EDO 2103: окинава

Клуб «Хана» выглядел как местечко дешевое и непримечательное; честно говоря, на фоне того, что Тецуко видела в Эдо, это место смотрелось скорее потешно, чем действительно впечатляюще. Вот он, загородный лоск. Пока на группе в микрофоны драли глотку три девчонки из какой-то группы, играя не слишком притязательную музыку, она осмотрелась. Как они и думали, здесь находились люди довольно знатные для Окинавы: она моментально выцепила взглядом Комэя в окружении кучи барышень, затем — того мужчину, о котором говорил Таромай, китайца. Тот о чем-то беспокойно говорил со своим подчиненным, словно его тревожило нечто действительно важное, а не творившееся в клубе, и она лишь сузила глаза, в подозрении, когда он закинул себе в рот шарик из крабового мяса. Группа продолжала орать в микрофоны, и Тецуко отстраненно заметила, что на плакатах их было четверо. Честно говоря, было бы намного лучше, окажись она тут в чьей-то компании. Но времени не было; Таромай был прав, когда сказал им разделиться. Внимание Тецуко мгновенно притянула женщина в строгом костюме с короткой черной стрижкой: она выглядела как человек имеющий отношение к криминальной стороне жизни города, да и еще выглядела напряженной, будто запивала тут свое горе, и, здраво рассудив, что из человека слегка под градусом будет проще добыть какую-то информацию, чем из трезвых, она направилась прямо к ней. Сейчас, в легком платье, она вряд ли вызовет подозрение. Просто туристка, которой захотелось почесать языком. Таких тут были десятки, а то и сотни. Тем же временем она прислушивалась. Импланты позволяли ей услышать гораздо больше, чем мог узнать обычный обыватель, и из разговора Сяо Лю и подчиненных она распознала лишь обрывок диалога: — Так и знал, что этот молодой придурок слетит с катушек, стоит ему все узнать, — Сяо Лю тяжело затянулся сигарой, и Тецуко нахмурилась. О ком вообще шла речь? — Не стоило доверять ему с транзакциями. — Ага. — Из-за того, что эти ебланы притащили сюда посылку Ромеро мы все сейчас на карандаше у «Накатоми». Стоит придумать план отступления. — Угу. — Ты можешь отвечать нормально? Женщина, одна из его подчиненных, лишь фыркнула. — Эй! Цян! Будь добра, принеси чего-нибудь выпить! Если я еще раз задумаюсь об этой херне, уверен, голова у меня будет болеть еще сильнее. Значит, не китайцы притащили сюда бомбу. Стоит отметить… Но про кого шла речь, кто «слетел» с катушек? Взгляд Тецуко вновь вернулся к женщине в костюме. Та приканчивала свой второй бокал, и, когда рядом с ней опустились, лишь одарила свою неожиданную соседку кривой улыбкой. Во взгляде — ни капли подозрения. Скорее всего алкоголь играл свое дело. Заказав себе напиток, Тецуко кивнула бармену с просьбой повторить заказ наемницы, и затем обронила: — Вижу, день был не из приятных. — Истинно так. — Неужели работа? Женщина медленно кивнула и повертела пустой бокал в руке. Когда ей плеснули еще, она благодарно улыбнулась Тецуко и почти залпом осушила напиток; сама же Тецуко предпочла действовать осторожнее и отпила лишь чуть-чуть. — Вас зовут?.. — Котецу, — улыбнулась Тецуко. — Мифунэ. Приятно познакомиться, — она помолчала какое-то время. — А Вы здесь?.. — Тоже по работе. Напарник бросил, — вздохнула она жутко тоскливо, надеясь, что Таромай этого не услышит. Хотя он действительно свалил, как и Исао, да и браться Казама шатались неизвестно где (помнится, в бар они планировали пойти вместе, а в итоге сейчас здесь она одна). — Представляете? Приходиться развлекать себя самой. — Лучше уж такой напарник, чем… Мифунэ не договорила и резко отвернулась, с таким видом, будто эта история была чем-то жутко неприятным, именно тем, что она и не хотела обсуждать, но