Побеждённый хаос

      Даже в темноте хаты Джозиана видит эту горечь в глазах Эскеля и вытирает губы. Опускает голову и вздыхает: слишком громко и отчаянно.       — Джозиана, я…       — Молчи. Ничего не говори. Это лишнее.       Она проходит вглубь и садится на кровать. Руки сжимает так, что чувствует впивание ногтей в кожу. Эскель садится рядом. Тишина давит, но они упорно молчат.       — Я, наверное, пойду.       — Они это увидят. Мне почему-то кажется, что они ещё стоят у озера.       — Глупости. Разве мы должны подстраиваться под них? К лешему всё! Это был просто поцелуй, и мы не обязаны отчитываться ни перед кем, — он поднимается и смущённо поправляет волосы. Неловко сжимает свой меч. Топчется на месте, словно хочет что-то сказать, но не получается. Отчаянно машет рукой и уходит. От хлопка двери Джозиана вздрагивает и подтягивает ноги. Их игра слишком далеко зашла.       После ухода Эскеля становится невыносимо: сон никак не желает приходить. Да и невозможно заснуть, когда внутри настоящий раздрай напоминающий собой бурю Хлада. И рой вопросов терзающих её душу: что там с Регисом, их связь с Кармиллой, как Аендэр, долго ли не будет Цири. Их нескончаемый рой навязчиво крутится в голове, и она ворочается. То скидывает покрывало, то снова натягивает. Слышит хлопанье крыльев за окном и чувствует, что Кармилла рядом. Смахивая капельки пота, поднимается и хватает с собой огромную белую тряпку, которую использует вместо полотенца.       В Больших сучьях стоит мёртвая тишина: люди спят. За хатой завывают волки, а кладбище за домиком особенно пугает. Княжна тоже мирно спит, но проходя Джозиана всё равно ловит её пробудившийся презрительный взгляд. Она ещё не простила ей ту неудавшеюся попытку доения. На бескрайнем тёмном небе лишь пару звезд и огромная белоснежная луна, которая отражается в воде.       Джозиана скидывает одежду и покрывало. Обнажённость не пугает её ночью, как и мысль того, что её могут увидеть те же утопцы. Ощущение того, что в ней есть сила Хлада, придаёт уверенности: пусть не такой, как прежде, но успокаивает всякий внутренний страх. Даже если её и схватят утопцы, она проделает с ними тоже, что и с бруксой. В этом она не сомневается.       Вода холодная. После Аендэра ей такая в привычку, а сейчас, когда она сама холод — особенно приходится по душе. Медленно заходит по илистому дну и даже не пугается. Чувствует, как по телу проходят мурашки. Кожа в свете луны отливает серебром. Руками проводит по поверхности и глубоко дышит, мысли успокаиваются, тело расслабляется. Она прикрывает глаза.       — Ты можешь заболеть. К тому же, неподалёку утопцы, — слышит она голос Региса и вздрагивает.       — Я не заболею. Утопцев тоже не боюсь, — она тут же скрещивает руки на груди, чтобы прикрыть свою наготу. Регис без страха и стеснения подходит к ней. Он оказывается слишком близко и его антрацитовые глаза блестят. — Ты следишь за мной?       — Скажем так, я просто рядом. Аврора, посмотри на меня, — она повинуется. — Почему мне кажется, что эти царапины оставила Кармилла? Берегись её, мне кажется, она далеко не твой друг.       — С чего бы мне тебе верить? — голос предательски дрожит. — Ты мне врал не единожды.       — Не единожды не соврал, — он понижает голос и тянет к ней свою руку, но она шарахается от неё, как от огня.       — Ты говорил мне, что вас с Кармиллой ничего не связывает, но вчера я видела вас. Видела поцелуй и то… — голос срывается на хлип и она отворачивается.       — Чтобы я тебе не сказал, ты мне всё равно не поверишь. Правда будет казаться тебе ложью, а неправда восприниматься истиной, — Регис переходит на шёпот и наклоняется. Она чувствует его губы в опасной близости к уху. — А что если я скажу, что в тот самый момент, когда ты называла меня грёбанным вампиром и нещадно долбила дерево, я был неподалёку? Там, а не в компании ведьмы. И я видел то, что ты сделала с тем самым деревом.       Она замирает, когда его руки оказываются на плечах, поддаётся, когда он разворачивает её. Смотрит в глаза.       — Ты предлагаешь забыть всё, что было прежде?       Его холодные пальчики скользят по подбородку Джозианы и он наклоняется. Она не сопротивляется. Регис целует её и сердце девушки замирает. В пальцах начинает колоть и она резко отталкивает его.       — Нет, не могу, — быстро произносит и уходит к берегу. Обматывается в полотенце и убегает в хату, даже не обернувшись.

