Потерять всё

***

— И о чём ты хочешь поговорить? - спрашивает Антон ровно, кинув на фото на столе мимолётный взгляд, но внутри всё сжимается в какую-то пружину, вот-вот распрямится и выстрелит. — Кьяра догадалась, что я их отец. — Моя проницательная малышка, - рвано выдыхает Шастун. — Вообще-то не сложно было додуматься, она нашла у тебя под подушкой нашу свадебную фотографию. Срастила, - подводит Арсений к интересующей его теме. — Странно. Не знал, что она там лазила. — А ты не хочешь поделиться, почему вообще её хранишь в таком месте? - всё-таки прямо интересуется Арс. — Не хочу, это моё личное дело, - уже напряжённее отвечает Шаст. — Мне кажется, что, если это касается меня, то это и моё дело тоже. — Нет, тебя это давно не касается, - стоит на своём Антон. — Почему? Антон, ты что-то ещё чувствуешь ко мне? Мне важно это знать, потому что я — да, и мы могли бы… — Да ты что, издеваешься? - уже громче говорит Шастун, но осекается и продолжает тише, потому что Артём и Кьяра спят не так далеко. — Это вообще сейчас не имеет никакого значения. И никакого «могли бы», Попов. У тебя что, спермотоксикоз? Твоя девушка тебя не удовлетворяет? Что ты ко мне прицепился? — Какая девушка? - Арсений приподнимает брови в недоумении. — У тебя точно с памятью проблемы, боже, - закатывает глаза Антон. — Кузнецова. Или у тебя целый гарем? — Она не моя девушка, - хмурится Попов. — Ну да, конечно. И по премьерам с тобой ходит просто так, и обнимаешь ты её везде исключительно как подругу. — Мы не встречаемся, Антон. Это всё идея Стаса, чтобы поддерживать легенду и мой имидж, а ещё чтобы не лезли всякие левые люди в мою жизнь, - спокойно объясняет Арсений, пока Шаст пытается высмотреть на его лице хотя бы один дрогнувший мускул, дабы уличить во лжи. — Погоди, ты что, ревнуешь? - начинает улыбаться Арс. — Ага, конечно, прям весь испереживался, ни спать, ни срать не могу, всё думаю о том, трахаетесь вы или нет, - закатывает глаза Шастун. Арсений ничего не отвечает, но в груди немного теплеет, хотя ревность - нездоровое чувство. — Антон, правда, между нами ничего нет, - уже серьёзнее продолжает Попов. — Я ни с кем, после тебя не… — Думаешь, мне интересно? - опять перебивает Антон. — Можешь не сотрясать зря воздух. — Шаст, пожалуйста, выслушай меня. Мне правда нужно тебе многое сказать. Шастун смотрит напряжённо, ему идея разбирательств прямо сейчас совсем не нравится, но, видя, что Арсений действительно на грани отчаяния, кивает. — Говори, Попов. У тебя 2 минуты. Арс тяжело выдыхает и начинает свой монолог, надеясь, что красноречие сейчас его не подведёт и он сможет выразить и донести свои мысли правильно: — Антон, я знаю, что тогда поступил, как последний мудак, - Шастун усмехается, не смотря на него. — Можешь не верить, но я осознал это практически сразу. Тогда эмоции, напряжение и постоянные нервы взяли надо мной верх. То, что я наговорил, это всё не так, точнее, я не думал никогда об этом всерьёз. Мне, правда, очень жаль, что тебе пришлось это выслушивать, я не представляю, насколько сделал больно своими словами. Но я тоже потом достаточно страдал. Ты уехал из города, не дал мне даже объясниться, я летал к твоей маме, она тоже очень переживает. Это, конечно, меня не оправдывает, но ты меня достаточно наказал. Когда вчера я увидел тебя на съёмках, я…ахуел. Прости, другого слова подобрать не могу. Ты появился также внезапно, как и исчез, меня это вывело из равновесия, поэтому прости, что я себя так вёл вчера. Я очень хочу, чтобы у нас всё наладилось, правда, я готов в лепёшку разбиться, чтобы ты, Артём и Кьяра были счастливы. Они такие…наши. Я уже люблю их. И тебя всё ещё лю… — Время вышло, - резко выдыхает Антон. Он не может поднять взгляд на Попова, потому что тогда точно пустит слезу. От несправедливости, от обиды, от