Побеждённый хаос

      С первыми лучами солнца Джозиана уже на мосту. Нервно расхаживает из в стороны сторону, не обращает внимания на кишащих под мостом утопцев, на тянущийся от них же смрад, на яркое утреннее солнце и на капли редкого дождя. Все внутри сжимается и она — то заламывает руки, то прохаживается вперед и назад. Смотрит на небо, будто оно способно подобрать для нее последние правильные слова. А в мыслях калейдоскопом прокручиваются все воспоминания, от их первой встречи и до сегодняшнего дня. Было бы гораздо лучше, если бы она выбрала его тогда. По крайней мере, сейчас ей так казалось. Или не выбрала никого и вообще не останавливалась на этом злосчастном Континенте!       В отчаянии она опускается на мост и закрывает лицо руками. Подергивает ногой и пытается хоть как-то собрать разбросанные эмоции во что-то общее. До нее доносится мирный топот копыт, и она замечает подъезжающего Эскеля. Джозиана подскакивает и подходит к лошади, голову прикладывает к ноге Эскеля и ловит его руку.       — Если хочешь, то ты еще можешь уехать со мной.       Эти подлые мысли всплывали в голове поздней ночью, после того, как они вернулись с охоты, после того, как долго и молчаливо прощались, после теплых объятий у хаты. Но в этот раз всё иначе.       — Не могу. Я обещала Цири больше не пропадать, а уйти — станет очередным предательством с моей стороны. Не для того я так долго её искала. Во времена моего неофитства в вершителях была у нас одна старая ментор, она учила нас стойкости. И она всегда говорила, что тот, кто не готов принять свою судьбу — не достоин звания Вершителя, что тот, кто убегает — достоин самой позорной смерти. Конечно, я её экзамен в жизни провалила, но я и не совсем Вершитель. Единственное, чему мне получалось следовать, это закон — превыше любви.       Эскель грустно усмехается и треплет её по голове.       — Поедешь к Эмгыру?       — Да. Хватит бежать от шакала.       — Когда разберешься со всеми своими важными делами, пошли мне весточку. И я приеду.       Его нежные прикосновения лёгкими мурашками пробегаются по коже. Она блаженно прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Хочет запомнить этот миг — прощания и глупой надежды на новую встречу, встречу, которая скорее всего больше не произойдёт. Джозиана не хочет его отпускать, особенно сейчас, когда чувствует их внезапное родство и близость, когда они стали оба преданные. Хочет, но и понимает, что держать нет смысла. Пока ей нечего предложить. Она даже не знает, сколько сможет жить с этой раной на руке, которая гноится и отказывается заживать. Возможно, рано или поздно ей настанет конец.       В голове то и дело всплывает фраза, брошенная когда-то той самой ментором, когда её вели на казнь, а одна из учениц не хотела с ней расставаться: чем больше прощаться, тем тяжелее отпускать       Отпуская руку Эскеля, Джозиана отходит в сторону и смотрит, как он скрывается в лесу, как исчезает его тень и наваливается утренняя тишина. Собирается уйти, но новый топот копыт заставляет замереть на месте. Из леса показывается Йеннифэр с целым взводом солдат. Джозиана в сердцах усмехается. Будто бы в случае её отказа эти воины вынуждены были бы применить силу. Хотя кто знает этого шакала и его желания. Быть может, он решил вдруг ей отомстить за попытку нападения.       Джозиана даже отходит в сторону, чтобы не стать у них на пути, но едва они подъезжают, как Йеннифэр спрыгивает с лошади и направляется прямо к ней.       — Как удачно, что ты встретилась на пути. Предлагаю не терять ни минуты и сейчас же отправиться в Вызиму.       — Я не уеду, пока не предупрежу остальных. И у меня нет лошади.       — Лошадь не проблема. Но не затягивай. Император не любит ждать.       — И все же, ему придётся подождать, — огрызается Джозиана. — Иначе он вообще меня не увидит.       Йеннифэр скрещивает руки. Ей не нравится ответ, но, на удивление, она не спорит. Джозиана уходит к себе.       