꧁꧂

      Трисс с утра просматривает письма и мрачнеет. Часть летит в камин, но одно она упорно перечитывает и оно от Йеннифэр. Она перечитывает его снова и снова и смотрит в окно. Если всё, что пишет подруга правда, то её стоит ждать со дня на день. И не одну.       Слабый стук в дверь возвращает её в реальность. Она наскоро бросает письмо на стол и закрывает его бумагами. В домик заходит Регис. Он спокойный, как впрочем и всегда. Присаживается и протягивает ей свёрнутое письмо.       — Мой друг пожелал через меня передать тебе это послание.       Трисс вспыхивает и глубоко вздыхает. Волна раздражения поднимается от кончиков пальцев и достигает щёк. Схватив письмо, она разворачивает его пробегается взглядом. Нервно комкает.       — Нет! Это возмутительно! — начинает расхаживать по комнате. — Что значит, он приезжает и забирает меня?       — Ты же знаешь Дэтлаффа. Если он что-то задумал, его трудно отговорить и опасно ему препятствовать, — Регис сжимает ремень от сумки. — Вы поссорились? Обычно он выражается более… деликатно.       — Да. Он не хотел ехать сюда, а я поехала вопреки его просьбам и даже угрозам. В конце-то концов, я его за собой не тянула, он сам пожелал пуститься в это путешествие. Подождал бы меня в Ковире. Он иногда бывает… — она замолкает, подбирая подходящее слово, — невыносим.       — Ты часть его стаи, Трисс. Он не мог оставить тебя.       — Он может воплотить свою угрозу?       — Вполне. Но зла тебе он не причинит.       Трисс устало опускается на свой стул и расправляет письмо. Снова пробегается взглядом по строчкам.       — Трисс, почему ты ещё здесь?       Но чародейка не отвечает. Разгребает бумаги и достаёт письмо Йеннифэр и подаёт его Регису.       — Лучше прочти вот это.       Он пробегается глазами и приподнимает бровь.       — Нужно предупредить Аврору.       — Она такая… странная. Её спокойствие меня пугает больше прежней вспыльчивости. И Цирилла ещё не вернулась. Боюсь, что ей не понравится.       — Цири тоже нужно предупредить. Пока тут будут солдаты Эмгыра, ей лучше не появляться здесь.       — Я напишу письмо Цири, а ты бы мог предупредить Джозиану? Знаю, что у вас сейчас трудности…       — Я предупрежу её, — перебивает Регис и поднимается.       — Даже не знаю, прибытие кого меня больше пугает: Йеннифэр или Детлаффа.       Регис лишь усмехается и покидает домик.