боли, которую он пережил за это время, от того, что слышит эти слова только сейчас, когда уже поздно. — Во-первых, я очень сомневаюсь, что ты так просто взял и всё осознал. Мне сказали, Дима тебе мозги на место поставил. — Поз, он…да, такое было, но суть не в этом. Тогда я осознал, что ты забеременел от меня, но я и до этого решил, что всё равно буду тебе помогать, не отпущу, даже если ребёнок не мой. — Боже, как великодушно, - язвительно вставляет Шастун. — Да тебе бы матерью Терезой быть, Попов. — А потом мне позвонили из клиники, - продолжает Арсений, не обращая внимания на этот комментарий. — Оказалось, что они перепутали наши результаты с другой парой. У нас всё было хорошо, Антон. — Блять, - обречённо стонет Шастун, закрывая лицо руками. — Сука, какие же они мрази непрофессиональные. — Да, я подал за это на них в суд. — И? - Шаст даже заинтересованно приподнимает голову. — Выиграл. Назначили компенсацию - миллион, а врача, который нас тогда принимал - уволили. — Отлично. Но это всё равно никоим образом тебя не оправдывает. — Я знаю, Антон, просто…Прости меня. Дай мне шанс показать, что я правда изменил своё отношение, я на всё готов ради вас. Антон опять прячет лицо в ладонях и тихо хихикает от нервов. Вот так просто? Просто взять, простить и всё забыть? — Ты, правда, достаточно меня наказал. Позволь мне… — Ты серьёзно думаешь, что это было сделано, чтобы наказать тебя, Попов? - взрывается Шастун, наконец отрывая лицо от ладоней. — Да я видеть тебя не мог, слышать не мог, знать, что будешь где-то неподалёку не мог! Думаешь, я сидел и размышлял, как тебе сделать побольнее в ответ? Я не ты, чтобы о таком рассуждать. Мне было больно! Очень больно. Я уехал, потому что не смог бы контактировать с тобой, понимаешь? Я бы просто не выдержал, - на глазах появляется плёнка непролитых слёз, но Антон не даёт им позорно скатиться по щекам. Позорно перед этим человеком. — Антош, прости, - Арсений начинает опускаться на колени, чтобы в дальнейшем подползти к Шастуну и уткнуться лбом ему в живот. — Что ты творишь? - стонет Антон и запрокидывает голову, чтобы проморгаться. — Быстро встань, Попов, - кричит он шёпотом, потому что дети всё ещё спят в соседней комнате. Арсений всё-таки поднимается на ноги, смотрит неотрывно в глаза бывшего мужа, которые тот уже не прячет. Немного приближается. — Антон, что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Я не уверен, что смогу, - тихо говорит Шастун, уже без маски, которую он научился носить. — Мне нужно всё это переварить. — Но всё же, - настаивает Попов. — Только скажи, я всё сделаю для тебя. Антон смотрит на его лицо, что-то решает в своей голове, а потом тоже наклоняется ближе, ухмыляется и произносит: — Позволь мне быть сверху. — Что? - растеряно хлопает глазами Арсений. — Антон, ты же знаешь, я… — Да-да, ты никогда не был снизу, я прекрасно об этом помню. Поэтому и говорю. Решай. Попов потеряно озирается по сторонам, будто старается найти кого-то, кто вытащит его из этой ловушки, в которую он сам же себя и загнал. Гулко сглатывает. — Я не…не могу. Сейчас, - выдаёт в итоге. — Твоё право, - пожимает плечами Шастун и отходит в сторону. — Поезжай уже, я скоро собираюсь ложиться. — Что? - опять спрашивает Арсений. — Я думал, что…ну…останусь тут на ночь. — Издеваешься? С чего у тебя в голове вообще возникла такая идея? Я обещал тебе встречу с детьми, ты с ними провёл вообще полдня. Почему я должен оставлять тебя на ночь? У нас не так много места, да и ты тут будешь не совсем в тему. — Я понял, прости. Да, поеду, поздно уже. — Ага, дверь захлопни за собой, провожать не буду. — Антон, а ты дашь свой новый номер? Чтобы мы, ну, списались насчёт следующей встречи? — У Шеминова возьми, - отвечает Шастун и отворачивается назад к раковине, где лежит недомытая посуда.

