The Incantation of the Oak-Priest

К тому времени, как они забрали свои вещи у Невыразимых, вырвались из лап Министерства и аппарировали в милое загородное поместье Поттеров, Том пришёл в ярость. Проблема отчасти состояла в том, что чёртов Джеймс был более тактильным человеком, чем Дамблдор. Гарри доставалось больше всего: Джеймс легонько хлопал его по спине почти каждый раз, когда он что-то говорил, и — как считал Том — взъерошивал волосы не менее трёх раз, и это только на выходе из Отдела Тайн. Он несколько раз похлопывал и Тома по плечу. Почему взрослые ведут себя с ним, как с ребёнком? Ему не нравятся и прикосновения Дамблдора к себе; что уж говорить про Поттеров, которых Том знает всего лишь час. Каждый раз, когда он встречается взглядом с Лили, у него появляется куча мыслей, надежд и эмоций. Лили же была настолько переполнена таким горячим желанием и сильным состраданием к Тому, что ему больно видеть проекцию этих чувств на ментальном уровне. И это не считая истории с Дамблдором, которой уже было достаточно для того, чтобы Том начал сдирать кожу с людей. Господи, насколько же этот человек двуличен. За всеми разговорами о возмещении ущерба Том подумал, что Дамблдор стал лучше, — но нет. Дамблдор ничуть не изменился за пятьдесят три года. Но дело было в другом: даже скопившийся несоизмеримый гнев не мог полностью подавить шоковое состояние от того, что он оказался на пять десятилетий в будущем, оторванный от только что собранного незначительного состава учеников на Слизерине. Всё, что у него осталось от его времени, — это его вещи, — согласно Министерству, Хогвартс хранил скудные пожитки Тома, пока тот не появится снова. По-видимому, студенты так часто оказывались поглощёнными магией времени — по словам Дамблдора, это было связано что-то с окружающей магией и влиянием Тёмного Леса, — что в замке пришлось сделать специальную комнату, предназначенную для хранения их сундуков. Но всё же Том не до конца понимал, почему он так шатко держится на ногах и почему всё его тело пребывало в некотором онемении. Когда Лили вела его к дому Поттеров, он пытался скрыть своё замешательство. Однако он всё равно увидел беспокойство в её глазах, прикусывая губу так, чтобы не закричать от переполнявшего сердце разочарования — Дамблдор точно так же дал ему надежду, как те две ночи пятьдесят лет назад, а затем всё отнял, нанеся Тому хлёсткий удар… — Добро пожаловать домой! — с энтузиазмом произнёс Джеймс, жестом указывая на красивое здание и территорию около него. Поток мыслей Тома о некой мести прерывается в тот момент, когда он начинает рассматривать собственность магической четы. Он мог бы описать увиденный дом как коттедж, учитывая каменную кладку и стиль кровли, но он был достаточно огромен для того, чтобы назвать его особняком. Итак. Поттеры богаты. Точнее, чрезвычайно состоятельны. Как… необычно. Густой розовый сад раскинулся наполовину территории всего дома, пока по стенам поместья, словно лозы винограда, разрасталась красивая цветущая лиана. Из одной из трёх труб валил зеленоватого оттенка дым. Густой берёзовый лес обступал владения Поттеров со всех сторон, отчего у Тома сразу же появилось непреодолимое желание поскорее исследовать его, дабы хотя бы на мгновение сбежать от этих нелепых людей. — Вау, — выдохнул Гарри, нисколько не скрывая своего изумления. Он испытывал такой благоговейный трепет с тех пор, как впервые взял Лили за руку, поднимаясь на ноги со своей маленькой больничной койки. Тому, в отличие от Гарри, стало невероятно скучно в течение долгого времени наслаждаться красотой, а возникшее удивление от местного пейзажа быстро начинало с него спадать, как вода из фонтана. Если бы Том ещё во время их первой стычки не заглянул в сознание Гарри, он бы давно сбросил со счетов этого тощего мальчика. Том снова погрузился в мысли, пытаясь понять, какое обаяние наложило на Гарри ожерелье — оно заставило потускнеть его глаза до серого цвета, округлило некогда красивые острые скулы и сделало нос немного вздёрнутым кверху. Но чем дольше Том вглядывался в Гарри Поттера, тем он всё больше узнавал о его странностях. Где-то среди шрамов, смертельных лучей, запомнившиеся Тому ярко-зелёным цветом, между узнанным Томом Гарри и вспышками ненависти в его сознании при соприкосновении взглядов есть то, что так отчаянно пытались получить Невыразимые. Тому было гадко и страшно от происходящего — но он, к сожалению, не мог никуда уйти от всего этого, ведь все были связаны одной лодкой друг с другом. Вдруг из сада им навстречу, спотыкаясь, вышла маленькая девочка с чёрными глазами и такой же светлой кожей, как у Лили. Она сразу же была заключена в объятия Джеймса. — Это новенькие, папочка? — Так и есть. — Это хорошо, а то дом слишком пуст без Лунатика и Пэдов, — грустно ответила она, переводя взгляд на Тома. Он тут же воспользовался коротким зрительным контактом и с любопытством заглянул ей в разум, но, к своему изумлению, он обнаружил, что ментальная связь недосягаема для него так же, как и разум Дамблдора. Предпринятая им попытка закончилась провалом, оставляя