EDO 2103: окинава

Слухи, как известно, лучшее оружие, каким может воспользоваться любой хороший шпион. Слухи редко врут, но часто приукрашивают; но если местные шепчутся примерно об одном и том же, то, скорее всего, примерно так и случается. Это Исао уяснил еще в те далекие годы, когда работал на своего старого знакомого модника в Эдо — именно слухами он оперировал в бизнесе, и именно за их счет он мог почти в точности до дня предсказать, когда полиция совершит свой очередной налет, чтобы приготовить нужную сумму и услужить всем господам. Хочешь жить — умей уподобляться таким людям. Мотайте на ус. Особого желания вновь связываться с «Кэмпэйтаем» у Исао не было, он не мог гарантировать, что Джо не сообщил никому (кроме, стопроцентно, Нобуцуны; а может, и нет, с учетом, что его убили) о маленьком предательстве. Все из-за того, что он бросился помогать Точиро в маскировке. Останься он стоять столбом, то, вероятно, Джо похвалил бы его за то, что тот выманил Рен в такую удобную область. В него самого был направлен только второй выстрел. Но, что уж там гадать о несбыточном. Прошлое должно остаться в прошлом. На месте ночной трагедии уже работали люди; скорее всего, безымянные пешки «Кэмпэйтая». Для них Исао был просто зевакой, проходимцем. Он неторопливо прогулялся вперед и уже думал было слинять, однако, вдруг, замер, потому что в толпе увидел знакомое лицо: наемника в солнечных очках, того самого, со снимка с Комэем. Он напрягся. Скорее всего это был кто-то из семи камикадзе. Может быть, здесь он находился потому, что Комэй был мертв, и больше не было нужды следить за ним. Опасный человек. Но он наверняка знал Джо, и, значит, через него вполне можно было выйти на Симадзу. Внутри что-то неприятно заныло от мысли, что это очередной бесполезный риск. Зачем? Разве они не нашли, у кого бомба? Это их единственная обязанность, нет смысла лезть дальше в политику. Пусть Симадзу делает с ней что угодно, свою работу они выполнят. Но что-то подсказывало, что пусть даже так, по головке их явно не погладят, если вдруг Симадзу начнет угрожать ею Эдо. Он остановился недалеко и отвернулся, тем временем сам настроив слуховой имплант так, чтобы тот уловил даже самый незначительный вздох этого типа. «Солнечные Очки» болтал с каким-то типом с прилизанными волосами, и, судя по тону, этот диалог был явно не самого радостного характера: — Я же говорил, что мы в пизде, дорогой дружище, — пыхтел «Очки», закуривая. — Если босс узнает, что Джо откинул копыта следом за Камидзуми, то… Ну, выебет в сраку он нас знатно. В ответ тому донеслось невнятное бормотание. Чтобы услышать получше, стоило подойти поближе, но это грозило раскрытием. С другой стороны, с отчаянием подумалось Исао, они и так были в огромной пизде, как и эти парни. Может ли быть еще хуже? Он надсадно вздохнул, и, кажется, это привлекло ненужное внимание, потому что «Очки» развернулся в его сторону и рыкнул: — А ну упиздохал отсюда, зевака ебаный! Не видишь — расследование! — Я не зевака! — уничтожив в себе испуг, просипел Исао. — Я… Меня нанял господин Джо, а потом, ну. Он многозначительно кивнул в сторону крыши и неловко улыбнулся. — По-моему, кое-кто погрел уши, — заметил «Прилизанный», но «Очки» шикнул на него: — Ебучку закрой. Ну? — он кивнул Исао. — Продолжай-продолжай. — Знаете, я его не слишком хорошо узнал, но вместе мы почти устранили Рен, или какого-то из ее двойников, — Исао здраво рассудил, что стоит гнуть линию партии до конца и припомнил все чудесное прикрытие Таромая. — Пока не появилась шрамированная девка. И… Ну… — Он знает про Зенкьето, — эти двое обменялись многозначительными взглядами. С каждой секундой у Исао появлялось все больше сомнений, что в семь камикадзе, кроме Джо, брали компетентных людей. Может, в этом и был план? Что от них будет не столь жалко избавиться? — Может, не обязательно говорить? Про его смерть?.. Когда «Очки» угрожающе нахмурился, явно скорее недовольный, «Прилизанный» вдруг щелкнул пальцами. Затем указал «пистолетиком» на Исао и монотонно, словно в этом не было ничего удивительного, заметил: — Ты тот поц. О котором говорил Джо. — Какой еще, бля, поц. — Которого