Одним целым

Мы должны быть честными с теми, кого любим. Анхель де Куатье.

Алёна переступает порог комнаты, разувается, вешает верхнюю одежду на крючок и проходит вперёд, топая пятками по полу. Девушка обессиленно садится на собственную кровать, расположив рюкзак рядом на полу, оперевшись спиной о стену, покрытую однотонными персиковыми обоями. Еще неделю назад они с Сашей засыпали вместе именно на ней, Алёна даже предлагала сдвинуть кровати вместе, так как на одной было тесно, а обнимать свою девушку всю ночь очень даже хотелось. Но Трусова отказала, боялась, что комендантша, заглянув, чтобы проверить состояние комнаты, будет возмущаться, она ведь у них противная женщина. В этот раз Саши в помещении не было, как и всегда. Во сколько бы Косторная не возвращалась с учебы в последнее время, её девушку никогда никогда нельзя было застать на месте. Алёна долго сидит, пялясь в телефон, терпеливо ждёт, надеясь, что это ожидание не будет таким мучительным и продолжительным.Светловолосой становится тревожно, её не покидает плохое предчувствие, руки немного потрясывает, смартфон непроизвольно сжимается, пока девушка не отрывает взгляда от какой-то записи в ленте. Надежды так и не оправдываются. Спустя двадцать минут бездумного просмотра ленты девушка укладывается на покрывало, не переодеваясь в домашнюю одежду, в социальной сети Косторная отправляет человеку, чей номер помечен в контактной книжке звёздочкой, сообщение, а еще спустя время веки начинают тяжелеть, она закрывает глаза и погружается в сон, не выпуская из рук гаджет с горящим экраном, на котором под отправленным текстом всего лишь одна галочка. «Ты где?» Спустя пару часов её пробуждает звук открывающейся двери. Она встаёт, потирая глаза, глядя в небольшое зеркало, которое обычно стоит на тумбочке, приводит в порядок волосы, что растрепались из-за частых ворочаний во сне. Сердце уходит в пятки, в груди будто разрастается пламя беспокойства, которое заставляет тело вздрогнуть, а мурашки разбежаться по белоснежной коже. Что-то точно произойдёт, она это чувствует. Алёна терпеливо дожидается, пока девушка снимет верхнюю одежду и уличную обувь, она начинает перебирать пальцы, чтобы вытерпеть ещё немного, забивает свою голову плохими мыслями, от которых никак не может избавиться. Наконец обладательница красных волос проходит к своей кровати, кладёт сумку и собирается уйти в ванную комнату, бросив тихое «привет», но Алёна подрывается с места и движется к ней. — Стой, — Косторная хватает Сашу за запястье, а та поднимает на неё взгляд, полный удивления и непонимания. — Ты чего? — Давай поговорим, — выпаливает светловолосая, смотря на девушку так серьёзно и решительно, что Трусову это просто начинает пугать. — Может я сначала помою руки? — без этого ей не обойтись, она никогда не забывает про что-то такое обыденное, в отличие от Косторной, у которой иногда ветер гуляет в пределах черепной коробки. — Конечно, — Алена смущенно кивает, ослабляет хватку на чужом запястье и чувствует легкий ветерок, оставленный быстрым удалением ее соседки. — Что ты хотела? — спрашивает Саша, вернувшись из ванной комнаты, подходя ближе, заглядывая в душу. — Я хотела сразу начать лекции учить. — Можешь хотя бы сейчас повременить с учёбой? Я хочу поговорить. — говорит, собрав смелость в кулак. — Поговорить? О чём? — О твоей учебе. И не только, — Алена берет ее за руку, сажает на её же кровать, так как она ближе, девушки располагаются друг напротив друга, чтобы не терять зрительного контакта. — Что-то не так? — Саша хмурит брови, а Косторная улавливает нотки холода в её голосе. — Да, Саш, не так, — отвечает она, вздохнув. — Когда это прекратится? Я уже продолжительное время чувствую от тебя холод. Ты постоянно за своими тетрадками и учебниками, да еще и пропадаешь