у него гнетущее чувство, как вода старой крысы. — Доул, ты не можешь быть настолько одинокой! Генри и Джефф два дня назад вернулись домой. Девочка ухмыляется Тому, но тут же скрывает это, утыкаясь лицом в живот Джеймса. Том никогда в жизни ещё не испытывал такого серьёзного беспокойства перед лицом человека, по сути — обычного ребёнка, который по возрасту был младше Тома примерно лет на пять. Почему у него не получилось «прочитать» этого ребёнка? Несмотря ни на что, он тосковал по Дамблдору; у Тома всё ещё теплилась надежда на то, что старик позволит ему провести лето у себя, если сможет объяснить про семью Поттеров, каждый из которых, похоже, был создан только для того, чтобы окончательно свести Тома с ума. В этот момент Джеймс повернулся к Гарри и Тому, посылая им добродушную улыбку. — Малышка просто скучает по своим дядям Сириусу и Ремусу. Они недавно съехали от нас и хотели снять собственное жильё, чтобы уединиться от некоторых шпионов, — Доул пронзительно хихикает, когда отец начинает её щекотать. — Гарри, — говорит Лили, — это Далия Юфимия. Через год она отправится в Хогвартс. Далия, это Гарри — Гарри Патридж, а это Том Реддл. Могу ли я положиться на тебя в том, что ты станешь им хорошей соседкой, Доул? Далия со всей серьёзностью во взгляде подошла к её вопросу. — Мне не нравится, как это ожерелье смотрится на тебе, — сказала она Гарри, тут же срываясь с места и убегая прочь. Том судорожно запустил руку в волосы, внутренне пытаясь контролировать себя и одновременно скрыть то, что он не в духе. Этот ребёнок, возможно, представлял вероятную для него угрозу. Прежде, чем он начал продумывать план по выяснению того, как десятилетнему ребёнку удалось противостоять его попытке в Легилименции, двое мальчиков с грохотом спустились с лестницы, срываясь с крыльца и набрасываясь на свой отряд. — Далия сказала, что у вас двоих выходной на весь день! — чуть ли не дрожа от радости, воскликнул один из краснощёких мальчиков с такой же рыжей шевелюрой, как и у Лили. Неожиданно представший мальчик напомнил Тому о щенке, которого Саймон Эйвери принёс в общую спальню прошлой осенью. Существо было милым ровно десять минут, по крайней мере, до того, как оно съело все подушки, изрыгнуло перья по всей комнате и без промедления было трансфигурировано Томом в ковёр. После этого Саймон оставался угрюмым в течение нескольких месяцев. Другой мальчик держался немного позади своего брата, задумчиво оценивая Тома и Гарри красивыми, цвета зелёной травы, глазами, как у Лили. Понятно, — подумал Том, — он — другой Гарри. Генри. Как странно — этот новый мальчик выглядит почти точь-в-точь как Гарри, правда, держатся они по-разному, из-за чего Том никогда бы не спутал их даже с учётом серых глаз Гарри. — Всё верно, Джефф. Министр лично поручил нам помочь мальчикам устроиться как можно лучше, — ответил Джеймс, взъерошивая и без того растрёпанные волосы Джеффри. — Мама и папа рассказали нам, что вы двое были путешественниками во времени, и больше ничего, — сказал Генри, поправляя свои очки. — Приятно с вами познакомиться. Гарри с озадаченным видом пожал руку своей копии. Том заметил, что Генри был примерно на два дюйма выше и более плотного телосложения, чем Гарри. Следующим, кому пожали руку, был Том. Он одарил Генри своей коронной обезоруживающей улыбкой и встал на место Гарри, давая чуть больше информации. — Я — Том Реддл, а это мой друг — Гарри Патридж. Мы из 1942 года. Мы закончили четвёртый курс и только что сдали последние экзамены. В следующие секунды Генри безмолвно рассматривал слизеринца. У Тома возникло довольно странное покалывающее чувство от того, что он смог заинтересовать кого-то более проницательного. В компании Генри и Далии это лето обещало стать гораздо интереснее, чем общение с другими детьми в том же приюте. — У меня так много вопросов к тебе, — ответил Генри, открывая рот так, словно сразу хотел перейти к делу. Неожиданно в их разговор вмешалась смеющаяся Лили, которая всех собирала на обед. Том незаметно влился в толпу, слушая, как у Джеффри легко получилось втянуть Гарри в жаркие дебаты по квиддичу. По-видимому, любимая команда Гарри, «Кэннонс», одерживала вполне себе приличные победы; но после того, как Гарри признался, что начал поддерживать их только с прошлого лета, Джеффри ту же начал подтрунивать над ним. Повернув направо от основного входа, они оказались на кухне, на которой, словно ещё один жилец, поселилась магия. Домашний эльф, одетый в какие-то остатки скатерти с рисунком из мелких цветков, что-то весело напевал под нос, разжигая плиту. Казалось, что пространство специально было спроектировано так, чтобы в нём было как можно больше солнечного света, с широкими, расположенными рядом с круглым, восьмиместным столом, окнами с видом на лес. В этот момент Том почувствовал себя довольно неприятно, словно кто-то намеренно порылся в его мозгу и собрал по кусочкам его детские представления о том, что такое дом. Вся семья Поттеров разместилась за столом, занимая свои привычные места. Маленькая Далия, как обычно, сев первой, ожидала, когда