꧁꧂

             Трисс расчесывает пряди волос и укладывает их в прическу. Смотрится в зеркальце и прикалывает заколку. Старается не вспоминать о суровом письме Детлаффа. Ей попросту не хочется снова ссориться, да и доказывать ему, что она остается возле Джозианы не просто так. К тому же и по Цири она скучала, а сейчас есть возможность быть ближе. Ну, уедут они, и жизнь вернется в свое слишком обычное и скучное русло. А так хоть небольшое и интересное путешествие, да ещё с теми, кого она любит.       Поправляя платье, Трисс выходит во двор и встречает Йеннифэр. Подруга, как всегда, неотразима и дивный аромат сирени и крыжовника сопровождает её всегда. Даже дорога никак не отразилась на ее красоте. Они кратко здороваются. Всё-таки между ними ещё есть тень прошлого, после которой отношения уже не такие радушные и доверчивые, как прежде.       Геральт так же выходит навстречу. Йеннифэр осматривает сопровождающих и кивает им, а Геральт предлагает пройти всем в корчму. Там уже сидит Регис и Кармилла, последней присоединяется Джозиана. То ли вид Регис и Кармиллы её так удручает, то ли грядущая встреча с отцом, которого она ненавидит, но выглядит она болезненно-бледной. Трисс сдерживает порыв, чтобы исцелить её, не до конца понимая, в чём проблема: темные круги под глазами говорят о плохом сне, вся острота линий её тела — об истощении, а бледная кожа о малокровии. Что-то творится с этой девушкой нехорошее, да и от нее разит душком чёрной магии.       — Ты готова? — в нетерпении Йеннифэр даже не садится за стол.       — Поем и тогда можно отъезжать. А лошадь?       — Не проблема. Капитан стражи уже раздобыл для тебя кобылу. Местные при виде солдат Нильфгаарда становятся щедрыми на дары.       — Ты отправишься с Джозианой? — спрашивает Геральт.       — Да. Эмгыр просил, чтобы я лично ее доставила. И будет лучше, если больше никто с нами не поедет. Так же стоит быть осторожными в дороге. Дийкстра тоже узнал про тебя.       — Я не боюсь Дийкстры.       — Давно ли? — в тоне Йеннифэр проскальзывает холодное пренебрежение.       — Полагаю, Йеннифэр, его и правда не стоит бояться, — вмешивается Регис.       — С недавних пор, — все равно отвечает Джозиана.       Трисс замечает, как подрагивает рука девушки и она всячески пытается храбриться. Она что-то скрывает и, судя по ухмылке Кармиллы, которая смотрит на неё, как хищник на жертву, — ведьма об этом что-то знает.       — Тогда поторопись, Джозиана.       Когда они выходят на улицу, Йеннифэр осматривает Джозиану с ног до головы. Трисс улавливает, как девушка съёживается. Да, её подруга умеет быть несносной, но в словах чародейки есть правда: Джозиана выглядит ужасно, словно голодная эльфийская ободранка. Даже бомжи в грязных подворотнях Новиграда выглядят куда лучше.       — Нет, нет. Не в таком убогом виде. По пути заедем к одному знакомому портному и сменим тебе наряд.       Джозиана не спорит. Видимо считает, что с ней спорить бесполезно. Перед отъездом нарекает Геральта смотрителем козы, переглядывается с Регисом и ступает к лошади. Трисс провожает их до самого моста.       — Почему она передала козу тебе? Это ее животное? — спрашивает она, когда Джозиана, Йеннифэр и солдаты скрываются в лесу.       — Нет. Это коза Ворожея.       Трисс пожимает плечами. Странные у них отношения, благо Джозиана не додумалась предложить подобное ей — тогда бы точно получила магическую оплеуху. Смотреть за козой выше её достоинства, пусть ведьмаки этим и промышляют. Она правда задумывается о том, что Эскель уехал без должного прощание, но в скором забывает об этом. Когда по сути они нормально прощались? Она даже остановилась на подходе к домику, обдумывая эту внезапную мысль. Хм, никогда. Даже Геральт мог улизнуть без объяснений. Региса она тоже не наблюдает, а на её стук в его комнату никто не отвечает. Давеча она дала часть своих пузырьков со всякими мазями, эфирами и маслами ему, для каких-то вампирских дел, но так и не получила их обратно.       