Одним целым

Воскресение проходило стабильно уныло и монотонно, Камила проводила выходной, сидя за какими-то учебниками с непонятным объяснением, взятыми в библиотеке, и решая задания по английскому, которые она вовсе не понимала. Намучившись, девушка осознала, что сама она это точно не выполнит. Камила уже было хотела закрыть тетрадку со злосчастными заданиями, упасть на кровать и провалиться в сон от безысходности и усталости, несмотря на то, что было ещё рановато для сна. Но Валиева вспомнила, что её девушка отлично разбирается в английском и позвонила «старосте», она до сих пор записана так в её контактной книжке, гудки пошли. — Ань, привет, не мешаю? — спрашивала Камила, отвлёкшись от покусывания кончика ручки и умственной работы, сидя за письменным столом и подёргивая ногой, которая была закинута на другую. — Нет, — послышался немного уставший голос из динамика. — Что хотела? Говори. — Ты сможешь помочь мне с английским? Я опять ничего не понимаю, — она подпёрла голову ладонью, смотря на нерешённые номера. — А что мне за это будет? — явно усмехнувшись, спросила Аня. — А что ты хочешь? — игриво спросила Валиева, улыбнувшись. — Чтобы ты приехала, — спокойно ответила Щербакова, мечтая никогда не отпускать её руки. — Я приеду, — улыбнувшись, на полном серьёзе ответила Камила, кивнув, будто Аня находилась перед ней. — Хоть прямо сейчас. — Я пошутила, — она стушевалась, в какой-то степени отступила, решая, что всё происходит слишком быстро, что не стоит отвлекать Камилу от учёбы, не стоит настолько смелеть. — Не нужно. — Чего так вдруг? Я правда могу приехать, потому что хочу. — настаивала Камила, удивляясь такой резкой перемене. — Я же говорю, не нужно, не отвлекайся. Вернёмся к номерам, ты скинула? — Щербакова не сдавалась. — Ещё нет, сейчас пришлю, — немного расстроившись и задумавшись, ответила Валиева. Аня объясняла решение, а Камила искренне пыталась вникнуть, но у неё ничего не получалось. Девушка думала лишь о том, почему Аня сделала шаг назад. Почему передумала? — Камил, слушаешь? — спросила Аня, чувствуя, что девушка витает где-то в облаках, а вовсе не пытается понять. — Да, только я не понимаю, — кончено, она ведь даже не слушала. — Ну я же уже сто раз объяснила, почему ты не. — Стой, — Камила перебила. — Если я сейчас кое о чём не спрошу — буду долго мучаться, так и не начну тебя слушать. — Спрашивай, — Аня вздохнула, откинув голову на спинку дивана. Она устала за этот день, пришлось зубрить домашку к парам, а потом убираться в квартире, ненавистное мытьё полов, оттирание каждой чёрточки — она же перфекционист! — полностью вымотало. Но вот она — уставшая до ужаса Щербакова с закрывающимися глазами, объясняет своей девушке английский. Вместо этого ей хотелось укутаться в её тёплых, таких согревающих в жутко холодную погоду, объятиях, уткнувшись в её шею и расслабиться. Хотелось проснуться и увидеть её длинные волосы, распластавшиеся по соседней подушке и плечи, выглядывающие из-под одеяла. Но она же «пошутила». — Почему ты передумала? — быстро проговорила Камила. — Насчёт чего? — видимо, перегруженный мозг Ани уже и не помнил, что там было около десяти минут назад. — Насчёт того, чтобы я приехала, — напоминала Валиева, выжидая ответ. — Не хотела тебя отвлекать, — немного подумав, ответила Щербакова. — Ань, скажи правду, пожалуйста, — просила Камила, желая знать, что же у неё на душе. Ведь так всегда: ты хочешь знать, что в мыслях у любимого человека, о чём он тревожится, как можешь ему помочь, ведь ты желаешь помочь близкому человеку во что бы то ни стало хоть чем-то; ты