остальные подтянутся; она лучезарно улыбалась Гарри, который решил сесть рядом с ней. Том же, в свою очередь, оказался между Гарри и Джеймсом. Джефф и Генри сразу же начали болтать о каком-то учителе, о котором Том никогда не слышал. В это время Далия продолжала свой рассказ о двух жмырах Поттеров. — Они застенчивы, поэтому вы не сможете с ними встретиться, пока они не решат, что всё в порядке и что больше такого не повторится, как с дядей Ремусом. Линкольн никогда его не любил, и мама говорила, что это из-за состояния дяди Ремуса. Но я думаю, что всё это из-за того, что он ужасно пердит… Том старался не обращать ни на кого внимания, беспокойно теребя салфетку, и не показывать, насколько он чувствовал себя не в своей тарелке. Гарри мог быть достаточно интересным человеком, но Тому он не особо нравился — он сразу казался пустым и скрытным, а его нескрываемое презрение к Тому раздражало — и то, что Поттеры, похоже, объявили его своим очередным ребёнком, как никогда действовало Тому на нервы. Несмотря на то, что он был не из этого времени и места, он всё равно полагал, что сможет приспособиться к новой обстановке быстрее, чем Гарри. Очевидно, он просто недооценил харизму Гарри «Патриджа». Но это уже не важно; скоро он вотрётся в доверие к младшим Поттерам, а затем постепенно добьётся расположение их родителей. Конечно, факт того, что Гарри — их кровный родственник, явно говорил не в пользу Тома, однако четыре года, проведённых в Хогвартсе, научили его тем навыкам, которые были необходимы для очарования любого взрослого. Возможно, неожиданно наступивший хаос — действительно счастливый билет для Тома. Теперь он больше никогда не вернётся в приют. С шумным треском перед ними появилось огромное блюдо с лепёшками, сыром и фасолью. Резко вырванный из своих мыслей, Том судорожно подпрыгнул и больно ударился коленями о твёрдую нижнюю часть дубового стола. Он изо всех сил стиснул зубы, сдерживая поток ругательств. Гарри тихо хихикнул. Только Лили казалась более обеспокоена испуганной реакцией парня. — О, Том, прости меня! Я забыла упомянуть про Брука и про то, что вы двое, возможно, не привыкли так часто видеть эльфов. Вообще-то, это напомнило мне… Рук! Послышался более приглушённый хлопающий звук, после которого показался эльф, стоящий на пустом стуле слева от Джеффри. Его огромные карие глаза находят Лили, и тут же он начинает резко кланяться, заложив руки за спину, как солдат по стойке смирно. — Рук, это Гарри Патридж и Том Реддл. Отныне они будут жить с нами. Пожалуйста, относись к ним так же, как и к нашим детям. — Конечно, госпожа Лили, — быстро ответил эльф, тут же исчезая невесть куда, словно растворяясь в воздухе. — Рук — чудесная эльфийка, — сказала Лили Тому. — Если она когда-нибудь тебе понадобится, она в твоём распоряжении. — Спасибо, мэм, — смущённо ответил Том, всё ещё потирая ноющие коленные чашечки. Он последовал примеру Джеймса и положил себе немного сырного сэндвича с лепёшками, аккуратно беря его пальцами и начиная жевать с заострённого конца. — Никогда раньше не ел кесадилью? — Гарри до сих был удивлён замешательством Тома. Немного поёрзав на стуле, Гарри продолжал чувствовать себя немного разгорячённо и довольно жалко. — Я — нет. Это что-то испанское? — По-моему, это блюдо родом из Мексики. Раньше в Хогвартсе оно стояло на столах каждую вторую неделю. Том осторожно оглянулся по сторонам, проверяя, не подслушивал ли их кто-то. Удостоверившись, что все поглощены пищей, он продолжил. — На самом деле, ни у меня, ни у тебя такого блюда не было, помнишь? Рационы военного времени? Маловероятно, что тенденции в области питания из Америки найдут отклик у британских волшебников. — Верно, — нахмурившись, ответил Гарри и продолжил жевать с более серьёзным видом. — Я хочу услышать всё о кесадильях наедине, хорошо? — сказал Том, действительно заинтригованный значением мексиканского блюда в британском доме волшебников. Как только боль в коленях начала отступать, Том решил, что кесадилья получилась очень вкусная. Джеффри предложил ему и Гарри отведать острого соуса, правда, это оказалось ужасной идеей: Гарри практически потонул в нём, в то время как Тому хватило всего лишь несколько капель на пробу, чтобы его лицо окрасилось в ярко-красный цвет. Далии пришлось бежать за стаканом молока. За столом всё также продолжались разговоры. Они говорили о мётлах, о занятиях Генри по Чарам и о проделках жмыра по имени Линкольн. Генри по большей части молчал, но Том всё равно заметил, как тот мог выстраивать разговор так, чтобы ни Том, ни Гарри не чувствовали себя обделёнными. Лили, умная и хорошо разбирающаяся в магии, начала нравиться Тому, и он, к своему изумлению, ощутил, что, возможно, в будущем сможет понять всю привлекательность семьи. Это… это было мило. Так, как ещё никогда не было в жизни Тома. Только сейчас он начал понимать, что есть нечто особенное в том, чтобы просто находиться рядом с людьми, любящие вот так, с солнечным светом и смехом, без гордого молчания и властной атмосферы Слизерина. Дамблдор, — с горечью подумал он, — гордился бы.

