Побеждённый хаос

      Перчатки. Что не так с перчатками? — первая мысль, которая посещает голову Джозианы, когда она просыпается. Бормочет себе под нос, что с перчатками было что-то не так и отворачивается к стене. Просторная кровать вдруг стала уже, и она отталкивается от стены. Только когда упирается во что-то холодное, теряет остатки сна. Джозиана оборачивается. Рядом лежит Регис. Он даже прикрыл глаза, чтобы не смутить её, хотя куда уже хуже. И тут она вспоминает ночь.       Выходит, все, что ей казалось лишь сном — было настоящим.       — Я знаю, что ты не спишь.       — Верно, — он раскрывает глаза и присаживается с ровной спиной. Не дышит, держится спокойно. Руки кладет на одеяло перед собой.        Джозиана некоторое время молчит и не двигается. Смотрит то на него, то сквозь него, а потом садится рядом. Рукой касается медальона Лето и сжимает его. Он теплый.       — Между нами?       — Ничего не было, — дополняет Регис.       Джозиана выдыхает. Это получается непроизвольно и слишком громко.       — Аврора, я рад, что с тобой все хорошо.       От слов Региса в груди Джозианы заныло. Её руки сжимают одеяло, и взгляд скользит по округе. Почему он это говорит? Почему он так это говорит? Каждое слово отпечатывается внутри пламенем.       — Я тоже рада.       Джозиана поправляет волосы. Неловко получается: они вдвоем на одной кровати, слишком близко друг к другу, но дальше, чем когда либо, говорят ни о том, о чем хотелось бы.       — Ты голодна?       — Да.       Регис покидает кровать и подходит к печи. Начинает возиться с растопкой: увлеченно запихивает дрова, разжигает костер и гремит котелками. Джозиана натягивает одеяло прямо под подбородок и кутает себя в него. Смотрит в окошко и сползает на кровать. Щека ноет, руки тоже. Все это так не вовремя, так некстати. Бросает взгляд на раскрошившийся шрам на руке — тот самый, обещание, сделка. Хлад мертв, а сделка жива. Странно все это. Нервно сглатывает и часто дышит. И снова вспоминает руки в перчатках. Да что с ними не так? Голова начинает ныть. Регис покидает хату. Намеренно или нет, Джозиана не знает. Но пользуется возможностью и одевается, заправляет кровать, расчесывает волосы. Старается успокоиться, ведь знает, что Регис вернется. Снова расчёсывает волосы: более нервно и импульсивно. Почему он тут? Где его тень в виде Кармиллы?       Регис скоро возвращается с ведром воды. Ставит его на печь и увлекается готовкой. Делает вид, что это нормально.       — Это не нормально! — вслух бросает Джозиана и откидывает гребень на кровать. Регис останавливается, но не смотрит на нее. — Все это не нормально! Я вернулась к Ворожею, к Цири, но не к тебе. Слышишь?       Но Регис упорно молчит.       — Ты можешь готовить еду и притворяться, что все хорошо, что все нормально и не было ничего. Но это не так. Все было и я все помню. Аврора все помнит.        Дыхание сбивается и она переводит дух, поднимается, скрещивает руки на груди и начинает расхаживать по комнате взад-вперед.       — Ты был… Ты был с Кармиллой. Вы были… отвратительны, — она ткнула пальцем в его сторону. — Ты предал меня. Чего молчишь?       — Мне нечего сказать в свое оправдание, — нарочито вежливо и до тошноты правильно отвечает Регис. Джозиана всплескивает руками и сжимает их в кулаки.       — Ну хоть что-то признал.       — Да. Однако я хочу помочь тебе из добрых побуждений, рассказать, что случилось после твоего отъезда, рассказать про Цириллу. Хочу накормить тебя. Долго докучать не буду, как только выполню это, так сразу уйду.       