жаждешь его полного доверия, искренности, чтобы довериться в ответ. Недомолвки, ложь, умолчание — всё это делает только хуже. Намного хуже. — Это правда, — будто с безразличием в голосе говорила Щербакова. — Точно? — Камила догадывалась, что что-то не так. — Точно, вернёмся к заданиям, — сменила тему Аня. А Камила решила довериться ей, поверить в то, что всё так и есть, она ведь говорила не ждать многого. *** — Такое ощущение, что год не общались, — восклицала Алёна, повиснув на шее Камилы. — Да уж, я даже соскучилась по твоей бестолковой головушке, — отвечала Камила, улыбаясь и поглаживая подругу по голове. — Я сейчас тебя удушу, — шипела на ухо Косторная, стискивая руки на чужой нежной шее, от чего Камила начала наигранно задыхаться. — Но, признаю, я тоже соскучилась. И не гладь меня по голове. — Косторная отстранилась, состроив недовольную гримасу, чтобы рука Валиевой не касалась её макушки. — Вот нисколько не изменилась! — с напускным упрёком говорила Камила, агрессивно дёргая указательным пальцем. — Ну, конечно. Какой человек изменится за пару дней? — Алёна приподняла брови. — Ладно, — Валиева махнула рукой. — Пошли к аудитории. — У нас ещё много времени, — говорила Косторная, поглядывая на экран телефона. Она улыбнулась. — Что там такое? — Камиле стало жутко интересно, почему подруга улыбается, она же любознательная девушка. Валиева подошла ближе и заглянула в чужой телефон, но экран резко потух, а Алёна отстранилась. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, знаешь? — какие же яркие воспоминания всплыли в голове Валиевой, она еле-еле сдержала улыбку, закусив губу. — Я подойду к аудитории прямо перед началом пары, может пораньше получится. — Бросила Косторная, развернулась и помахав рукой на прощание, начала удаляться. — К Сашке своей идёшь? — вслед крикнула Камила, из-за чего на неё обернулись чуть ли не все присутствующие в холле. — Ну и беги к ней! — По-детски забавно говорила Камила в спину подруги, смеясь сама над собой. Она была рада, что Алёна наконец счастлива. Девушка направилась к лестнице, она поднялась на второй этаж, слегка держась за перила, обходя студентов, и двинулась к нужной адитории. Как всегда, в понедельник первым ненавистный английский, даже с новым преподом он был таким. Хоть сейчас Аня и состояла с ней в отношениях, Камила всё равно терпеть не могла этого Андрея Павловича. Всё время ей казалось, что молодой преподаватель далеко не прост, что его намерения совершенно не «учительские», что нужно рыть глубже, быть на чеку, что есть какой-то подвох в каждом его действии, особенно в отношении к Щербаковой. Может, для неё он просто хороший учитель, а для него Аня не просто умная ученица? Но так ли это на самом деле? Может, обычная паранойя на почве удушающей ревности? Поднявшись на второй этаж, Камила увидела спину Щербаковой, медленно идущей в начале коридора, то есть совсем недалеко от неё. Она, как всегда, пялилась в какие-то бумажки, наверняка, это были конспекты, информацию, заложенную в которых, она повторяла и держала в правой руке небольшой стаканчик из автомата. Камила быстро оказывается рядом, стараясь не издать звука, подходит сбоку и аккуратно забирает картонный стаканчик, случайно касаясь пальчиками тёплой ладони. Стаканчик буквально выскальзывает из рук Ани, ведь держала она его слабо. — Боже, напугала, — Щербакова схватилась за сердце. — Испугалась? — спросила Камила, хотя уже всё услышала. Она усмехнулась и поднесла стаканчик к губам, медленно отпив немного тёмной жидкости, смакуя её вкус. — Ещё бы не испугаться, ты незаметно