он завербовал. С большими амбициями, — «Прилизанный» закатил глаза. Затем протянул руку. — Натори. — Э-э-э… Осаи. Парня в очках, как выяснилось, звали Онивабан. Они и правда были из числа камикадзе, и, кажется, то ли уже закончили со своей работой, то ли плюнули на все из-за чрезвычайного положения в группировке. Ну, официально, конечно, отметил в голове Исао. Он-то помнил слова Таромая, что вряд ли место лидера будет вакантным слишком долго. Джо мертв, это здорово подпортило планы Симадзу, но он наверняка найдет кого-то нового на роль послушной марионетки. Может, даже кого-то из этих двоих. Сам Исао рассказал им, что с Джо они познакомились в баре и наврал с три короба про перестрелку. Даже показал на пятна крови и перевернутую лавку. Рассказ явно вышел убедительным, либо эти двое решили схватиться за последнюю соломинку, потому что Исао признался в том, что он был мастаком притворяться другими людьми; может, без имплантов, как у братьев Казама, но с помощью макияжа и костюмов. Тоже отличное умение, вообще-то. — Ну, если нацепить на тебя парик и чуть рожу подкрасить, и линзы всякие… — Онивабан с видом знатока обошел Исао. — То сойдет. За Джо, то есть. Ты весьма бабовидный, как и он… был, это плюс. Пока Натори смотрел на него с большим сомнением, однако, не возражающий, явно из большого отчаяния, Онивабан наоборот — светился от счастья. Потерев руки, он ухмыльнулся во всю наглую морду и тряхнул Исао за руку так, что отдалось больное плечо. Но он не подал виду, лишь захихикав. — Ты нас здорово выручишь. Надо немного подурить ему голову, а потом сделаем вид, что сыночка свалил куда-то в неизвестные дебри, и, — он обернулся к Натори, — все пройдет гладенько. Типа, мы и не при чем. Как будто вы действительно при чем, мысленно закатил глаза Исао. — Поссорься там с батей, а? Чтобы ему плевать было еще подольше. — Если получится, — улыбнулся Исао. — А-ху-енно! Жаль, кончено, что помер, да и хуй с ним, как говорится, меньше выебываться надо. Ну так! — он заигрывающе заглянул Исао в глаза. — Тебе одежку с трупа стащить, дружище? Господи, почему он вообще в это ввязался, напомните? С другой стороны, с отчаянием подумал Исао, смотря на то, как Онивабан стряхивает с куртки остатки… что это, мозги? — хотя бы его внедрение прошло успешно. У «Кэмпэйтай» сейчас явно проблемы с кадрами. Приятно знать, что серого вещества в этом городе мало не только у братьев Казама, но и этих двоих. — Бля, кто бы только сказал, что нам теперь делать со сраным трупом без штанов? А вот это уже не его проблемы. Что ж, из невнятного рассказа Цукико, которую они кое-как уломали пойти с ними — Таромай им за такое точно голову отгрызет, в этом Точиро был уверен — стало ясно одно: Дунчжэнь оказалась засланным казачком (какая неожиданность) и что-то делала с Орихиме, убила одного из двух оставшихся телохранителей и свалила с сестрой в неизвестном направлении; померший дед ценой своей жизни сумел дать Цукико улизнуть, и теперь та скрывалась у Вайры… Ну, точнее, до того, как там произошла Сцена. Однако, что-то полезное она им все же дала — контакт второго телохранителя, шиноби, работавшую на отца близняшек. Томоэ, так ее звали. Конечно, здраво рассуждал Точиро, у них было другое дело. И они не были обязаны помогать семье Изанафу, потому что это не относилось к их миссии совершенно. Но в Дзигоку одно уясняешь быстро — семья — это очень важно — да и сам он не был бессердечным мудаком, как бы шиноби не клеймили за все хорошее. Он не мог сказать, что был особо рад продолжать работать на своего темного покровителя, потому что, пусть они с братом и были наемниками, это все равно требовало некоего рода излишней прагматичности и жестокости — а он был несколько… не столь мудилой, в общем. Поэтому, рассудив, что наверняка что-то сможет вытрясти если не из Орихиме, если она такая умная, то точно из Томоэ или Чжэнь, он уже собрался было сделать Тактический Обзвон (Исаму послал его нахер после произошедшего, сказав, что еще одни переговоры — и следующим трупом станет сам Точиро), но потом… Он все же решил позвонить Таромаю. Для проформы. Интуиция говорила. — Вы уже обосрались? — отозвался