꧁꧂

      Хата пустует, Джозианы там нет и Регис направляется вглубь леса. Он минует ледяное дерево, поражаясь открывшейся силе Авроры и терзается мыслями, через что пришлось пройти этой несчастной душе, чтобы обрести её. Каждая новая догадка пугает больше предыдущей. Но он тщательно отгоняет любые мысли. Чтобы там не было, Аврора — жива, и это главное. Детали, какими бы они не были пугающими, он готов принять.       В лесу пахнет свежестью. Среди множества шумов и стука сердец он без труда распознаёт её: ровный и спокойный. Кровь равномерно распределяется по венам, дыхание тихое. Это радует и в тоже время, Трисс права. Аврора изменилась. И что с ней происходит, трудно понять.       Регис не сразу нарушает блаженную тишину девушки, не сразу врывается в покой. Останавливается у основания дерева и просто некоторое время ждёт. Её спокойствие нравится ему и когда он слышит шорох и печальный вздох, позволяет себе подняться наверх. Аврора сидит на той же ветке, на которой они сидели много дней назад, когда ещё не знали так хорошо друг друга. Тогда, когда он впервые задумался о том, что не желает её отпускать. На её лице грусть и она смотрит на уродливый шрам на руке. Он его не видел прежде, самое неприятное, что этот шрам крошится и вокруг вся ладонь красная. От него веет холодной магией.       — Аврора, не пугайся, — произносит он, присаживаясь рядом и успевая вытянуть руку, чтобы словить её. Но девушка лишь вздрагивает и смахивает слезу.       — Что-то случилось?       — Сюда едет Йеннифэр и не одна. Эмгыр послал людей, чтобы они привели тебя к нему. Он всё знает.       — Интересно, что он мне скажет. Привет? Здравствуй? Дочка? Или спросит, кто я? — она скрывает рану перчаткой. — Или накажет меня за то, что я пыталась его убить? Я ведь пыталась, — горькая усмешка срывается с губ. — Я ведь была так близко у цели.       — Если ты не желаешь, то можешь не ехать. Ты не обязана идти на поводу его желаний.       — Да? И что он сделает? Перевернёт эту деревню вверх дном? Будет угрожать Геральту и Трисс? Тебе? Эскелю? Я уже устала убегать, — она вытирает слёзы. — Я просто не знаю, как на него посмотреть. Как посмотреть и не сорваться? И я буду там одна. Цири не сможет поехать, а больше никого и нет, кто бы смог меня поддержать.       — Я могу поехать с тобой. Могу поехать даже так, чтобы никто об этом не знал. И быть рядом тогда, когда никого бы не допустили.       Регису так хочется прижать к себе Аврору, крепко обнять и пообещать, что всё обойдётся, что никакой Эмгыр не тронет её. Так хочется снова оберегать её сердце от любых переживаний.       — И зачем тебе это делать? — голос Авроры уставший. Только сейчас он замечает синие пятна под глазами.       — Ты мне не веришь. Чтобы я не сказал, ты не посчитаешь это правдой. Со временем, ты поймёшь. Извини, что потревожил твой покой. Если вдруг решишь, скажи мне об этом.       Обратившись в туман, он спускается и уже у дерева материализуется. Поправляет сумку и уходит. Слышит шорох и замечает, как быстро Джозиана сползает с деревьев. Оказавшись внизу, она внезапно говорит:       — Регис, ты… — она начинает заламывать руки.       — Поеду.       Она впервые живо и искренне улыбается и он радуется. Значит, он выбрался к ней не зря.