подкралась, — объясняла Щербакова, а Валиева улыбалась, была довольна собой. — Верни мой кофе, — требовала Аня, протянув руку. — Знаешь, я не очень люблю кофе, тем более американо. Но твой бальзам, оставшийся на стаканчике, придаёт ему сладковатый вкус, — говорила Камила, облизнув губы и улыбнувшись, поглядывая то по сторонам, то на губы девушки напротив. — Не смей меня целовать, — строго говорила Щербакова, предугадывая дальнейшие действия девушки. — Сохраним это в секрете. Молчи. — Как хочешь, — Валиева отошла на пару шагов, оставшись недовольной неосуществлённой выходкой и пожала плечами. Девушка отвернулась и сделала пару шагов в нужном ей направлении. — Верни мой кофе! — вслед Валиевой говорила Аня. — Кофе — вредно, Ань, — чуть повысив голос, ответила Камила, поднеся к губам картонный стаканчик и сделав глоток жидкости. — Даже я раньше тебя пришла, — говорила Алёна, встречая подругу недовольным взглядом, облокотившись на стену плечом и скрестив руки на груди. Любимая поза Ани, когда та встречает Камилу у себя в квартире. — Как будто что-то запретное сделала, всего-то прошлась, чтобы не так сильно скучать, — лгала Камила, помнила Анины слова. — Кто тебя знает, — Косторная смешно прищурилась. — Может ты там свою Щербакову в какой-нибудь кладовке зажимала? — тише спросила она, улыбнувшись. — Ага, конечно. С чего бы мне её зажимать? — спрашивала Камила, упираясь бёдрами в подоконник, располагаясь рядом с Алёной. Она пыталась отвести подозрения так, как только могла, но получалось ли? — Как это «с чего»? У вас же там чувства, всё такое, — тянула Косторная, слегка наклоняя голову в сторону. — Давай не будем об этом, — просила Валиева, пытаясь отойти от темы, чтобы, не дай бог, не сказать чего-то лишнего. — Почему кофе? Тебе же больше чай нравится? — спросила Алёна, взглянув на стаканчик. — Не знаю, решила взять кофе, — Камила слегка улыбнулась. — Вон, твой любимый идёт. — Камила кивнула в сторону, откуда шёл преподаватель, но улыбка сразу же сошла с её лица, как только девушка увидела, что рядом с ним шла Щербакова. — А с ним и твоя любимая, — шептала Косторная, пока Камила испепеляла взглядом этих двоих. — Была бы здесь Саша, — мечтала Алёна о своей возлюбленной. — Заходи, чего замерла? — светловолосая подтолкнула подругу, они вместе зашли в аудиторию и присели на привычные места. — Опять слушать визги этих ненормальных, надеюсь, он не будет подходить к нам близко, иначе я не выдержу, — Камила сказала это громче, чем надо было, поэтому девушки, сидевшие рядом, косо посмотрели на неё. — Его все так обожествляют, как будто он реально не преподаватель английского, который, кроме Щербаковой, здесь мало кто знает, а самый настоящий бог. — Ну, отчасти ты права, — отвечала Косторная. — Он и правда бог. Нравились бы мне мужчины — не упустила бы свой шанс. — Слышала бы это Саша, — Камила вздохнула, в ненависти к новому англичанину у неё нет никакого союзника. — Заметь, я сказала «бы». Но этого «бы» нет, мне нравится Трусова. Просто я не отрицаю того, что он хорош и привлекателен, а ты из-за своей любви и ужасной ревности его ненавидишь лишь потому, что у него хорошие отношения с Щербаковой. Вот и всё, — Алёна развела руками. — А может он мне просто не интересен от слова совсем? — Камила и сама понимала, что на дух его не переносит только из-за чёртовой ревности. — Ладно, да. — Валиева согласилась. — Я ревную и что? — Ничего, тебе никто не запрещает, — отвечала Алёна. — Только не переходи границы адекватности. Аня, как всегда, внимательно слушала преподавателя, а Камиле оставалось лишь пялится в её затылок