***

Арсений думает о предложении Антона всю следующую неделю, до новой поездки в Питер. Он решает как можно чаще навещать детей (и Антона), в любые свободные от работы дни. К сожалению, последние таковыми не были, съёмки нового сезона отнимали всё время и силы, которые имелись. Люди сильно всполошились после новости о присутствии Шастуна на съёмках первого выпуска, поэтому, кажется, безостановочно строчили им во все соцсети, пытались выяснить, вернулся ли тот насовсем, когда планируются новые проекты. В общем, всё, как и хотел Стас. Интерес к шоу подогрелся ещё до выхода десятого сезона по телевидению. Из-за этого, впрочем, у Попова не было времени и серьёзно подумать о насущном вопросе. Начинает он это дело только сидя в сапсане. Итак, самое время решить, готов ли он на такой шаг. Да, он никогда не был в пассивной позиции, но это же Антон, его когда-то родной и близкий человек. Он сказал, что никогда не хотел намеренно делать больно, да и оснований ему в этом не доверять нет. Но факт того, что это страшно для него самого и должно быть больно, остаётся фактом. С другой стороны, благодаря этому их отношениям Антон даст второй шанс. А это гораздо важнее сейчас. Арсений начинает массировать виски, потому что голова решает, что такие мысли для неё - это слишком. Попов выдыхает и откидывается на спинку сидения. Решение он принял.

***

Квартира Шастуна встречает гомоном и топотом. Артём и Кьяра сразу же выбегают из своей комнаты, когда слышат, что Антон открывает кому-то дверь. Дочь смотрит на Арсения пару секунд, а потом кидается ему навстречу, игнорируя Антоново «осторожно!» Попов приседает, чтобы подхватить дочь на руки. — Пливет, папа, - говорит она, как только оказывается наверху и обнимает его за шею. — Я скучала. Арсений не может скрыть счастливую улыбку и слёзы в уголках глаз. — Я тоже, солнышко, я тоже, - шепчет он ей куда-то в макушку, когда прижимается ближе. Попов чувствует, как его кто-то дёргает снизу за штанину, опускает взгляд и видит Артёмку. Он отпускает дочь на пол, присаживается на корточки и тоже обнимает подошедшего малыша. — Ты мой папа? - доверительно спрашивает Артём, смотря на Арсения большими зелёными глазёнками. Мужчина переводит взгляд на Шастуна, чтобы удостовериться, что можно сказать правду. Тот только легко кивает. — Да, зайчик, я твой папа, - выдыхает Попов, внимательно следя за реакцией сына, чтобы оценить, насколько она положительная. Мальчишка только радостно улыбается, хватает за руку сестру и уносится с ней вглубь квартиры. Арс встаёт, немного придерживаясь за стену, потому что ноги от переполняющих эмоций становятся слегка ватными. И, может быть, ещё из-за его сидения на корточках. Всё-таки не 20 лет. — Они очень рады тебе, - разрывает наступившую после детей тишину Антон. — Вижу. Я тоже безумно рад, - тепло улыбается Попов.