тот, таким тоном, словно чем-то был занят. — Ага. А ты как поживаешь? — Рад это слышать. А я вот узнал, что миссия была скомпрометирована с самого начала. Время для немного драматичного «ой». — И зачем мы тут, поясни, если понял? — Вы — чтобы сдохли, — не стал скромничать Таромай. — А моя роль… Предполагаю, мне следовало не отсвечивать. Помнишь «Ишии-кай»? С брифинга, с которыми я еще повязан? Их возглавляет сынок Симадзу. Второй. Тут все строилось на его сраных сыновьях. Второе драматичного «ой-ой». — Скажем, мы не сошлись во мнениях на бомбу. Он отправит за мной убийцу. Точиро задумчиво потер подбородок. То есть, они мало того, что поговорили и разошлись живыми, так тот Марута еще и протизерил ему столь интересное… событие. Следом Таромай справедливо заметил, что им опасно приближаться к нему, это грозило… ну, многим. — У меня есть план, но, скорее всего, он вас убьет. Поэтому я пойду выполнять его один. Тецуко тоже скомпрометирована. О большем не скажу. — Секретничаешь в такой ситуации? — Городская сеть отслеживается, дурень. Затем они коротко обменялись полученными сведениями; информацией о том, что Рен слетела с катушек, но сто процентов не сдохла. Таромай даже не удивился, судя по голову. С другой стороны, с чего бы? После таких новостей. Это было скорее логично. Но разговор о Цукико, который, как он предполагал, закончится криком и обвинением в полной некомпетентности неожиданно зашел совсем с иного края: — Предполагаю, что, если мы найдем девочку, за которой вы гоняетесь, мы решим очень много проблем. О ней говорил Марута. Она что-то знает. Значит, почесался Точиро, его ставка все же сыграла. Как это называла Рен? Игра с ненулевой суммой. Проигрыш кого-то не всегда означает полный провал. Интуиция не соврала. Слушавший всю передачу молча, Исаму неожиданно подал голос: — Я иду искать горничную. — Что, решил с ней переговорить? Когда Точиро рассмеялся, то тут же словил банку энергетика в лицо. Точнее, почти — ручки у него были достаточно очумелые, и он ловко схватил ее в самый последний момент. Глядя на него с неожиданно ярко читающимся желанием свернуть шею, Исаму ласково — неожиданно — проговорил: — Это предназначалось для твоей тупой башки. Пошел нахер. И, как разумный человек, не бывший хорошей ищейкой, но хорошо загонявшей дичь, отправился донимать из несчастного нового друга — Ряккецу, который, кажется, уже окончательно смирился со своей судьбой обслуги и даже не особо сопротивлялся. Впрочем, цену за поиск он все равно заломил и даже не испугался угрозы оказаться со второй простреленной коленной чашечкой. Итак, контакт Томоэ, который оставила им Цукико; видимо, та все еще занималась подработкой, если официально где-то числилась. Ну, он так подумал и решил уточнить у Ряккецу, но тот заржал в трубку: — Она просто любит молодых мальчиков, приятель. Если ты пропускал с ней пару стаканчиков, то у тебя наверняка найдется ее телефончик. Ах, вот оно как. Ну, критично оглядев себя и припомнив все взгляды Рен, Точиро здраво рассудил, что он еще тянул под критерии «симпатичного мальчика», и, откашлявшись, набрал нужный номер. С того конца по видеосвязи почти мгновенно отозвались — немолодая женщина с длинными волосами и лисьим взглядом. Сразу видно, что шиноби. Что-то во взгляде… — Это человек, которому не безразлична судьба сестер Изанафу, — прокряхтел он, и Томоэ удивленно вскинула бровь. — И как ты добыл мой номер, красавчик? — Кто ищет, тот всегда найдет. Он решил не терять времени даром и кратко обрисовал ситуацию, упомянув про предыдущий контакт и переданный чип Орихиме. Попутно, разумеется, отвесил ей пару комплиментов и пообещал обязательно познакомиться поближе, как будет время. Мотайте на ус. Томоэ слушала это без какого-либо удивления (но лесть ей явно понравилась), и, как предположил Точиро, вероятно именно она и научила ее этим трюкам. Что ж, это было полезно. Из выясненного он понял, что отца девочек прибил мнимый глава «Ишии-кай»; в ночь похищения была не ее смена, поэтому о случившемся она узнала поздно и большую часть дня рыскала по городу в поисках следов Чжэнь. — Сначала я думала, что она шпион «Великого