что привело ее сюда. — С Вашим напарником все в порядке? — Можно сказать и так. Какая горькая усмешка. — Поэтому Вы проводите вечер в компании алкоголя? — Тецуко насмешливо улыбнулась, впрочем, беззлобно. — Может, его может скрасить что-то еще? — Если бы только… Пальцы Мифунэ беспокойно стучал по бокалу. — Если бы только… у меня хватило храбрости… — Но зачем она нужна, эта храбрость? — Чтобы заглушить здравый смысл. Тецуко медленно вскинула бровь. Она ожидала несколько другого разговора. Некоторое время между ними висело молчание, но затем взгляд Мифунэ впился в нее, внимательней. Явно что-то анализировала. Тецуко не поменяла позы, не улыбнулась, лишь дала крохотной капле удивления проскользнуть, изображая из себя искреннюю туристку. — Вы не местная… Видно по Вашему акценту. — От Вас ничего не скрыть? — Тецуко рассмеялась. — Я здесь проездом. Работодатель интересовался недвижимостью… Ну, знаете, типичные проблемы больших городов, которые начинают перетекать за его пределы. Она кивнула бармену и повторила заказ. Чем больше алкоголя, тем болтливей становился собеседник. Простая тактика. — Ваша работа спокойней, — голос Мифунэ становился глуше, какие-то гласные она глотала. Началось. — Лучше бы я тоже была риелтором, чем работала на такого человека… — Ваш начальник настолько ужасный человек? — «Ужасный»? Вы ему льстите, — в ее голосе послышалась насмешка. — Этот человек… Впрочем, неважно. Она выпила и этот бокал залпом. Пока ее новая знакомая предавалась алкогольным утехам, Тецуко быстро связалась с Таромаем и выслала тому фотографию собеседницы с резонным вопросом, знает ли он, кто это такая, и можно ли из нее что-то вытрясти. Голос напарника на той стороне провода зазвучал воодушевленно: — Оп-па. Мифунэ. Никогда не видел ее в таком состоянии, — чуть помедлил. — Она телохранитель важной шишки из «Ишии-кай». Если она что-то знает, сделай что угодно, но вытащи из нее информацию. Желательно, чтобы она это пережила. У меня есть кое-какие планы на будущее, и она в них входит. И не говори, что работаешь со мной, она меня терпеть не может. Тецуко покивала с понимающим видом и тоже начала жаловаться на то, какой ее начальник мудак. Если Таромай ее знал, вероятно, это был кто-то важный? Сложно было сказать, но он не стал бы отдавать такие указания просто так. Но Мифунэ была навеселе, и алкоголь делал свое дело — постепенно она начала отвечать на более конкретные вопросы, включая имя своего босса. Марута… Тот же парень, на которого жаловался Делюкс. Когда Таромай сказал, что когда она достигнет кондиции, то стоит перетащить ее в его секретное логово, Тецуко лишь мысленно хмыкнула. Однако, чем дольше тянулся этот разговор, тем меньше она понимала: она описывала своего начальника как человека жестокого без меры и ужасного, и, если упустить детали, что это какой-то туманный приятель Таромая, то почему она вообще продолжала на него работать? — Как я могу… Его оставить. Если я его оставлю… то… — Что такого он может сделать? — То, что он хочет… Это… Просто невероятно ужасно… Если я уйду, то это навсегда останется моей виной…Только я… Способна его остановить… — Но чего же он хочет? Взгляд Мифунэ остекленел. — Устроить резню… — ее глаза скользнули в сторону. — Сегодня он задушил девчонку… Одну из этих. Тецуко резко покосилась на выступающую группу и нахмурилась. Марута, да? Могло ли быть, что бомба была именно у них? Она некоторое время наблюдала за выступлением, подливая алкоголя еще и еще, и, когда точка была достигнута — когда Мифунэ была в том состоянии, когда слова уже не лились из нее рекой, но она еще могла стоять — то взяла ее под руку и неторопливо повела к двери, попутно вызывая такси. Что ж, неплохой