куда-то. Вот скажи, где ты была сегодня? — Мы встречались с Марком, нужно было съездить к его родителям, он все ещё не сказал, что мы расстались, — она поджимает губы, ожидая ответа, предугадывая каким именно он будет. — Что? — Алёна восклицает, не в силах сдержать удивление. — Почему? Сколько времени мы уже вместе? Месяц? И он все еще не сказал? Чем он занимается? — Она задаёт кучу вопрсов, не давая Саше ответить хоть на один. — Я ничего не понимаю, правда. Для чего тебе ехать с ним, чтобы изобразить парочку перед его родителями? Это тебе что, гастроли театральной труппы? — Не беспокойся, мы держались за руки и обнимались для большей убедительности, ничего больше, — Трусова кладет руки на чужие плечи, слегка сжимая их пальцами, машет головой из стороны в сторону. Всё-таки беспокоится о том, что подумает Алёна? Привязалась. — Не беспокоиться, Саш? — Косторная усмехается, поворачивая голову в сторону, и следом кусает нижнюю губу. — Я бы поняла, если бы ты сказала мне, предупредила, но ты же даже и словом не обмолвилась. — Упрекающе произносит она, снова повернувшись, снова заглянув в её изумрудные глаза. — Вот так взяла и уехала, да еще и притворялась парочкой перед родителями бывшего. Саш, это слишком. — Я совсем не подумала об этом, Алён. Он попросил выручить, я решила, что могу помочь другу. — А о чем ты вообще думаешь в последнее время? В твоей голове есть место для меня? Кажется, что уже нет. Ты меня хоть любишь? — руки дрожат, сердце бешено бьется, когда она произносит последние слова, Алёнина выдержка скоро расколется напополам с громким звоном. — Что? — Трусова ошеломленно приоткрывает рот. Девушка серьёзно задумывается над этим вопросом. А любит ли она её? Наверное, если бы любила, не пыталась бы поцеловать свою бывшую. Если бы любила, не пошла бы к той болеющей, с которой рассталась на плохой ноте, не сказав ничего на прощание. Если бы Трусова любила Алёну, она бы не думала о прекрасной привлекательной шатенке с татуировкой в виде бабочки на шее день и ночь, не беспокоилась бы о ней. Если бы она любила Алёну, то ни за что не захотела бы вернуть Щербакову. — Ты меня не слушала? — Косторная печально улыбается, опуская взгляд, в уголках глаз скапливаются слезы. — Когда это кончится? — Прости, — руки Трусовой соскальзывают с чужих плечей, перемещаются на покрывало. — Всё просто навалилось. И учёба, и чувства к ней. — К ней? — Косторная кусает губы, но решает идти до победного, она должна узнать всю правду, каких бы эмоциональных страданий ей это не будет стоить . — Кто она? Чего ты мне не рассказывала? — Щербакова, — произносит Саша на выдохе, в голове всплывает образ девушки, никак не выходящий из головы. Трусова решилась всё рассказать, пришло время раскрыть ей правду, так, действительно, больше не должно продолжаться. А может, так даже лучше? Кто знает, что было бы, случись это позже. Глаза Алёны лезут на лоб, рот приоткрывается от удивления, её будто окатило волной, будто стукнуло по голове чем-то тяжёлым. Всё, что она чувствует, так это то, как разрывается её горячее и всё ещё любящее сердце. Алёна понимает, что чувствам не прикажешь, но не понимает причину её молчания. Она совсем не думала, что так может поступить девушка, являющаяся одной из самых близких людей; девушка, которую любила без памяти, которой могла доверить свою жизнь, ведь была в ней полностью уверена; девушка, которой отдавала всю себя. И эта самая девушка любит другую. Вот как, самые близкие и дорогие люди могут клясться в любви, обнимать и целовать, засыпать и просыпаться вместе, а потом говорить, что имеют чувства к другим. Печально. — Оказывается, она слишком много для меня значит. До сих пор. — До сих пор? Иди до конца, раз начала. Наверное, я заслуживаю знать? Теперь то уж точно, — Косторная