***

Как только Гарри закончил свой обед, Джеффри тут же вскочил со своего места. — Джефф, — предупреждающе сказал Джеймс. — Ну-пожалуйста-можно-идти? — Гуляй, малыш. Джеффри, весь в веснушках и радостный, незамедлительно повис на плече у Гарри. — Ты говорил, что ты — ловец, верно? Кстати, Генри тоже. Ты хочешь полетать с нами? Гарри непременно согласился на это предложение, после чего Генри и Далия быстро встали изо стола. Девочка сразу же устремилась к двери, а Генри, глядя на беглянку, закатил глаза и начал помогать мыть посуду, правда, до тех пор, пока Рук не настояла на том, чтобы он отправился играть. Как только Генри встретился взглядом с Гарри, на его лице появилась лучезарная улыбка. По спине Гарри пробежались внезапно появившиеся мурашки. Всего лишь на миг он почувствовал некую странность этого иного мира, словно он стал одиноким, нарочно изолируясь от всего, что некогда считалось правдой. Ему было до боли странно смотреть в лицо мальчика, который был похож на него, как две капли воды, и думать, что всё хорошо. Возможно, если бы не Волан-де-Морт, Дурсли, бедствие, в которое превратилось его детство, это вполне себе мог бы стать он. Словно прочитав его мысли, Джеффри начал скулить. — Том, ты разве не пойдёшь с нами? Реддл моргнул. — Нет. Я не летаю. Джеймс засмеялся и легонько хлопнул по спинке стула Реддла. — Так сделай это сейчас! Боюсь, это обязательное условие для того, чтобы стать Поттером. Мы все летаем. В знак одобрения Генри торжественно кивнул. Гарри зачарованно наблюдал, как на его щеке появилась небольшая ямочка — Генри снова пытался не засмеяться. А были ли у Гарри такие же ямочки на щеках? Какие ещё особенности своего лица он не рассматривал в зеркале? Реддл колебался; это было видно по его вздрагивающему кадыку. — Ну, хорошо, — ответил в конце концов он, высокомерно поднимая голову. Этот жест напомнил Гарри о Малфое. — Отлично, — с расчётливым видом ответил Генри. Интересно, у Гарри сейчас такой же взгляд? По крайней мере, Том надеялся, что если и так, то хотя бы это не выглядело настолько очевидно, как у Генри. На заднем дворе Далия уже вовсю раздавала всем мётлы. — Это выглядит захватывающе, — произнёс Гарри, пытаясь быть удивлённым, словно он никогда раньше не видел Нимбус-2000. — Каковы его технические характеристики? Полагаю, за последние пятьдесят лет производство мётел значительно улучшилось, — он бросил взгляд на Реддла, который едва заметно кивнул ему в знак одобрения. Со стороны казалось, что Генри был восхищён историей достижений в области мётел. Гарри, начинающий думать о том, что Генри — вовсе не он, а, скорее, переодетая Гермиона, любящая квиддич, испытал облегчение, когда Далии стало слишком скучно, и она первая взмыла в воздух. — Держись подальше от ограждающих чар, сопляк! — воскликнул Генри, прежде чем они с Джеффри бросились вдогонку за сестрой. Пронзительный смех эхом разнёсся по всему лесу, и Гарри ощутил невероятную тоску, сжимающую его грудь, словно в тисках. У него появились братья и сёстры. Если это сон, он решил извлечь из него максимум пользы, пока тот длился отведённое для него время. Перекинув ногу через метлу и осторожно поместив на ней недавно израненную руку в удобное положение, Гарри собрался оттолкнуться от земли, но внезапно заметил Реддла. В точности такое же чувство тоски отражалось на его лице, когда он смотрел в небо; метла же одиноко волочилась по траве рядом с ним. Сочувствие к человеку, который в будущем станет убийцей, заставило Гарри слезть с метлы и повернуться к Реддлу. — Так с метлой не обращаются, — поначалу обратился он к слизеринцу, но быстро прикусил язык. Когда Гарри приходилось взаимодействовать с этим человеком, он не церемонился с ним, относясь к нему со всей враждебностью. Но ему казалось, что он не прав и что не должен быть таким жестоким к кому бы то ни было перед лицом робкого восторга, которое наполняло сердце Гарри. — Я имею в виду, ты готов подняться вверх? Если ты упадёшь, я уверен, Генри сможет поймать тебя. У этих штук невероятное ускорение, лучше, чем ускорение под действием силы тяжести, и… Глаза Реддла были такими же тёмными и пронзительно-невыносимыми, как у Снейпа в плохой день. В этот момент Гарри совершенно не был уверен в том, чего именно хотел от него Реддл, а потому просто отвёл взгляд. — Я не летаю. — Ты уже говорил это. Но ты передумал. Значит, ты планируешь вернуться обратно в дом? — Нет. Просто… Гарри только сейчас обратил внимание на то, насколько волосы Реддла были ужасными. Похоже, кто-то специально подстриг их в каком-то милитаристском стиле, коротко и довольно угловато, а затем оставил их в таком состоянии отращиваться, пока они лёгкими кудрями не упали ему на лоб. Он постоянно проводил по ним рукой, со стороны выглядя немного диковато. Гарри глубоко вздохнул и согнул правую руку, чувствуя при этом, как неприятно стягивались его не до конца зажившие шрамы, напоминавшие чем-то паутину. — А впрочем, не бери в голову. Я объясню им. Он уселся на метлу так быстро, что невольно заставил Реддла вздрогнуть, а после совсем исчез из виду, паря над деревьями с другими Поттерами. — Он сегодня не в том состоянии, чтобы летать, — сказал им Гарри, перекрикивая шум ветра у всех в ушах. — У него всё ещё болит рука, и его немного тошнит из-за… скачка во времени. Они несколько часов летали, играя в квиддич «два на два» без обручей, в котором Джеффри постоянно выкрикивал «новое правило» — и когда им всем надоедало это, они выбирали другую игру — пятнашки, а потом просто гонялись друг за другом. Генри довольно хорошо держался на метле, правда, пока он не мог добиться такого же ускорения, как у Гарри; у Джеффа же проявлялся потенциал загонщика; а маленькая Далия в воздухе напомнила Гарри его самого, такого же безрассудного и стремительного, хотя она не совсем поняла, как работать с другими в команде. За это время Реддл успел где-то отыскать книгу и, свернувшись калачиком, уселся с ней под деревом, наблюдая за ходом игры. Когда же пришло время спускаться вниз и идти на ужин, Джеймс решил забрать когорту ребятни по воздуху. Но не тут-то было: Джеффри