улов. Остальное дело за Таромаем. Гуи Рен — настоящая красотка. Подтянутая, с золотыми волосами и пылким взором. Такие девчонки сейчас встречались разве что в журналах ушедшей эпохи или у мамзелей с кучей имплантов; природная красота если и рождала нечто подобное, то только не в Японии. Ну, это абсолютно нормально, рассудил Точиро. В конце концов, Рен — иностранка. Ее взгляд то и дело перебегал с Исаму на него, и это, несомненно, льстило. Волейбол, очевидно, был всего лишь предлогом; сестры Изанафу явно нервничали, естественно. «Ренгоку-кай» был чем-то чрезмерно далеким и недостижимым для их маленький умирающей группировки, и столь яркий интерес скорее напрягал. Но они тут не для разбирательств в местных проблемах, верно? Во всяком случае официально. Рен не выглядела угрожающей, и, пусть она и была из более опасной группы, она лишь предложила сыграть, и все ее внимание было направлено на братьев Казама, весьма пристальное (так обычно смотрели девчонки в более дешевых борделях, не «Йошивары») — не на других близнецов. Чжэнь косилась в сторону главы «Ренгоку» точно так же неодобрительно, но она прекрасно знала свое положение — а потому молчала. Логично. Да. Затем Рен предложила выпить — просто замечательное местечко для того, чтобы невзначай выведать у нее пару секретов, и Точиро хотел было уже попрощаться с Изанафу и их славной экономкой, но, вдруг, та самая истеричная, Орихиме, сорвалась с места. Она схватила его за руку, крепко, кажется, шокировав свою сестру столь откровенно наглым жестом, и солнечно улыбнулась, следом за чем пробормотала: — Вы же навестите нас завтра, верно? И просияла, когда Точиро медленно кивнул, к явному большому неудовольствию Исаму. Но дело было не в обещании словить волну. Отнюдь. В руку ему всунули что-то маленькое, квадратное, чип — и Орихиме явно сделала это так, чтобы никто не видел, воспользовавшись возможностью изобразить глупую девочку. Он еще раз оценивающе на нее взглянул и медленно кивнул, давая понять, что понял, и следом провел рукой по затылку, делая вид, что отчаянно зевает — между тем вставляя чип в разъем. На том значился номер. Контакт. Интересно… — Вы идете? Или предпочитаете помладше? — нетерпеливо поинтересовалась Рен, и Точиро милостиво ей улыбнулся. — Конечно-конечно. Когда он направился следом за главой «Ренгоку», с ним поровнялся Исаму. — Что это было? — он резко скосил взгляд на брата, и тот неловко улыбнулся. — Чудо, наверное? — Это на нее не похоже. — Слушай, у каждого бывают плохие дни… — «Плохие», да? Судя по взгляду Исаму, он находил все это более чем странным и совершенно не поверил в столь простое объяснение. Для себя же Точиро сделал вывод, что пока говорить о чипе не стоит: может, попозже, когда они разберутся с Рен. Таромай наверняка заинтересуется подобным уловом. Вместе они устроились в небольшом баре, где стулья прятались прямо в воде в бассейне. Чудное место, эта Окинава. Исаму выглядел так, словно его не слишком-то интересовала вся эта болтовня, хотя Точиро видел, как то и дело он косился взглядом в сторону Рен, словно оценивая, насколько она опасна. Но была ли?.. С другой стороны, не им ли Зорге говорил, что эта дамочка прирезала своего бывшего? Они чокнулись. — Сейчас молодое поколение совсем не уважает старшее, да? — голос Рен лился словно патока. — Так фамильярно… Я удивлена что Вы не послали ее подальше. — Может, ей просто захотелось узнать, каков на деле настоящий мужчина, — ответил ослепительной улыбкой Точиро. — Да и Вы так говорите про молодое поколение, словно сами к нему не относитесь. Это явно польстило Рен, и она негромко рассмеялась. — Мужчин, которые умеют красиво говорить, сейчас с огнем не сыщешь. И что такие интересные