В домик она возвращается озадаченная новыми мыслями. Но едва она раскрывает дверь, как понимает, что внутри кто-то есть. Не выдавая страха, смело подходит к столу.       — Детлафф, я знаю, что ты здесь.       Краем глаза замечает появление вампира. Сердце замирает, когда он подходит ближе, и она невольно пятится назад. Они пробыли в разлуке от силы дня два, а кажется, будто прошла целая вечность.       — Я не уеду, — говорит она уверенно. — Не столько из-за Джозианы, сколько из-за Цириллы.       — Трисс, наше путешествие затянулось. Первоначальная наша цель выполнена. Ты свободна от служения Танкреду.       — Да, но… — она упирается в стену. Детлафф приближается. Трисс не убежать. — Ты хочешь ссоры?       — Я хочу вернуться домой.       Трисс расслабляется. Последние его слова отдают не столько приказом и претензией, сколько мольбой. Она тут же овивает его шею и нежно целует в губы.       — Даю тебе слово, что мы скоро вернемся. Потерпи ещё немного, ради меня.       Он сдаётся и прижимает ее к себе. Глупо было думать, что он и правда воплотит свои угрозы и утащит за собой в Ковир. От сердца сразу отлегает и Трисс радуется. С ним ей будет тут гораздо лучше.       

꧁꧂

             В комнате, которую отвели для переодевания, Джозиана медленно стягивает перчатки и замирает. Вся вена почернела и на бледной коже это так ярко заметно. Она стягивает одежду: чернота пока дошла только до плеча. В горле саднит и она опускается на скамью. Все-таки сны о том, что она не жилец — правда. Сейчас, когда Регис так близко договор напоминает о себе болью. Хорошо, что хотя бы в комнате она одна.       Она никогда прежде не задумывалась о смерти. Не о том, что она может погибнуть во время боя или от жестокости Графа. Все это воспринималось само собой. Теперь же, когда в её жизни все относительно спокойно, смерть воспринимается острее. Только нашлась Цири, только появились мечты, пусть слабые, но такие желанные. Теперь, когда ее жизнь обрела смысл, настал черед уходить. Никто не спасет ее от гибели. Хлад мертв. А убить Региса она не сможет. Ей не позволит собственное сердце.       Когда-то Кармилла сказала, что безвыходных ситуаций не бывает. Как она, оказалось, ошибалась. Вот самая что ни на есть безвыходная ситуация. Она смахивает слёзы от горечи и тоски, и переводит дыхание. Если Йеннифэр всё равно, то Регис непременно заметит как изменилось её настроение, заметит высохшие слёзы. А ей этого не хотелось. Пусть никто не знает, как низко она пала, когда поддалась собственным эмоциям, когда пошла на позорную сделку с самим Белым Хладом.       Ей предоставили хороший добротный костюм. Поскольку наряд подбирала Йеннифэр, а Джозиана не спорила, он вышел в черно-белых тонах: белая рубаха, черный корсет, черные штаны и, конечно же плащ. Расправив волосы и глянув на себя в зеркальце, хотелось верить, что эта девушка выдержит все, что ее ждет. Но сердце подсказывает, что времени осталось немного. А если нет времени, то к лешему эту гордость и обиды.       Собравшись с духом, выходит и кивает Йеннифэр и та оплачивает все сама. Джозиане все равно, сколько это стоит, надолго ли они едут. Впереди маячит неизбежное и даже Эмгыр со всей его мощью не способен этому противостоять.       — Нужно поторопиться. В лучшем случае, к ночи доберемся до Вызимы и утром попадешь на прием.       — Тогда поторопимся. Не будем заставлять папеньку ждать.       Взгляд Йеннифер, пропитанный желчью и раздражением, без слов выдает ее чувства. Джозиана лишь усмехается. Мысль о том, что рядом незримо находится Регис, греет. Не хватает лишь Цири, но Джозиана знает, что сестра её и так поддерживает.       