удалось его втянуть в гонку, и достаточно надолго, чтобы Лили тоже пришлось подняться в воздух. В конце концов, семье потребовался целый час для того, чтобы спокойно вернуться обратно на землю. Джеффри вцепился в Гарри с полным обожанием в глазах, рассказывая родителям о том, насколько Гарри талантливый в своём деле, и что, возможно, даже лучше Генри; и Хогвартс пока не знает о нём. Всё это заставляло Гарри чувствовать себя крайне неловко, но Генри искренне считал всё сказанное довольно забавным. Наверное, воспитание любящими взрослыми смягчило характер Генри, ведь сам Гарри не мог себе представить, чтобы слова незнакомца, вовсю кружащегося вокруг его младшего брата и завоёвывающего его же расположение, не задели бы его. Реддл плёлся позади всей группы детей, всё ещё уткнувшись носом в книгу. Современная магическая энциклопедия: 1950–1959 годы — читалось на корешке. Мельком взглянув на Реддла, Гарри мысленно задался вопросом о том, просто ли хранили Поттеры… такие иссохшие книги, валяющиеся повсюду. Конечно, нет. Рук приготовила на ужин восхитительную пиццу, чтобы отпраздновать чудесный летний вечер и появление в семье двух новых детей. По предложению Генри они решили съесть её в гостиной на втором этаже. Они с Далией затеяли зажигательную и беспорядочную игру в кости, пока Лили с улыбкой наблюдала за ними, а Джеффри начал играть с Джеймсом в одну из игр «два на два». — А потом я просто швырнул квоффл в Генри, — рассказывал Джефф, широко размахивая руками и случайно врезаясь в Реддла, который в ту же секунду довольно свирепым взглядом посмотрел на него, заставляя, тем самым, мальчика чуть отодвинуться в сторону. — Ну… Да. А потом ворвался Гарри! И он такой, позади меня, но потом, вжик! Он схватил квоффл! Я снова лечу за ним, но он пикирует, и бац! Гол! Только я это не засчитал, потому что угол зрения на солнце был неправильным. Но всё равно, папа, он действительно хорош. И это был его первый полёт на современной метле. Гарри виновато почесал нос. — Как только я привык к дополнительному ускорению и подкладке, стало намного легче. Джеймс излучал довольно плутоватую улыбку, которую Гарри всегда наблюдал на фотографиях. — Я видел тебя там, наверху, малыш. Ты — молодец! Гарри слышал огромное количество вариаций одного и того же комплимента, но это был тот самый раз, когда такое одобрение хоть что-то значило. Своё подростковое смущение и восторг он постарался скрыть, жуя вкусную пиццу. Джефф был занят тем, что снова сколачивал свою команду для того, чтобы хотя бы на часок выйти во двор погулять, прежде чем летнее солнце окончательно скроется за горизонтом. В этот момент Лили жестом руки подозвала к себе Тома и Гарри. — Давайте-ка я покажу вам ваши комнаты? На этих словах Реддл оживился, поднимаясь с дивана, где он во время ужина прятался, и заложил книгу бумажной салфеткой в качестве закладки. — Конечно, миссис Поттер. Лили повела мальчиков наверх, где у Поттеров располагались четыре спальни. — Итак, мальчики спят здесь. Когда Генри исполнилось восемь, мы сказали ему, что он может переехать в комнату для гостей, но они с Джеффом предпочли жить в одной комнате. Они — очень разные, но жутко обожают друг друга. Рядом располагается комната Доул. Дверь в её комнату была плотно закрыта, зато творящийся невероятный беспорядок в комнате Генри и Джеффа Гарри смог разглядеть. Ему было приятно осознавать, что, несмотря на различие временных рамок, Гарри по-прежнему оставался неряхой. — Комната слева — для гостей, справа — Ремуса и Сириуса. Мы с Джеймсом подумали и решили предложить вам жить вместе или раздельно, — Гарри тут же открыл рот, чтобы сказать «раздельно», но Лили остановила его. — Только хочу предупредить, старые школьные друзья Джеймса занимались сексом в этой комнате. Довольно часто. Рот Гарри сразу же захлопнулся. Вдруг он неожиданно почувствовал, что «скачок во времени», возможно, начал действовать и на него тоже. Лили же радостно улыбнулась ребятам. — Кроме того, мы с Джеймсом действительно предпочли бы оставить хотя бы одну комнату для ночлега гостей. У детей просто есть ещё два дяди, не говоря уже о других почётных гостях. Так что у нас много посетителей. Гарри бросил обеспокоенный взгляд на Реддла. Тот выглядел весьма задумчиво, отчего Гарри в который раз убеждался, насколько у него было слегка глуповатое выражение лица со змеиными чертами. Том, наверняка, не мог и в мыслях допустить, что когда-нибудь он будет настолько открыт для общения с кем-либо. Гарри неохотно кивнул Лили. — Мы будем жить в комнате вместе, миссис Поттер. Это не проблема, — спокойно ответил Реддл. — Спасибо за понимание, мальчики, — поблагодарила их Лили, чрезмерно обнажая свои зубы. — Том, ты можешь идти обустраиваться. Гарри, можно тебя на минутку? Мне нужно с тобой поговорить. — Конечно, — сказал Гарри, прерывая полный сочувствия зрительный контакт с Реддлом. Он последовал за Лили вниз по лестнице, повернув налево перед общей гостиной и оказываясь, по всей вероятности, в спальне хозяев дома. Лили села на кровать, а Гарри удобно устроился на полу около неё. В создавшейся на мгновение тишине Лили позволила себе немного рассмотреть его. Гарри, глядя на неё, беспокойно теребил в руках кулон очарования, жалея о том, что никто не догадался дать ему зеркало. — Отчёт, который Невыразимые отдали Джеймсу и мне для разбора вашей ситуации, был крайне неинформативным, — начала она. — Мне нужно, чтобы ты заполнил в нём для меня несколько пробелов. Ты говорил, тебя воспитывала семья Дурслей? Гарри нервно сглотнул. — Да, всё так. Это — тётя Петуния, дядя Вернон и мой кузен Дадли. Я не нравился им — вернее, им не нравилась моя магия. — Что они с тобой делали? — уточнила она. Гарри не смотрел на неё, но он прекрасно слышал, как в её голосе проскальзывали нотки гнева, такие же, как у её сестры с ужасным характером. — Они не… я… они просто не обращались со мной, как с ребёнком. Похоже, я чем-то напоминал собаку, что ли? Или меньше, чем собака. Во всяком случае, я не припомню, чтобы они когда-нибудь заставляли Риппера заниматься садоводством. Буквально на секунду Гарри взглянул