люди, как вы двое, забыли в этом захолустье? Молчавший до этого Исаму лишь нахмурил брови. — Не такое уж и захолустье. Ну да, на фоне той коммуны, откуда они родом… Да тут целый курорт. Ну, то есть да… Черт. Рен мгновенно скривилась, словно нахождение тут уже причиняло ей сущую агонию. — Не льстите этому месту. Это самая настоящая помойка. — Говорите с такой уверенностью, словно знаете места получше. Разговор явно обещал быть необычным, если в него вступал Исаму. — Разумеется. Я там родилась. — Не расскажете? — У каждой женщины должны быть секреты, не думаете? — она обворожительно прищурилась, и Точиро фыркнул. Исаму покривил ртом и необычайно елейным голосом заметил: — Ах да. Та самая «изюминка». Что-то я об этом слышал. На это она вновь рассмеялась. Помешав трубочкой коктейль, она подчерпнула пальцем синтоягодку и закинула ее в рот, неторопливо разжевывая. Сказать, как это выглядело? Пошло. Точиро лишний раз поблагодарил богов за то, что не додумался надеть узкие плавки. Хватит глупостей, у них тут, как бы, деловые разговоры. Намечаются. — Вы мне нравитесь… Всегда любила близнецов. Что-то вроде фетиша. Точиро и Исаму обменялись быстрыми взглядами. — Никогда не слышали?.. Говорят, близнецы обладают одной душой на двоих, как единый человек в разных телах. Есть в этом нечто весьма загадочное и таинственное… — она хихикнула. — Кажется, в нынешнее время такое называют симультанными двойниками. — Сомневаюсь, что, когда формировали эту теорию, о таком думали, — рассмеялся Точиро, и Рен пожала плечами. — Действительно, но интересно, не правда ли? Как эзотерика, нечто настолько дикое, становится все более и более возможным с каждым днем. Когда-нибудь мы дойдем до того, что сможем достичь бессмертия. — Дела духовные заботят Вас, надеюсь, точно так же, как и ценители Вашей красоты. Давай, Точиро. Включай свое обаяние. Тебе из этой красотки столько информации вытягивать, поразишься просто. — Как Вас зовут?.. — Тоширо. Продолжаем. — Исаму, — процедил брат. Почему, братишка, зачем ты назвал ей свое настоящее имя?.. Хорошо, что этого не слышал Таромай, он бы их закопал. Точиро за компанию. Впрочем, это довольно распространенное имя… Оставалось надеяться, что искать никто не будет. Некоторое время Рен смотрела на них, оценивающе; словно ее и правда забавляло их маленькое знакомство. Затем она наклонила голову набок, низко, и подперла ее рукой. Взгляд ее все еще цеплялся за каждого из них, а голос звучал сладко, но в нем чувствовалось нечто большее, отчего внутри Точиро все напряглось. — Любопытные вы молодые люди, Исаму и Тоширо. На пляже из всех красоток выбрали двух малолеток, да еще и тех, кого избегают из-за недавно случившегося… — Ну, они были довольно гостеприимны, — Точиро искренне улыбнулся. — Особенно вторая, да? Химе-тян. Обычно такая хамка, а сейчас словно расцвела, — на лице Рен промелькнула какая-то странная эмоция. — Как любопытно. — Женское сердце, Вам ли не знать? Милые расшаркивания, но он уже ждал, когда сможет приступить к делу. Хотя, сидеть тут, рядом… Хоть что-то приятное глазу на этом задании, помимо вечно серьезного лица Таромая. Он бы их нахер послал, узнав, чем они тут занимаются. Или нет? В конце концов, не каждый день ты вот так налаживаешь связь с кем-то вроде главы «Ренгоку». — Может, она просто нервничает, — подытожил он. — Сами же сказали, недавно случившееся. Даже я слышал. Местные много болтают. — Ужасная история, верно? — улыбка Рен исказилась. — Кто-то отравил их папашу, единственного и незаменимого лидера группы. Оставить все на двух малолетних дочерей, от которых почти мгновенно разбежалась вся прислуга, словно тараканы… Немыслимо. Где же та самурайкая верность, о которой