похожа на психически нездорового человека, смеющегося в такой дерьмовой ситуации, но это лишь защитная реакция. И она рассказывает, выкладывает всё, не тая, пытаясь говорить как можно сдержаннее, но спустя пару минут тормоза словно отказывают, Саша начинает описывать в красках все чувства, ощущения, что Аня вновь пробудила в ней, каждым словом добивая морально истощенную Алёну, улавливающую яркие огни в её зелёных глазах. Она уже не сдерживает эмоций, давая Косторной понять, что для неё в её сердце нет места, Щербакову никем не заменить. Трусова рассказывает, как увидела её впервые в университете после разлуки и расставания, как хотела её поцеловать, уверяет, что сначала планировала только поговорить, клянётся, что лишь тогда в ней вновь пробудились те забытые чувства. Рассказывает, как беспокоилась за Аню, когда та заболела, как пришла к ней, но та, питая огромную любовь к своей избраннице, её прогнала. — Хоть одна из вас действительно любит свою девушку, — Алёна горько усмехается, понимая, что им пришёл конец. Она запрокидывает голову, пытаясь сдержать слёзы. Как же ей хочется нацепить маску безразличия, показать, что ей совершенно всё равно, что её это даже не трогает. Но любовь не скрыть. Горячие слёзы начинают течь по белоснежной коже, обжигая, попадая на уши. Трусова тянется к ней, хочет коснуться её лица, вытереть слёзы, но Косторная останавливает её руки, перехватив. — Хватит. Не трогай меня, ничего не говори, пожалуйста. Просто оставь меня в покое, — она машет головой из стороны в сторону, пытается говорить внятно, но водопад слёз и текущие из носа сопли чертовски мешают. — Завтра я попрошу, чтобы нас расселили. Просто забудь меня, ладно? *** К столику подходит милая девушка-официантка, имеющая волосы длиной ниже ягодиц, и ставит чашки с подноса на стол перед каждой из девушек. — Желаете чего-нибудь еще? — произносит она, приветливо улыбаясь. — Нет, спасибо, — отвечает Камила, ответив такой же тёплой улыбкой. Девушка опускает взгляд на свою чашку с напитком и видит рисунок, напоминающий новогоднюю ёлку. — В течение этого месяца на каждом заказанном пенном кофейном напитке мы делаем новогодние рисунки, вам досталась ёлка, — говорит девушка, заметив, как Валиева рассматривает свой капучино. — Спасибо, поняла, — официантка снова улыбнулась и двинулась прочь. — Что это? — спрашивает Косторная, теребя ручку прозрачного бокала с жидкостью. Под глазами слегка заметные синяки, которые девушка упорно замазывала утром, её состояние выдают лишь пустые глаза. — Чай с женьшенем, он успокаивает. А еще усиливает либидо, но тебе теперь не с кем, поэтому придётся потерпеть, — Камила не может сдержать смеха. — Извини, я не могла промолчать. Алёна вовсе не обижается, она тоже начинает смеяться, хоть и грустно. — А ловко ты, — Косторная улыбается, поднимая брови, оценивая шутку подруги. — Пей давай, — Камила кивает на полную чашку чая, который Алёна ещё даже не попробовала. — Тебе бы самой не помешало успокоительного чая попить, желательно целый курс, зная твою вспыльчивость, — светловолосая прислоняется губами к чашке и отпивает жидкость, ощущая едва горьковатый вкус, контрастирующий с нотками земляной сладости. — Что у вас произошло? Звонок прозвенел, мы не успели поговорить, а потом я просто не хотела налетать с вопросами. — Мы поговорили и расстались, — говорит она, помешивая чай маленькой ложечкой. — Я узнала то, что от меня скрывали, услышала о её чувствах к Ане и поняла, что нашим отношениям пришёл конец. Долго мы не продержались. Здесь уже ничего не склеишь, сердцу не прикажешь. — Что она рассказала? — здесь проявляется её любопытство, желание поскорее узнать. — Я не буду говорить тебе, Щербакова сама должна это сделать, — Алёна поднимает взгляд на подругу. — Только не срывайся с