Гонконга», она ведь китаянка, — Томоэ намотала прядь на палец и рассерженно цокнула. — Но, выяснилось, что она подсасывает непосредственно «Ишии-кай». Что ж, это складывалось со словами Таромая. На закономерный вопрос о том, что она будет делать с китайской горничной, Томоэ ласково проговорила: — Ну как «что» — я буду ее пытать, разве не ясно? О-о-о, Окинава… Точиро тоскливо взглянул на дверь прочь, где скрылся Исаму. Ну, им явно повезет, если они втроем соберутся на месте: и если братец не успеет прикончить несчастную раньше. Впрочем, не то, что им это что-то даст — что-то подсказывало Точиро, что вряд ли такой неважной пешке, какой была Чжэнь, будет известно хоть что-то полезное, разве что какие-то наводки на местоположение Орихиме. Все остальное уже получил Таромай. Латать кому-то рану в машине, пусть и относительно чистой — такое себе удовольствие, в этом Таромай убедился на собственном опыте, и, честное слово, абсолютно точно не хотел бы повторять это еще раз. Отставив шутки про «если сдохнуть, то разумеется». Мифунэ выглядела… да хуево она выглядела, что уж там, пришлось сдернуть с нее всю верхнюю одежду чтобы хоть как-то там что-то починить, но, когда с делом было закончено, Таромай отстраненно отметил, что сиськи у нее, конечно, были побольше, чем у Исао. Господи, сколько проблем. Сраный Марута, ебись он конем. — Я проследила по твоей просьбе, — слабо отозвалась она, пока они гнали на машине. Таромай многозначительно кивнул. — Бомба не у Зенкьето. — А у кого? — У Маруты. — Значит он мне все-таки напиздел, сукин сын. — Она просто… украла ее для него. У Симадзу. Запись… которую он передал тебе, это с той ночи. Таромай едва не ударил по тормозам. — Погоди. Так он работает не на Симадзу, а против?! Ну, то есть, звучало логично — поэтому он такой еблан, и вся эта афера с бомбой теперь выглядела каким-то нелепым манифестом и попыткой показать папаше, что он тоже чего-то стоит. Но… господи, твою же мать, что за идиотизм. — Эта психованная семейка всю Окинаву превратит в дымящиеся, мать его, развалины. Ладно. Мифунэ, у тебя есть схрон, где ты можешь спрятаться? — когда та затрясла головой, он цокнул. Ну да, наверное, Марута уже обо всем разнюхал. — Плохо. Все наши точки тоже раскрыты. Что ж, другой вопрос. Скорее риторический. Я собираюсь отправиться на верную смерть. — И зачем?.. Вопрос Мифунэ звучал так искренне, что он даже замешкался. — Мне нравится Окинава. А еще мне очень не нравится Марута… — Я иду с тобой, — оборвала она его, явно осознав, к чему идет диалог, а Таромай фыркнул. Отлично. Суицидальная миссия в компании милых дам. Он кивнул на бардачок, намекая, что оттуда она может достать себе пару запасных игрушек для их отчаянного дельца, кроме дробовика — тот, разумеется, был зарезервирован исключительно за ним. На закономерный вопрос о том, почему же она не пошевелилась раньше и не выстрелила первой, Мифунэ лишь криво улыбнулась. — Его цепная собачка ждала, пока я дернусь. Хотя вид моего трупа определенно точно сократил бы ваши бессмысленные переговоры. Не поспорить. Путь их лежал на новенький остров, где сейчас руководствовали корпорации. Нейтральная территория, вряд ли Марута настолько ебень, чтобы атаковать прямо тут… Нет, погодите, поправка: именно настолько. О чем вообще речь, если, кажется, именно в новом районе Сюнтен и пришил Камидзуми, и ни одна собака не почесалась? А это все камеры засекли. Видимо, все это было частью большой игры Симадзу, и сейчас вся надежда была на Исао — выяснит ли тот хоть что-то у своего «босса». Камер тут было хоть отбавляй. То, что и требовалось. Вокруг сновала куча яппи и прочих пиджаков, приехавших осваивать новые земли, тут так и воняло эдовским духом. Поганое местечко, в общем. Марута, конечно, неимоверная скотина, но руки убрать эту гадость так и чесались. — Следите за обстановкой, — бросил он спутницам, когда вышел из машины. — Если что-то начнется, уезжайте. Дальше вы сами по себе. — И что ты хочешь? — нахмурилась Тецуко. В ответ Таромай лишь загадочно улыбнулся. Приложил палец к губам. — Сейчас, милые дамы, я отправлюсь прямо в ад. Затем, неторопливо, он подошел к одной из