Разговоры

Гарри не сразу овладел мастерством разговоров с мертвецами. На первых порах большинство попросту отказывались с ним говорить. Они делали вид, будто его тут не было, да и их самих тоже, иногда обманывали или утаивали что-то чертовски важное. Гарри нравилась его способность, и отказываться от нее он не собирался, поэтому у него остался только один путь: начать практиковаться на живности поменьше. Он стал регулярно разговаривать с мертвыми рыжими тараканами у мусорных баков, с раздувшимися от газов крысами, со сбитыми огромными фурами кошками и собаками, с птенцами, слишком рано вылетевшими из родительского гнезда, с рыбой, которую купил в магазине. Животные и насекомые болтали с Гарри куда охотнее людей, и он благодарил их за это, хоронил всех и каждого, начиная от таракана и заканчивая не до конца размороженной треской. Со временем — видимо, загробный мир был для людей и животных общий, а разговоры об уважительном отношении Гарри к мертвым там распространились с поразительной быстротой, — ему начали отвечать и те, кто были совсем недавно живыми людьми. Но иногда Гарри по привычке или от скуки присаживался рядом с очередным трупиком какого-нибудь растоптанного земляного червя и выслушивал его историю как мог. Сегодня по дороге на работу — туда чудовищно не хотелось, особенно сейчас, когда Ким уехал на несколько дней в командировку, — ему повстречалась синичка. Маленькая и яркая, она застыла навсегда трагичным комком перьев и плоти в зарастающей льдом луже. — Доброе утро, — поздоровался Гарри. — Мне очень жаль. — Мне тоже, — чирикнула синичка в ответ. — Я родилась только прошлой весной. — Это мало? Мало. Обычно синицы этого вида живут до десяти или даже до пятнадцати лет. — Конечно. Жизни всегда мало, а смерти всегда много. — Изящная мысль. — Спасибо, — она чирикнула так, будто пыталась усмехнуться. — Я украла ее у тебя. Гарри осмотрелся. Синичку эту едва ли задрал кот, он и браться бы не стал за такую малявку, вокруг не было ничего, во что она могла бы врезаться... Гарри завертел головой по сторонам. Чуть в отдалении можно было разглядеть, как с дерева что-то свисало, что-то, похожее на нашпигованную неизвестно чем колбасу. Где-то зловеще каркнул ворон, ему вторили десятки голосов, а самым громким был недовольный крик человека. Это была ловушка... не для нее. — Яд, значит. Ее маленькое сердечко не выдержало, разорвалось прямо в полете и почти сразу. Мгновенная смерть. Лучше так, чем в лапах кошки или от холодной зимы. Неспа? Я не советовал бы тебе думать эту мысль, Гарри. Не существует лучшей смерти, и мы оба это знаем. Не забивай себе этим голову. — Яд. — Выходит, что отравитель не рассчитал с пропорциями... Потому что мы не видим тут мертвых ворон, ты это хочешь сказать, а, bratan? — Выходит, — она чирикнула безучастно, как будто потеряла интерес. — Я могу для тебя что-нибудь сделать? — решил приободрить ее Гарри. — Не знаю. Я прожила слишком мало, чтобы научиться по-настоящему чего-то хотеть. — Синичка пожала бы крыльями совсем как человек руками, если бы могла двигаться. — Хотя знаешь что? Есть одно место в городе, в саду, знаешь такое? Гарри кивнул. — Когда настанет холодная зима, отнеси туда пакет семечек и пару шматков сала. Скажи, что от меня. Они поймут. Гарри снова кивнул. — Было приятно поболтать. Тебя закопать или сжечь? — Сожги, — ответила синичка. — Тогда я снова смогу полетать — в самый последний раз.