꧁꧂

      Джозиана заходит в корчму и застаёт там Эскеля и Трисс. Они сидят за столом и ужинают, обсуждая последние новости. Отдав последние кроны за сытный ужин, присоединяется к ним, думая о том, что и охота сегодня не удалась. Всё вокруг перестало ей подчиняться, из-за напряжения или из-за излишнего погружения в себя. Плюс со вчерашней ночи рука стала ныть и саднить так, будто в неё впиваются тысячи иголок. Даже, хотя бы, поэтому её ловкость сошла на нет и треклятому зверью повезло. Она старается не хмурится, но когда замечает суровый и неприветливый взгляд Трисс, перестаёт скрывать своё мрачное настроение.       — Ты выглядишь бледной, — замечает Трисс, отпивая медовухи. Она натянута, как струна и это чувствуется. Нервно поглядывает в окошко и озирается по сторонам.       — А ты будто бы кого-то боишься, — пикирует в ответ Джозиана и наслаждается сочной птицей в масле.       — И, правда, Трисс. Что-то случилось? — Эскель отставляет пустую тарелку.       — Всё в порядке. Я просто, как и вы, жду незваных гостей. Цири я отправила весточку, так что она не вернётся пока.       Джозиана подмечает, как Трисс натягивает улыбку и старается успокоиться. Неужели она так не желает видеть подругу?       — Лучше скажи, как так вышло, что Эмгыр узнал?       — Что? Ты на что намекаешь? — Трисс вспыхивает. — Я просила Йен ничего не рассказывать. Но у него много шпионов. Не удивлюсь, если и Дийкстра знает про тебя.       — Или твоя Ложа рассказала. Ты ведь всё ей докладываешь?       — Джозиана, ты… — она мотает головой. — Нет. Не думаю. Ей это ни к чему.       — Не оправдывайся. Всё равно уже ничего не изменишь, — Джозиана отпивает кислого кваса.       Трисс обиженно вздыхает, но не возражает. Повисает тишина и Джозиана улавливает, как Эскель нервно натягивает перчатки. Он вдруг наклоняется и касается её рук. Даже сквозь грубую кожу она чувствует теплоту.       — Завтра на рассвете я уезжаю, Джози.       В ушах начинает звенеть. Она даже не слышит, как дверь открывается, как приближаются грузные шаги. Приходит в себя лишь когда рядом опускается Геральт. Он весь пыльный, замученный и от него несёт потом и лошадью.       — Я примчался, как только мы с Цири получили твоё письмо. Она осталась в Яворниках.       — Ты рано. Йеннифэр ещё не приехала, — Трисс поднимается и расправляет красивую зелёную юбку. — И ты бы помылся перед встречей с ней.       Трисс уходит и Геральт провожает её странно восхищённым взглядом.       — Изловили того беса? — уточняет Эскель.       — Да. Но местные нам ещё дел подбросили. Думаю, что Цири справится, — он поднимается и уходит к корчмарю, а Джозиана пронзает Эскеля взглядом.       — Почему ты решил уехать?       — Так будет лучше, — он бросает взгляд на уходящего Геральта и поднимается. — Пойдём, пройдёмся.       Джозиана покорно следует за ним и они направляются к озеру. Он всю дорогу молчит, но когда они оказывается на берегу, тихо произносит:       — Кажется, Кармилла играет со всеми нами. Джозиана, я не доверяю ей. Берегись её.       — Что случилось?       — Она приходила ко мне вчера ночью. Всё, что её интересовало — это ты. И это не беспокойство. Мне кажется, что она что-то скрывает. Её интерес к тебе не веет прежней заботой.       Джозиана молчит. Что она скажет? Что и сама замечает это?       — А потом она зачем-то стала рассказывать мне про их отношения с Регисом. Ей будто нравится причинять боль.       — Да. Она этим питается, Эскель. Такова её натура.       Эскель вздыхает и кладет руки на её плечи.       — Тем более, Джозиана. Ты помнишь ту ведьму с болот? Ту, которая хотела тебя съесть? Это чудовище. И я уверен, что Кармилла такой же монстр. Мы просто все попали под ее магию.       — Она хорошо играет, — с горечью признает Джозиана.       — Чудовище, есть чудовище. У него иные понятия, чем у нас. Поэтому будь осторожна.       — Куда ты подашься?       — На Север. Вернусь туда, откуда пришел. Я итак надолго уже тут застрял.       Джозиана не задумываясь обнимает его. Прижимается всем телом и закрывает глаза. Жаль, что он уходит сейчас, с ним было бы проще все это переживать. Где-то в глубине проскальзывает шальная мысль уехать с ним и в другой ситуации, уехала бы. Но снова бросить Цири равносильно предательству. Её сестра не заслуживает такого отношения к себе.       — Эй, милая воровка, ты чего.       — Не хочу тебя отпускать. Разве это плохо? Знаю, я не вправе просить тебя остаться… — она осекается и тяжело вздыхает. — Мне будет тебя не хватать.       Его объятья успокаивают. Стояла бы так и стояла, хоть до скончания века. Душу окутывает спокойствие и становится слишком хорошо. Эскель не торопит ее, терпеливо и трепетно держит в руках. Даже почти не дышит.       — Мы ведь еще когда-нибудь встретимся?       — Встретимся.       Джозиана не хочет знать, что будет дальше, поэтому легко верит в эту ложь. Отпускает его и смотрит на лицо, пытаясь запомнить его до мельчайших подробностей, запечатлеть каждую морщинку, каждый шрам. Касается волос, гладит контур лица. Эскель мило смущается, но не отталкивает.       — Я выйду тебя провожать. А пока предлагаю провести этот вечер вместе. Поохотимся? Эскель соглашается и они отправляются в сторону леса.