и рассматривать ту самую татуировку в виде бабочки на шее, так как в этот раз волосы девушки были заколоты крабом. Интересно, что она означает? — Камила, можешь повторить то, что я сейчас сказал? — вдруг обратился к ней Андрей Павлович. — Эээ, — протянула Камила, она ведь совершенно не слушала, о чём он рассказывал. — Не отвлекайся, — бросил препод и вернулся к объяснению темы. Камила пыталась отвести взгляд от Ани и сконцентрироваться на английском, чтобы хоть что-то понять и позже не донимать Щербакову своими просьбами объяснить, ведь если та будет делать это вживую, Валиева навряд ли сосредоточится, станет просто пялиться на самую красивую девушку, не отводя глаз. *** — Наконец-то я могу поесть, — ныла Косторная, вставая в очередь с подносом. — Я так еде ещё никогда не радовалась. — Да уж. Вот чего я не ожидала, так это того, что физру переставят. Я весь оставшийся день буду овощем, как же он меня раздражает, — с ненавистью в голосе сказала Валиева. — Реально, он всех так загонял, что я отдышаться до сих пор не могу нормально, — вклинилась в диалог полуживая Трусова, стоящая в очереди сзади Камилы. — Такое ощущение, что ему кто-то не дал, вот и срывается на нас. — Алён, ты бы ещё громче сказала, чтобы он уж точно услышал, — говорила Саша, кивнув в сторону столика, за которым сидел раздражённый физрук. — Ну правда, мы с Камилой даже привыкнуть успели к его выходкам, он нас сразу невзлюбил, а у тебя то вообще всё плохо с физической подготовкой, — Косторная с беспокойством в глазах взглянула на девушку. — Всё нормально? — Конечно, я в порядке, просто слегка умираю. Может задохнусь, но это так, мелочи. — Да вы прямо подходите друг дугу, — усмехнулась Камила, посмотрев на двух влюблённых. — Алён, давай быстрее, твоя очередь. — Она подтолкнула подругу, чтобы та продвинулась вперёд. Как только измученные девушки присели за столик у окна и принялись есть, вдруг из неоткуда появилась Щербакова. Положив ладонь на плечо Камилы, которая сидела спиной ко входу в столовую, Аня до жути напугала Валиеву, та аж подавилась, а Щербаковой пришлось стучать ей по спине. — Боже. Нормально всё? — спрашивала Аня, заглядывая прямо в глаза. Камила взялась за стакан чая, мигом опустошила его и поставила обратно на стол с громким звуком. — Порядок. Зачем так пугать нужно было? — всё ещё немного кашляя, спрашивала Валиева. «А это была месть» — думала Щербакова, утром ведь Камила тоже испугала её, незаметно подкравшись. — Не могла тебя найти. Мне нужно будет разложить книги в библиотеке, а ты будешь помогать. Поэтому с началом пары иди в библиотеку, — Щербакова высказала всё, что хотела, развернулась и ушла. — Ну что, можно желать удачи? — улыбалась Косторная. — Удачи в чём? Не умереть после еле пережитой физры, пока раскладываю книжки? — Камила устало подпёрла подбородок ладонью. — Удачи провести время с Щербаковой, — Косторная подмигнула и получила в бок локтем от Трусовой. — Ну что? — Зачем начинаешь? Видишь же, что она не хочет об этом говорить. — Всё нормально, — она слабо улыбнулась и пошла относить поднос с недоеденной пищей. — Странная она, тебе не кажется? — спросила светловолосая, расположив голову на плече Саши. — Не знаю. Но что-то есть. Валиева открывает дверь в царство книг, как в неё чуть ли не влетает библиотекарша — милая женщина лет тридцати, можно было сразу понять, что она очень любила свою работу и книги, трепетно относилась к каждой, что стояла на полке, поэтому Камиле работница была приятна. К тому же, она позитивная и понимающая. Как-то раз Валиева заснула, сидя за учебниками, а