стен, на которой висела камера, медленно глядящая туда-сюда. Народу вокруг было полно, так что никто не удивился очередному зеваке; даже когда он встал прямо под ее объективом и заглянул в слепое око. Когда молчание затянулось, он просто склонил голову набок и сузил глаза, чтобы затем медленно, нарочито, бросить: — Слышите меня, Окамура-сан? Камера остановилась. Четко на нем. — У меня есть информация, которая Вам понравится. Встретимся в забегаловке на железнодорожной станции. Если Ваш человек будет там, я могу ею поделиться. Взамен, — щелкнул он пальцами, — я прошу полную безопасность. В конце концов, у нас общие враги. Резиденция Симадзу напоминала те старые здания из центра Эдо, которые все еще хранили в себе хоть какую-то архитектурную ценность; честно говоря, она напоминала Исао здание радиостанции, палату Яманаши, только с добавлением каких-то традиционных деталей, вроде карпов наверху и покатых крыш. Четыре этажа ввысь, отметил он. Скорее всего, это не сколько жилое здание, а офис, где располагался кабинет Симадзу. Стоя на входе позади Онивабана и Натори, в полном обмундировании — то есть, маскировке — он ощущал, как по спине катится пот. Господи, почему каждый раз именно ему достаются такие самоубийственные миссии? Лучше бы сюда направили братьев Казама, с их имплантом выглядело бы убедительней. Но, к сожалению, все дерьмо, связанное с «Кэмпэйтаем», было лишь его проблемой. Почти сразу он активировал жучок, записывающий все окружение. Стоит быть наготове. Он неторопливо вошел внутрь, игнорируя взгляды со стороны; кивал тем, кто здоровался, и следовал прямиком за своими неожиданными товарищами. Все же хорошо, что они подвернулись под руку, размышлял он. Те двое были правы — стоило просто побродить в округе, улыбаться секретаршам и, может, кого-то цапнуть за задницу. Вряд ли аж два человека стали бы утверждать ему заведомо ложную информацию. Плюс, если Джо был сынком Симадзу, ему, вероятно, прощались некоторые вольности. Просто посветиться. И потом свалить… Бля, нет, если он просто так уйдет, это будет тупо! Ему нужен был Симадзу. Господи. Ну, может, свезет, и он найдет какую-то болтливую секретаршу? Какая-нибудь наверняка захочет пофлиртовать, и из нее он вытянет все, что сумеет, а потом срочно вернется к остальным и забудет эту вылазку как страшный сон. Одно дело — лезть в логово корпорации, где тебя максимум встретят охранники и, может быть, шиноби; совершенно другое дело, когда ты стоишь на пороге логова дракона. Симадзу — не простой человек, это местный правитель. Заигрывать с ним на его же территории — все равно что плюнуть в лицо Накатоми Тамасабуро во время праздника ханами. Очень глупый и быстрый способ умереть. Но выбора у него не было. Даже несмотря на все то, что выяснилось. — Ты безумный сукин сын, — слышал он по пути сюда от Таромая. А еще то, что их поимели с самого начала — про них знали, и вся эта миссия была лишь удобным поводом утереть Эдо нос, показав, что агенты не способны ни на что, хотя, конечно, их притащили в мастерски расставленный капкан. Кто вообще отсюда выберется? Бомба изначально принадлежала Симадзу, да. И сейчас основная грызня шла между ним и Марутой. Но вряд ли Симадзу знал, что бомба была у того. — Используй эту информацию только в самом крайнем случае. Услышит — наверняка сорвется с цепи. Если тебя разоблачат, говори, что Джо был убит по приказу Маруты. Логично. Кабинет Симадзу располагался на четвертом этаже, но соваться туда было совершенно тупейшим решением, поэтому Исао сновал на первых трех. Побродил по первому, по холлу; затем заглянул на третий и второй. Лестницы и лифты тут расположились в несущих колоннах, удобно спрятанные, и он не смог не признать, что здание было довольно стильным, пусть и достаточно старомодным — такое строили в восьмидесятые года аж двадцатого века. Может, впрочем, Симадзу просто был большим фанатом ретро. Кто его знал? Он так задумчиво рассматривал окружение на предмет каких-нибудь девчонок в юбках-карандашах, что улыбнулись бы ему, что проглядел, когда позади раздался тяжелый шаг, а следом над ухом (сильно выше) раздался голос: медленный (очень) и тягучий, очень