на Лили, но затем снова отвёл глаза в сторону, чувствуя, как слова выходили из него с трудом из-за контролируемого его сознания клейма. — На протяжении десяти лет я спал в чулане под лестницей, я постоянно готовил им, но в знак наказания, к сожалению, ограничивали меня в еде. Это всё происходило за то время, когда я якобы считался ненормальным. Я имею в виду то время, когда я случайно применил магию. Дадли и его друзья избивали меня всякий раз, когда им становилось скучно, а такое их состояние случалось часто. Только после того, как мне исполнилось одиннадцать лет, я больше не жил с ними, за исключением летних месяцев. Теперь я в порядке. Я здесь, с вами, всё хорошо. Лицо Лили было усеяно веснушками, словно ракушки на корпусе корабля. На фотографиях они не проявлялись до конца так, как сейчас их видел Гарри. Смотря на них, он жалел о том, что не унаследовал их, как Джефф и Далия. Но сейчас они резко контрастировали с её бледным лицом, словно оранжевые звёзды на бушующем небе. — Как долго ты жил с этими людьми, Гарри? — Мне был всего год, когда вы с папой умерли. Мм… так, почти четырнадцать лет. Тогда было просто обычное лето, и потом через десять лет я поступил в Хогвартс. Они были единственной семьёй на протяжении долгого времени, которую я помню. Самое ранее, что я могу вспомнить… — на этом моменте Гарри прикусил язык. Лили ни к чему было знать о фрагментах той ночи, от которой у Гарри навсегда осталось единственное воспоминание о её голосе — это крик. — Как мы умерли, любимый? Гарри уже было открыл рот, чтобы сказать хоть что-то вразумительное, но вместо этого он почувствовал, как клеймо на его затылке начало сильно нагреваться, из-за чего он не мог вымолвить ни единого слова. — Я так понимаю, руна не позволяет тебе говорить? Это было ожидаемо, — Лили отодвинула волосы в сторону и повернулась к Гарри спиной, чтобы показать ему оставшийся от ожога грубый красный шрам на шее. — Департамент по Архитектуре данных Чар достаточно тесно сотрудничает с Отделом Тайн: рано или поздно мы все столкнулись с ними. Я знаю, как они функционируют, не хуже любого другого из Министерства. Я предполагаю, что мы были убиты Тёмным Лордом вашей реальности. По крайней мере, в отчёте чётко говорилось об этом — у вас был Тёмный Лорд. Основное различие между нашими двумя мирами заключалось в том, что ваш мир оказался втянутым в войну Света и Тьмы, которой просто… здесь никогда не было. Гарри хмурился, всё ещё потирая рукой клеймо и пытаясь анализировать её слова. — Так получается, что, после того, как Гриндевальд был побеждён, наступил просто… мир? — Время после его убийства было крайне нестабильным, по крайней мере, в Британии. Но, после того, как Дамблдор занял пост Министра, всё стихло. Дамблдор, кажется, умеет ладить со старыми семьями, это довольно странно… — Возможно, это-то и отличало мою временную шкалу. Дамблдор никогда… — клеймо снова заставило его замолчать. — Что, он остался в Хогвартсе? — вмешалась Лили. Гарри нетерпеливо кивнул. — Я уже говорила, что научилась разбираться в том, что люди пытаются сказать сквозь эти непроизносимые печати, — с улыбкой произнесла Лили. Гарри только сейчас заметил, задумываясь о том, что, должно быть, у Генри появились ямочки на щеках от Лили. — Остальные вопросы я приберегу для Невыразимых. А тебе следует пойти хорошенько выспаться и заодно разобраться с Томом по поводу вашего совместного проживания в комнате. Гарри замолкнул, облизнув пересохшие губы. — Дамблдор упомянул, что у тебя с Томом могут возникнуть проблемы, — тихо вздохнула Лили. — Но я не потерплю этого в своём доме, понимаешь? Сейчас он всего лишь ребёнок, даже если ты его знал в шестьдесят с лишним лет. Чтобы сохранить свою легенду, тебе нужно поладить с ним, хорошо? — Я не знаю, смогу ли я это сделать, — честно ответил Гарри с небольшой хрипотцой в голосе. — Тебе придётся, — настояла Лили. — Если ты хоть в чём-то и похож на моего Генри, так это ещё и тем, что можешь подружиться хоть с камнем, если постараешься. Я не думаю, что у тебя возникнут трудности при общении с соседом по комнате. — Я не твой сын, — с горечью в голосе признался он, опустив голову. Слова же, словно разбитое стекло, буквально резали горло. — У меня не было друзей, пока я не сел в Хогвартс-экспресс четыре года назад. И даже, если бы я мог зачаровывать камни, или… Том Реддл — он — «монстр, которого нужно усмирять, как бешенного волка». Я не хочу дружить «с человеком, который убил тебя, Седрика, разрушил все мои надежды быть похожим на Генри» — просто быть хорошим, любимым и «милым», — продолжал говорить Гарри, постепенно привыкая к ощущению болезненной пульсации клейма. Склонив голову на бок, словно в задумчивости, Лили не переставала на него смотреть. — Бесспорно, ты — мой сын. Посмотри на себя: у тебя же мой характер! Даже если это было бы не так, мы с Джеймсом дали себе клятву, прежде чем взять вас к себе. С этого момента и до того дня, когда вам исполнится семнадцать, вы находитесь под нашей защитой. И Том тоже. Теперь по закону вы оба — Поттеры. Это означает, что если ты не будешь с уважением относиться к Тому, я вынуждена буду найти тебе иное жильё. Он встретился взглядом с её серо-зелёными глазами, смотрящиеся для него немного непривычно. — Я сделаю всё, что в моих силах. В следующую минуту Гарри встал с пола; Лили же, мягко обнимая его, последовала его примеру. — Я люблю тебя. И не важно, знаю ли я тебя один день или всю жизнь. Ты всё ещё мой сын. Просто запомни: что бы он ни сделал, что бы он ни значил для тебя, ничего этого больше не существует. Ему было интересно, много ли она знала о тех событиях. То, с каким чувством она говорила… возможно, Дамблдор рассказал ей обо всём. Может быть, она и без этого знала, что являлась живым доказательством гибели Волан-де-Морта. Противно врезавшиеся в правую руку шрамы постоянно зудели. Находясь в доме Поттеров, он чувствовал себя словно в свободном падении, каким-то оторванным от своей метлы. Земля, наверное, находилась где-то под ним — если бы он только мог найти тот самый путь наверх, который вывел бы его из всей этой ситуации.