Он не ждет её ответа и возвращается к готовке. Так, будто между ними воцарилось временное перемирие. Джозиана же выходит во двор и садится на скамью. Тучи на небосводе нависают тяжелым покрывалом, местами гремит гроза и блестит молния. Княжна мирно жует траву. Ветер и прохлада немного освежают её. Касаясь пальцами медальона, отгоняет воспоминания того проклятого вечера. Было бы лучше не просыпаться тогда или не идти к Кармилле — все было бы иначе. Хлад был бы жив, сделка бы не состоялась и она все так же любила вампира. А теперь мир в ее сердце, в сознании раскололся надвое.       Когда из хаты доносятся запретные ароматы жареного, она спешит вернуться. Обида обидой, но когда дело касается еды — преград для нее нет, как и гордости. Смело садится за стол и хочет уже дотянуться до котелка, но Регис сам накладывает ей завтрак.       — Он горячий, не хочу, чтобы ты обожглась.       Но она обжигается его словами.       — Звучит так, будто тебе не все равно. Не растрачивайся. Меня это не впечатлит, лучше прибереги все это для Кармиллы.       Регис садится рядом.       — Кармиллы здесь нет.       — Очень жаль.       — Когда ты сбежала, на Каер Морхен напали люди Хлада. Мы все бежали.       Сердце ухает вниз, она сжимает ложку и замирает.       — Его там не было? Сколько людей? Вы кого-нибудь убили?       — Нет. Кармилла предупредила, что нам не выстоять и мы скрылись.       — Как это похоже на нее. Притворяться слабой и беззащитной она умеет, — хмыкает Джозиана и принимается есть.       — Они остановились у Лютика, в «Шалфей и розмарин». Цири сильно жаждет тебя найти и защитить.       — Надо будет ей отправить записку. Пусть бы они приехала сюда, — мечтательно вздыхает Джозиана и заканчивает с едой. Ловит на себе прямой взгляд вампира и ей становится не по себе.       — Как ты получила эти… раны? Ты попалась Хладу?       — Я не хочу об этом говорить, особенно тебе.       Регис умолк. Его спокойствие раздражает больше, чем Лето со своими шуточками в целом. Джозиана поднимается и одновременно с Регисом хватается за тарелку. Но ей гордости не занимать, хочет помогать, пусть помогает. Отпускает ее и выходит во двор.       Большие сучьи не изменились. Хотя часто ли меняются обычные деревни? Если только не пришло разрушение, а так, все неизменным простоит еще много лет. Джозиана ловит неприятные колкие взгляды, дети без стыда тыкают в нее тощими маленькими пальчонками, а некоторые хихикают. Даже когда ее все считали грязной эльфийкой было не так тошно.       — Вот ваши перчатки. Повезло вам, что у меня были… дамские. Пришлось бы ждать, — говорит усатый купец и пересыпает монеты в мешочек. Он, в отличие от местных, если и смотрит на уродливую рану, то украдкой, а не пялится так, будто у нее выросли вдруг рога. Хотя и рога бы так не выделялись, как эта чертова царапина!       Отойдя к берегу озера, Джозиана садится на колени и достает нож Лето. Все просто, нужно скрыть от всех результат ее сделки. Быть может Цири и чародейки не догадаются, хотя вполне могут, но Кармилла тут же поймёт, что случилось.       Срезав у перчаток пальцы и закрепив нитки огнём, Джозиана натягивает их на свои руки. Шрам скрывается, а значит она защищена от любых любопытных взглядов. Поднявшись, краем глаза смотрит на отражение и вздрагивает. Рана гноится, вид у нее опасный. Зажмурив глаза, тяжело дышит. Нужны травы, много трав. Минуя хату Ворожея отправляется в гущу леса. Блуждает по тропам, срывает все, что видит. Рану нужно промыть, а после обработать. Нужно снять отек, нужно… Её взгляд останавливается на Княжне. И как это хитрое рогатое создание ускользнула из загона? Закатив глаза, Джозиана гонит ее домой. Коза будто намеренно петляет, замедляется и не реагирует.       — Вот паршивка! Ты испортилась, пока меня не было. Неужели Ворожей забросил твоё воспитание?       — Мне кажется дело в колокольчике, — у дерева появляется Регис, держа в руке тот самый заветный колокольчик.       — Чего еще можно ожидать от вампира, как не внезапного появления, — вздрагивает Джозиана. — Раз уж ты все про нее знаешь, то и веди домой.       — Ворожей тебе поручил следить за Княжной, — Регис приближается и обходит ее, затем протягивает колокольчик. — Я всего лишь мимо проходил по своим делам.       Джозиана закипает и выхватывает его. Промолчав в ответ, начинает звонить и гнать треклятую козу к хате. Вот захотелось ей убежать именно сейчас, когда она на ладан дышит, когда каждое действие отзывается болью в разных частях тела: то рана ноет, то на ноге руны горят.       — Иди домой, глупое ты создание! — ругается она. — Давай.       Но Княжна упорно ее не замечает, то уклоняется в одну сторону, то в другую.       — Тебе нужно только попросить, — снова появляется Регис.       — Исчезни.       Перед его обращением в туман, Джозиана улавливает слишком довольную улыбку. Она сжимает в руках колокольчик и звонит им быстро и громко. Княжна вроде и идет, но потом снова отклоняется. Джозиана потирает запястья, но боль не унимается. Бросить бы ее тут, эту дрянную козу! Но обижать Ворожея не хотелось.       — Ну и стой тут, глупое создание! — Джозиана садится на траву и закусывает губу. Нога начинает ныть и девушка проверяет руны. Кровь запеклась, но рана крошится.       — Аврора, ты вся изранена, — Регис снова появляется и протягивает руку. — Давай сюда, я сам ее пригоню. Возвращайся в хату. Как приведу Княжну отправлюсь на поиски трав.       Он даже помогает ей подняться. Джозиана не сопротивляется, у нее и правда нет сил. Регис замирает, когда они оказываются слишком близко друг другу и смотрит на ее губы. Джозиана отводит взгляд и делает шаг назад.       — Не нужно меня жалеть. И я сама соберу травы. Не хочу, чтобы ты еще и их касался. Займись лучше Княжной. Ей явно приятнее твое общество, чем мне.       Регис уходит и Джозиана возвращается к сбору трав. Вспоминает рецепт мази и находит все необходимые ингредиенты. Домой возвращается ближе к вечеру: уставшая, голодная и раздраженная.       Внутри пахнет травами, мясом и пряностями. От голода сводит живот и Джозиана сглатывает слюну. Раскладывает травы и тайно наблюдает за Регисом — он раскладывает на стол приборы, ставит котелок, миску. Все по-домашнему обыденно и все же, дико. Джозиана вспыхивает, когда замечает его хитрый взгляд.       — Хватит. Хватит притворяться, что все хорошо! Это неправильно. Уходи же!       — Предлагаю тебе поесть, а я займусь мазью. Как только все будет готово, я уйду. Даю слово.       Обещание нещадно бьет по гордости, его покорность хуже молчания. Она садится за стол и начинает есть, старается не смотреть в его сторону, но смотрит. Старается не думать о нем, но думает. Им мало места в одной хате.       — Аврора, я тебе не враг.       — Но ты и не мой друг, — Джозиана с трудом глотает кусочек курицы и чувствует, как сводит живот. — И Авроры здесь нет. Она умерла той ночью. Я — Джозиана.       Регис спокойно и размеренно раскладывает травы, берет ступку и бросает туда цветки. Он молчит. Джозиана опускает плечи, в груди словно копится комок. Смотрит на тарелку и водит ложкой по каше. Есть хочется и тошнит одновременно.       — Нет, это… слишком для меня, — откладывает ложку и поднимается.       — Стой. Ты пришла к Ворожею, если тебе настолько невыносимо мое общество — я уйду.       Он бросает все на столе и действительно уходит. Девушка перемещается на кровать. Скомкивает одеяло и обнимает его. Крепко закрывает глаза и душит слезы.

