Gilded lily

      Эймонд синоним к слову одиночество. В столь юном возрасте он уже ощущал себя лишним и нежеланным в кругу собственной семьи. Они притворялись что любят его, когда в этот же момент чуть ли не кидались Эйгону в ноги. Если бы тот был достоин, но нет же!       Эйгон был жестоким и слабым одновременно. Эймонд видел как брат медленно, но верно спивается. То украдёт где-то бутылку вина, то на банкете "случайно" возьмёт не тот бокал. Жалкий. Какой из него король? К тому же он продолжал учиться рыцарскому делу, но каждый божий день жаловался как это сложно. У маленького Эймонда сложилось впечатление, что меч это так скучно, страшно и тяжело, что он и сам не очень хотел этим заниматься. Пока на обучении не настоял сам король. Его отец. Отец, который был на равне с Эйгоном. Такой же никакой.       Он ничему не обучал сыновей, не очень шел на контакт. Сначала мальчик завидовал Рейнире, которой Визерис уделял очень много времени, к тому же та родила уже третье дитя и король от радости чуть с ума не сошел. Но потом убедил сам себя, что отец скучный, слабый и целыми днями только собирает каменную модель Старой Валирии. Потом Эймонду стало казаться, что отец боится их. Он был добр с Хелейной, но от двух братьев дёргался, а то и вовсе игнорировал, посылая к матери.       Мать, как он считал, их не любила вовсе. Никого из них по-настоящему. Она выполняла свой долг перед королевством, рожая детей. Делала вид самой лучшей мамы на свете при отце, но когда тот уходил, становилась холодной как льдина. Единственное что грело ее душу это Эйгон, ее первенец и наследник. Хелейну с Эймондом же она не замечала. Мальчик рос в тени собственного брата, пытаясь охранять младшую сестру от травли со стороны Эйгона, хотя сам был жертвой издёвок подросших племянников. Он ненавидел свою мать за игнорирование проблем, за ее слова и действия. Но все так же любил ее. Как он может не любить. Она подарила ему жизнь. Она обнимала его и дарила тепло. Да, лишь для вида, ведь тот пока не отличился ещё ни в чем. Но материнские объятия были самыми тёплыми. Он часто в бессонные ночи вспоминал колыбельную, которую Алисента ему пела в глубоком детстве. А потом узнал от Эйгона что эту колыбельную придумала Рейнира.       Рейнира против которой мама настраивала мальчиков. Не только мама, но и дедушка, и родственники, и свита зелёных, и Кристон Коль, и даже служанки. Эймонд постепенно начал в это верить. Ребенку для веры ничего по сути и не надо. Наверное, они правы раз все об этом говорят? Он верил, что та их не любит, что она плохая, злая, неверная, коварная. Абсолютное зло. И так бы беспрекословно верил, не сбежав он одного дня с лекций истории Вестероса.       Тогда в королевский двор вернулась весна, солнце засветило ярко на чистом небе, птицы вернулись с дальних краёв, весенние цветы начинали выпускать свои бутоны. На улице стоял запах свежести и на душе было очень хорошо. Жизнь забурлила после зимнего сна, служанки бегали туда-сюда по каменному полу и дворикам, стирали и убирали покои, подметали дорожки и сметали пыль с темных коридоров. Из-за их активного труда запах весны и свежесть трав смешивались с запахом мыла и чистого белья. И Эймонду было до жути обидно, что в такой прекрасный день он обязан был сидеть в душной и пыльной библиотеке. Он бы хотел вдохнуть полной грудью ветерок, оседлать коня и носится по холмам, чувствуя себя свободным. Или под самое утро прийти на плац вместе с Кристоном намочив ноги утренней росой чтобы целый день тренироваться на мечах. Но был вынужден слушать унылый рассказ учителя Антония о какому-то там лорде из Наата который привез первый шелк в Красный Замок. Как же это интересно, особенно для гиперактивного мальчишки.       Эймонд облокотился на письменный стол, подпёр ладошкой подбородок и пытался хотя бы не заснуть, не то чтобы слушать учителя и запоминать материал. Дослушав о Наате, мальчик тяжело вздохнул и начал разглядывать стеллажи. Те ломились от количества больших фолиантов, книг и каких-то маленьких сборников. Все ещё пахло свечками и книжной плесенью. Антоний закашлялся, перевернул страницу учебника. Потом недовольно насупился, закрыв книгу. - Не то..- старик поднялся со скрипучего стула и двинулся вдоль стеллажей в попытке найти нужный учебник среди сотен подобных. Когда плащ учителя скрылся, а шаги затихли, Эймонд решился на побег. К черту эту учебу в такой денёк. А то что взрослые могут потом ругать это дело десятое, пусть только попробуют. Как можно тише он встал со своего стула и оставив вещи как есть, начал двигаться на цыпочках к двери. Потом уже побежал, с громким звуком открыв дверь и выбежав из библиотеки.       Бежал куда глаза глядят лишь бы подальше от родичей и слуг, вечно контролирующих его. С огромной улыбкой на детском лице бегал по коридорам чуть ли сбивая служанок, патрульных и просто гостей замка. Ему было весело, очень весело и хорошо вот так без каких-то обязательств вредничать. Возможно, он пытался таким образом привлечь к себе внимание, никто не знал.       