Влюби - чтобы выжить.

Утро у парней было не очень радостное, в отличии от вчерашнего дня. Такемичи буквально проснулся от ужасающего желания выплюнуть свой желудок с кишечником, ведь внутри него не было ни кусочка нормальной еды с той последней ложки супа. Подросток подорвался с кровати, закрывая рот рукой, пока поджелудочный сок со своим отвратительным горьким привкусом рвался наружу. Вроде бы это была обычная жидкость, но не забываем, что это тоже кислота, которая растворяет пищу, но если долго не есть - она медленно разъедает стенки желудка, вызывая постоянные боли, а теперь ещё и приступы рвоты. Брюнет громко распахивает дверь в ванную и буквально сразу же стал выплёвывать эту кислоту, начиная кашлять и чуть ли не задыхаться, ведь она сильно резала горло, заставляя чувствовать себя только хуже. Кожа стала ещё бледнее, напоминая школьный мел для доски, в то время как голубые глаза немного тускнели, создавая очередной нездоровый контраст. Санзу, который всегда имел чуткий сон без этих препаратов, практически сразу же проснулся от топота босых ног соседа, а услышав громкий звук из-за соприкосновения двери с стеной, даже вздрогнул, поднимаясь. Всё это ему не нравилось, на душе было ужасно плохо, будто бы сердце сжалось от волнения и страха с самого утра. Да что вообще произошло? Блондин вышел из комнаты, начиная переживать только сильнее с каждым шагом в сторону ванной, ведь слышал этот ужасный полузадушенный кашель. Кажется брюнет после такого вообще охрипнет на неделю, а то и две: — Такемичи? — тихо, как-то даже неловко, спрашивает зелёноглазый, подходя к открытой комнате, где и находился Ханагаки, который всё так же сидел на коленях перед унитазом, но, кажется, этот приступ рвоты отошёл. Младший только с шумом, надрывисто дышит через рот, пытаясь отойти от такого классного пробуждения. — Ты как? Может могу чем-то помочь?.. — как ребёнок, переживающий за свою мать, шепчет Акаши. Хана хотел уже что-то сказать, но в голове появился сильный звон, будто бы подросток стоял прямо под огромным колоколом в церкви. Не успев нормально отойти от рвоты, он снова жмуриться и закрывает уши руками, скатываясь на холодный кафель, начиная выдавливать из тебя громкие мычания от боли, хотя вообще не слышал свой голос. — Такемичи! — вскрикнул длинноволосый, и сразу же подбежал к нему, но Миччи больше ничего не увидел. Только темнота. Она напоминала то удушающее умиротворение загробной жизни, но юноша чувствовал всё: начиная от тела, заканчивая эмоциями. Сон? Или что похуже? — Я снова умер, что ли? — как-то саркастично спрашивает юноша, будто бы секунду назад это не он скрутился на полу ванной комнаты из-за слишком громкого звона в ушах. В этой черноте вдруг появляется это чёртовое игровое окно, из-за чего брюнет вздыхает, понимая, что нужно продолжать действовать по правилам этих богов.

☬ОПОВЕЩЕНИЕ☬ [ Хотите узнать прошлое ориг. Такемичи? ]

Брюнет вскинул бровь, но, как только прочитал, выкрикнул: — Наконец-то! Да. — поджимая пальцы в кулаки от ожидания чего угодно, ведь ждал этого очень долго. Как-никак он будет жить в этом мире как минимум год, до выполнения задания, так что ему нужно узнать информацию об этом Ханагаки. Система исчезает, а Хану ослепляет какая-то яркая вспышка в этом пустом месте, он буквально на пару секунд закрывает глаза пытаясь не ослепнуть, но быстро открывает их снова, чтобы не пропустить ничего важного. — Где я? — оглядываясь, длинноволосый замечает свою школу, в которой учился, но его насторожило кое-что - они были на задней части. Туда обычно ходят драться или же трахаться, кто как, ведь учителя практически не смотрят в окна с этой стороны, да и слишком заняты своими делами, чтобы ещё и за учениками следить в свободное время. Такемичи хотел двинуться, но не вышло, он как будто статуя, хотя головой крутить может. | Это воспоминание ориг. Такемичи. Ты не сможешь взаимодействовать с чем-то. Просто смотри. | Какой знакомый голос… Брюнет уже хотел задать вопрос, кто с ним говорить, но заметил одну деталь. - П-прекратите! — вскрикивает 11-тилетний мальчик, в котором старший узнаёт себя. Мальчика