. И ты меня больше не отпускал. Сейчас он улыбался, счастливо глядя на огонь и вдыхая приятный запах свитера Гарри и его волос, но тогда это были не взаимные, невысказанные чувства, которые камнем лежали на его сердце. — Ты часто бывал у Хагрида, да? — спросил Гарри. — Каждому нужен человек, который поймет твои чувства без слов, просто поддержит и поможет в трудную минуту. И напоит чаем. За это я ему безмерно благодарен. С полминуты они сидели молча, затем заговорил Гарри. — Знаешь, моя симпатия к тебе для меня была чем-то совершенно новым, неизведанным… До этого я ни в кого не влюблялся, а тут ты — так неожиданно ворвался в мою жизнь, что я сам не понял, как проявлять свои чувства. Я просто боялся. Боялся, наверное, самого себя, или тот неосязаемый барьер, сломав который, я будто навсегда стану другим человеком. — И стал? — Похоже, нет, — улыбнулся Гарри. Вдруг дверь за ними распахнулась, и на пороге они увидели шатающегося второкурсника. — Ой, — нахмурился он, — сорри, ребята… Merry Christmas! По бутылочке будете? — он весело подмигнул, протянул им две порции сливочного пива и вышел из спальни. — Cheers! — звякнули две бутылки, и Гарри с Колином отпили ароматное пенное. В комнате становилось жарче, от камина широко расходились волны тепла, а на щеках у Гарри и Колина появился румянец: то ли от жарких свитеров, то ли от выпитого алкоголя. Колин забрался рукой в копну волос Гарри, портя и так не существующую прическу. Он поставил опустошенную бутылку на пол и обратился к Гарри, обдав того пряным, пьянящим дыханием. — А знаешь, ведь это лучшее Рождество в моей жизни, Поттер. — Моё тоже… и с каких это пор ты начал называть меня по фами… Не успел он договорить, как Колин чуть не впился своим ртом в его губы, проникая не слушающимся его языком в рот Гарри. Они повалились спинами на пушистый ковёр, пытаясь отдышаться. — От тебя пивом на милю несёт, — прошептал Гарри. — Пьяница-парень — горе в семье, — ответил Колин. И они снова сошлись в тягучем поцелуе.***
Почти четверть часа хождения по ночному замку, и Гарри с Колином оказались в заветной ванне для старост. Гарри раскрыл все краны, и из них полились горячая вода и разноцветные струи пены, разлетающейся пузырями по воздуху. Колин непринужденно рассматривал витражи на окнах, пока Гарри второпях снимал с себя всю одежду. Он прыгнул в воду и взял в руки яйцо. — Можешь смотреть, — сказал он, когда все вызывающие детали его тела были скрыты под водой. Колин перевел взгляд на золотое яйцо и с интересом его разглядывал. — Ну, давай, — Гарри повернул крышку яйца, но из того снова вырвался жуткий вой. — Черт! Гарри захлопнул яйцо и непонимающим взглядом посмотрел на Колина. Тот стоял в трудном размышлении. — Седрик сказал тебе про ванную не просто так… На земле яйцо орёт так, что ничего не разберешь, — вдруг в глазах Колина появилось озарение, — но под водой… — Нужно опустить его… — ошеломленный догадкой, проговорил Гарри. Он погрузился под воду, и несколько секунд на поверхности только плавно покачивались мыльная пена. Наконец на ней появились пузыри. — Послушай! Быстро! — в восторге закричал Гарри, вынырнув из воды. Колин второпях начал стягивать с себя одежду, но смутился под пристальным взглядом Гарри. Тот незамедлительно отвернулся, и вскоре Колин оказался в бассейне. — Вдохни поглубже, — посоветовал Гарри и снова исчез под плотным слоем пены. Колин закрыл глаза, сделал глубокий вдох и нырнул вслед за ним. С шумным выдохом они вынырнули на воздух, когда подводные голоса закончили свою благозвучную песнь. — Что это значит? — прошептал Колин, пытаясь отдышаться. — Точно не знаю, — ответил Гарри, всматриваясь в белую вьюгу за витражным окном. А на витражной мозаике чинно восседала русалка, расчесывая свои длинные волосы гребнем. Через пару минут Гарри и Колина осенило.***