Каменные ступени закончились так же как и мраморный пол. Теперь мальчик был вынужден сбросить скорость, и идти обычным шагом по дорожке из гладких камней, чтобы не упасть и не травмироваться. Сейчас уже можно было комфортно рассмотреть куда его занесли ноги. Оу. Сад в части замка старшей сестрицы.       Вход сюда был всегда открыт и Рейнира не была против даже чужестранцев в ее садах, но королева запретила своим детям туда ходить. Возможно чтобы показать вражду ещё больше, разделить замок, или может боялась что там ее детям навредят. Однако уже не важно, мальчик зашёл в запретную Алисентой зону, с нескрываемым детским восхищением рассматривая каждый уголок.       Сам сад был построен Визерисом в подарок дочке ещё когда та была беременна первым сыном. Он был безгранично рад появлению внука или внучки, да и просто хотел сгладить углы с Рейнирой. Чтобы сделать его неким подобием нейтральной зоны он запросил лучших мастеров, садовников и даже несколько учёных. Мальчик не помнил зачем там были нужны учёные, но вроде бы как из-за дизайна некоторых элементов. О, он видит один из них - мраморная высокая беседка со статуей женщины с кувшином. Из кувшина медленным ручьем вытекала лазурная вода, собиралась потоком по камням и текла вдоль огромных клумб. Антоний что-то рассказал об этих колоннах и статуях людей в, как Эймонд обозвал их, простынях. Греческий стиль? Наверное он. Согласно с легендами когда-то территорию, которую сейчас обхватили себе Ланистеры населял народ, называемый греками. Или гренками, мальчику тогда тоже было не очень интересно слушать учителя. Они были очень богаты и любили архитектуру с колоннами. Если принц не ошибался то беседка перед ним с колоннами в ионическом ордере. Вывод был один - красиво.       Прошел дальше, куча зелени, несколько каменных арок и проходов, куча статуй и колонн, только уже не только в ионическом стиле, кувшины и потоки воды. На зданиях и беседках повис плющ и лоза, которые захватывали каждый сантиметр сада своими длинными ветвями. Земля между ними же была засажена различными цветами. От простых ромашек где-то на солнечной поляне до экзотических как орхидея.       Мальчик чувствовал себя странно. Наверное на него так влияла погода, но он с таким удовольствием гулял по саду Рейниры, что не передать словами. Обычно он не проявлял интерес к цветам или пешим медленным прогулкам, однако находясь здесь ему не хотелось спешить. Из некого транса его вывел чистый как пение птиц смех. Он осторожно выглянул из-за угла, спрятавшись за какой-то огромный куст. И он увидел ее.       В лучах солнца белоснежная кожа женщины будто светилась изнутри, а волосы цвета снега были распущены, только передние пряди заплетены в две тонкие косы. Чтобы не мешали. Рейнира стояла под одной из самых больших беседок, только эта была на воде. Вокруг расставлены статуи которые выпускали воду, приятно шумели, а от самого озера несло освежающим каким-то морским запахом. Возле берега распустились листья водяной лилии. Мальчик смотрел на женщину не отрываясь, то как она смеялась, то как ее глаза светились дымкой и были направлены на мужчину под мраморной крышей. Эймонду пришлось немного высунуть корпус вперёд чтобы увидеть кто там стоит. Он не очень удивлен. Возле принцессы стоял ее верный защитник Харвин Стронг. Он тоже улыбался, смотря на принцессу, а потом опустил голову вниз. Проследовав за головой мужчины, принц упёрся взглядом на ребенка у воина на руках. Младенец был завернут в дорогие вышитые ткани, бережно обмотан золотой лентой и надёжно лежал на руках Харвина. Тот немного покачивался чтобы ребенок мог спокойно спать. Принцесса же стояла рядом, с нежностью глядя на этих двоих. Была одета в такое же как она нежное, белое платье из кружева, которое открывало плечи и шею женщины. Под лучами солнца оно казалось таким лёгким и воздушным.       Но мальчика притягивал не внешний вид Рейниры, а эта непонятная ему идиллия между людьми. Почему они так смотрят на Джоффри? На друг друга? Разве этот малыш достоин такой... Любви? Верно, любовь. Между ними была видна непонятная Эймонду привязанность, симпатия. Они олицетворяли собой родственные узы, которых мальчику не хватало. Он опять перевел взгляд на женщину.       Рейнира была соткана из тепла и любви.       Эймонд бежал обратно в замок не оглядываясь, не боясь упасть. Слезы застилали его глазки. Он завидовал, он хотел того же как эти дети. И Джоффри, и Джейкерис, и Люцерис. Хотел материнской любви. Хотел прямо сейчас чтобы сестра его обняла, погладила по голове. Смотрела на него так же как на этого Харвина и младенца. Ведь его мать так не сможет. Алисента все ещё холодна как вода, которая сейчас текла с кувшинов статуй.       Мальчик начал тренировки ещё усерднее. Было ли это внутреннее желание заглушить обиду и зависть? Привлечь внимание, став лучшим рыцарем? Заслужить любви? Он сам не понимал, но знал точно, что тренировки до судорог помогают забыть те любящие глаза Рейниры.