библиотекарша разбудила её, выслушала и поддержала, сказав, что понимает, как тяжело на первом курсе. — Здравствуйте, — говорит девушка, отшатываясь назад. — Привет, Камил, там Аня уже разбирает, присоединяйся. Я по делам, — бросила она и побежала прочь. — Ладно, — проговорила Валиева, когда та уже скрылась за поворотом. Студентка вошла внутрь и сразу же её обонятельные рецепторы уловили запах новых книг, которые, видимо, недавно завезли. Пахнет свободой. — Ань? — раздалось эхом по помещению. — Я здесь, — послышалось из-за стелажа, а следом высунулась знакомая рука. — Что раскладываем? — подойдя ближе и положив рюкзак на один из стульев, спросила Камила. — Сейчас драмы. Смотри по алфавиту, — не отрываясь от работы, сообщала Аня. — По алфавиту авторы или названия? — уточняла Валиева, разглядывая книги в тележке. — Авторы, — коротко, но ясно. — Поняла, — ответила девушка, взяв книгу в руки и поставив на нужное место, найдя букву, на которую начиналась фамилия автора. Пару минут девушки делали своё дело, не произнося ни словечка. Тишину прерывал лишь звук ладоней, шаркающих по книгам и обложек, трущихся друг о друга при раскладывании. — Я люблю книги, — наконец нарушила напряжённое молчание Камила. — Я тоже люблю. — Интересно, — произнесла Валиева, достав книгу из тележки, поворачивая её в руках и рассматривая. — Это же «Гроза». А что здесь делают книги из школьной программы? — При университете есть школа, ученики ходят в эту библиотеку, поэтому здесь много чего есть, — объясняла Аня. — Уже два месяца пролучилась здесь и не знаю, что есть школа при нашем универе, — Камила была удивлена, как она могла это упустить? — Эта книга мне не очень нравилась в школе. — Почему так? — Глупая главная героиня. Она меня всегда раздражала. Какой нормальный человек будет отталкивать любимого, когда сам попросил о встрече, первым пошёл на сближение, хоть и с помощью посторонего? Что это за эмоциональные качели? Сначала вся такая: «Я его люблю!», а потом: «Не подходи ко мне!». Может, я, конечно, чего-то не понимаю, но считаю, что это просто нелепо, — высказывала свою точку зрения Камила, продолжая раскладывать книги по полкам. — Для Катерины измена — страшный грех, она очень уважал религию. Она боялась измены, боялась, что кто-то из её семьи узнает, ну, кроме Вари, конечно, она ведь сама их встречу организовала. Просто она жила в тёмном царстве — обществе лицемерных и лживых людей, а сама такой не являлась. Все в этом «царстве» вынуждены лгать, чтобы нормально жить, она же не могла этого делать, — рассказывала Щербакова. В какой — то степени они с Катериной похожи. Универ можно сопоставить с тёмным царством, в котором нужно лгать, чтобы получить признание от преподов, студентов, декана и хороших оценок. Здесь лгут, чтобы получить зачёт, лгут, чтобы прогулять, лгут, чтобы поскорее уйти домой, притворившись больным. Аня знала, что такой, какая она есть на самом деле, её могут принять лишь единицы, и Камила была в их числе. Отчасти она отталкивала Валиеву, как утром, хотя сама всё начинала ещё тогда, в клубе. Но есть между ними и различие — Аня полюбила не образ, а Камилу. Не такую, какой она хотела бы её видеть, а самую настоящую и искреннюю. — Она была очень эмоциональной и чувствительной, — закончила Щербакова и ощутила руки, обхватывающие в кольцо её талию, почувствовала тепло чужого тела, прижимающегося к ней и горячее дыхание, обжигающее шею. — Чувствительной? — шептала Валиева, касаясь губами ушной раковины. Трепет, как иглы, пробежал по телу Щербаковой, заставляя его покрыться мурашками. Аня запрокинула