Одним целым

К чёрту всё, сейчас они уж точно не способны трезво мыслить. Конечно, не будь они под воздействием большого количества алкоголя — ничего подобного и не произошло бы. (не произошло же бы?) Аня запускает одну руку в каштановые спутанные волосы, а второй обхватывает чужую щёку. Аня целует жадно, смазано, снова и снова впечатываясь в желанные горячие губы. Девушка на секунду отрывается, чтобы переместится, хочет быть ближе. Она встаёт со своего стула и присаживается на бёдра Камилы, упираясь коленями в края кухонного стула с мягкой обивкой. Щербакова задевает что-то рукой, это «что-то» летит со стола и разбивается о кухонную плитку с громким звуком, который тут же разлетается по всей однокомнатной квартире. Но сейчас всё вокруг не важно, не заметно. Здесь и сейчас есть только они и разгорячённые губы, сталкивающиеся в поцелуе. В данный момент все бабочки, затаившиеся и сидевшие взаперти внутри Валиевой, были готовы вылететь наружу, не боясь погибнуть в огромном и жестоком человеческом мире. Сейчас они хотят одного — свободы, ровно так же, как и Камила хочет видеть Аню в своих объятиях. Аня вновь касается чужих губ, вжимая Камилу в спинку кухонного велюрового стула, на которой, слава богу, не было никаких перекладин, иначе у девушки точно остались бы отметины на спине, которые на следующий день она, ничего не помня, возможно, прочитала бы неправильно. Руки Валиевой осторожно опускаются на талию Щербаковой и прижимают её тело ещё ближе к себе. Камила аккуратно проводит ладонью вдоль спины и обратно, словно в её руках хрупкая хрустальная фигурка, которую можно сломать одним лишь неверным движением руки. Щербакова понимает, что держится на честном слове, сидя в таком положении на стуле, поэтому отстраняется, перемещая свои руки на плечи Камилы. Лоб ко лбу. Они неровно дышат, горячее дыхание каждой опаляет зацелованные припухшие губы. Девушки негромко смеются, не выпуская друг друга из оков рук. — Была бы я трезвой, ничего бы не было, — на выдохе произносит Аня. — Знаю, — коротко отвечает Камила, опуская голову на её плечо. — Там что-то разбилось, — сообщила она, посмотрев на пол. — Плевать. — Не думаешь, что пора спать? — вполголоса спрашивает Валиева. Возможно, ей не хотелось… Нет, ей определённо не хотелось прерывать настолько романтический момент, но глаза как назло закрывались. — Думаю, пошли, — Аня аккуратно слезла с девушки, опираясь не её плечи, на этот раз даже не поранилась об осколки, взяла Камилу за руку и повела за собой в спальню. — Спокойной ночи, — желала Валиева, устроившись в сладостных объятиях. — Спокойной, — ответила Аня, уткнувшись носом в приятно пахнувшую сладкой вишней шею однокурсницы. Утро. Девушки просыпаются от звона будильника. Камила совершенно ничего не понимает, звук будильника не похож на её собственный, а чьи-то руки обвивают её талию, не давая отодвинутся. Валиева оборачивается и застывает с раскрытым ртом, смотря на сонную Щербакову, только-только открывающую глаза. Но она определённо выглядела очень милой. — Ань? — голос одногруппницы приводит Щербакову в чувство. Она широко раскрывает глаза, удивляясь, смотрит на свои руки и буквально отлетает о девушки, чуть ли не падая с кровати. — Боже, — Аня хватается за голову из-за резкой боли. — Что случилось? — Ну, как видишь, мы спали в одной кровати, — спокойно говорит Камила, хотя удивлена явно не меньше. — И, как я понимаю, эта кровать — твоя. Щербакова бегает глазами по лицу Камилы, а потом быстро кое-что осознаёт. — Нам же в университет сегодня! — восклицает она, быстро встаёт с кровати, путаясь ногами в одеяле и чуть ли не падая на пол, тем самым вызывая у Валиевой смешок. Но стоило только Ане метнуть грозный взгляд в её сторону — лицо сразу же стало серьёзным. Девушка схватила полотенце, нужные вещи и убежала, не сказав ни слова. Как же они могли забыть и так напиться? До Камилы только дошло, что будильник всё еще играет, поэтому она взяла чужой телефон в руки и отключила его, а следом повалилась на кровать, выжидая выхода хозяйки квартиры из ванной. — Ты помнишь, что вчера было? — спросила Аня, пришедшая в комнату после проведения всех водных процедур. — Нет, — Камила изменила положение с лежачего на сидячее и ненароком опустила взгляд на её стройные оголённые ноги, Щербакова вновь надела шорты, а в память врезалось воспоминание со