цепи, словно бешеная собака, спокойно выслушай её, а я уверена, она всё расскажет. Она тебя действительно любит, поверь. *** Валиева стоит перед знакомой дверю, за несколько дней ставшей родной. Она настраивает себя, даже готовится к худшему, несмотря на слова Косторной. Камила выдыхает и отворяет незапертую на ключ дверь, ведь Щербакова специально стала открывать её перед приходом Валиевой. Девушка переступает через порог, снимает верхнюю одежду, вешает на крючок, разувается и ставит ботинки на низкую полку в виде квадрата. Её девушка в этот раз не спешит подойти, поэтому Валиева проходит вперёд, до неё доносятся голоса, а дойдя до гостиной, Камила понимает, что Аня смотрит телевизор. Девушка сразу же убавляет громкость и поднимается с дивана. — Решила посмотреть фильм, потому что стало скучно. Не услышала как ты вошла. Почему задержалась? — Щербакова подходит к Камиле заводит руки за её шею, крепко обнимает и целует в щёку, вдыхает её аромат и улыбается. — Была с Алёной в кофейне. У неё кое что случилось, Трусова сказала, что испытывает к тебе чувства. — Щербакова немного отстраняется, не переставая обнимать девушку, её брови поднимаются, а глаза лезут на лоб. — Что? — Анины брови хмурятся, что за чушь несла Алёне Трусова? — Может расскажешь? — Камила кивает на диван, Аня отстраняется и присаживается на мягкую поверхность, Валиева садится рядом. Она начинает рассказ издалека, с самого начала их отношений, раскрывает Камиле все тайны и сложность того периода. Аня рассказывает, каким образом они расстались. Как встретила её впервые в универсиете, как она явилась и пыталась поцеловать, но оказалась отвергнута, как Саша снова пришла вчера с пакетом несчастных мандаринов, на которые у Ани аллергия. А Камила сидела и внимательно слушала, наблюдая за жестикуляцией и эмоциями Щербаковой. — Почему ты раньше не рассказала мне этого? — Аня удивляется её спокойной реакции. — Потому что я думала, ты слишком эмоционально отреагируешь. Я помню, что мы договорились обо всем рассказывать друг другу, но она твоя подруга, девушка Алёны, точнее, уже бывшая девушка, — поправляется Щербакова. Она ожидала какой угодно реакции от Камилы, зная её характер, но никак не такого спокойствия. Аня всё же нервничает, водит ладонью по шероховатой поверхности дивана. Ей кажется, что из этого тихого омута вылезут черти и утащат её на дно. — Не хотела грузить тебя этими проблемами, я сама с ней разобралась. — Пожалуйста, говори мне всё, какой бы не была новость, я выслушаю, — Камила накрывает своей ладонью неспокойную чужую, поглаживает кожу. — Ты так спокойно отреагировала, случаем, успокоительного не глотнула? — интересуется Щербакова, до сих пор пребывая в шоке. — После последней нашей ссоры я научилась очень важной вещи — доверять. Действительно доверять, а не убеждать себя в этом. Ты всё объяснила, и я тебе верю. Меня интересует только одно. — Говори, — произносит Аня, сгорая от любопытства. Может эта любознательность через поцелуи передаётся? — Ты же её не любишь? — она спрашивает, глядя прямо в кофейные глаза. — Я тебя люблю, — Анины зрачки расширяются, лицо обеих девушек озаряет улыбка. Валиева не верит своим ушам. Щербакова двигается ближе, запускает ладони в чужие волосы, путаясь в них, и целует, сминая чужие мягкие губы своими. Камила кладёт руки на её талию, прижимает как можно ближе к себе, пальчиками сжимая ткань её домашней футболки. Она рада, так рада, что не описать словами. Этот поцелуй содержит все её чувства, всю её любовь, которую она только-только осмелилась озвучить. Всё это для неё. Для той, которую хочет видеть рядом с собой в любое время суток. Для той, что стала смыслом жизни. Для той, которой готова отдавать всю себя без остатка. Любовь — не то, что они искали. Любовь — то, что их нашло.