голову, потеряв контроль, отдавшись ощущениям и обмякнув в нежных руках на пару секунд, желая насладиться ласками сполна. Но быстро включила разум. Девушка обхватила запястья Валиевой и убрала её руки со своей талии, разворачиваясь, встречаясь с глазами, полными растерянности. — Мы в универе. — Здесь никого нет, Ань, — Камила ничего не понимает. Что не так? — Мы вроде встречаемся, что происходит? Ты можешь наконец сказать мне? — Мы в универе, сколько раз мне повторять? — А сколько раз мне повторять? Здесь. Никого. Нет, — она выделила интонацией каждое слово. — Скажи, почему ты делаешь несколько шагов назад, когда я делаю один вперёд? Объясни мне, Ань. Ты сама позвала меня, не ожидала, что я буду проявлять чувства? — Я просто взяла тебя в помощники, с тобой мне намного комфортнее, чем с остальными. А ещё я просто хотела побыть рядом, — вдруг неожиданно для себя призналась Аня. — Знаешь, эти слова греют душу, но просто хочу взаимного проявления чувств с твоей стороны. Я не жду от тебя первых шагов. Я беру в руки инициативу, так почему же ты меня отталкиваешь? Она молчит. — Просто скажи мне правду, пожалуйста, я пойму, — молила Камила, желая услышать хоть какое-то объяснение. — Как ты можешь понять, если не понимаешь даже того, что я говорила раньше? Я сразу сказала, чтобы ты не ждала от меня многого, а ты начинаешь так быстро… — Так ты думаешь, что это быстро? — Валиева не дала Ане договорить. — Что за бред ты несёшь? А не быстро было целовать меня по пьяне, когда мы почти не общались? Не быстро было целовать меня в раздевалке тогда? Раз уж на то пошло, не слишком ли быстро мы начали отношения? — выпалила Камила, тщательно не обдумав. Слова просто летели изо рта, не останавливаясь. — Ань, я люблю тебя, чувства взаимны, почему бы нам не быть ближе? Я что, вечно буду ждать, пока ты ответишь мне? Сначала бегала, теперь чуть ли снова не игнорируешь, тебе самой не надоело? — давит на больное. — Я просила тебя не упоминать это. Просила же, — сквозь зубы произнесла Щербакова, сжав перекладину стеллажа позади. — Хорошо, я буду вести себя так отстранённо, как только смогу. Всё, как ты и хотела. Но разве это будут отношения? — Боже, я не это имела в виду, — она отводит взгляд в сторону, но тут же возвращает. — Понимаешь, я просто боюсь этой скорости, боюсь, что это слишком для тебя. -Это не слишком, Ань. Это любовь. Так я выражаю свои чувства, разве это слишком для меня? Почему ты сама что-то додумываешь, а не спрашиваешь меня? Через все прикосновения, обьятия, поцелуи я выражаю свою любовь. Я просто хочу быть с тобой и хочу, чтобы ты была со мной. Это так сложно? — ком стоял в горле. Неужели они ругаются в самом начале отношений? — Я просто боюсь потерять тебя. Боюсь за эти отношения больше, чем за себя, ведь за свою жизнь я столько всего испортила, — призналась Щербакова, пытаясь объясниться. — Я намного смелее, но я боюсь сделать что-то не так, это просто убивает. Ты очень важна мне, Камил. - Голос дрожит, кажется, слёзы вот-вот выступят. Камила заводит руки за её шею и обнимает, крепко-крепко прижимаясь к её телу. Руки Щербаковой ложаться на талию Валиевой в ответном жесте, слегка сжимая её пальчиками. — Я думала, что ты боишься из-за собственных ощущений, но ты думала обо мне, придумала, что для меня это слишком. Наверное, если бы так было, я бы не делала всего этого, не соглашалась встречаться с тобой, если бы не хотела. Не бойся, — Камила ласково погладила девушку по голове. — Всё будет хорошо. Я обещаю, что у нас всё будет хорошо. Нельзя давать обещания, ведь всегда что-то может пойти не так.