вчерашнего дня. — Точно нет? — спросила Аня, повесив полотенце на стул, стоящий у письменного стола. — В глаза смотри, — она подошла к Камиле и наклонилась так, что их глаза находились на одном уровне. — Точно, — ответила Валиева, к щекам которой подступил румянец. Воспоминание за воспоминанием всплывало в её голове, но девушка старалась сохранять хладнокровие. Камила потянулась к лицу напротив и коснулась его, убирая мокрый прилипший волос. — У тебя был волос во рту. — Аня смутилась, но не подала виду, лишь облизнула сухие губы. — А ты? Что-нибудь помнишь? — Я, на удивление, тоже ничего не помню, — она отстранилась, открыла дверцу шкафа и стала что-то искать в нём. Спустя пару минут поисков, девушка достала какой-то рюкзак. — Ты не успеешь доехать до своего дома и приехать вовремя в универ, даже если поедешь прямо сейчас, поэтому я могу дать тебе рюкзак, тетрадку и ручку на сегодняшний день, но только чтобы потом вернула, поняла? — Спасибо конечно, но с чего это ты мне помогаешь? Подобрела что ли? Сердце оттаяло? — спрашивала Камила, поднимаясь с кровати. — Меньше глупых вопросов, иди в ванную, только быстро, — говорила Аня, впихивая в руки девушки чистое полотенце. — А то нас обеих за опоздание англичанин сожрёт. — Тебя точно нет, ты же у него в любимчиках, — кричала Камила, закрывая за собой дверь в ванную комнату, Щербакова лишь вздохнула и закатила глаза. *** Девушки вместе подбегают к аудитории, в которой должен проходить английский. — Боже, почему английский всегда первым, — ныла Валиева, облокотившись на стену спиной и оперевшись руками о колени. — Чтобы ты спросила, — отвечала Аня, пытаясь отдышаться и облокотившись одной рукой на стену, встав рядом с Камилой. — Ты хотя бы убрала осколки? — Конечно, что я по-твоему делала, пока ты в ванной торчала? Копуша. Чуть не опоздали из-за тебя. — Да уж, она та ещё копуша, — встряла в разговор неожиданно появившаяся Алёна, которая уж точно всё слышала. Валиева резко выпрямилась и закусила губу. — Косторная, ты чего так пугаешь? Что тут делаешь? — Я вообще-то вместе с тобой на английский хожу, если ты ещё не забыла, — Алёна облокотилась плечом на стену и сложила руки на груди. — Я смотрю, у тебя модная вторая обувь. — Да уж, — ответила Валиева, взглянув на свои ботинки, на которые были надеты синие бахилы, купленные у охранника за целых десять рублей! Воровство! Прозвенел звонок, Щербакова первой открыла дверь в аудиторию, которая, как выяснилось, оказалась незапертой, и зашла внутрь, а за ней последовали и остальные. Но, зайдя, многие подумали что попали куда-то не туда. — Здравствуйте, а где Альберт Михайлович? — спросила ответственная староста и любимца того самого препода-маразматика. — Пусть все проходят, — приветливо улыбнувшись сказал рослый мужчина, которому на вид было меньше тридцати пяти. А как только все студенты завалились в аудиторию, он продолжил. — На ближайший месяц я буду замещать Альберта Михайловича. Меня зовут Андрей Павлович. По толпе студентов прошёлся гул, естественно, все были приятно удивлены, ведь тот старик раздражал всех, даже, как выяснилось, самую прилежную старосту. Особенно рады видеть такого симпатичного мужчину были многие девушки, которые загорелись идеей привлечь его внимание, насмотревшись американских фильмов и начитавшись книг о любви преподавателя и студентки. — Присаживайтесь, — мужчина указал рукой на места, а студенты разбрелись кто куда. Щербакова вновь заняла своё место в первом ряду, что было вовсе не удивительно, а Валиева с Косторной направились в самую даль. — Слушай, а он ничего такой, не думаешь? — тихо спрашивала Алёна, присаживаясь на своё место. — Тебе Трусовой мало? — спрашивала Камила, уставшая слышать разговор о новом преподе английского от одногруппниц, сидящих рядом, а теперь ещё и Алёна. Да кому вообще нужен этот ваш англичанин? — Просто заметила, что мужчинка то очень даже привлекательный, чего ты взъелась сразу? — громким шёпотом возмущалась Алёна. — И потише ты про Трусову. — Давай закончим с обсуждением его внешности, лишь бы он не был таким, как наш старик. — Ну, не думаю, что такой восхитительный мужчина может быть занудным и настолько строгим. — Алён, — шипела Камила. — Прекрати уже. — Ладно-ладно, — посмеявшись, ответила Косторная, но тут же словила на себе недоброжелательный взгляд одногруппницы, которой, видимо, слушать