держали за такие же длинноватые тёмные локоны, грубо сжимая их в своей ладони. Его окружили трое старших на вид парней, которые с ядовитыми улыбками и смехом смотрели на заплаканное и побитое лицо мальца. Маленький Такемичи шипел и скулил от боли, ведь его лицо было в многочисленных ссадинах и ранах, а из волос кажется желали вырвать целый пучок. Голубоглазый, смотря на это, боялся представить что у его маленькой копии под одеждой творилось, раз лицо такое побитое. — Прекратить? Ты не имеешь правда даже рот раскрывать! — тявкает один из старшеклассников, пиная ногой ребёнка в живот, пока его «напарник» крепко держал его за тёмные локоны, удерживая на одном месте, чтобы стоял коленками на траве и дал больше простора для своего избиения. Наш Ханагаки начал закипать от этого. Его злость и ненависть к таким тварям описать нельзя было, ведь если бы не эта блокировка движений, то эти скоты уже б молили о прощении мальчика и задыхались от собственных слёз. Они - мусор, которые издеваются над слабыми, так как бояться высказать своё недовольство взрослым и отыгрываются на мишенях в школе. — Свинья не разговаривает, а хрюкает, так что не оскверняй нормальных людей своей речью. — с ярким смехом говорит юноша, который держит за волосы. Он ударил мальчика в спину носком кроссовок, пока младший взвыл от боли, снова роняя крупные слёзы на траву и свои колени. Он не звал на помощь, ведь уже давно знал, что никто не придёт. Учителя свалят вину на него же, мать пропадает на работе, а друзей-то у него и нет… Никому не нужен. Только груша для битья. Именно это ему внушали всю школьную жизнь до старших классов, ведь там уже его просто игнорировали, все, кроме Хинаты, с которой он познакомился, когда брюнет решил спасти кота от хулиганов. Мальчик не бережёт себя, но других обижать не давал, такая уж он личность. Воспоминание обрывается, снова возвращая парня в тёмное пространство. Он снова смог двигаться, поэтому желал выплеснуть свою злость как-то, но… Тут нет ничего, что помогло бы ему. От этого только хуже. | Злостью ты не поможешь ему. Успокойся и смотри дальше. | — появляется неизвестный. — Да кто ты, блять, такой?! — вскрикнул голубоглазый, размахивая руками, но ответа не дождался. Новая вспышка. Снова новое место. — Это мой дом? — оглянувшись, спросил он скорее себя, ведь понимал, что ответов не добьётся. Это была кухня. Ребёнок один сидит за столом и ковыряется вилкой в яичнице, которую сам же себе и приготовил на скорую руку. Под глазами у мальчика были жуткие и тёмные круги, что прям и кричали об ужасном недосыпе. Кожа всё такая же бледная, даже очень. Он вообще не выглядит здоровым. Младший взял маленький кусочек яйца и засунул себе в рот, неохотно жуя и глотая пищу, но уже через пару минут вскакивает с места и выплёвывает её в раковину, при этом начиная тяжело дышать. — Тошнота? От одного кусочка?.. Сколько тут ему? Уже 12 или 13? — реально пугаясь такой картине, шепчет старший, не отводя взгляд от этого мальчика ни на секунду. — Стоп, я ведь тоже съел только одну ложку супа… — как будто осенило Такемичи. Он опустил взгляд вниз, задумываясь о своей еде, и наконец понял, что не ел вообще ничего кроме йогурта, который и едой назвать нельзя. Как Ханагаки раньше не замечал этого?.. Снова вспышка, но в этот раз ему сразу же показывают другое воспоминание этого ребёнка. Тут оригиналу явно было уже 13 или 14, ведь он выглядит в точности как наш попаданец. — Кабинет врача? — снова вопрос в пустоту. Хана нахмурился, желая послушать диалог врача с ребёнком, который, почему-то, был один. — … Ты ведь понимаешь, как анорексия сильно меняет твою жизнь? Тебе срочно нужно лечиться, пока не стало слишком поздно. Приведи мать, чтобы она дала разрешение. — с таким же серьёзным выражением, как и у старшего Миччи, говорит мужчина в белом халате. Кажется он хорошо знаком с брюнетом, раз разговаривает в таком тоне с пациентом. — Я-я понимаю, но… Она работает, занята, я не хочу её тревожить. Нельзя ли начать лечение без неё? — подросток сильно мялся, сжимая в ладонях свои чёрные спортивные штаны, пока губы сводил в тонкую полоску. Он чуть ли