мне так много рассказывали? — Ну, госпожа, мы живем в мире, где Вас за новомодный имплант продадут. Какая уж тут честь. — Но обладают ли шиноби честью?.. На мгновение Точиро удивился. — Шиноби? — Два молодых человека из Эдо приезжают в нашу дыру и якшаются с девочками, которых все боятся, словно чумных, — Рен начала загибать пальцы на руке. — В прекрасной физической форме и с новомодными имплантами явно негражданского типа. Знают об отравлении, хотя эта история явно не уровень городских сплетен. Хотят ли они убить близнецов или защитить? Не обманывайте меня, пожалуйста. — Да что Вы. Я предпочитаю менее смертельную работу. Он легкомысленно рассмеялся, но, судя по взгляду, Рен ни на йоту не поверила. Медленно улыбка спала с ее лица, и она наклонилась чуть вперед, смотря на них внимательно, пристально, как хищник перед броском. Исаму рядом заметно напрягся, но не сдвинулся с места. — С чего Вы взяли, что мы… — он осекся. — Что мы планируем их убить? — Это простая истина, Тоширо. Чем быстрее исчезнет семья Изанафу, тем скорее получат их деньги клан Сюнтен или кто-то иной, кто сейчас номинально является наследником. Они — лишь помеха в нашей сети, и вы это наверняка понимаете. Такие группы портят имидж и тянут на дно своих бывших коллег. Никому не выгодно продолжать с ними сотрудничать. — Тогда почему они так безответственно развлекаются на пляже без охраны? Рен оскалилась. — Это лебединая песнь. Их охрану вырезали следом, кто не успел уйти. Сейчас группа «Юйту» состоит из пяти человек, лишь двое из которых боеспособны, четвертый — старик, а пятая просто шиноби на подработке. Не спрашивай ерунды, взгляни на своего брата — он молча внимает и выглядит в сто раз умнее. Но ладно, — ее взгляд стал милостивей. — Я дам тебе скидку за то, что ты такой симпатичный. В сторону Исаму тут же был брошен раздраженный взгляд. Молчит он, гляньте! Исаму даже бровью не повел, пребывая в своем хмуром настроении и дальше. Вот засранец, ну вы посмотрите. Между прочим, этот ебень тоже ни черта не знает, просто в роли хорошего копа сегодня Точиро. Да и всегда, что уж там. Он с усталым вздохом потер переносицу. — Слушайте, госпожа… Рен. Знаю, это звучит нереалистично, но мы просто встретились на пляже. Только и всего. Если уж на то пошло, то мы просто загляделись на их служанку. И мы не шино… — Ты продолжаешь это? Они уставились друг другу в глаза. Вызывающе. Точиро придирчиво цокнул. — Никогда не судите книгу по обложке. — Ну, я бы взглянула на ее содержание… — У Вас есть предложение для досуга? На фоне Исаму не шелохнулся, лишь слегка повел глазами, оповещая, что он думает об этой идее. Ничего хорошего. Впрочем, Рен — отличный источник информации. В отличие от близнецов она тесно завязана в местном бизнесе, вдруг им удастся хоть что-то разузнать про бомбу? Надо бы поинтересоваться у Таромая. — Как насчет работы на меня, господа не-шиноби? Рен ослепительно улыбнулась, и Точиро ощутил, как невольно скалится в ответ. Марута, как хороший лучший друг, не стал вилять жопой и все же доставил мотоцикл на условленную точку; вместе с этим он прислал весьма любопытный видео-файл, в котором он, как признался, был результат его небольшого исследования на тему. Судя по тому, каким тоном он говорил о «суке» на записи (а это был частый синоним для любой женщины в его болтовне), это была вполне конкретная. То есть, Зенкьето. Ярый фанатик техносинтоизма. Искины, все это дерьмо. Абсолютно тронутая. Выглядела сногсшибательно, если бы только не длинный шрам через глаз, словно кто-то оставил его бритвой. Таромай понятия не имел, зачем он все еще держал ее столь близко к себе, но, видимо, Маруте нравилось иметь под рукой ручного террориста, или