***

День клонится к вечеру. Арсений совершенно не устаёт от своих малышариков, хотя гоняют те его знатно. Они все вместе даже успевают погулять в парке. Одного его Антон с детьми не отпускает, но это и не удивительно. Попов понимает, что доверие ещё не заработал, поэтому против ничего не говорит. Сейчас он дочитывает коротенькую сказку, смотря иногда поверх книжки, не заснули ли Кьяра с Артёмом. На десятую по счёту проверку Арс замечает, что малыши сладко сопят в подушки. Он, как и в прошлый раз, аккуратно поднимается с кресла-мешка, кладёт книгу на полку и поочерёдно целует детей. После этого выключает ночник и направляется к выходу из комнаты. Антон обнаруживается на кухне, из-за чего Попов чувствует лёгкое дежавю. Но в этот раз тот сидит за столом и что-то сосредоточенно смотрит в ноутбуке. — Уснули? - тихо спрашивает Шастун, когда видит, что в помещении больше не один. — Ага, - зевает Арсений. — В этот раз быстро прям. — Потому что день насыщенный был. Слушай, я отойду в ванную, ты можешь чай сделать, если хочешь, а потом уже собираться. Попов кивает, а сам думает, что это отличная возможность, можно подготовиться морально к тому, что будет дальше. Он идёт в спальню Шастуна и для начала немного её осматривает. В ней обнаруживается достаточно большая широкая кровать, застеленная нежно-зелёным покрывалом, тумбочка с одной стороны, пушистый ковёр на полу, серые шторы, кресло и компьютерный стол, а ещё достаточно вместительный шкаф-купе. Вся комната выполнена в светлых тонах. Впрочем, Антон всегда такое любил. Бегло осмотрев помещение, Арсений быстро начинает снимать одежду, чтобы предстать перед бывшим мужем в сексуальном виде. Он избавляется от футболки, джинсов и тормозит, думая, стоит ли снять трусы. Решает, что не стоит, потому что он ещё не успел возбудиться, а демонстрация вялого члена явно не будет супер-привлекательным зрелищем. Следующей дилеммой становится место. Куда прилечь или сесть, или встать? Кровать стоит боком к двери, но ложиться в странную позу на одно бедро не хочется. Поэтому Попов решает присесть на краешек. Он слышит, как дверь ванной комнаты открывается, шаги на кухню, а потом тихое «Попов» вглубину квартиры. Конечно, он не отзывается. Шаги направляются в коридор. Видимо, заметив, что чужая обувь всё ещё на месте, Антон наконец-таки решает проверить свою спальню. Дверь приоткрывается и запускает в тёмную комнату свет из прохода. Шастун сначала только заглядывает, но, когда видит, что Арсений действительно тут, заходит полностью, закрывает дверь и включает верхний свет, от чего второй щурится, потому что привык к полутьме. Арсений встаёт с кровати, но не знает, куда деть руки, поэтому просто опускает их вдоль тела. — Ты что тут делаешь? И почему в таком виде? - недоуменно спрашивает Антон. — Я подумал и решил, что согласен на твоё предложение, если это действительно поможет возродить наши отношения. — На какое ещё предложение? - брови Шастуна взлетают вверх. Он старается не смотреть куда-то ниже головы, но взгляд то и дело скользит вниз от шеи до резинки белья, всё-таки Арс не растерял своей формы за это время, что сейчас вот совсем не на руку. Антон гулко сглатывает. — Ну, - мнётся Арсений. — Чтобы ты был сверху. — Ты что, придурок что ли? - Шаст даже глаза немного выпучивает от удивления. — Попов, реально, ты идиот? — Что? Почему? - теперь удивляется Арс. — Потому что я это вообще несерьёзно сказал, потому что знал, что ты не согласишься, ты же свою честь бережёшь, как не знаю, что. Хотя было бы там что беречь. — Но я же… — И я в ахуе, Попов. Ты вообще головой думаешь? Считаешь, я бы важные решения принимал из-за того, что ты подставился? Ты реально дебил, - Антон закрывает лицо руками и мотает головой из стороны в сторону. — Прости, я, - начинает Арс, хватая с кровати штаны и пытаясь быстро их натянуть. — Я не думал, что ты это в шутку. — Блять, мы не виделись больше трёх лет, мне всё ещё очень горько из-за всего того, как всё случилось, а ты думаешь, мы вот так просто возьмём, переспим и всё забудется? Да у меня даже не встанет на тебя сейчас, придурок, ты сам совершенно не готов быть пассивом. — Почему? Я готов! - возражает Попов лишь бы доказать свою правоту. Антон смотрит на него со смесью какой-то жалости и разочарования. Потом одним движением хищно подбирается к мужчине, прижимается всем телом и хватает за ягодицы, крепко сжимая. Арсений дёргается, и быстро поднимает взгляд. Руки начинают чуть дрожать, а сердце ускоряет ритм. В голубых глазах отражается вся гамма чувств и переживаемых в данный момент эмоций. Шастун отстраняется также резко, как и приблизился. — Будешь ещё что-то доказывать? - усмехается он. — Стоишь вон трясёшься. Попов сглатывает и старается успокоить собственное сердцебиение. Вот уж точно, не готов. Как всё это глупо, повестись на обыкновенную игру. Сдаёшь позиции, Попов. — Послушай, - всё-таки говорит Антон спокойно, присаживаясь на кровать. — Я бы никогда тебя в таком плане не тронул без твоего согласия и готовности. Надеюсь, ты сам это понимаешь, и монстром меня не считаешь, - он кидает взгляд на Арсения, который качает головой. — Хорошо. Я вижу, что ты стараешься что-то исправить, правда, но того, что ты изменился сам, пока не замечаю. Я хочу, чтобы ты понял, что сейчас я не могу тебя простить. Я не знаю, когда это случится, через неделю ли, месяц, год, и случится ли вообще. И ты должен понимать, почему. Поэтому, пожалуйста, не дави. Я позволяю тебе быть рядом с Кьярой и Артёмом, и пока этого достаточно. Не хочу, чтобы всё испортилось окончательно. — Да, ты прав, - выдыхает Попов. — Прости, Антон, я просто до сих пор, наверное, не осознал до конца, что ты вновь появился в моей жизни. Я, правда, хочу всё исправить и надеюсь, что у меня это получится. — Я понял. Можешь уйти, пожалуйста? - уже через силу выдавливает из себя Шастун. — Да, конечно, я пойду. Детям передавай привет. Надеюсь, на следующей неделе увидимся. Арсений покидает квартиру, а Антон сворачивается калачиком на кровати и глотает беззвучно слёзы, потому что не может себе позволить разбудить малышей.