не дрожит от переживания. — Прости, но тут я не смогу помочь. Ладно ещё избиение, обычные ссадины или раны, но не анорексия. Тебя ещё нужно водить к психиатру, психологу и диетологу, ведь тебе уже не поможет обычное лечение, нужно переходить на «специфическое»! Дефицит веса в 25% это не шутки, Такемичи-кун. Ты уже отстаёшь в росте, практически не спишь и твоё сердцебиение превышает норму. — врач указывал на проблемы ребёнка, отчитывая его, как настоящий взрослый, ведь он видел, что мать вообще не интересуется брюнетом, а вот наш Такемичи только ахуевал. Другого слова не подобрать. Анорексия у 14-тилетнего мальчика - вообще ж катастрофа. Так ещё и второй стадии! Как мать этого ребёнка вообще смеет называть себя матерью, раз не видит, что с её сыном твориться?! Воспоминание обрывается и его снова закидывает в дом, но теперь это не полное событие дня, а обрывки из него: ────── — Мам, а можешь… — начал подросток, сильно сжавшись и опустив голову, будто бы провинился. В свои 14 он слишком загнанный и грустный… — Я устала, давай потом. — быстро и незаинтересованно ответила женщина, уходя из кухни в сторону комнат, оставляя сына снова одного, хотя и так приезжает всего на сутки в неделю. ────── — Мам, тебя вызывают к врачу… — очень подавленно шепчет мальчик, смотря на брюнетку, которая сидела за кухонным столом и курила. — Мгм. — ответила она, даже не слушая сына, ведь витала в своих мыслях, закидываясь новой дозой никотина, без которого уже жить не могла. Подросток только шмыгнул носом, сразу же уходя в спальню, он хотел разрыдаться в очередной раз за то, как его любимый и самый близкий человек вообще не хочет видеть и слышать его. Это больно. Снова он чувствует себя никому не нужным и раздражающим животным… Таким он и видел себя в зеркале. ────── С красными глазами ребёнок снова вышел из комнаты и остановился в дверном проёме в гостиную, сразу же находя брюнетку на диване, смотрящую телевизор. Он больше не пытался заговорить об этой теме, решив наконец лишить свою дорогую маму такого бесполезного сына. — Что ты собрался делать?.. — с ужасом в голубых глазах спрашивает Такемичи оригинала, который не слышит его, а лишь идёт в ванную с острым лезвием от бритвы в руках… ────── Воспоминания обрываются, возвращая парня в ту же пустоту. Брюнет просто прикрыл рот рукой, удивлённо всматриваясь в черноту, пока перед глазами рисовалась картинка смерти этого бедного ребёнка, который заслуживает только любви, а не всего этого дерьма. Над ним издевались в школе, из-за чего он уже подружился даже с врачом, который помогал ему с ранами. Из-за буллинга и ужасной самооценки он прекратил нормально есть, в последствии чего медленно дошёл до второй стадии анорексии. Он даже не мог записаться на лечение, так как его собственная мать не собиралась слушать его! Она просто готовила и покупала продукты, так же кидая деньги на карточку, это всё! А мальчик до звёздочек в глазах любил её, вот такую вот любил. Считал себя мусором, в то время как именно его окружение и мать и являлись ничтожествами. | Получил все ответы на свои вопросы? | — спросил неизвестный, заставляя Ханагаки вздрогнуть. Парень поднял взгляд всё ещё растерянных глаз, желая увидеть перед собой кого-то, но, не заметив ни одного существа, только вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Когда происходило последнее воспоминание? | В воскресенье перед твоим появлением. Теперь всё? | — этот бог был почему-то не в духе. — Да, но ещё вопрос, кто ты? — пытаясь вернуть какую-то нотку хладнокровия, спокойно отвечает этому ноунейму. | Создатель игры. Это всё, что ты сейчас можешь знать. | — Ясно, спасибо и на этом. — уже шёпотом ответил Миччи, никак не отойдя от этих жестоких сцен перед глазами. Теперь Такемичи решил кое-что для себя: его цель не только спасти своих друзей, но и вытащить это тело из ямы. Он продолжит бороться за желание оригинала, раз тот сдался, и добьётся своей цели, выбравшись из клетки всего этого дерьма. Наш Ханагаки станет тем самым фиолетовым цветком анемона в татуировке, который борется, чтобы выбраться из заточения абьюзивного окружения и болезни.