низкой. — Давно не виделись, Джо. Совершенно незнакомый акцент и говор. Исао резко обернулся. Перед ним предстал человек выше его на несколько голов, огромный и широкий, словно какой-нибудь монстр из воскресных токусацу-шоу. Захочет — разорвет его напополам голыми руками. Квадратная челюсть и кривая улыбка не добавляли ему очков очарования, а длинные волосы с такой же густой челкой, полностью закрывающей ему глаза, создавали неприятный диссонанс: даже стоя рядом, Исао не мог сказать, смотрел ли этот гигант на него или куда-то в сторону. Кто это был? Наемник? Они так и уставились друг на друга; мимо пронеслась какая-то девчонка нервного вида, что поклонилась ему и коротко поприветствовала. Так тихо, что Исао едва услышал, что человека перед ним зовут Янву — странное чудное слово, явно не из их языка. Впрочем, они на Окинаве. Тут такое было скорее нормой. Стушевавшись, Исао нервно улыбнулся. — Как поживаешь, Джо? — на губах у Янву заиграла страшная улыбка. Голос, однако, звучал все еще довольно дружелюбно… для рокота, похожего на запуск турбины. — Злые языки говорили, что ты вчера откинул копыта. Но вот ты живой. Затем, он рассмеялся низким утробным смехом. Поведя плечом, Исао качнул головой. — Ты прав. Что меня задели, — он припомнил манеру речи, с которой говорил Джо, и как тот странно выделял некоторые звуки. — Поменьше слушай эти сплетни. — Языки говорят, что тебя пристре… — он замолчал, затем засмеявшись, словно это и правда было смешно. — Что тебя задела шрамированная сука. Исао нахмурился и громко цокнул. — Вот и доверяй потом тем, кто говорит, что женщины ни на что не способны, да? — Но ты все еще жив, Джо. — Можешь назвать меня счастливчиком. Он уже хотел было развернуться и дать деру, сказав, что его ждут дела и, конечно же, месть — хорошее слово, тем более он и так посветился, выполнив просьбу двух оболтусов, но он не успел и слова пикнуть, как ему на плечо легла чужая рука — такая огромная, что он невольно вжал голову в плечи. Янву, однако, даже не поменялся в лице. Видимо, настоящий Джо тоже не особо наслаждался подобными контактами… Не удивительно. — Джо. Тебя ждет босс. — Я устал. Ночка была дикая. — Ты не можешь просто так слинять, Джо. Исао занервничал. — Прямо сейчас? — Ну еще бы, Джо. Он волновался. Значит, сделал он логичный вывод, Янву знал о связи между Симадзу и Джо. Скорее всего он был близок к первому, может, телохранитель? Мало ли, каких фриков нанимают себе люди здесь. Главным им самим было обеспечить себе безопасность, а фонит ли от твоего щита или нет — вопрос десятый. — Да ладно, у нас тут Камидзуми помер. У него наверняка есть дела поважнее, чем простая болтовня. Разве ты не можешь сообщить ему, что видел меня? — Я понимаю, Джо. Так не делается. Рука сжала плечо Исао крепче. Что ж, сглотнул он, видимо, план меняется. Наверняка сам Симадзу знает гора-а-аздо больше, чем любая его секретарша. — Босс ждет. При личной встрече Томоэ оказалась высокой (выше, чем Точиро) женщиной в хорошей форме, несмотря на свой возраст. Шиноби старой закалки, да, менявшие себе в основном кости и мышцы. Орудовала она явно преимущественно холодным оружием, иначе не носила бы на поясе столь броскую катану. Бросив на него заинтересованный взгляд, она тут же поинтересовалась, куда же запропастилась искомая ими Чжэнь; затем, они выехали за Исаму. Не было смысла ждать. Чем быстрее они разберутся, тем… Ну, быстрее спасут Орихиме; плюс достанут необходимую Таромаю информацию. По горячим следам от Ряккецу тот довольно быстро обнаружил искомую в переулках Мегакладовки, где та попыталась дать Исаму бой — но безуспешно, никакой нож не сумел навредить человеку, способному к убийству за считанные секунды. К счастью, предыдущей неудачи с Рен ему хватило для того, чтобы просто переломать ей ноги и остаться дожидаться брата с подмогой; вместе они внимательно взглянули на виновницу происходящего, уже не улыбавшуюся столь очаровательно. Избитая, злая, она напоминала загнанную в угол крысу, и Точиро лишний раз с тоской отметил, что Таромай был прав в одном — в этом городе никому нельзя было верить. Они не планировали долго церемониться с