***

На следующие выходные Антон с Артёмом и Кьярой приезжают в Москву. Это первая их поездка втроём куда-либо достаточно далеко, поэтому готовится он к ней тщательно, стараясь предугадать любую ситуацию и исход из неё. Берёт с собой гораздо больше вещей, чем пригодилось бы любому другому человеку для двухдневной поездки. Шастун заранее договаривается о съёме квартиры посуточно, потому что в отеле с двумя детьми жить очень проблематично, а заявляться на порог к Арсению он не собирается. Даже в гости заходить не планирует, не хочет пока появляться в их старой квартире, не готов. Они благополучно добираются до столицы. Артём и Кьяра, кажется, ни на секунду не перестают смотреть в окно сначала такси, а потом поезда. Им и так всё всегда интересно, а тут они будто открывают для себя новый мир, потому что раньше никуда дальше квартиры, парка рядом, детского сада и курортных районов Санкт-Петербурга не были. Антон наблюдает за маленькими исследователями с нежной улыбкой. Уже в 11 часов утра троица прибывает на Ленинградский вокзал. На улице светит яркое солнышко, и московский воздух Шастун вдыхает с удовольствием. Потом видит на перроне Попова, спешащего к ним, и всё же не может скрыть лёгкую улыбку. Дети наперегонки бегут к своему отцу, который по завершении пути подхватывает обоих и чмокает в щёки. — Привет, как доехали? - обращается он уже к подошедшему Антону. — Удивительно, но без приключений, - усмехается Шаст. Арсений отпускает детей, а сам берёт из рук Шастуна достаточно увесистую сумку. Сам Антон даёт на растерзание детям свои ладошки, за которые Артём с Кьярой тут же ухватываются, и уже всем вместе они направляются к выходу с вокзала. Сначала Попов везёт их в небольшую кафешку с детской комнатой позавтракать, потому что все явно проголодались. Там малышам заказывают лапшичный суп, макарошки с куриными котлетками и ягодный морс из детского меню. Антон выбирает себе лёгкий салат и пасту, а Арсений обходится кофе с небольшим пирожным, потому что сам успел позавтракать дома. Конечно, почти весь десерт оказывается за щеками у Артёма и Кьяры, которые, на удивление, не полностью наедаются своими порциями, но Попов и не против. Дальнейшим пунктом их развлекательной программы становится парк. Арс решает свозить их в Измайловский, дабы можно было и погулять, и покататься на аттракционах. Дети в первую очередь предпочитают второй пункт, и кто такие родители, чтобы им отказать. Артём очень хочет покататься на карусели с гоночными машинками вместо сидений, Кьяра тоже не высказывается против. Она в том числе знает и про различные марки машин, чем искренне удивляет Арсения, а Антон только снисходительно хлопает того по плечу. Ему ещё много интересного предстоит узнать про дочь. Они позволяют детям опробовать ещё 2 аттракциона, а потом завершают этот круговорот совместной поездкой на колесе обозрения, из кабинки которого открывается потрясающий вид на весь парк, который сейчас просто слепит своей зеленью. Кьяра тут же прилипает к стеклу, чтобы получше всё рассмотреть, а вот Артём жмётся ближе к Антону, потому что высота его совсем не прельщает. После колеса четвёрка направляется к пруду. По пути им попадается киоск, в котором продаются различные небольшие игрушки, а ещё яблоки в карамели и сладкая вата. Дети тут же агитируют Шастуна её купить, на что тот отвечает отказом. — Папочка, ну пожалуйста! - канючит Артём. — Нет, ребятки, вы сегодня уже съели пирожное, не ваше, между прочим, хватит на сегодня сахара. — Папа, пожалуйста, можно нам сладкую вату? - совершенно спокойно обращается Кьяра к Арсению. Ей и не нужно ничего делать, чтобы заставить сердце Попова растаять, поэтому теперь и он выжидательно смотрит на Антона. — Попов, ты что, на их стороне? — Ну пускай съедят одну, ну чего ты? У них сегодня такой день интересный. Шастун смеряет бывшего мужа недовольным взглядом, потом переводит его на маленьких попрошаек, у одного из которых глаза, как у кота из «Шрека», и сдаётся. — Ладно, но только одну на двоих, идёт? Ответом ему служит радостный писк. Вата куплена, дети довольны, а что ещё нужно? Неспешным шагом все доходят, наконец, до пруда. Арсений достаёт из кармана пакет с кусочками хлеба, подзывает к себе малышей и учит их кормить уточек, которые тут же сплываются, когда чувствуют, что прибыла еда. Шастун садится чуть дальше на лавочку и наблюдает за отцом с детьми с умиротворённым выражением лица.