прекрасного нового препода мешало шипение подруг. Камила достала из чужого рюкзака одолженные на время тетрадку с ручкой и собиралась начать слушать преподавателя, несмотря на не самое лучшее состояние, но Алёна вновь заговорила с ней. — У тебя новый рюкзак что ли? — спросила она, заметив, что сегодня Камила пришла не со своим строгим чёрным, а с каким-то бордовым. — Долгая история, — отмахнулась девушка, голова которой начинала болеть, а к горлу подступала тошнота. — Извините, Андрей Павлович, — на Валиеву обернулась вся аудитория, Щербакова была в их числе. — Можно выйти? — Но пара только началась, — отвечал мужчина. — Мне очень нужно, пожалуйста, — просила Камила, потому что если не сейчас, то появится шанс опозориться на всю группу. — Хорошо, выйди. Валиева встала со своего места и вылетела из аудитории, держа руку около рта на всякий случай. — Ну что, очистилась? — спросила Косторная, как только Камила вернулась и присела рядом. — Да уж, так плохо, — девушка прилегла на парту. — Если будет спрашивать, то разбуди меня. — А я то думала, почему от тебя так перегаром несёт. Напиваешься в будние дни? А говорила, что больше никогда много не выпьешь, — но подруга ей уже не ответила. Камила молилась, чтобы больше её не вырвало в этом грёбаном универе, и, видимо, её молитвы сработали. А когда пары закончились, девушка радостно побежала в гардероб, чтобы наконец одеться и поехать в родной дом, по которому она уже соскучилась. Но осмотрев карманы и весь портфель, в котором и так почти ничего не было, Валиева не нашла ключей от квартиры. — Алён, кажется, что у меня теперь нет дома. — Не поняла. — Ключей нет, — девушек похлопала по карманам. — Ты точно везде поискала? Может в какой потайной карман засунула? — Какие здесь потайные карманы Алён? — говорила Камила, показывая на своё пальто. — Не это ищешь? — спросила внезапно появившаяся Щербакова, держа в руках ключ от двери с прикреплённым ключом от домофона и брелком в виде пушистого сиреневого шарика. — Спасибо большое, я уже думала, что придётся на улице ночевать, — благодарила Камила, забирая из чужих рук ключи, касаясь холодной ладони пальцами. А ведь вчера её руки были горячими, она чувствовала это на своей щеке. От таких смущающих воспоминаний Камила поджала губы, а Аня улыбнулась. — Потом отдашь, — сказала Щербакова, взглянув на свой рюкзак в руках Валиевой и скрылась с горизонта. — Сейчас я ничего не буду спрашивать, но в следующий раз не промолчу, — предупредила Косторная. — Спасибо, — Алёна словно чувствовала, что Камиле совсем не хочется рассказывать о том, что произошло, поэтому решила не донимать подругу расспросами, а Валиева была безумно благодарна. *** Щербакова возвратилась в свою квартиру, где чуть ли не каждый уголок напоминал о вчерашнем. На самом деле, она соврала о том, что ничего не помнила. Как же Аня со своей феноменальной памятью могла забыть о таком? Девушка просто решила, что так будет лучше, ведь она уверена, Камила точно всё забудет. Открыв шкаф для того, чтобы переодеться, она вспомнила, как утром искала рюкзак для ночевавшей у неё знакомой, которая даже после сна казалась красивой. Придя на кухню, чтобы попить кофе, она вспомнила, как целовала одногруппницу, сидя на её бёдрах; как прижималась к ней и оттягивала пряди каштановых волос. Зайдя в спальню, чтобы отдохнуть, Аня вспомнила, как засыпала с ней в обнимку, утыкаясь носом в шею и переплетая ноги. Девушка упала на кровать, закрывая лицо руками. Абсолютно всё напоминало о ней. И это было просто невыносимо. У Щербаковой больше не получалось отрицать жгучее влечение, которое она чувствовала каждый раз, как только видела Камилу. Она понимала, что с каждой встречей чувства растут. Она боялась, что не справится, что сорвётся, не сможет держать всё в себе. Всё неправильно. Эти чувства неправильны. Чувства — это всегда больно и сложно. Щербакова правда желала бы обо всём позабыть, чтобы бесконечно не думать о красоте одногруппницы, о мягкости её губ и глазах, за которые можно продать всё, что угодно; чтобы иметь возможность выбросить мысли о ней из головы. На телефон пришло уведомление: «Когда тебе рюкзак отдать?» — Аня улыбнулась. «В субботу» — последовал короткий ответ. В субботу они снова увидятся наедине, и Аня не собирается подавать виду, не собирается показывать своих чувств, чего бы ей это не стоило.