Чжэнь. Но… после сегодняшних утренних не самых удачных переговоров, честно говоря, Точиро не был уверен, что стоит сразу же стрелять в голову. Хотя в этот раз рвение Исаму в этот раз было обоснованным — это убийца, не человек, пришедший к ним с более-менее мирными намерениями. — Итак, мальчики, — Томоэ ленно им улыбнулась. Обнаженный клинок в ее руках весьма многозначительно говорил о намерениях. — Прошу, задавайте ваши вопросы. — Где Орихиме, госпожа предательница? Точиро опустил взгляд на Чжэнь, и та оскалилась. — «Предательница»? Что-то я не припомню, чтобы клялась ей в верности. — Меня сейчас это мало заботит, — качнул головой Точиро. — Не тяни резину. Говори, где Орихиме, иначе чье-то красивое личико станет не таким уж и симпатичным. — Сдохни, собака! Многозначительный обмен взглядами с Исаму. Не став дожидаться команды от них, Томоэ замахнулась и вколола инжектор с сывороткой правды прямо той в вену. Удобно, когда мыслишь на одной волне. Долго разбираться с кем-то вроде нее… Честно говоря, терпения уже не хватало. Когда ту начало корежить у них на глазах, отчего ее скрючило на земле, Точиро лишь слегка сузил глаза. — Ну и? Каково это — работать на такого человека, как Марута? — Такая собака, как ты, никогда его не поймет, — булькнула та, глаза у нее были больные, бешеные, зрачки болезненно сузились. — Он очистит это место от таких выродков, как ты. — Где девочка? — оборвал ее Исаму. Сыворотка начала действовать. Может, они вкололи слишком много, Точиро, на самом деле, плевать уже было: он лишь слегка поморщился, когда Чжэнь вновь затрясло. Она явно попыталась откусить себе язык, так, чтобы себя прикончить, но Томоэ резко схватила ее за голову и сунула палец в рот, не давая сомкнуть челюсть. Раздался визг, сдавленный, глаза у Чжэнь закатились. О, она сопротивлялась. Но сыворотка и пара сломанных пальцев — и вот, перед ними информация, что девчонка была доставлена «Гуньидан» — госпоже Вайнай, той, что работала на «Ишии-кай» и занималась медициной и химозой. Ну да, логично. Если все дело с бомбой было аферой Маруты, то соучастие их старого коллеги было более чем разумным. — Думаю, этого достаточно, мальчики. Голос Томоэ зазвучал, словно сталь. Терпение на исходе. — Где именно ты ее передала? — тряхнул Чжэнь за плечо Точиро, и та ощерилась и плюнула ему в лицо сгустком крови. — Сдохни, собака! Надо что-то придумать. Она наверняка знает больше, плюс, было видно по взгляду, она явно страшилась смерти. А кто нет? Это нормально для человека, любого, даже если это крыса, пырнувшая тебя ножом в спину. Он медленно стер пятно с лица и уже хотел было предложить что-то еще, убедить, что кооперация сейчас спасет и ее шкуру, услужит им всем. Увидел, как напряглась та. Как появилось лезвие у нее между пальцев, и как вскинула она руку, почти — чтобы атаковать, выколоть ему глаз. Но не успел даже моргнуть. В следующую же секунду Чжэнь захлебнулась кровью, и, затем, ее голова с глухим стуком рухнула на асфальт, прокатившись около метра. Точиро так и замер — не заметил, как Томоэ, стоя позади нее, взмахнула клинком. Вот это скорость. Хорошо, что они были на одной стороне, опасливо подумалось ему, он и так уже случайно нажил себе весьма опасного противника в лице Рен. Брезгливо Томоэ стерла кровь с клинка и бросила на него слегка озадаченный взгляд. — Не знала, что ты такой миролюбивый мальчик. Хотел переговорить с ней подольше? — … бля. Выпрямившись, Точиро взглянул на себя. Несколько пятен крови все же достигли его. Не так страшно, конечно, но все равно жутко неприятно. — Слушай, я… пытался сделать это все не так… Как это назвать? Кроваво? Сегодня хватило, спасибо. — Она — убийца, — Томоэ пожала плечами. Как благоразумный товарищ лишь по одному делу, она не стала задавать лишних вопросов о предыдущем неудавшемся диалоге. — Она бы зарезала тебя, пока ты не смотрел. — Так что же ты не убила ее раньше? — Не только ты плошаешь, — Томоэ криво улыбнулась и убрала лезвие обратно в ножны. — У меня были причины ее игнорировать. В основном потому, что она бездействовала, а группе были нужны способные бойцы. Несомненно, это все еще моя ошибка, но я с ней