— Криви, останьтесь! — прогремел голос профессора над покидающими класс учениками, и все невольно обернулись. Грюм грозно смотрел на Колина, и у того все похолодело внутри. Колин подошел к столу профессора, и, когда кабинет опустел, Грозный Глаз обратился к нему. — Мистер Криви, вы помогали Поттеру в решении задания для Турнира той ночью? Колин вспомнил, в каком беспомощном положении они тогда находились, когда нога Гарри застряла в ступеньках, золотое яйцо верещало на весь Хогвартс, а Колин совершенно ничем не мог помочь. Только жуткая догадка пронеслась в его голове, когда волшебный глаз Грюма рассматривал Гарри и Колина под мантией-невидимкой, словно изысканный экспонат в галерее. Значит Колин был прав. — Да, сэр, — ответил Колин, понуря голову. — И вы нашли решение? Колин озадаченно посмотрел на профессора и отрицательно покачал головой. Грюм взмахнул палочкой, и с комода прямо в руки Колину приземлилась увесистая книга. — Почитайте на досуге, Криви, она поможет вам с успеваемостью, — профессор уже держал в руках его эссе по ЗоТИ, а когда Колин вышел из кабинета, в его голове пронеслась мысль: «Что это только что было?» — Когда они вернутся? — устало проговорил Гарри, перелистывая сухие страницы гигантских библиотечных книг. Колин сидел рядом с Гарри и штудировал книгу Грюма. — Напомни, что он сказал? — Гарри старался переключиться с подозрительной пропажи Рона и Гермионы в кабинете МакГонагалл на действительно важные вещи. — Она поможет вам с успеваемостью, — процитировал преподавателя Колин. — Но до этого говорил только про испытание, что он имел в виду?! Гарри захлопнул очередную книгу, не найдя в ней ничего ценного. Стопка оставшихся томиков становилась все меньше и меньше. Около полуночи гостиная опустела. Гарри и Колин снова остались одни. — Я не выйду завтра на арену. Скажу, что заболел, скажу, что… Колин крепко сжал руку Гарри. — Мы обязаны найти решение, — прошептал он, подсвечивая свою книгу палочкой, — у нас ещё есть запретная секция библиотеки. Гарри в измождении закрыл глаза. — Гарри! Смотри! — откуда-то издалека прозвучал голос Колина. — Что? А? — позёвывая ответил Гарри. — Зверобой обыкновенный, — вел пальцем по строкам Колин, — произрастает по всей Евразии там-то, там-то… дальше! используется в качестве составляющей для многих зелий, в том числе… такие-то, такие-то… см. Жабросли. Гарри! — Что? И что? — Страница триста девяносто четыре… — проговаривал Колин, перелистывая травник. — Слушай! Жабросли — растения, произрастающие в Средиземноморье, применяются для получения возможности проведения некоторого времени под водой (примерно пятьдесят или шестьдесят минут). Очень редкий и уникальный вид водорослей… и тд и тп. — Колин! — чуть не закричал Гарри. — Мы нашли это! Ты это нашёл! — он со всей силы обнял Колина и с облегчением выдохнул. — Но, Гарри, где мы их раздобудем? Гарри улыбнулся, вспоминая единственный возможный вариант. — Кладовка Снейпа, — произнёс он и увидел в глазах Колина тень ужаса. Участники второго испытания шли от озера в замок на чуткий осмотр мадам Помфри. Рядом с Гарри шел Колин — Рон и Гермиона остались позади, окружённые десятками интересующихся их подводной судьбой. — Спасибо тебе большое, — обратился Гарри к Колину. — Без тебя я бы правда не справился… ну и без твоего заваленного эссе по ЗоТИ. Они рассмеялись, и Колин снова своей очаровательной улыбкой заставлял сердце Гарри биться чаще. Гарри остановил Колина и вдруг прижал к себе — понял, что больше не может без этих родных объятий. Что-то в нем менялось, что-то вставало на своё законное место, и Гарри не хотел этого отрицать. По венам растекалось чувство окрыленности, Гарри закрыл глаза, и мир вокруг перестал его интересовать. Он чувствовал кожей сердцебиение Колина, и это его успокаивало. — Всегда… пожалуйста… — чуть не задыхаясь от счастья, прошептал Колин.***
Гарри лежал на кровати в больничном отсеке и стеклянными глазами смотрел в потолок. Внутри него словно растекалась вся пережитая боль, все потери, утраты… Всё это сжигало изнутри, не давая шанса вздохнуть. Рядом на кровати сидел Колин, держа в своей руке ладонь Гарри. И этого было достаточно. Ни разговоров, ни «всё будет хорошо», только его рука сжимает руку Гарри, и он осязает её тепло. — Знаешь, — произнёс Гарри, и от неожиданности Колин вздрогнул. — Это я предложил Седрику вместе взяться за Кубок. Из-за меня он погиб. Снова наступило молчание. Колин ждал, когда Гарри снова заговорит. — Кубок оказался порталом. Мы перенеслись на кладбище. Седрика убил Питер Петтигрю. Нет, не Волдеморт, а жалкий трус, но беспощадный убийца. Петтигрю смог провести обряд воскрешения души… обряд приобретения тела, и Волдеморт воскрес. Гарри услышал, как ускорилось дыхание Колина, как увеличился пульс. — Он призвал Пожирателей. Прибыли не все, но многие, но всем из них он был рад. Волдеморт смог коснуться меня. Теперь в его жилах течёт и моя кровь. Он хотел убить меня, хотел дуэли, но наши палочки не желали враждовать. — Гарри