***

Дневной полёт на метле после пятидесяти часов неподвижности настолько вымотал Гарри, что он заснул ещё до того, как солнце полностью село, едва успев пожелать Реддлу спокойной ночи. Довольно потянувшись, он проснулся в мягком свете раннего утра. Вероятно, кто-то ночью подоткнул ему одеяло, но не стал раздевать, чтобы ненароком не разбудить. Из-за этого на нём до сих пор красовался всё тот же джемпер Уизли и потрёпанные джинсы, которые он носил в последний день окончания семестра. Гарри надеялся, что Генри сможет отыскать что-то подходящее по размеру для него. Гостевая спальня Поттеров была намного больше, чем вторая комната Дадли, в которой Гарри жил после чулана. Две односпальные кровати, стоящие изголовьями к левой стене, оставляли достаточно места для пары комодов, письменного стола и ковра с листовым орнаментом. Реддл спал спиной к Гарри на кровати, что ближе всего располагалась к окну. Стараясь не разбудить Тома, Гарри схватил свою палочку и очень тихо выскользнул в коридор. На рассвете дом пребывал в полной тишине: все ещё спали. Он осторожно крался на кухню вниз по лестнице. — Мастер Патридж! Доброе утро! — произнесла Рук, заставив своим внезапным появлением вздрогнуть Гарри. С небольшим запозданием он понял, что эльфийка обращалась к нему. Гарри, весело улыбаясь, поклонился в ответ. — Доброе утро, Рук! Рук сияла от явного восторга. — Не желает ли мастер Патридж позавтракать? — А… да, это было бы здорово. Может быть, несколько яиц с тостом и тыквенным соком? Только маленькая эльфийка начала доставать хлеб, как Гарри услышал скрип половицы. Обернувшись, он заметил, что Реддл спускался по лестнице и, нахмурившись, направлялся к столу. — Не желает ли мастер Реддл тоже съесть яйца с тостом и тыквенным соком? — щебетала Рук. Сонно зевая, Реддл пытался пригладить чуть взъерошенные после сна волосы. — Да, пожалуйста, — он уселся рядом с Гарри, в голове которого крутилось предупреждение Лили о нём. Поэтому, как бы ему не хотелось, он не стал уклоняться от утреннего разговора. — Значит, ты тоже рано встаёшь? — спросил он, сглаживая неловкость молчания и вовлекая самого обаятельного из всех людей Тома Реддла в небольшую беседу. — Я очень чутко сплю. Когда мои соседи по комнате начинали вставать, я тоже просыпался, — ответил он, приглушая очередной зевок рукавом сероватой пижамы. — Если это твой привычный распорядок дня, мне придётся ложиться спать намного раньше. — Моя команда по квиддичу всегда тренировалась ранним утром, отсюда привычка вставать рано… даже летом. Прости. — Ничего, это пойдёт мне на пользу. Утром я лучше работаю. Затем, к облегчению Гарри, они надолго замолкли. Во время завтрака Гарри то и дело смотрел на берёзовый лес через окно, который виднелся за летним полем, гадая, могли ли там жить единороги. Он постоянно ловил на себе полный любопытства и странной мягкости взгляд Реддла. Тёмный лорд в пижаме. Кто бы мог подумать. После того, как Рук закончила готовить еду, Гарри привстал и потянулся за острым соусом, который ему в прошлый раз пришёлся по вкусу. Но внезапно от всего, что с ним происходило, его накрыла ностальгия — он вспомнил о Роне и о том, понравился бы ему этот острый соус. В Хогвартсе во время еды никогда не предлагали то, что находилось в небольшой вращающейся корзинке для приправ. Гарри помнил, как Рону определённо нравилось пряное карри, которое эльфы подавали к столу в последнюю пятницу каждого месяца. Мысли Гарри снова вернулись к Гермионе и к её организации по защите эльфов. Он размышлял о том, как, возможно бы, состоялся её разговор с Руком по поводу того, насколько хорошо эльфийке жилось в семье Поттеров. Он аккуратно проткнул вилкой яйцо и, не успев его распробовать, тут же представил, как ею же ударяет в глаз Реддла. Некоторое время воображение Гарри ещё продолжало выдавать новые картинки, но до тех пор, пока его голову не посетила мысль о том, что если есть Гарри из этого времени, значит и Рон с Гермионой тоже существовали. Наверное, Рон, как и его бабушка, слонялся где-то по Гриффиндору с Генри, а не с Гарри. Прежде чем Гарри успел обдумать эту мысль и решить, была ли она для него ужасной или приводила его в восторг, ему пришлось иметь дело с тыквенным соком, который пролился на его джемпер, и ликованием в глазах Реддла. День предстоял быть очень долгим. У Гарри же пока не нашлось запасной одежды, в которую он мог смело переодеться.