***

Антон забирает ключи у хозяйки квартиры, перед этим тщательно осмотрев её, и только потом запускает детей. Ну и Попова в придачу. Вечером в гости должны зайти Дима и Серёжа, чтобы наконец-то познакомиться с их чадами. Квартира чистая и уютная, никаких косяков замечено не было. Антон разбирает вещи, пока Арсений сидит с детьми на кухне и пьёт чай. Спальных мест не совсем достаточно, есть кровать в одной комнате и диван в гостиной, который, благо, раскладывается. Поэтому Шастун решает, что будет спать на нём, а детей уложит на ночь в спальне. Время до приезда друзей пролетает незаметно. Ничего сверхъестественного они не планируют, так, часовая посиделка. Но звонок в дверь всё равно звучит неожиданно. — Ого, уже шесть?- удивляется Шаст. — Ага, я открою, - отвечает Арсений и скрывается в коридоре. Вскоре в комнату проходят Позов и Матвиенко, которые что-то прячут за своими спинами. — Ну что ж, знакомьтесь, - начинает Антон. — Это Кьяра, это Артём. А это дядя Дима и дядя Серёжа, - представляет он всех по очереди. — Здлавствуйте, - отвечает Кьяра, а следом за ней здоровается и Артём. — Какие же вы хорошенькие, - умиляется Димка. — А мы вам кое-что принесли. — Что-что? - нетерпеливо интересуется мальчишка. — А вот, - Позов достаёт из-за пазухи коробку, Серёжа повторяет это действие. Подарком оказывается гоночная трасса и машинки к ней впридачу. Дети восторженно благодарят за такой презент, даже немного приобнимают взрослых за ноги, а потом просят Арсения распаковать. — Ну пацаны, зачем вы? - тянет Шастун. — Ну-ка цыц! Это им за дни рождения прошедшие, - вмешивается Матвиенко. — Тебе тут тоже кое-что есть, - загадочно тянет он и вытаскивает маленькую коробочку, куда обычно кладут награды. Антон с любопытством её открывает, а потом начинает смеяться. — Медаль «Отец года», серьёзно? — Ну а кто ты ещё? Шастун обнимает Диму и Серёжу по очереди, всё ещё посмеиваясь, но благодаря за подарки. Время опять летит со скоростью света, вот гости уже уходят, а за ними начинает собираться и Попов. Антон в это время оформляет доставку ужина. — Точно ничем больше помочь не надо? - интересуется Арсений. — Нет, мы уже сами. Спасибо тебе, правда, день был чудесный. Арс широко улыбается и кивает. Потом прощается с малышами, Антоном и уходит из квартиры.

***

Арсений просыпается в три часа ночи из-за звонка. Он не понимает, кто от него что-то хочет в такое время, но, когда видит на экране имя Антона, тут же берёт трубку. — Алло? — Арс, - сердце замирает. Шастун, как он заметил, со времени их встречи в Главкино, называл его только по фамилии или вообще никак не обращался, а тут назвал по имени, ещё и сокращённому. И сказано это было таким отчаявшимся голосом, что Попов не метафорически схватился за сердце. На том конце провода послышался судорожный всхлип. — Арс, Кьяре очень плохо, - сердце пропускает удар. — Я не знаю, что делать.