вспоминал разговор с Дамблдором, который был, казалось, целую вечность назад. — Приори Инкантатем. Заклятия встретились, и из палочки Волдеморта стало появляться эхо его последних убийств: Седрик, мама, папа… — дыхание перехватило, и Гарри прочистил горло. Руки Колина дрожали. — Эхо погибших сошлось перед Волдемортом, оно заслонило меня от него, но перед этим Седрик сказал мне забрать его тело, отдать его отцу. Так я и сделал. А портал перенёс нас обратно. — Колин судорожно вздохнул. — Только победитель один. Гарри не заметил, как по щекам покатились слёзы. — Гарри… — на выдохе прошептал Колин и вытер мокрые дорожки тыльной стороной ладони. Колин лёг рядом с Гарри, обхватив его рукой и прижавшись как можно ближе. Гарри повернул голову и увидел, как из-под закрытых глаз друга тоже текут слёзы. Гарри засыпал, а внутри него перемешивались все чувства и эмоции.***
Сойдя со ступенек, Гарри последовал за братьями Криви. — Мама! — прокричал Колин, махнув рукой. Недалеко от них стояла мать Колина и всматривалась в лица, пытаясь найти знакомые очертания. Протиснувшись сквозь огромную счастливую толпу прибывших и встречающих, Колин и Деннис оказались в щемящих объятиях матери. Рядом, словно отстранившись от всей этой суеты, стоял мистер Криви. Гарри протянул ему руку, и тот, очнувшись, рассеянно пожал её. — Милые, — шептала миссис Криви, обнимая сыновей, — я столько читала в Ежедневном пророке… Я так волновалась, — она всхлипнула. — Это ужасно, просто невыносимо. — Все хорошо, мам, — ответил Колин. Миссис Криви подняла глаза и заметила Гарри. Она вздохнула, приоткрыла рот и несколько секунд не могла произнести ни слова. Гарри знал: не потому, что он — Мальчик, который выжил, а потому, что она понимала, какая острая боль гложет его душу. Миссис Криви видела этот мир насквозь. Она позвала его рукой и тоже обняла, как родного сына. Видимо, чувство такта и поддержки Колин наследовал от матери. — Я не понял, — подал свой голос отец Колина. — Это правда, что писали в ваших газетах? Там действительно кто-то погиб? Ребёнок? — Гарри почувствовал, как непроизвольно сжались руки миссис Криви. — Черт бы побрал эти ваши фокусы… — тихо проговорил мистер Криви и достал из кармана пачку сигарет. — Так, мальчики, давайте выдвигаться к выходу, — миссис Криви забрала у Денниса рюкзак и накинула на плечи. — Хорошего вам лета, — улыбнулся Гарри и обнял Колина на прощание. — Буду тебе писать. — Я тоже, — Колин улыбнулся, и в груди у Гарри что-то снова сжалось. Деннис с мамой пошёл за мистером Криви, оставив Колина и Гарри наедине. — Я буду очень скучать. Колин растрепал непослушные волосы Гарри и ухмыльнулся. — Я тоже буду, — прошептал он. Колин завел Гарри за арку, где их никто не видел, и неожиданно прислонился губами к его приоткрытому рту. Только прикоснулся — но этот след остался на губах Гарри, словно тёплый неосязаемый лучик света. — Увидимся через два месяца, Гарри Поттер, — прошептал Колин и скрылся за перроном, оставив смущенного Гарри одного.***
1996 год
Две длинные тени двигались по коридору Хогвартса, с каждым неуверенным шагом все больше приближаясь к кабинету директора. — Ты знаешь причину? — негромко спросил Деннис, и Колин вздрогнул от неожиданности: от рассказа Колина про письмо от Дамблдора до этого момента ни один из них не проронил ни слова. — Их может быть слишком много, но ни одна — настолько важная. У меня предчувствие, что это не простой выговор, не разговор об успеваемости или экзаменах. — Но что тогда? — Колин промолчал. Они подошли к горгулье, и Колин назвал ей пароль — «Кислотные леденцы из Зонко просто превосходны!», — та отъехала в сторону, и братья ступили на вращающуюся лестницу. — То есть нас не исключат? — с надеждой в голосе проговорил Деннис, и Колин чуть не засмеялся. — Будем надеяться. Они постучали в дверь и, после короткого «Войдите», шагнули в кабинет директора. Дамблдор сидел за своим столом, поставленным по центру комнаты, и что-то писал. Колин услышал удивлённый вздох Денниса, с восторгом рассматривающего директорские владения. Возле Дамблдора сидела невероятной красоты огненная птица и чинно вычищала крылья. Дамблдор отложил в сторону перо и посмотрел на вошедших. Его обычно сверкающие из-под очков-половинок глаза в этот раз были будто потухшие; совсем печальные и пустые. И в этот момент Колин вдруг ясно осознал, что самые худшие его опасения исполнятся прямо сейчас.