Ветер свистит в ушах, когда они раз за разом проезжают деревеньки, минуют поля, проезжают сквозь леса. Скорость — как часть свободы и настроение Джозианы улучшается. Усталость отходит на второй план, как и предчувствие неминуемого. Где-то внутри гнездится мысль поговорить с Кармиллой, но их отношения безвозвратно разрушены. Как бы она её не любила, но Эскель прав, с ней творится что-то странное. Её интерес новым способностям далеко не праздный, к тому же, Джозиана кожей ощущает исходящую от нее опасность.       Дорога пролетает быстро и лошадей они меняют лишь дважды на постоялых дворах крупных деревень. Йеннифер неугомонна в своем желании как можно скорее попасть во дворец и не дает ни свечки, ни полсвечки для отдыха. Джозиане такое на руку. Чем раньше она покончит с этой встречей, тем лучше.       Во дворец они пребывают поздней ночью. Их встречает очень помпезный и говорливый мужчина и тут же проводит по комнатам, обещая с утра вызвать к Джозиане камеристку. Йеннифер исчезает и когда дверь закрывается, можно выдохнуть. Из тени появляется Регис.       — Я не буду тебе докучать. Знай, что я рядом.       Джозиана кивает и он обращается в туман и ускользает в раскрытое окно.       Эмгыр не поскупился на роскошные покои для своей пропавшей некогда дочери. Все вокруг отдавало холодной помпезностью и роскошью: сводчатые потолки, изящная лепнина и огромная люстра с тысячами свечей. Кровать скрывается под нежным розовым балдахином и отдает противной нежностью. У камина стоит набранная ванна и лежит чистое белое полотенце. До тошноты все вылизано и чисто и так напоминает Хлада.       

꧁꧂

             Этот сад она помнит до мельчайших подробностей: прекрасные и опасные нурии со всех сторон, целые лабиринты и постамент с гробом королевы. Джозиана видит выходящего навстречу Белого Хлада. Он не улыбается, лишь показывает свою руку. Его вены чернеют так же, как и ее.       — Ты не жилец, если не выполнишь долг.       Но Джозиана молчит. Смотрит на свою руку и опускает голову.       — Мы умираем.       Он пересекает комнату и хватает ее за плечи. Трясет.       — Джозиана ты должна найти меня! Пока не стало совсем поздно!       — Сам найди меня, — она отталкивает его. — Ты умер! Вот и я скоро к тебе присоединюсь!              Джозиана пробуждается в ужасе. Осматривается и осознает, что так и уснула в ванной. Вода похолодела, а в камине давно потух огонь. Она умывает лицо и прислушивается к сердцебиению. Страх скручивает желудок, и подкатывает тошнота. Она покидает воду и оборачивается полотенцем, смотрит на свои руки. Поскорее облачается в одежду и натягивает красивые бархатные перчатки с камнями. Когда раны не видно, можно притвориться, что её нет, что все в порядке. Гребнем расчесывает волосы и когда в комнату со стуком входит камеристка, Джозиана полностью готова. Женщина легко скрывает эмоции и понять её чувства не так просто. Но она кланяется и скрывается, а за ней показывается тот говорливый мужчина и Йеннифэр.       — Покажите, как вы кланяетесь.       — Я не буду. И вы меня не заставите. Я могу сесть и не сдвинуться с места. Пусть сам Император ко мне приходит.       Йеннифэр закатывает глаза и вздыхает, а Джозиана ощущает легкий ветерок. Регис рядом и он ее поддерживает. А это главное.       — Зная ее, лучше не спорить. Пойдём, его Высочество не любит ждать.       Джозиана кивает и выходит следом, бросая довольный взгляд на надувшегося сопровождающего. Он напоминает Джозиане напыщенного индюка, гуляющего по двору одного знатного господина у которого она как-то останавливалась ещё во времена побега и странствий.       Эмгыр встречает их в своем кабинете и без слов отсылает сопровождающего. Йеннифэр кланяется, но Джозиана смотрит прямо в глаза того, кого считает жестоким шакалом и не испытывает ничего, кроме презрения.       — Йеннифэр, ты сдержала слово, так что можешь пойти получить награду, — Эмгыр ненавязчиво указывает на дверь и чародейка уходит.       Мгновение тишины. Джозиана проходит вглубь комнаты и опускается на предложенный стул. Взглядом скользит по стене, где весит огромный портрет маленькой девочки в красивом платье с пшеничными волосами. Она не улыбается и Джозиана догадывается, кто там изображён. Эта девочка поразительна похожа на ту, которую она видела в глубоком детстве, в отражении рек и озёр.       — Цири, — озвучивает ее мысли Эмгыр. Он разваливается на своем кресле и без стеснения осматривает Джозиану. — Вы поразительно похожи. Даже шрам почти такой же, какой был у нее.       Джозиана пожимает плечами. Эмгыр действительно похож на шакала: суровый взгляд отдает холодом и цинизмом, орлиный острый нос говорит о властности, а плотно сжатые губы о скрываемом раздражении. Черные волосы местами посеребрены сединой. Его жестокость ощущается в каждом движение, вздохе и взгляде.       — Я пришла не за воспоминаниями. Признаться, видеть тебя мне не хотелось, но и проблем создавать Йеннифэр или кому-то другому тоже. И вот я здесь. Чего ты хочешь от меня? Отомстить за нападение?       Эмгыр достает письмо и показывает Джозиане знакомый конверт. А груди все сжимается.       — Это написала Паветта?       — Да. Ты прекрасно видел подпись.       Эмгыр мрачнеет и небрежно бросает письмо на стол.       — Почему она не вернулась?       — И чтобы она увидела? Как тот, кого она любила, разрушает её дом? — Джозиана переводит дух и чувствует легкое незримое касание.       — Я не собираюсь объясняться перед тобой за свои действия, — он грузно поднимается и со вздохом подходит к портрету. Сжимает руки за спиной и тягостно молчит. — Не могу поверить, что Цири больше нет.       Джозиана молчит и сжимает руками нож лето, который она протащила с собой. Что-что, а скрывать оружие их учили. Досмотр даже не догадался, что под одеждой, в опасной близости к телу находился острый нож.       — Если ты надеешься на что-то… Нет. На любое твое предложение я отвечаю нет.       — Я ещё ничего не предлагал. Мне лишь хотелось взглянуть на тебя для начала.       — Надеюсь, что этого достаточно.       Эмгыр снова садится за стол и снова блуждает по ней взглядом, от которого Джозиане становится неуютно.       — С манерами у тебя плохо, но что можно ожидать от дикарей, у которых ты росла.       — Ты даже не представляешь, через какую школу жизни я прошла! — злится Джозиана и подскакивает. Руками упирается в стол и он замерзает, постепенно превращаясь в настоящую глыбу льда. От испуга Эмгыр тут же отскакивает от стола.       — Никогда не называй мою семью дикарями! Да, я выросла среди свободных лесных эльфов, я жила среди них всю свою юность и это были лучшие года в моей жизни! Я никогда особо не желала возвращаться в мифическую Цинтру, разве только, чтобы увидеть Цири и врала Паветте, чтобы не огорчать её! Но жизнь во дворце меня не прельщает. А теперь, теперь я могу превратить в лёд всё и всех…       — Джозиана, — доносится шёпот, который слышит только она. — Остановись.       — Я ухожу! — она убирает руки и поправляет волосы. — Так будет лучше. Считай, что я умерла, когда явился Хлад и уничтожил мой идеальный мир.       Не дожидаясь ответа выбегает из комнаты и создаёт портал. На сей раз ей абсолютно наплевать, как Йеннифэр доберётся и что она после скажет всем. Сейчас, ей охота просто скрыться ото всех.       — Я была слишком резка? — спрашивает она, когда оказывается в хате Ворожея и падает на кушетку. Регис обретает облик.       — Правда сама по себе бывает резкой. Главное, что все это позади. Отдыхай.       И он уходит к себе, а Джозиана укутывается с головой в одеяло и тихо плачет.