расквиталась. Вдвоем они проследили за тем, как Исаму с молчаливой уверенностью оттащил труп в сторону заброшенного здания и свалил его в кучу мусора, голову же швырнув подальше. При должном времени он наверняка растащил бы ее тело на куски и закопал бы в другом месте, но сейчас было не до этого; плюс, это была Окинава, где сейчас вот-вот грозила начаться грызня группировок. Вряд ли кто-то удивится, обнаружив тело китаянки. Подумают, что кто-то решил дать знак «Великому Гонконгу» или что-то в этом роде. Когда с этим было покончено, а имеющееся оружие Чжэнь они разделили между собой, как и ее телефон, где, впрочем, почти ничего не было, Томоэ неожиданно обронила: — Ну а ты? Зачем ты хочешь помочь сестрам? Точиро лишь криво улыбнулся. — Назови меня добрым самаритянином — не ошибешься. В кафешке около станции было шумно. Забавно — ее еще не успели построить до конца, но народу тут сновало так, словно поезда ходили довольно регулярно. Местным, впрочем, наверное, было плевать — вокзал занял первые несколько этажей небоскреба «Накатоми Дзайбацу», возвышавшегося уродливым монолитом над новым районом и городом в принципе. Как мерзкое грязное клеймо корпорации, не имевшей к городу никакого отношения. Местечко было оформлено в духе начала двухтысячных: какие-то плакаты, Токийская телебашня, еще старая, все то, что ушло уже как сто лет назад. Сейчас такое называли «ретро». Сам Таромай сидел с краю, рядом с ним расположилась Мифунэ, как раненная, а напротив — Тецуко. Все держали пушки наготове. Окамура — это человек, играть с которым надо было осторожно. Они и так уже жиденько обосрались с Марутой, пока достаточно неудач. Второй рукой он нервно барабанил по столу, отчего в стоящей рядом кружке с кофе шли волны. Затем, зазвенел фурин. Тецуко сузила глаза и одними губами прошептала — «наш клиент». Торопливые легкие шаги. Когда Таромай позвал Окамуру, он был уверен, что тот не явится сам — так и случилось, логично. Ждал какого-нибудь бугая или человека настолько невзрачного, что ни за что не признаешь, что это один из банды противников корп с их громким слоганами, этой поехавшей шайки. В общем, типичного яппи или какого-то бродягу. Но когда фигура, вошедшая в кафе, остановилась рядом с их столиком, он, к своему удивлению, увидел… Юноша. Молодой, с растрепанными белыми волосами. На вид ему было лет восемнадцать максимум, совсем сопляк, в растянутой белой майке. Совсем не выглядел опасным. Глаза у него были яркими насыщенными какого-то ультрамаринового цвета, ближе к зеленому, и заметив столь пристальное внимание, юноша улыбнулся — так очаровательно, словно это была просто болтовня, а не серьезный разговор. Впрочем, стоило отметить, что со стороны Окамуры логично было вербовать молодняк… Но… Гм. — Это Вы тот не самого большого разума человек, всполошивший весь город? Экие обороты в речи. — Смотря что ты под этим подразумеваешь. — Я шучу, — юноша улыбнулся и опустился рядом с Тецуко. — Очень хитрый ход, господин Одзато. Таромай кивнул официанту, и тот притащил фирменный сэндвич с беконом. Глаза юноши мгновенно опустились вниз, и быстрой змейкой его язык прошелся по губам. Чуть кивнув Таромаю, он пальцами вытащил оттуда мясо и вцепился в него зубами, неожиданно острыми. Впрочем, что только сейчас молодежь с собой не делает. Пижоны. — О чем Вы хотели поговорить, Одзато-сан? — О том, что Окинаву скоро сравняют с землей. Взгляд юноши не выглядел заинтересованным. — Это нам и так известно. — Вопрос в том, на какой Вы стороне. Он отпил кофе и даже не дернулся, когда, прожевав, юноша заметил: — Явно не на стороне агентов правительства. — Бессмысленно отнекиваться. Сеть города под вашим контролем, верно? — Вы абсолютно правы, Одзато-сан. — Одного не могу понять, — Таромай бросил быстрый взгляд на Тецуко и сузил глаза. — Чего же вы все-таки хотите? — Разве не очевидно? — юноша улыбнулся. — Мы стремимся к лучшему, к изменениям. Миру, где не надо будет бояться произнести имя Накатоми. И где, как не тут, лучше всего это опробовать? Он задумался на мгновение и затем протянул руку. Рукопожатие у него было крепким, твердым. Жестким. — Вы можете называть меня Инари.