***

Дети Поттеров — и сам Джеймс — начали спускаться вниз к завтраку в то время, когда Том почувствовал, что пора идти на обед. Склонность к раннему подъёму не является генетической — отметил Реддл в своём дневнике. Он записывал все повадки в поведении и характере Гарри, чтобы получше его узнать. Высокая переносимость боли — читал он дальше, — осиротел во младенчестве, чертовски хорош в полёте на метле, и ещё дюжина таких же характеристик, которые, по мнению Тома, должны были стать разгадкой тайны Гарри. Лили уже несколько часов не спала; она находилась с Гарри наверху и снова с ним продолжала разговор. Чувствуя себя довольно одиноко, Том решил остаться на кухне, где он попеременно то читал учебник по истории, то работал над ведением занятного списка о Патридже. Прошлой ночью он неожиданно поймал себя на мысли, что его ментальная связь на Гарри совершенно не действовала, и теперь ему пришлось прибегать к старой доброй детективной работе, как у Шерлока Холмса, — единственное, что ему было доступно. Том начал полагать, что он потерял связь с ментальной магией по причине путешествия во времени, которое каким-то образом уничтожило его доставшийся от рождения магический дар. Но проблема была в другом: он всё ещё мог читать эмоции Гарри, ощущать его ставшими практически призрачными мысли. Вывод напрашивался сам собой: клеймо Министерства на шее Гарри полностью блокировало Легилименцию Тома. Ещё одной проблемой, правда, не такой весомой, как с Гарри, оставалась сама Далия. Том пока не придумал, что с ней делать. В его глазах она была всего лишь маленьким, глупым и одновременно хитрым ребёнком. Он вроде бы смирился с тем, что на какое-то время упустил из виду разгадку её сущности. Раскрытие её секретов казалось не таким личным, как в случае с Гарри. Поттеры с наслаждением вкушали приготовленный Руком на скорую руку пудинг. На мгновение Джеймс отделился от остальных членов семьи и обратился к Тому, предлагая ему отведать вкусное блюдо. — Доброе утро, малыш! — сказал Джеймс. — Я так понимаю, ты ещё не видел Гарри? Я подумывал над тем, чтобы отвезти его в Косой переулок и купить ему какие-нибудь вещи. Том не успел ничего ответить. — Может, поедешь с нами? Я куплю тебе всё, что ты захочешь, помогу тебе снова «встать на ноги». — А… спасибо, мистер Поттер, но я подожду, пока через месяц-два появятся школьный перечень необходимых вещей, — ответил Том, не желая менять свои планы по осмотру берёзового леса. Он не мог тратить время, наблюдая за тем, как Гарри будет пускать слюни на гоночные мётла или другими вещами в Косом переулке. — А Гарри, думаю, с Лили в саду. — Зови меня просто Джеймс, малыш. Ни к чему разводить эту формальную чепуху, — с улыбкой сказал он, стуча по столу. — Эй, Генри! Можешь с друзьями приглядеть за Томом? Он останется дома на весь день. В это время время Генри крутился вокруг своей оси с вилкой во рту. — Хо-ошо! — ответил он с набитым пудингом ртом. Как только Генри прожевал и проглотил остатки еды, он широко улыбнулся Тому с таким же оскалом, как у Лили. — Вчера вечером я отправил им сову. Они очень хотят познакомиться с тобой и Гарри. Том с невозмутимым взглядом ковырял вилкой в клубничном и невероятно вкусном пудинге, стараясь выглядеть спокойно, совершенно не боясь друзей Генри. В течение следующих минут Джеймсу удалось превосходно организовать когорту ребятни. Тому не раз приходилось слышать о том, что этот человек — превосходный аврор, но всё же он был впечатлён его способностями. Все Поттеры послушно уселись за стол, кроме Лили, которая, к неудовольствию Рук, расположилась на краю кухонной стойке. Изо рта Джеффри крошки больше не сыпались; у него всегда были ужасные манеры за столом. Том поблагодарил Джеймса за пудинг, для начинки которого потребовалась клубника, вероятно всего, из сада. Он не успел сказать что-то ещё, как из камина с громким свистом и яркой зелёной вспышкой выскочил высокий, хорошо одетый мужчина. Спустя секунду за ним последовал одетый в менее опрятную одежду второй мужчина, что усиленно стряхивал осевший пепел со своего плаща. Джеймс вскочил на ноги, заключая мужчин в объятия. — Сириус! Ремус! Наконец-то! Проходите скорее и познакомьтесь с Гарри и Томом. Первым встал Том и каждому из них пожал руки, отмечая про себя длинный чистокровный нос Сириуса и тонкие шрамы Ремуса, покрывающие его лицо и шею. Не растерявшись, Лили наколдовала дополнительный стул для Сириуса, правда, тот остался неиспользованным, поскольку Джефф решил сесть к мужчине на колени, невзирая на то, четырнадцать ему лет или нет. Образовавшийся в результате вихрь из огромного количества пудинга, криков, смеха и невыносимо радостного выражения лица Гарри — для Тома это было слишком шумно и непривычно. Он спокойно сидел и доедал поздний завтрак, всё также планируя свою прогулку в лес. После совместной трапезы Джеймс увёл Гарри и двух мужчин в Косой переулок; Лили ушла в сторону сада, рассеянно наколдовывая небольшие цветки, оставляя за собой дорожку с их лепестками. Том же остался на милость трёх младших Поттеров.