кем она там была. Была ли Зенкьето подозреваемой в списке? Естественно, но он полагал, что без приказа Маруты она ничего не сделает. Но вот видео… — Я так и знал, что эта тупая пизда так и сделает. Господи, почему у меня вообще были сомнения. Самое очевидное дерьмо в моей жизни. Марута звучал так искренне расстроенно, что Таромаю на секунду стало его жаль. — Она сперла у тебя последний тост? — Мы что, в дерьмовом аниме? — мгновенно ощерился тот. — Взгляни! Запись была довольно короткой, с камеры видеонаблюдения. Скорее всего немного обработанная, легко можно было заметить артефакты поднятия четкости. На видео Зенкьето, с той же блаженной улыбочкой, что и всегда, шла по улице, в каком-то переулке. На плече у нее была закинута большая спортивная сумка, расстегнутая, откуда, ярким алым глазом, мигало… Так-так-так. Таромай многозначительно взглянул на Ряккецу — сейчас они сидели в его, Таромая, медицинский клинике, и этот умник, естественно, слышал и видел весь звонок. Приказ выяснить, откуда запись, был понят без слов. — Хочешь сказать, твоя бешеная собака протащила у тебя под носом бомбу? — Эта тупая тварь просто взяла и… — Марута явно не находился со словами, задыхаясь от возмущения. — Поверить не могу. Бля! — Разве она не у тебя на поводке? — Тупая пизденка решила поиграть в маменькиного революционера. — Догадки зачем ей это? — Таромай вскинул бровь. С одной стороны, это то, что и ожидалось бы от Зенкьето, с другой — зачем? Она угорала по киберпространству, не взрывам. Это уже стезя «Кэмпэйтая». — Потому что она ебанутая сука, у которой гниль вместо мозгов. — И ты не застрелил ее сразу потому что?.. — Я не люблю избавляться от полезных мне людей, — прошипел Марута. — Держи врагов поближе к себе, ведь так они не пырнут тебя в спину. — Вижу, Зенкьето об этом явно не знала, поэтому именно так и поступила, — повеселел Таромай. — Я удивлен, что ты ей доверял все это время. — Если бы я ей «доверял», то ты бы сейчас не лицезрел эту запись. — А мне ты, выходит, веришь? На той стороне трубки повисла напряженная тишина, пока, наконец, Марута не прохрипел неожиданно отстраненным тоном: — Я тебе очень доверяю, Таромай. Как-то странно это прозвучало. Зенкьето, как и любой разумный человек с мощной бомбой на руках, больше на территории «Ишии-кай» не появлялась. Логично. Судя по тому, что Марута сообщил, он уже порыскал по всевозможным путям отступления из города, и никто там ее не видел — значит, Зенкьето все еще в городе, и, скорее всего, бомба все еще у нее на руках. Но зачем ей?.. С другой стороны, рассудил Таромай, она угорала по киберпространству. Из тех больных фанатиков. А сегодня он уже видел кое-кого, кто работал на революционеров и был чистейшим искином во плоти (если, конечно, можно было так сказать). Вполне себе походило на то, что Зенкьето получила бомбу, чтобы доставить ее Окамуре, потому что так велели ее боги из Сети. Лоа, так называли их в иных местах. Но произнести это вслух — все равно что вновь натравить на себя тот искин, а он пока не планировал привлекать внимания столь… не самой приятной группы. — Я думаю, я знаю, на кого она работает. Но не могу озвучить. Голос Маруты зазвучал странно, удивленно. — Я заинтригован. — Тут каждый пук прослушивается. Скажу — устроит моим мозгам путешествие к ядру солнца. Судя по тому, как задрожал рядом Ряккецу, он вполне понимал, о ком — о чем — шла речь. — Кто-то взломал городскую сеть и отслеживает все по тэгам. Думаю, сам догадываешься. Поэтому все только при личной встрече. — Значит, лично, да? Голос Маруты зазвучал неожиданно разъяренно, но он согласился. Утром и поговорят, заодно Таромай заберет свой новенький мотоцикл. Он оглядел помещение вокруг: подвал