꧁꧂

      Перед ее глазами раскинулась зеленая поляна с множеством цветов. Светит яркое солнце, окутывает приятное тепло. Где-то неподалеку заливаются песнями соловьи, кукушка издает извечное «ку-ку». Босые ноги касаются травы. Впереди стоит Хлад. Он ждет ее.       Джозиана делает шаг и все вокруг ступни покрывается снегом. Второй шаг, третий и поле белеет прямо на глазах. Прекрасные цветы вянут от холода, природа гибнет. Джозиана осматривается, хватается за голову и пытается это остановить. Но не может.       Когда она пробуждается, хата погружена в полумрак. За окном вечереет, лес кажется пугающим. Она встает, но тут же садится обратно: голова тяжелая, а щека болит. Она опухла. Поднявшись, направляется к столу и начинает толочь цветы. Но не получается — сил не хватает. Что ж, возможно, это её путь — погибнуть от такой раны. Кара даже после смерти отомстит.       Джозиана вздрагивает, когда дверь раскрывается. В полутьме различает женскую фигуру, которая пересекает комнату быстро и дерзко.       — Явилась, — бросает Кармилла. — Ответь мне на вопрос. Почему ты еще жива?       — Что? Убирайся отсюда! — Джозиана выхватывает нож Лето и замахивается, но Кармилла перехватывает ее руку. Сдавливает пальцами запястья, — не зажившие после встречи с двимеритом. Из горла вырывается крик и рука разжимается, нож летит на пол. В хату врывается Регис и силой отталкивает Кармиллу.       — Не смей ее трогать, — цедит он и заступает девушку. Руки Джозианы трясутся, она с испугом смотрит на исказившее злобой лицо ведьмы.       — Пришел, — она пытается обойти его, но не может. — А что же ты ее защищаешь, если ты всецело мой?       Сердце замирает при этих словах и Джозиана нащупывает нож.       — Ты ошибаешься.       — Да? Джози, ты слышала, как он складно врет, — она смеется. — А как же наши забавы и страстные поцелуи в «Шалфей и розмарин»? Думаю, что Трисс это подтвердит, Джози. Она нас видела.       По телу Джозианы проходит дрожь. Боль сковывает желудок, и она не может вздохнуть. Мерзкое склизкое чувство наполняет душу, от него сводит скулы. Джозиана отталкивается от пола. Медленно поднимается и с силой сжимает нож.       — Убирайтесь отсюда. Оба.       — Джози, неужели мы будем ссорится из-за мужчины? — наглая улыбка появляется на лице Кармиллы. Она опирается о стену и рассматривает ногти. — Регис же не первый мужчина, которого мы с тобой делим. Ты должна была привыкнуть к такому, ещё со времён Хлада.       Намеренно или нет, но слова Кармиллы бьют по больному. Глаза начинает щипать от боли, а рана на руке ныть.       — Кармилла, прекрати, — вмешивается Регис.       — Регис не вмешивайся в женские беседы.       — Да, Регис, не вмешивайся, — цедит Джозиана и выходит из-за его спины. — Хлад мёртв, Кармилла. Ты — свободна.       Хата погружается в тишину настолько, что отчётливо слышится стук сердец. Кармилла не шевелится, всматривается в лицо Джозианы.       — Если он мёртв, то почему ты ещё жива?       — Кармилла, что ты такое говоришь? — снова вмешивается Регис.       — Она права. Вершители уходят следом за своим господином. Только я не совсем вершитель, я, как ты говорила, «сломалась». И я не должна следовать установленным правилам.       — Хм, — Кармилла задумчиво опускает голову и касается пальчиком своих губ. — Выходит, он мёртв. А ты уверена?       — Более чем.       Кармилла срывается с места и не успевает коснуться Джозианы, её тут же заступает Регис. Какие побуждения ею двигали, Джозиана не знала, но была благодарна вампиру. Сейчас, ей меньше всего хотелось бы любых взаимодействий с ведьмой.       — Уходи, Кармилла. Я больше не хочу тебя видеть. Ты — свободна и я тоже.       — Нет, ты — не свободна, — с ухмылкой бросает она и не договаривает мысль. Прикрыв глаза, выдыхает: — Цирилла пожаловала. Ну, мы ещё поговорим, позже, — и она ускользает в портал.       Слышится стук в дверь и Регис спешит её открыть. Джозиана опускается на кровать, всё ещё слыша слова Кармиллы «ты — не свободна». Она пытается понять, на что та намекала, но не может. Неужели она чувствует сделку?       В хату входит Цири и озаряет её своей улыбкой. Пока Регис возится со свечами, она подходит к сестре и крепко обнимает её за плечи. Джозиана обнимает в ответ, её сердце оттаивает.       — Ты ужасно выглядишь! — замечает Цири. — Я срочно должна тебя исцелить.       — Ты умеешь?       — Да. Я редко прибегаю к целительству, но знаю самые простейшие заклинания, — она кладёт руку на грудь сестры и закрывает глаза. Тихо губами шепчет заклинание и Джозиана ощущает, как боль рассасывается, как раны затягиваются и её охватывает бодрость. Когда свечение пропадает, касается пальцами раны на щеке и ощущает хорошо затянувшийся и заживший шрам, на запястьях пропадают ожоги, а руны на ноге так же превращаются в шрамы.       — У тебя получилось!       — Ещё бы, — смеется Цири. — Ты не против, что я написала Геральту, где ты? Он скоро приедет сюда вместе с Трисс и её другом, — она переплетает их руки. — Нам обо всём нужно поговорить, — и бросает взгляд на Региса. — Ты не мог бы оставить нас?

— конец четвертой части —