его любимой клиники, хранилище оружия и отличное место, где можно держать осаду. Лениво улыбнулся, представляя себе, как они вот-вот заканчивают с делом. Можно будет напиться и продолжить наблюдать за тем, как придурки вроде Камидзуми грызутся за власть с другими. С подачки Симадзу… Теперь ситуация выглядела любопытно. Он вытащил из холодильника бутылку и шумно отпил из нее под недоуменным взглядом Ряккецу. Предложил тому, но тот скривился. — Мне здоровое горло важнее. — Ты у нас брезгливый, да? — Таромай повеселел и плеснул ему в отдельный стакан. — Просто не хочу пить. — Мне тебя упрашивать, что ли? — Зачем?! — вскипел тот, переходя на визг. — Отъебись, серьезно! Пристал со своей бутылкой. Сам на нее садись, хуюмник, я уже сказал… Слушать это нытье сил не было, поэтому Таромай потянулся к кобуре, выхватил пистолет, и, пока тот даже пискнуть не успел, выстрелил ему в упор в колено. На лицо мгновенно брызнула кровь, теплая, что-то еще, более мелкое. Ряккецу взвыл — так страшно, как, наверное, Таромай не слышал никогда; и повалился на пол, держась за покалеченную конечность. Пока он скулил на пол, сдавленно ругаясь сквозь плотно сжатые зубы, Таромай сам опустошил предложенный стакан и с ухмылкой взглянул на того сверху вниз. Без нормальной операции ходить он нормально точно не сможет. Вообще. — Можешь кричать сколько влезет, тут звукоизолированная комната. — Какого хуя ты творишь?! В глаза у Ряккецу стояли слезы. Таким уж самоуверенным, как в начале, он точно не выглядел. Таромай криво улыбнулся. — Есть такая вещь, называется «дефицит доверия». — Ты хотя бы понимаешь, что случится, если ты меня пристрелишь?! — Не знаю, и не хочу. Поэтому ты все еще жив. Но мне нужны гарантии. Видишь ли, — он постучал пальцем по бутылке, — я замешал туда немного сыворотки правды, нормальную для твоей массы тела, но ты решил, что оно тебе нахер не нужно… Даже сам выпил, чтобы ты не ссыковал. Так доверие не строится, дружище. Мне нужна информация, а ты жопишься. Он достал из кармана средство, обнуляющее действие сыворотки, и спешно закинул его в рот. Затем вновь опустил взгляд на Ряккецу. Тот был бледен — непонятно, от кровопотери или злости. Лужа крови под ним росла с каждой секундой. — Некоторое время я буду говорить намного более искренне, чем обычно, но это ненадолго. Понимаешь! — он развел руки в стороны. — Я до конца не уверен, можно ли тебе верить. И я не уверен, что ты отсюда не слиняешь, как только запахнет жаренным. А ты сбежишь, я это по твоей роже вижу. Мне этого не нужно. На одной ноге, впрочем, ты далеко не свалишь. Он демонстративно перезарядил пистолет, отчего лицо у Ряккецу приобрело еще более белый оттенок. — Заканчивай этот цирк, — нервным тоном залепетал он. — Что тебе нужно? — Никуда не слиняешь, да? — Куда?.. В таком состоянии? Голос его дрожал от обиды и боли. Этого было достаточно. Таромай подхватил своего нового лучшего друга под руки и оттащил его к койке, и уже там занялся раной на ноге. Вколол немного обезбола, потому что, судя по тому, как вздрагивал тот от каждого прикосновения, он немного… перестарался. Впрочем, это уже не проблемы Таромая. Захочет — заменит коленную чашечку на стальную. От такой скорее срикошетит, чем сломает вновь. — Хватит… тянуть… Сипел. Надо поспешить, а то отключится, а бесполезное тело на руках Таромаю было не нужно. Мысль о том, что была только ночь пятницы, а он уже разузнал, чьих грязных ручек это дело, несомненно, грела, но что-то подсказывало Таромаю, что это была явно только верхушка айсберга. Он взглянул на часы. Два дня и несколько часов до того, как кто-то с придурью устроит местный филиал атолла Бикини. Так много и так незначительно мало одновременно.